6. Поисково-спасательная операция

На поиски пропавшего парня подняли всю деревню и собрали возле дома Суровых — изба Саши и её матери была последней на улице и в деревне. За ней, меньше, чем в сотни километрах, начинался лес. Утро уже должно было наступить, но из-за тёмных грозовых туч, нависших над деревней и всей округой, казалось, что рассвет так и не настал, или люди пропустили закат. Было темно, влажно и страшно. Что-то жуткое повисло в воздухе, заставляя трястись поджилки.

Ёжась и зевая без остановки, Марат быстрым шагом следовал за Сашей, которая то и дело оглядывалась, чтобы поторопить парня. Белка тоже подгавкивала и забегала к Марату за спину, чтобы семенить по отпечаткам его ботинок.

Растолкав парочку детей, которым точно было здесь не место, Саша пробралась к своим друзьям, столпившимся у забора. Подняв воротник дублёнки, Марат присоединился к ним.

— Ну што? — спросила девочка. — Известно хоть што-та?

— Не-а, — покачал головой Воробей, — ни черта не знаем. Вон, — его палец метнулся к группе рослых мужиков, — вокруг Михалыча столпились и ничё нам не говорят. Будто мы не имеем права знать, ироды.

Марат всмотрелся в высокую широкоплечую фигуру участкового. Он стоял с прямой спиной, одетый в зимнее пальто с погонами, и то и дело поправлял на голове шапку со щитом — красная пятиконечная звезда с серпом и молотом посередине и венок из колосьев. Деревенские мужики, прикуривая и плюясь, о чём-то долго ему говорили, будто убеждали. Мент слушал, кивал, а в его руках дрожали листы с примитивными картами округи, нарисованными и растиражированными от руки.

Бабы стояли в стороне, сгрудившись в одну большую кучу и громко причитали, оглядываясь куда-то в сторону. Марат проследил за их взглядами и увидел высокого мрачного не то парня, не то мужчину. Он стоял в стороне, не приближался ни к мужикам, ни баба — держался как можно дальше от остальных, но чего-то ждал. Под левым глазом у него сиял «фонарь» — свежий фингал. Суворов был уверен, что видит этого человека в деревне в первый раз.

Саша заметила, куда смотрит Марат, сплюнула себе под ноги и зло прошипела:

— Явился, хрен мордатый. Да я его...

— Тише, — остановила подругу Дойка. Её нога всё ещё была в перевязке, но она всё равно пришла, держа ступню на весу и опираясь на плечо Ярика. — Не привлекай внимание, я и так до усрачки боюсь его.

— Форель тоже боялся, — процедила Саша, потирая челюсть пальцами здоровой руки. Рука на перевязки пряталась под армейской шинелью, плотно прижатая к боку. — И где он теперь, а?

Белка, почувствовав злость хозяйки, низко пригнулась к земле и зарычала, глядя чёрными глазами-пуговками на незнакомого Марату парня. Овчарка оставалась на месте, но готова была напасть по первому слову.

— Кто это? — спросил Марат, сделав короткий шаг в сторону, чтобы не оказаться препятствием на пути раздражённой Белки. — Впервые его вижу.

— Эт Слава, — прочистив горло, ответил Воробей. — Старший брат Миши.

— Кого? — оторопел Марат, украдкой бросая взгляды на одиноко стоящего Славу. — Кто ещё Миша?

— Форель, — рявкнула Саша и ударила парня по плечу. — Не понял, шо ли? Его Мишей зовут.

— А-а, — протянул Марат, понимая, что половину своих новых знакомых он знает только по кличкам. — И что? Почему Форель его боялся? И ты, Дойка.

— Почему? — вспыхнула Дойка, и гневный румянец расплылся по её щекам, как след от краски в воде. — А ты глянь на него. У него ж на лбу написано, что он любит махать кулаками. Он бывшую жену сделал инвалидкой, и регулярно поколачивает Фореля. Сейчас зима, а летом ты бы увидел все его синяки.

Марат поёжился. У него тоже есть старший брат, любящий командовать и раздавать тумаки. Он и представить не мог, чтобы Вова по-настоящему поднял на него руку, желая причинить боль.

Сила удара у Славы должна быть очень сильной, чтобы заставить бояться Фореля — большого и весьма сильного. Впрочем, Форель и Сашу побаивается, а он всего лишь девчонка. От последней мысли парень усмехнулся в кулак и сделал вид, что его душит кашель. Но улыбка быстро сползла с его лица, ведь он вспомнил, зачем они здесь.

— Кто-нибудь знает, как Форель пропал? — спросил он, поочерёдно глядя в напряжённые лица ребят. — Ещё и ночью?

Прищурившись и бросив последний взгляд на Славу, Саша моргнула и кивнула.

— Расскажите ему. Я щас буду.

Не успел Марат спросить, куда она собралась, как девочка, оставив с друзьями белку, шмыгнула в толпу деревенских. Парень попытался проследить за ней, но Саша ловко спряталась за чужими спинами.

В толпе наметилась перестановка — взрослые и старики обступили мента, и тот стал давать указания. Он делил территорию леса между поисковыми отрядами, в надежде совместными усилиями прочесать лес и найти пропавшего пацана. Желательно живого. От мысли, что может быть иначе, Марата передёрнуло. Реальность становится страшнее, когда беда касается того, кого ты знаешь лично.

— Так мы покроем большую часть леса до обеда! — сказал Михалыч, распространяя свой зычный голос поверх голов. — Но будьте осторожны: погода портится, может опять начаться метель. Если вы попадёте в бурю, немедленно возвращайтесь в деревню. Не хватало нам потерять нескольких, ища одного. В лес выходят только те, кто достаточно тепло одет. В каждой группе должен быть один человек с ружьём на случай, если в лесу встретятся хищники.

Марат с опасением покосился на мужиков с ружьями и дробовиками и поёжился, отворачиваясь. Рядом с ними он бы скорее испытал ужас, чем спокойствие и безопасность.

— Никто точно не знает, во сколько он исчез, — мрачно проговорил Воробей, почесав кончик носа. Его внимательные умные глаза наблюдали за тем, как деревенские разбиваются на группы и разбирают карты. — Нам известно лишь то, что узнали наши мамки. А они услышали про разговор старшего брата Миши и Михал Михалыча.

— Одни услышали, другие пересказали, а первые даже друг друга не знали, — саркастично брякнул Марат, закатив глаза. — У вас в деревне сплетни разносятся с такой скоростью, что я, на вашем месте, не верил бы всему, что говорят здешние бабы.

— Самый умный, да? — хрипло спросил Ярик, прищуром глаз дав понять, что это не вопрос, а предупреждение.

Предупреждение прикусить язык. Что Марат и сделал. А Воробей, тяжело вздохнув, продолжил:

— Вчера вечером Слава опять избил Фореля. Мол, по дому ничё не сделал, весь день хрен знает где проторчал. Ну и Форель разозлился. Синячище, — он едва заметно качнул головой в сторону парня, — его рук дело. А потом, видать, ссыканул и убежал. Из дома. В ночь. И никто не знает куда.

— И брат не пошёл его искать? — удивился Марат.

Умчи он на ночь глядя неизвестно куда, Вован достал бы его из-под земли и притащил домой за уши.

— Зачем? — удивился Ярик. — Тут два дома, три коровника — трудно потеряться.

— Весьма неразумно, — покачал головой Суворов. — В округе маньяк похищает детей, а их отпускают погулять, будто всё в порядке.

— Справедливости ради, — глухо буркнула Дойка, — Форель не похож на того, кого может одолеть любой маньяк. Он сильный.

— Но евонная сила не ровня Горелому, — сказала Саша, бесшумно появляясь по правую руку от Марата. В кулаке она сжимала карту — такую же, какие держал участковый. — Форель мог оказать достойное сопротивление, но, думаю, это был неравный бой.

Приложив палец к губам, она жестом поманила друзей за собой, во двор своего участка. Проведя ребят к бане, она стряхнула с деревянного столика, высотой ей по грудь, слой снега, расстелила карту на нём карту и ткнула пальцем в маленькое пространство с квадратами разной величины.

— Пока они бессмысленно шарятся по лесу по приказу Михалыча, мы с вами пойдём действительно искать Фореля.

Осторожно отодвинув стоящую на одной ноге Дойку, Марат внимательнее осмотрел карту и вздрогнул.

— Хочешь, чтобы мы вернулись в Овраг? — севшим от ужаса голосом озвучил его мысли Ярик. — Да ни в жизнь!

— Может вы и не поняли, — медленно, но чётко произнесла Саша, постучав пальцами по столешнице, которая угрожающе закачалась, — но участковый обозначил как места поиска только лес. В Овраг он никого не отправил. Даже себя. Это бессмысленные поиски, Фореля там нет.

— В Овраге его тоже может не быть, — выпалила Дойка, опираясь спиной на дверь рядом стоящего сарая. — Зато тама точно есть капканы и сумасшедший мужик с ружьём! Ты спятила, Сашка, если думаешь, что мы попрёмся туда. — Она продемонстрировала больную ногу. — Опять.

Мальчики закивали, соглашаясь со словами Дойки, и Саша плотно сжала губы, глядя на друзей с недовольным прищуром. Один Марат молчал. Ему и не хотелось возвращаться в то явно проклятое место, но и бросать Фореля на произвол судьбы тоже не хотелось. Парень-то он, не плохой, с Сашей они дружат.

А возможно, дело и было в Саше — потому что это её желание и её порыв. Неважно, что решат остальные ребята, она всё равно пойдёт в Овраг.

Бросив ещё один взгляд на карту и мысленно пожалев об этом, Марат выпалил:

— Я пойду с тобой. А пацаны могут присоединиться к остальным в лесу.

— Не можем, умник, — язвительно отбрил его Ярик. — Нам запрещено ходить в лес на поиски.

— Будто запреты вас раньше останавливали, — фыркнул Марат и, растолкав пацанов, подошёл к Саше. — У тебя есть план, или мы просто сунемся в логово монстра и будь, что будет?

— План есть, — замялась девочка, опустив взгляд. — Но он может тебе не понравиться.

— Мне в этом месте и так мало, что нравится, — пожал Марат плечами, словно сунуться в место, откуда они едва убежали живыми — сущий пустяк. — Так что, переживу.

Губы Саши тронула благодарная улыбка. Она едва заметно кивнула парню, и Марат ощутил лёгкий жар на щеках. Смущение?

— Мы должны идти все вместе — кроме Дойки, — сказала девочка, поворачиваясь к друзьям. — Ему не справиться в одиночку со всеми нами. А Форель может быть всё ещё жив.

— Почему никто не думает, что Форель мог сам уйти? — вскинул брови Воробей, который готов был привести любые доводы, лишь бы не возвращаться в Овраг. — Схлопотал в очередной раз тумаков и разозлился. Сам ушёл и сам решил не возвращаться.

— Нет, — резко отрезала Саша, даже слишком резко. — Он бы пришёл ко мне. Рассказал обо всём. Форель не так хорошо знает лес зимой, он бы ни за что туда не пошёл в одиночку. Да и как? Без фонаря и тёплой одежды.

Марат видел на лице Саши несгибаемую решимость, а в глазах ребят плескался страх. Все они растеряли детский энтузиазм, когда лицом к лицу столкнулись с человеческой жестокостью.

— Я не пойду, — едва слышно сказал Воробей, боясь смотреть в глаза подруге. — Прости, Ищейка.

Ярик молчал — он уже высказался. Дойка выпадала из цепочки как слабое звено. Остались только трое: Саша, Марат и Белка, которая всегда была рядом со своей юной хозяйкой.

Хмыкнув, Саша сложила карту и спрятала её в нагрудном кармане.

— Я могу рассчитывать на то, шо вы не скажете ни старикам, ни менту?

— Конечно, — кивнул Воробей. — Мы не стукачи ж.

— Если мы не вернёмся в деревню к полуночи, — Саша подтянула повыше шинель, чтобы та не съезжала с перевязанной руки, — скажите взрослым, где мы. Ну, — она покосилась на Марата, — или где мы должны быть.

— Мы пойдём с голыми руками? — поинтересовался Суворов, дёрнув девочку за локоть. — Может, нам топор взять... Или лопату.

— Есть идея получше.

Подвинув в сторону Дойку, Саша распахнула дверь в сарай и, громыхнув чем-то, вышла на свет. На здоровом плече висело охотничье ружьё, а в руке она держала коробку с патронами. Марат видел подобное оружие, но никогда не держал в руке.

— Пойдёшь на Горелого с ружьём? — нервно хмыкнул Ярик. — Он тебе шо, заяц?

— Заяц не заяц, а живой, — скривила губы Саша. — Значит его можно убить. Если не останется выбора.

— Как же мне не нравится эта идея, — простонал Воробей, потирая лоб, и покосился на Марата. — Хоть ты ей скажи?

— А толку? — пожал плечами Суворов. — Она же всё равно пойдёт, только одна. Уж лучше быть рядом и присматривать.

Глаза Воробья превратились в две щёлки, но он больше ничего не сказал, только покачал головой в ответ на свои мысли.

— Не собираетесь помогать, — ледяным голосом произнесла Саша, толкая ногой дверь сарая, — тогда уходите. И помните: никто не должен знать, шо я взяла батину двустволку. Мать сама мне солёной дробью задницу раскрасит.

Марат молча наблюдал, как троица уходит со двора Суровых, и слушал тихое сопение недовольной Белки — овчарка, высунув язык и не моргая, наблюдала побег ребят. Шумно втянув носом воздух и выдохнув через рот, Саша повернулась к Марату и, сняв ремень с плеча, протянула парню ружьё.

— Стрелять умеешь?

— Нет, — честно ответил Марат, поймав двустволку за приклад. — Я только пистолет держал, револьвер.

— Хм, — покачала головой Саша, поправляя штанину, спрятанную в валенок, — печально. Тогда понесёшь его пока, а я потом заберу. Плечо жутко болит.

— Тебе стоит сидеть дома и лечиться, — буркнул себе под нос Марат.

Он и желал высказаться, но и не хотел, чтобы Саша решила, что он ней заботится. Этой девчонке не нужны забота и беспокойство. Она уже доказала, что со всем справляется сама.

— Выйдем через заднюю калитку, — сказала Саша, пряча вьющиеся локоны под серый платок. — И не шуми. Нас не должны увидеть. Иначе запрут.

Белка рванула вперёд, к задней части дома. Отсюда открывался вид на Овраг — большую его часть — и заброшенную церковь. Но дом Горелого скрывал лес и, по обыкновению, густой туман. Марат застыл, глядя на безжизненную картину под ногами Жуковки. Он уже задавался вопросом, куда делись жители Оврага. Но только сейчас его вопрос из риторического превратился в насущный.

Куда подевались все жители деревни?

***

— Уехали, — коротко ответила Саша, явно не желая вдаваться в подробности. Словно случившееся с Оврагом было страшной тайной, и она обязана была её беречь. — Ты не о том думаешь, смотри под ноги.

По подсчётам Марата они преодолели меньше половины пути. Но идти им пришлось едва ли не в два раза дольше — из-за туч небо совсем почернело, угрожала начаться снежная буря, и в лесу стало темно, почти как ночью. Саша легко ориентировалась даже на ощупь, а Марату приходилось постоянно смотреть под ноги и озираться, чтобы не попасть в капкан и не врезаться лбом в дерево.

И стоило Суворову, делая шаг, опустить голову, как хлёсткий удар ветки по лицу сбил его с ног. Ружьё рухнуло в снег, а лежащего на спине Марата засыпало мокрыми хлопьями с веток ели. Саша притормозила, услышав глухой стон, и вернулась к парню.

Марат потёр окоченевшую от удара щёку и, подняв ладонь, увидел на ней красные полосы — еловые иголки оцарапали лицо до крови. Поджатые губы Саши и её приподнятые домиком брови говорили о многом — о желании посмеяться и подтрунить над Маратом.

— Ты шо, не можешь делать два дела одновременно? — Девочка упёрла руки в бока. — В лесу есть три простых правила, от которых зависит твоя жизнь: не шуми, смотри под ноги, защищай голову. Считай, ты уже помер.

— Примерно так я себя и ощущаю, — простонал Марат, не испытывая никакого желания подниматься. Даже снег, попавший за шиворот, не подстегнул к действиям. — Нам ещё долго идти?

— Мы пришли бы быстрее, иди ты быстрее.

— Если бы я мог идти быстрее, я бы шёл быстрее.

— Вот тебе лишь бы со мной поспорить, — закатила глаза девочка.

— Между прочим, — Марат, кряхтя, сел и отряхнул лицо от снега и талой воды, — я единственный, кто вызвался идти с тобой. Не стоит благодарностей, но перестань надо мной ржать. Я не прожил в деревне всю жизнь, чтобы освоиться здесь всего за пару недель.

Марат не знал, возымела ли его речь хоть какой-то успех — Саша молча пожевала губы, затем беззвучно хмыкнула и, отогнав Белку, которая принялась вынюхивать мокрое лицо Суворова, протянула ему раскрытую ладонь.

— Вставай, нам ещё столько же топать. Иди чётко за мной, не сбивайся со следа.

Голос девочки звучал примирительно. Марат уже понял, что Саша не любит вслух признавать свои ошибки или неуместную грубость, и приносит извинения таким «несуразным» способом. Хоть слова «прости» и не прозвучало.

Ладонь Саши была горячая, словно она согрела их у печи, и меньше ладони Марата — он легко обхватил её и спрятал тонкие пальцы между своими. Схватив девочку за руку, Марат поднялся на ноги и вытащил из сугроба ружьё. Лица Саши он не видел из-за полумрака, но понял, что она улыбается. К счастью, полумрак скрыл и его покрасневшие щёки. Марат всё чаще ловил себя на мысли, что в присутствии Суровой он постоянно краснеет — то от злости, то от смущения.

Дальше они пошли молча, только Белка иногда лаяла, когда нападала на чей-то след, но, оказывается, в овчарке проснулся охотничий инстинкт, и она бросалась то за зайцами, то за лисами. Отыскав под сугробами толстую палку, Саша продвинулась вперёд, отрываясь от Марата, и перед каждым шагом, аккуратно ворошила заснеженную землю.

— Капканы ищешь? — поинтересовался Марат, с трудом нагнав девочку.

— Нет, улики, — буркнула Саша, нагнулась, но тут же распрямилась, недовольно фыркнув. — Один мусор.

— Считаешь, тут могут быть улики? — вскинул брови парень, разглядывая, что привлекло внимание Ищейки. Это оказался фантик, давно почерневший от грязи. — Думаю, кровь и признаки борьбы бы мы сразу увидели.

— Я ищу улики, которые могут касаться и других пропавших ребят, — пояснила Саша. — Одежда, следы... тела.

Марат поёжился. Последнее меньше всего хотелось бы встретить в мрачном бескрайнем лесу.

— Запомни самое главное, шо тебе нужно знать. — Саша остановилась и, развернувшись на месте, очертила вокруг них с Маратом неровный круг. — Всегда смотри под ноги. Ищи не только следы ног, понятно? Это могут быть ямки, непримечательные углубления — значит што-та туда упало. Как шишка с ёлки, так и предмет с одежды пропавшего. — Тупой конец палки ударил парня по голени. — Не делай шаг, пока не проверишь всё в ближайшем метре.

— Говоришь и правда, как настоящая Ищейка, — невольно восхитился Марат, но быстро спрятал восторженный вздох за кашлем. — Ну, разбираешься в этом.

— Придётся и тебя научить искать, — совершенно серьёзно сказала Саша и вонзила палку, как посох, в маленькое пространство между их ногами. — На всякий случай.

От тона её голоса Марату стало не по себе. Стянув с головы кепку, он поскреб затылок и накрыл пальцами заледеневшее ухо.

— На какой такой случай?

Саша помедлила с ответом, и её взгляд скользнул в сторону. Марат порывисто шагнул вперёд, и палка выпала из пальцев девочки. Он схватил её за локоть здоровой руки и слегка встряхнул.

— Ты и сама справишься с поисками. Разве нет?

Опустив взгляд на ладонь, сжимающую её руку, Саша судорожно втянула носом воздух и, помедлив, посмотрела на парня. Её глаза в полумраке походили на две бездонные ямы, и Марату показалось, что у него закружилась голова. От Саши пахло холодом и лесом, но от её тела шло обжигающее тепло.

— А кто будет искать меня? — едва слышно прошептала девочка, и в её глазах замерцала влага.

Саша смотрела на Марата, не моргая. А Марату не хватало сил даже вздохнуть — слова Суровой выбили из него весь дух. Сглотнув, он покачал головой.

— Я тебя найду.

— Правда? — Дыхание девочки согрело губы Марата, и он понял, что дрожит. Холодно же в этом лесу. — Обещаешь?

— Конечно, — кивнул Марат. — Слово пацана.

Слово пацана — оно для пацанов. Девчонкам его не дают. А если и дают, то можно спокойно забрать обратно, имеет право. Но Марат дал Саше честное слово. Пообещал — почти поклялся.

— Хорошо, шо я не собираюсь теряться, да, Суворов? — криво улыбнулась Саша, не отстраняясь. Марат тоже стоял на месте. — Пойдёшь меня искать — вместе пропащими будем.

— Я попрошу Белку помочь, — буркнул парень, и в глазах девочки вспыхнули весёлые искры.

— А ты ведь её боялся, помнишь? Чуть не обделался в первый раз.

— Это не так, — обиженно ответил Марат, чуть отвернув лицо, и Саша, рассмеявшись, ткнула кулаком его в живот. — Ты мне сначала тоже не понравилась. Как твоя собака — всё время на меня бросалась.

— А теперь? — склонив голову к плечу, поинтересовалась Саша.

— А теперь... — Марат запнулся. — Ну, теперь нравишься. Наверное... Как человек, да, не как девчонка! Просто ты, вроде, ничего такая, можно с тобой пообщаться и...

— Пообщаться? — Брови Саши от недоумения сошлись на переносице. — Мы в лесу, у тебя ружьё, где-то там наш похищенный друг. Вы в своей Казани шо, так и общаетесь? Эть странно.

— Да я не это имел в виду, — смутился Марат, отступая. — Ты не поняла.

Ребята разошлись по разные стороны, и странный, до боли непонятный, но будоражащий кровь момент испарился вместе с тёплым дыханием. Саша поманила за собой Белку и быстрым шагом направилась вперёд, не уточняя у Марата, что именно он имел в виду, и что она не так поняла. Хотя, как показалось Суворову, она всё поняла, и даже больше, чем он сам.

***

Ни возле сгоревшего дома, ни возле амбара не было ни души. Так, во всяком случае, показалось Марату. Для верности, он приподнялся на носочках и ещё раз осмотрел территорию, видимую с возвышенности, как на ладони.

— Что именно мы ищем? — спросил парень у девочки, которая, присев на корточки, задумчиво чесала Белку за загривком.

— Не знаю, — протянула Саша, уставившись взглядом куда-то вперёд.

Марату хотелось схватить девчонку за плечи и как следует встряхнуть. Это была её идея, а значит она должна знать, что делать. В любом случае, он точно знает ещё меньше, чем она.

Погода окончательно испортилась, и с неба повалили крупные хлопья снега. Задул несильный, но временами порывистый ветер — он подхватывал горсть мокрого снега и бил им по красным от холода щекам. Марат поморщился и потянул наверх воротник от дублёнки, пытаясь хоть как-то согреть замёрзшие уши.

Саша запрокинула голову, и несколько пушистых снежинок упали ей на ресницы и щёки. На коже они сразу растаяли, а на ресницах остались сиять, как горный хрусталь. Моргнув, девочка стряхнула с лица снег и недовольно покачала головой.

— Погода портится. Надо спускаться. Ещё немного, и все следы заметёт. Тогда вообще ничё не найдём.

— Надо как-то убедиться, что Горелого тут нет.

— Надо. Есть идеи?

— М-м, — Марат покосился на ружьё, висевшее у него на плече. — Может, выстрелить в воздух? Если он тут, то выйдет. А если нет...

— А если нет, — фыркнула Саша, выпрямляясь, — то он услышит звук выстрела из чащи. И не только он. Тута звуки, — она обвела рукой площадку, на которой они стояли, — очень хорошо слышно. Полдеревни сбежится. Надо самим спуститься и посмотреть.

— А если мы опять напоремся на капкан?

— А ты под ноги смотри. Я ж тебе об этом последний час талдычу.

— Дойка тоже под ноги смотрела, и вон, что с ней стало, — обиженно пробурчал Марат.

Ему ничего не оставалось, как спуститься вниз вслед за Сашей и Белкой. Овчарка предусмотрительно обнюхивала всё вокруг и делала зигзаги на снегу. Марат понял — она обходит капканы.

— Дойка от страха голову потеряла, — покачала головой Саша. — Ты башку не теряй, и ноги останутся на месте. Наверное.

— Никакого запугивания, — проворчал себе под нос Марат.

Девочка обернулась, бросила на него прищуренный взгляд и, беззвучно хмыкнув, отвернулась. Осталось неясным, услышала она его или нет.

— Давай заглянем в окно, — негромко сказала Саша, когда они остановились в тени дома, и стряхнула с платка снег. — Высоко, подсади меня.

Марат не считал себя слабаком — наоборот, он был уверен, что сильнее всех пацанов своего возраста, — но он сомневался, что удержит высокую Сашу, да ещё и сможет выпрямиться, чтобы достать до ближайшего окна. Если уронит девочку, то может здесь и оставаться — Саша его со свету сживёт.

Но пасовать нельзя было. Приставив ружьё к стене, Марат расправил плечи, хрустнул позвонками, потёр поясницу и, присев на одно колено, склонил голову.

— Давай.

— Так бы раньше, — хихикнула Саша, садясь к нему на плечи и хватаясь за кепку. — Аж колено преклонил. Я это... Как принцесса прямо!

— Мхм, — только и смог выдавить Марат. Говорить мешал застрявший в груди воздух.

Лицо парня раскраснелось, скулы напряглись, тело вспыхнуло огнём и засопротивлялось — он никогда не сажал никого к себе на плечи. Но Марат смолчал, сделал судорожный вдох и, прикрыв веки, поднялся. Саша схватилась за оконную раму и осторожно заглянула в дом. У Марата тряслись ноги, но он стоял намертво, запрещая себе открывать глаза и двигаться. Его пальцы крепко сжимали щиколотки Саши — если она опрокинется на спину, то упадут они вдвоём и наделают шуму.

— Видно что-нибудь? — зашипел Марат, раскачиваясь.

— Нет, — также громким шёпотом отозвалась Саша. — Стёкла грязные, покрыты копотью. Но я никого там не вижу. Кажется, Горелый ушёл. Опускай меня.

Марат с облегчением подогнал колени, но слишком сильно накренил корпус вперёд, и Саша с размаху ударилась лбом о бревно. Платок слетел с головы девочки, и ребята с коротким вскриком рухнули в снег. Застонав от досады, Марат сел и выгреб Сашу из сугроба.

— Нормально?

— Порядок, — отмахнулась она и, дёрнувшись, схватилась за раненную руку. — Надеюсь, мы не наделали шуму.

Парень отыскал в сугробе свою кепку, слетевшую во время падения, и нахлобучил на голову козырьком назад. Затем помог встать Саше. Белка всё это время пристально наблюдала за округой, словно ребята в это время игрались, а она была вынуждена сторожить не к месту развеселившихся детей. Марату даже показалось, что овчарка бросила на них по-человечески осуждающий взгляд.

— Так, — сказала Саша, потирая перевязанное плечо, — дома его нет. Глянем в амбаре.

— Так смотри, — Марат указал на цепочку крупных следов, опоясывающих дом и уводящих в сторону от амбара, — снег их ещё не окончательно замёл.

Саша застыла и удивлённо посмотрела, куда указывал палец Марата. Её глаза округлились, а на губах появилась шокированная улыбка.

— Вот ж... А я и не заметила! — Ударив парня по плечу кулаком, она гордо произнесла: — Молоток, городской, быстро учишься?

— Да ладно тебе, — стушевался Марат, чувствуя, как от похвалы зарделись щёки. Он быстро потёр их кулаками. — Я же тоже не сразу увидел.

— Идём по ним.

Суворов тут же забыл о смущении и посерьёзнел — вспомнил, зачем вообще они сюда пришли. Парочка ребят во главе с овчаркой бесшумно обогнула дом. Марат не без удовольствия отметил, что уже не так шумят его шаги, как в прошлый раз. До почти летающей над землёй Ищейки ему было ещё далеко, но он и правда быстро учился. Здесь, в окружении природы и благоговейной тишины не хотелось издавать лишнего звука. Да и страх, сосущий под ложечкой, тоже давал о себе знать — им нельзя привлекать к себе внимания.

Следы огромных мужских ботинок и правда вели не к амбару — они миновали огромное строение, угрюмо стоящее у черты леса, и углублялись в самую чащу. Саша задумчиво ткнула пальцем туда, где следы стоптались, словно кто-то ногами разбросал снег.

— Гляди, тут что-то случилось.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Марат, не заметив ничего не обычного.

— Не знаю, — медленно покачала головой девочка. — Он будто метался, понимаешь? Туда, сюда. Топтался на месте, снег разворошил, а потом пошёл дальше. Вон, — она указала на полосу сугробов перед первыми деревьями, — видишь? Тут следов почти нет, он што-то тащил.

Марат присмотрелся. И правда. Следы частично обрывались, а затем шли дальше рядом с длинной петляющей дорожкой. Словно по снегу тащили мешок с чем-то тяжёлым.

Одна мысль пришла в голову сразу двоим, и ребята переглянулись.

— Думаешь, он тащил... — Марат не осмелился закончить предложение, и Саша, шумно сглотнув, кивнула. — Блять, если так...

— Дай мне ружьё, — потребовала Саша и тихим свистом подозвала к себе Белку. — Рядом.

— У тебя рука раненная, — сказал Марат, вцепившись в ремень от ружья. — Ты не сможешь стрелять.

— Смогу, — оборвала его девочка. — Если потребуется, я застрелю этого ублюдка и одной рукой. Ему не уйти. Пора кончать с этим. Если Михалыч бездействует, я сама всё решу.

От ледяного тона Саши у Марата по спине побежали мурашки. В эту секунду она полностью оправдывала свою фамилию — Суровая.

Она забрала у парня ружьё, повесила к себе на плечо и кивнула в сторону леса, куда уходили следы.

— Идём. Держимся в тени.

В это части леса двигаться стало намного сложнее. Под плотным слоем снега прятались толстые корни, коряги, глубокие ямы. Марат несколько раз запинался и проваливался, рискуя переломать обе ноги, но Саша неумолимо шла вперёд, лишь задерживаясь на пару секунд, чтобы дождаться парня. Белка держалась рядом с хозяйкой, ступая шаг в шаг — они двигались синхронно, как один организм. Марат был уверен, они чувствуют друг друга.

След петлял между деревьями, словно нарочно запутанный. И чем глубже в чащу они заходили, тем сильнее хмурилась Саша. Лоб девочки прорезала глубокая морщина, а пальцы побелели от того, как сильно она сжимала дуло ружья.

— Тебе не кажется, шо след ложный? — спросила она минут через двадцать, когда они остановились рядом низко нависшими ветками ели. — Думаю, мы делаем круг.

— Кажется, — выдохнул уставший и промёрзший до костей Марат. — Что он мог тащить так долго и так далеко? Точнее, я догадываюсь, что. Но зачем?

— Запутать следы? — предположила Саша. — Сбить поисковиков со следа?

— Сюда даже никто не пришёл. Все поиски, как ты и сама сказала, ведутся в другой части леса.

— Это меня и раздражает. Мы будто идём... в ловушку.

Марат невольно вздрогнул. Но не от её слов, а от страха, промелькнувшего в карих глазах Саши. На мгновение она стала маленькой девочкой, заблудившейся в лесу. Марат подался вперёд и накрыл ледяной ладонью такие же холодные пальцы Саши, сжимавшей дуло.

— Вернёмся назад?

На лице девочки вспыхнула буря эмоций. Она и хотела продолжить поиски лучшего друга, и страх мешал двигаться дальше. Саша застыла как вкопанная, глядя на Марата с неясной мольбой в глазах.

У парня пересохли губы, и сердце гулко застучало в груди. В ушах шумела кровь от долгой ходьбы, ноги, не привыкшие к такой физкультуре, ныли и подгибались. Ему страшно хотелось домой — в тепло, к горячей воде и в безопасность. Но два подростка замерли в тёмном, почти безжизненном лесу, не в силах сдвинуться с места. Их одежду припорошило снегом, а странные следы почти исчезли, словно сама природа умоляла их вернуться назад. Или старалась спрятать что-то очень важное. И страшное.

— Марат, — прошептала Саша. Она с трудом разжала заледеневшие пальцы и вложила их в ладонь парня в поисках тепла. — А если мы его... не найдём?

Она говорила не о Горелом — её душа металась и болела за Фореля. Где он? Жив ли ещё? А если жив, не умирает ли прямо сейчас, пока его ищут и не могут найти?

Губы девочки дрогнули, треснулись, и на них проступили капельки крови. Такими же сухими они были и у Марата — грубыми и обветренными. Шумно втянув носом воздух, он притянул Сашу ближе, обнимая. Её руки безвольно повисли вдоль тела, а затем робко схватили его за дублёнку на спине. Марату казалось, что он чувствует бешеное биение её сердца даже через толстые слои одежды.

Отстранившись, Марат неуверенно коснулся одеревеневшими пальцами подбородка Саши, приподнимая, и робко коснулся губами её губ. Невинно, едва-едва прикоснулся, но девочка задержала дыхание. И он перестал дышать.

От Саши пахло древесиной, хвоей и морозом, а сама она была хрупкой, как хрусталь. Одинокой и раздавленной. Марат хотел дать ей тепла, развеять её страх и показать, что она не одна. Они были знакомы всего ничего, но поцеловав её впервые, он хотел сделать это снова.

Саша отстранилась, глаза её стали большими и влажными, как у оленёнка — цвета горького шоколада. Марат ждал, что она ударит его за такую вольность, но она сделала обратное. Робко улыбнулась и первой подалась навстречу.

Второй поцелуй, как и первый, был невинным, детским, но от него у Марата забурлила кровь в жилах и закружилась голова. Саша ему нравилась — грубая деревенская девчонка по кличке Ищейка. Храбрая, мужественная и вместе с тем ранимая и трепетная. Стоя в лесу, окружённые неизвестностью и опасностью, они вдруг открылись друг другу по-настоящему. Одетые телами, а голые душами.

Отстранившись первой, Саша заглянула Марату в глаза и едва слышно сказала:

— Помни, Марат, ты обещал, что найдёшь меня.

— Обязательно найду, — прошелестел Марат с ёкнувшим сердцем. — Обязательно.

— Хорошо, — робко улыбнулась девочка, и на бледном лице проступил яркий румянец. Отступив на шаг, она поправила платок и шумно вдохнула. — Идём, вернёмся в деревню.

— Ага, — с глупым видом кивнул Марат, сопротивляясь желанию улыбаться как дурак. Веселиться причин не было, но ему так хотелось. И лес уже не казался таким жутким, и Форель точно должен был найтись. Живым и невредимым. — Идём.

Ребята успели пройти всего несколько метров, держась рядом и почти задевая друг друга руками, когда Белка, бежавшая впереди, резко остановилась и, прижав уши к голове, утробно зарычала. Саша вскинула руку, останавливая Марата.

— Стоять. Белка что-то учуяла.

И правда. Овчарка, тихо гавкнув, сорвалась с места и, перепрыгнув через сугроб, скрылась между плотно растущими деревьями. В сторону от следа, по которому они шли. Ребята, не сговариваясь, бросились за ней.

У Марат снова ускорилось сердцебиение, но уже от леденящего душу предчувствия. Ему совсем не хотелось видеть то, что учуяла собака, но ноги сами несли его вперёд.

Через несколько десятков метров они нагнали Белку, ожидавшую их на небольшой поляне. Вокруг всё было таким же, как и прежде — чёрные деревья, низко склонённые к земле ветви и бесконечный белый снег. Овчарка топталась на месте, нервно перебирая лапами.

— Белка, шо ты учуяла? — спросила Саша, приблизившись к собаке, и осмотрелась по сторонам. — Я ничего не вижу.

Низко зарычав, Белка принялась разгребать снег лапами. Саша плюхнулась рядом на колени и, приглядевшись, оцепенела. Марат подошёл ближе.

— Что там?

— Тут, — заговорила Саша, и её голос дрогнул, — кровь.

Вскинув брови, Марат присел на корточки и всмотрелся в разворошённую кучу снега. Под свежим слоем алели следы. Кровавые. Чем сильнее гребла лапами овчарка, тем больше становилось красного снега. Марат унюхал едва заметный металлический запах и сглотнул. Схватив Сашу за руку, он потянул её наверх.

— Уходим. Вернёмся в деревню и расскажем обо всём менту.

— А вдруг он рядом? — хрипло спросила Саша, бледная, как снег вокруг. — Что, если Форель рядом, ранен, и ему нужна помощь?

— Горелого не было дома, — попытался образумить девочку Суворов. — Он может прямо сейчас быть в лесу, неподалёку. Вдруг он слышал лай Белки?

— Но... — запротивлялась Саша, растерянно глядя на снег, окроплённый кровью.

— А это вообще может быть кровь животного, — не дал её договорить Марат. — Подстрелил зайца или ещё одного лося.

— Н-нет, — заикаясь, проговорила Саша. — Белка поисковая собака. Ищет людей, она не станет реагировать на кровь животных... Она понимает, что мы ищем Фореля. Это точно евонная кровь.

Марат сомневался, что собака, умеющая лишь выполнять предписанные ей команды, может быть настолько умной и досконально понимать, что от неё требуется. И он кожей чувствовал, что им опасно оставаться в этом месте. Надо бежать, пока не случилась ещё одна беда.

— Слушай, — он схватил девочку за плечи и встряхнул — Саша поморщилась от боли в руке, — нам нужна помощь, понимаешь? Помощь взрослых. Мы в лесу и совсем одни. Ты ранена, а я, честно говоря, очень хреново стреляю. Если у Горелого с собой ружьё, нас не спасёт даже Белка.

На лице Саши отразились душевные метания. Она глядела обречённым взглядом вглубь леса и не могла принять решение. Сердце отчаянно боролось с рассудком. Наконец она прикрыла веки и коротко кивнула.

— Ты прав. Возвращаемся в деревню.

Путь обратно они прошли в три раза быстрее. Их подгонял ужас и жгущее пятки нетерпение. Марат уже не чувствовал холода — к нему под кожу пробралось мрачное ожидание. Он почти не слышал звука собственных шагов и стука сердца — лес дышал ему прямо в ухо. Скрежетал заледенелой корой деревьев, каркал воронами над головами, пугал внезапно осыпающимся с веток снегом.

Ноги вывели запыхавшихся ребят и собаку к участку Горелого, и они оказались лицом к лесу с амбаром. Вокруг было тихо, а в ушах стоял звон. Марат впервые понял, что означает выражение «звенящая тишина». Вокруг было так тихо, что сама тишина стала шумом, от которой боль застучалась маленьким молоточком в виски. Поморщившись, Марат свернул было к дому Горелого, но заметил, что Саша осталась стоять, в упор глядя на двери амбара. И её взгляд ему совсем не понравился. В нём сквозила почти безумная решимость.

— Саша, идём, — позвал Марат девочку и огляделся, не видно ли где устрашающую фигуру лесного палача. — Ну же!

— Я, — она запнулась, обернувшись к парню, — я должна проверить. Надо посмотреть, что там.

— Что там? — Марат сорвался на истеричный смех. — Труп лося? Что ты хочешь там найти?

— У меня странное чувство, — медленно произнесла Саша, делая шаг к амбару. Белка нервно нарезала круги вокруг ног хозяйки. — Я... Не знаю. Надо проверить.

Марат не успел её остановить. Сняв ружьё с плеча, Саша высвободила раненное плечо из армейской шинели и, превозмогая боль, сжала пальцами приклад и дуло. Выставив оружие перед собой, она уверенным шагом двинулась к дверям. Которые, к ужасу Марата, оказались незапертыми. Саша резко толкнула ногой одну из ставней и вскинула ружьё, направив дуло в непроглядную темноту.

Белка первой бросилась вперёд и скрылась за дверью. Послышалось её громкое злое рычание, а затем испуганный лай. Или Марату показалось, что он испуганный, потому что сам был до ужаса напуган. Саша помедлила, вглядываясь в черноту. Раненая рука метнулась было ко лбу, но она остановила себя и, сжав ружьё покрепче, шагнула внутрь.

— Да блять, — с досадой выругался Марат и побежал к дверям.

Стоило ему переступить порог, как в нос ударила страшная вонь. Тошнотворная, липкая, оставляющая привкус металла на языке. Через несколько секунд глаза стали привыкать к полумраку, и парень смог оглядеться.

Всё было так же, как и в день, когда они прятались снаружи, подглядывая через щели. В этот же раз дневной свет почти не просачивался — непогода превратила день в вечер. Лося на огромном разделочном столе не было, зато повсюду была запёкшаяся кровь. Именно она так воняла. Марат не успел позавтракать, выдернутый Сашей из постели, но желудок всё равно свернулся от подступающей к горлу тошноты.

Подтянув воротник к лицу, Марат повернулся к Саше, застывшей посреди амбара в растерянности. Ружье повисло на ремне в её руках. Белка же, словно обезумев, вихрем носилась по всему помещению, лапами поднимая разбросанное по полу отсыревшее сено и мусор. Овчарка словно что-то учуяла, но отвратительный запах сбивал её с толку. Марату впервые стало жалко Белку — настолько потерянной она выглядела. Как и её хозяйка.

— Тут ничего нет, — пробормотал парень, протягивая девочке руку. — Саша, пожалуйста, идём. Горелый может вернуться в любой момент.

— Да... да, — отрешённо ответила она. — Ничего... Тут ничего нет.

Внезапно Белка застыла по левую сторону от стола, залитого кровью, ударив лапами. Пригнувшись, она шумно принюхалась и, оцепенев на мгновение, отчаянно завыла. Ребята вздрогнули, протянутая рука Марата повисла вдоль тела, и по его коже побежали мурашки. Вой был таким истошным, что в душу вцепились невидимые когти. Прытью подбежав к Саше, Белка вцепилась в край шинели и потянула девочку за собой.

— Что такое? — заволновалась Саша, и её голос задрожал. — Что там?

Подведя хозяйку к столу, Белка стала нещадно бить лапами по полу и царапать доски когтями. Собака словно обезумела. Вой сменялся рычанием, оглушительным лаем и снова переходил в жалобное поскуливание. Словно собака... плакала.

— Марат! — окликнула парня Саша. — Смотри, тут погреб! Вот, цепь под сеном! Надо отодвинуть стол.

Предчувствие Марата советовало не трогать стол. Не поднимать пол. Кричало о том, что они должны уйти. Прямо сейчас. Сию секунду.

Но вместо того, чтобы послушать голос разума, Марат подошёл к Саше, и они вместе потянули стол в сторону. Ножки противно заскрежетали, сопротивляясь.

Крышка погреба была достаточно большой, чтобы кто-то, размером с Горелого, мог протиснуться вниз. Из доски торчало колечко, к которому прикрепили короткую цепь. За неё Саша и потянула. С первого раза крышка не поддалась, а девочка глухо застонала, сгибаясь пополам — боль в руке сковывала её с каждым новым движением. Потеснив подругу в сторону, Марат схватился за цепь и, собравшись с духом, резко дёрнул её на себя.

Вонь в самом амбаре не шла ни в какое сравнение с запахом, исходящим из погреба. Несмотря на зиму, промёрзлую землю, из темноты в лицо парню ударил спёртый тёплый воздух. Марат резко побелел и отшатнулся — рот наполнился горечью желчи.

— Мама, — просипела Саша, прижав ладонь к лицу. — Какая вонь.

Марат даже не смог ничего сказать в ответ — стоило ему открыть рот, как его тут же бы стошнило.

Белка, поджав уши и хвост, забилась в дальний угол амбара. Её лапы мелко-мелко перебирали по полу, наполняя пространство скрежетом — неприятным до зубной боли. Марату казалось, что он сходит с ума — этот звук и этот запах...

— На, посвети, — глухо сказала Саша и вынула из внутреннего кармана шинели фонарик.

Пальцы Марата дрожали, когда он протянул руку, а ладонь взмокла от пота. Но едва ли это имело значение в такой момент. Плотно прижав воротник дублёнки к носу, он щёлкнул кнопкой и направил тонкий луч света в погреб.

Вонь резала глаза, заставляя слезиться. Марат несколько раз моргнул, прогоняя непрошенные слёзы, и заглянул вниз. Луч фонаря мазнул по обитым войлоком стенам ямы и наткнулся на грязный ботинок. Фонарь затрясся в руках Марата, и он едва не выронил его. Медленно посветил дальше. Чёрные спортивные штаны, перепачканные бурыми пятнами, неестественно вывернутая в локте рука. Марат понимал, что видит, хотел отвернуться, но не смог. Глаза, расширенные от ужаса, уставились на дальний угол ямы.

Слабый луч света осветил лицо. Обезображенное, разодранное словно когтями дикого зверя. Но Марат узнал его. По зашитому глазу.

Форель. Он был мёртв. А погреб стал его могилой.