3. Расписание уроков

День, когда в Жуковке дали электричество, Марат, обезумевший от счастья, обвёл в настенном календаре красным цветом. В доме заиграло радио, телевизор в гостиной зарябил, заскрежетал, но всё же заработал, а вечером на улицах Жуковки засияли жёлтым цветом фонарные столбы.

Стоя на лестнице, Марат судорожно раздумывал, как подойти к тётке с интересующим его вопросом. Нельзя было вызвать подозрений — Екатерина Евгеньевна мигом обрубит всю бурную деятельность, если поймёт, что задумал племянник.

Нацепив на лицо маску беззаботности, парень спустился на первый этаж и бодрым шагом вошёл в кухню. На плите в большой чугунной сковороде скворчала яичница, распространяя аппетитный запах по всему дому. Шумно сглотнув, Марат с трудом оторвался от яркого, словно солнце жарким летом, желтка и обратился к тётке:

— Где в деревне телефон?

Екатерина Евгеньевна, насвистывавшая бодрую мелодию себе под нос, умолкла и с подозрением покосилась на племянника.

— Позволь-ка полюбопытствовать: на кой он тебе?

— Матери позвонить, — не моргнув глазом, соврал Марат.

Если копнуть поглубже, то Марат не так уж сильно и врал. Звонить-то он собирался Вове, а тот живёт в одной квартире с мачехой, мамой Марата. А трубку может взять и она. Что из этого следует?

«Что я вовсе не вру», — заключил мысленно Суворов и растянул губы в подобострастной улыбке.

— И зачем тебе ей звонить? — не дрогнула Екатерина. — Что, заноешь мамке в трубку, чтобы она поскорее тебя забрала?

— Нет! — воскликнул Марат и отчаянно покачал головой. — Всего-то хочу услышать её голос и узнать, как у неё дела. Да и про себя рассказать: как ем, как сплю, с кем здесь подружился.

— Уверена, Диляра и так знает, что с тобой всё хорошо, — отрезала капитан в отставке и отвернулась к плите. — Всё, отвянь и займись полезным делом. Отряхни половики.

Марат в полном отчаянии наблюдал, как тётка подхватывает железной лопаткой жирную, ароматно пахнущую яичницу и кладёт на тарелку с голубым окаймлением. Есть ему уже перехотелось. Разочарование мигом отбило весь аппетит.

— Но я с мамой хочу поговорить, — жалобно протянул парень. — Ну тётя...

Громко цокнув языком, Екатерина Евгеньевна бросила раздражённый взгляд через плечо и закатила глаза.

— Ладно, — рявкнула она, немного подумав. — В округе есть только два работающих телефона — на почте и в школе. Почта сегодня не работает, придётся тебе в школу топать.

— А в милиции что, нет телефона? — удивился Марат.

— Да был раньше, — вздохнула Екатерина Евгеньевна. — Но его отключили за ненадобностью ещё года два назад. Хотя... — Шмыгнув носом, она покачала головой. — Знали бы, что тут твориться станет, может и подумали бы дважды.

— Что творится? — проявил не к месту любопытство Суворов. — Все что-то ходят, шушукаются, а я понять не могу — тут что, люди пропадают?

— Не любопытствуй, — осадила его тётка. — Мал ещё, в такие дела совать нос.

Марат обижено насупился. С чего это она так решила? Да знала бы капитан в отставке, как они с пацанами в Казани улицу держат! Мигом перестала бы считать его за несмышлёныша.

— Так что, мне в школу идти? Где она хоть находится?

— А к ней только одна дорога идёт, — сказала Екатерина Евгеньевна, ставя перед племянником на стол тарелку с яичницей. — Мимо общей бани пройдёшь, свернёшь на пригорок и увидишь оттуда школу. — Утерев лоб полотенцем, она грузно плюхнулась на стул и тяжело выдохнула. — Только она в десяти километрах от Жуковки. Осилишь?

Энтузиазм Марата слегка поугас.

— Как ж местные в школу ходят?

Губы Екатерины Евгеньевны скривились в ехидной усмешке.

— Пешком. А ты как думал? Тут тебе не город — рейсовые автобусы не ходят, из такси — только коровы и кобылы. Так что, милок, — женщина развела руками, — хочешь позвонить — работай ногами.

— Да понял я, понял, — пробубнил Марат, взявшись за вилку. — Что я, дурак, что ли.

Екатерина многозначительно промолчала и покрутила рычажок, делая звук радио громче. Марат скривился, услышав голос ведущего рубрики «Вопрос-ответ» и засобирался. Чем раньше он позвонит, тем скорее пацаны заберут его из этой глухомани.

Жуковка привычно гудела работой. За ночь деревню накрыла очередная метель, и едва выбравшись за порог, Марат провалился по щиколотку в снег. Чертыхнувшись, он поспешил прочь со двора, высоко, словно горный козёл, задирая ноги. Следовало скорее убираться прочь, пока тётка не решила, что племянник должен весь день провести во дворе, орудуя лопатой.

На главной и единственной улице тарахтел древний по виду уазик. Он пытался вытянуть погрязшие в снегу жигули, а трое мужиков, не считая водилы, толкали несчастную машинку в зад. Водила, тощий мужик неопределённых лет, высунулся из кабины буханки, пыхнул самокруткой и заорал:

— Реще, мужики, реще! Шо вы тама водитесь? Сраные жигульки не можете вытащить?

— Слышь, Филимоныч! — гаркнули из-за серого капота. — Хлеборезку захлопни! Поддай газу!

— Шоб мне полтачки разнесло? — разозлился Филимоныч. — Да хрен тебе, Вадимыч, я её только в прошлом году из Архангельска пригнал!

— Свалка за городом — не завод! — огрызнулся Вадимыч.

Красные одутловатые морды поднялись над коротком и дружно утёрли лбы, выдыхая. Филимоныч заглушил двигатель, спрыгнул на землю и, раскурив самокрутку, подошёл к толкачам. Вчетвером они, уперев руки в бока, уставились на колёса жигулей, утонувших в сугробе ещё сильнее.

— Сраная метель, — процедил Вадимыч и отобрал у водилы самокрутку. — Мне в Рядаково надо, дочь с внуком из роддома забрать, а тут такое. И шо делать?

— Запряги телегу, — пожал плечами Филимоныч, не разделяя трагедию товарища. — Уперёд и с песнею. Эх, сыграй нам веселее золотистый наш баян! — затянул он неожиданно густым басом. — Агрономы, инженеры на работу едут к нам!

— Иди ты в пень, — отмахнулся от него Вадимыч, и Филимон раскатисто заржал.

Дворовая собака, пробегавшая мимо, испуганно подпрыгнула и шарахнулась в сторону. Поджав хвост, псина нырнула в дыру покосившегося забора и отчаянно залаяла с той стороны, высказывая своё недовольство. Третий мужик из четвёрки незадачливых толкачей треснул валенком по калитке и гаркнул прокуренным голосом:

— Жорка, захлопни пасть! И без тебя башка раскалывается!

— А вот закусывать надо, — опять заржал Филимоныч. — Глянь-ка на меня! — Перескочив с ноги на ногу, водила ударил пяткой о носок и широко развёл руки. — Цвету и пахну, молодец-красавец.

— Из тебя красавец, как из твоей бабы красная девица.

— А ну не брехай! — вспыхнул Филимоныч. — Нюрка у меня — на зависть всем бабам! А ты, Карпач, вообще молчи в тряпочку. Я помню, как ты за моей женой пытался ухлестаться! Но я тебе, жучаре, быстро рога пообломал!

Марат уже потерял всякий интерес к перепалке деревенских мужиков — он и остановился только потому, что хотел узнать, смогут ли они вытянуть тачку, — и только собрался по-тихому прошмыгнуть мимо буханки, как за его спиной протяжно заскрипел снег. Быстро юркнув за невысокую ель, парень притаился и увидел старика, с трудом волочащего за собой ноги. Сгорбленная спина с трудом держала дряхлые кости — он покачивался, а его длинные руки в тяжёлой телогрейке безвольно повисли вдоль тела.

Мужики у жигулей окликнули деда, но тот их не услышал. Его сухие губы беззвучно шевелились, а пустой взгляд казался отрешённым — не моргая, он смотрел перед собой. Удивлённые толкачи и водила переглянулись, а Марат, прятавшийся за деревом, учуял от старика, проковылявшего мимо, стойкую вонь алкашки. В каморке Кащея, в их качалке, часто так пахло.

Марата дед даже не заметил, зато парень увидел бойкую старушку, семенившую за ним следом. Она-то услышала отклик мужиков и притормозила, поправляя сбившийся с седой головы платок.

— Галка, шо с дедом Захаром? — спросил Филимоныч. — Он же лет пять, как завязал с синькой.

Старуха схватилась за сердце и покачала головой.

— Горе у Захара, горе, — простонала она. — Янку нашли, внучку евонную. Михалыч утром к ним в избу зашёл. Любка слегла тута же, а Захар за бутылку хватанулся. Ой горе, горе!

— Шо, — подал голос побледневший Вадимыч, — мёртвой нашли?

— Мёртвой, — всхлипнула Галина. — Бедная девочка, ей же в этом году должно было двенадцать стукнуть. И такая смерть...

— Какая? — сипло спросил водитель буханки.

— Ой, — махнула рукой старуха, вынула из кармана платок и шумно высморкалась, — я сама не видела, но Михалыч сказал: поизмывались над девкой. Без одежды была, вся в ранах, будто топором рубили. Волос на голове почти нету — с корнями выдрали! А глаза!.. — Вскрикнув, она принялась креститься. — Глаза выжгли. Не люд это сделал, ой не люд. Зверь! Чудовище!

— Где ж её нашли... — Вадимыч, казалось, вот-вот лишится чувств. — Мы весь лес обшарили, не было там никого!

— В Овраге нашли. В старой бане под полкой.

Марат, до этого не издававший ни звука, пошатнулся, и под его ногами громко заскрипел снег. Слишком громко — это привлекло внимание деревенских. Не дожидаясь, пока его схватят за воротник или ухо, парень выскочил из-за дерева и помчался по дороге со всех ног.

Слова старухи гремели в его голове набатом. В Овраге нашли труп девочки. В этой округе действительно пропадают люди. Их убивают. Мороз бежал по спине вместе с каплями пота — парню внезапно стало так страшно, что его ноги развили немыслимую скорость, неся в сторону школы.

Срочно позвонить брату и убраться к чёртовой матери подальше от этого ужасного места. Тело в Овраге. Он там был. Возможно, если бы деревенская шпана его не остановила, он и сам мог бы зайти в ту самую баню. От одной мысли, что он мог там увидеть, Марата затошнило.

Суворов-младший видел и кровь, и сломанные кости. Он хоронил друга, пацана с их улицы. Марат знал, что такое жестокость, но с хладнокровным убийством ему никогда не приходилось сталкиваться. До этого момента он не осознавал, что люди способны на такое. Раны топором. Почти голый череп. Выжженные глаза.

Мозг сам лихорадочно рисовал жуткую картину перед глазами, и Марат остановился, добежав до указателя, занесённого снегом. Холодный воздух душил, раздирал горло, а голова шла кругом от потока новой информации.

Почему эти люди до сих пор здесь живут? Почему не хватают вещи, детей и стариков и не уезжают из этого страшного места? Неужели они не боятся, что станут следующими? Почему милиция не может поймать убийцу?

В деревне все друг друга знают. Как могут пропадать люди, если жизнь каждого в этом месте — как на ладони? Марат тяжело дышал и не мог найти ответа ни на один свой вопрос. Эти люди ненормальные, безумные. Жить бок о бок со страхом и ничего не делать. Он бы свихнулся.

***

Как и сказала тётка, школу было отлично видно с небольшого пригорка. Серое неприметное здание из бетона полукольцом окружала стена леса, а пройти к ней можно было только по мосту, проложенному через небольшую речку, почти полностью заледеневшую.

Два одноэтажных корпуса стояло близко друг к другу и образовывали букву «г». Рядом ютились небольшая пристройка и припорошенная снегом теплица. Калитки не было, как и самого забора, и только криво прибитая надпись «Школа» под козырьком крыльца подтверждала, что Марат пришёл куда надо.

Вокруг стояла благоговейная тишина. Ни машин, ни электрического гула, ни людских голосов — слух едва улавливал скрип свежевыпавшего снега, треск старых, возможно даже многовековых деревьев и шелест ветра, только-только стихшего после недавний метели.

Неловко потоптавшись на месте, Марат теребил козырёк кепки на голове и никак не мог решиться на спуск. Людей не было видно, только цепочка свежих следов разбегалась в разные стороны от школы. Лень был в самом разгаре, должно быть, ученики ещё сидели на занятиях. Как Марат понял, в эту школу ходят дети из ближайших деревень — не только Жуковки, — но здание всё равно было слишком маленьким. Вспоминая свою школу, парень не понимал, как орава детей разных возрастов может поместиться в двух одноэтажных корпусах на несколько комнат. А как же столовая? Спортзал? Где они?

Простецкий мост из грубо обточенных досок и ненадежных по виду перил с обеих сторон заскрипел под ногами Суворова. Сделав неуверенный шаг, Марат схватился за перила, почувствовав, как пол под ногами прогибается, но всё же выдерживает. Глянув вниз, Марат выругался:

— Сраная развалюха. Я же сейчас шмякнусь в воду.

Но мост и не думал разваливаться. Он скорее заигрывал, пугал мальчишку, угрожая опрокинуть того в воду — но так и не сделал это. На другой берег Марат прочти пролетел, едва касаясь подошвой досок. Выдохнув с облегчением, он одёрнул куртку и, сунув руки в карманы, направился к крыльцу.

С улицы он сразу попал в длинный коридор. По одной стороне шли двери кабинетов, по другую — оконные рамы. Ни вахтёрши, ни охранников не было. Если бы не приглушённые голоса, Марат решил бы, что в школе никого нет. Взглянув на коврик под ногами, парень потоптался на месте, стряхивая снег, и пошёл налево, вглубь корпуса.

На дверях не было ни табличек, ни номеров. Марат был без понятия, как ориентироваться в этом месте: каждая новая дверь была копией предыдущей — деревянной и выкрашенной в бледно-зелёный цвет. Местами краской мазали так часто, что дерево стало неровным — виднелись кривые линии и выпуклости.

Блуждающий по серо-зелёным стенам взгляд наткнулся на единственное выделяющееся пятно — доску объявлений. Остановившись и сдвинув брови, Марат окинул взглядом большой прямоугольник в рамке, над которым висели буквы «Расписание уроков». Однако ничего похожего на расписание парень не увидел. Вся доска была завешана листовками «Пропал человек».

Листовки были самыми простыми, нарисованными от руки, а лица пропавших на фотографиях были чёрно-белыми и почти неузнаваемыми. Вглядевшись в рваные, плохо пропечатанные линии, Марат ощутил, как по спине поползли холодные мурашки, а ладони покрылись липким потом. Это были дети — самому младшему мальчику было семь лет, а самой старшей девочке тринадцать. Всего их было девять.

Взгляд Марата лихорадочно забегал по доске, вчитываясь в даты, когда пропали ребята. Первая девочка пропала почти год назад, и она была не из местных — из Рядаково, соседней деревни. Из Жуковки пропало трое.

— Жуть, да?

Услышав над ухом вкрадчивый девичий голос, парень подпрыгнул на месте и с трудом сдержал крик испуга. Развернувшись на пятках, он увидел ухмыляющуюся Сашу. Марат не понял, как она подошла к нему вплотную — он не услышал её приближающиеся шаги.

— Напугался, трусишка? — продолжала ухмыляться Саша — ей явно нравилось смущать и пугать городского парня. И Марат злился из-за того, что ей это удавалось.

Вскинув подбородок, Марат поджал губы и отступил на шаг. Взгляд машинально скользнул по длинному пустому коридору и, к облегчению парня, не наткнулся на морду овчарки. Белки в школе не было. Хотя Суворов бы не удивился, притащи девчонка свою псину прямо на урок.

— Тебе учиться не надо? — огрызнулся Марат. — Чё шатаешься по школе?

— Ты меня спрашиваешь? — Саша изобразила искреннее удивление и ткнула пальцем себя в грудь. — Это ты шо тут забыл? Никак, решил знания подтянуть? По учебникам заскучал?

Уж по чему, а по школе Марат точно не скучал. Особенно после той истории с учительницей и шапкой.

— Мне позвонить надо, — сквозь зубы процедил парень. — Где здесь телефон?

— Телефо-он? А нету телефо-она.

Хитро прищурившись, Саша прислонилась плечом к стене и скрестила руки на груди. Девочка была одета по-простому, про школьную форму в деревне не слышали — коричневый вязаный свитер, явно на вырост, чёрные застиранные брюки, а на ногах красовались сапоги с широким голенищем. Короткие волосы Саша убрала под чёрный платок, повязав его на затылке.

Здесь, в стенах школы, без собаки и деревенской шпаны она выглядела самой обычной девчонкой лет четырнадцати. По-детски припухлые щеки, истерзанные зубами розовые губы и большие карие глаза — лицо без малейшего признака косметики. Многие ровесницы Марата в этом возрасте уже таскали косметику матерей и красились утайкой. А подруги пацанов и вовсе марафетились как в последний раз — синие тени, коричневые щёки, чёрные, почти угольные брови.

Качнув головой, Саша вопросительно взглянула на Марата, и тот, опомнившись, моргнул и уставился на доску.

— Ладно, сам найду. — Саша уже набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но Марат тут же продолжил: — Больно надо.

Пальцы, сжатые в кулак, ударили парня по плечу, и тот, охнув, отшатнулся в сторону, с возмущением глядя на девочку. Саша откровенно насмехалась, упирая руки в бока.

— Да не дуйся ты, пацан. Нужен телефон? Да ноль гонору, ща организуем.

И, не говоря больше ни слова, Саша поманила за собой Марата, хитро щурясь. У парня на долю секунды появились сомнения — а стоит ли за ней идти, — но он всё-таки пошёл. Телефон-то ему и правда нужен.

Девочка бесшумно шагала по деревянным половицам, выкрашенным в красно-коричневый цвет, а каждый шаг парня эхом отражался от пустых стен. Марат почувствовал себя слоном, когда, не успев вовремя сориентироваться, свернул за угол и едва не сшиб цветок горшке. Древнее растение с толстым стеблем угрожающе накренилось, но ребята успели вовремя его перехватить. Ладонь Марата опустилась на пальцы Саши, и оба отшатнулись, словно обожглись.

На мгновение вспыхнув, Саша дёрнула щекой и, не сказав ни слова, двинулась дальше по коридору. Марату, чувствуя, как от чего-то смущение заливает краской уши, двинулся следом, поправляя кепку на голове.

Казалось, они обошли всю школу, а Саша всё шагала и шагала. Марат уже собрался было спросить, не водит ли его девчонка за нос и кругами, но тут она остановилась перед хлипкой деревянной дверью такого же цвета, что и пол под ногами. Ткнув в табличку «Приёмная», Саша негромко сказала:

— Вот.

Брови Марата поползли вверх.

— Что «вот»?

— Твой телефон.

Парень с беспокойством покосился на девчонку. Слабоумная всё-таки, грустно-то как. А Марат только было решил, что с ней можно сварить каши, если Саша перестанет вести себя как заносчивая коза. Но не успел он и рта раскрыть, как девочка с тяжёлым вздохом закатила глаза и отворила дверь.

За ней и правда оказалась приёмная: небольшой кабинет, отделённый от соседнего пространства стеклянной стеной — аквариумом. Перед дверью стоял один стол, заваленный бумагами, в банке из-под кофе торчали шариковые ручки и карандаши, а на стене висели портреты Ленина, Сталина и Горбачёва. Портреты верховных председателей были точь-в-точь такими же, что висели в кабинете директора в школе Марата. Хоть что-то остаётся неизменным что в городе, что в глухой деревне. Рядом с портретами висел поблёкший плакат, посвящённый сорокалетию победы над фашистами. У стены рядом с окном стоял железный шкаф с выдвижными ящичками и полустёртыми номерами.

Единственное, что в скудном убранстве приёмной привлекло внимание Суворова, была большая швейная машинка броско зелёного цвета. Но за ней никто не сидел, как и за стеклом было пусто — вторжения ребят никто не заметил.

— Директриса и еённая секретарша в отпуске, — пояснила Саша, переступив порог кабинета и поманив за собой парня. Подойдя к столу, она стала бесцеремонно передвигать с места на место бумаги, освобождая пространство. — На самом деле, они постоянно в отпуске. Им нашенская школа до фени. У Аллы Митрофановны мужик на фабрике работает, деньжищами ворочает — вот она и не показывается тута почти никогда. А Юлька — это секретарша — приходит на работу только тогда, когда Митрофановна на службе.

— Кто ж тогда за школу отвечает? — поинтересовался Марат, приблизившись к столу, чтобы рассмотреть, что Саша ищет.

— Завуч, — качнула головой девчонка и, отодвинув в сторону толстую папку на кольцах, выудила на свет стационарный телефон с длинным, уходящим под стол пружинистым шнуром. — Телефон. Звякай.

Саша барственно повела рукой и отступила, разрешая Марату позвонить. Схватившись за трубку и услышав длинные гудки, парень покосился на приоткрытую дверь.

— А ты не стрёме не постоишь? Вдруг завуч припрётся или ещё кто.

Саша громко фыркнула, а затем хихикнула.

— Не-а. В школе почти никого нету. У нас щас урок труда, но я не буду шить эти дурацкие фартуки. А у младших уроки уже кончились. Пусто в школе, вот так вот.

Недоумённо покачав головой, Марат по памяти набрал номер, не забыв добавить код города и стал слушать треск, сменившийся чередой гудков. Пока ждал ответа, накрыл трубку ладонью и спросил:

— А сколько у вас учеников-то?

— Ой, — Саша задумалась, нахмурив брови. Вскинув ладонь, она принялась считать на пальцах, а затем выдала: — Первоклашки, пятиклашки и мой класс.

Удивление Марата росло всё сильнее. Но он тут же позабыл о нём, когда на том конце связи раздался громкий треск, а затем в трубке прозвучал усталый голос Кирилла Евгеньевича:

— Квартира Суворовых.

Беззвучно выругавшись, Марат бросил трубку на базу и почувствовал на себе удивлённый взгляд Саши.

— Батя поднял трубку.

— А ты кому звонишь-то?

— Домой. Но мне брат нужен. Или хотя бы мать.

— Так попроси батю позвать кого-нить из них, — пожала плечами девочка, не понимая сути проблемы.

— Не могу, — процедил Марат. — Я должен тут торчать, пока они с тёткой не решат, что я исправился. А если батя поймёт, что я Вовану звоню, то он свяжется с тёткой, и мне кирдык.

— М-да-а, — с усмешкой протянула Саша. — Попал ты, пацан. Евгенишна — жутка тётка. Мы в прошлом году хотели позыркать на еённую тачку новую, так она Фореля схапала и чуть слухари не открутила. Я тогда впервые увидела, что Форель умеет плакать мёртвым глазом.

Марат вспомнил высокую и крупную фигуру одноглазого парня и поёжился. Уж если Екатерина Евгеньевна может довести до слёз кого-то, вроде него, то Марату и правда лучше сидеть тише воды и ниже травы и не гневить капитаншу. Себе дороже.

— Попробую набрать Пальто.

Пока шли длинные гудки, Марат видел, что Саша еле сдерживаться, чтобы не схохмить над прозвищем Андрюхи, но та сдержалась, растянув губы в усмешке.

У Васильевых тоже никто не брал трубку. Марат попытал удачу и снова набрал домой, но к телефону снова подошёл Кирилл Евгеньевич. Грохнув трубкой, парень со злостью ударил кулаком по столу. Папка, лежавшая на самом краю, съехала по ребру и плюхнулась на пол.

— Ну и шо ты бесишься? — улыбнулась Саша вполне миролюбиво. — Ты надеялся, что твой брат, или кто там, приедут за тобой и увезут обратно в город.

Марат мрачно кивнул.

— Таков был мой план.

— Глупый план, — вздохнула Саша и приблизилась к окну. Отодвинув кружевные занавески, она прижалась носом к стеклу и уставилась на белое снежное покрывало, укрывшее собой поляну перед школой и худенькую речку. — Ну кто сюды, в своём уме, попрётся зимой?

— Вован бы приехал, — твёрдо заявил Марат, стиснув пальцы в кулаки. — И пацаны мои приехали бы. Универсам за своих горой, из огня и воды вытащит.

— Угу, — протянула Саша, продолжая глядеть в окно, — и в мордобой за тобою пойдут, так?

— Да! — с вызовом воскликнул Суворов. — В любой замес!

На последнюю реплику девчонка ничего не ответила. Развернувшись на пятках, она кивнула в сторону молчащего телефона.

— Ты ещё звонить будешь? Или мы можем сматываться?

Парень с сожалением покосился на трубку. Мимо Кирилла Евгеньевича не проскочить, у Пальто никто не отвечает, а номер Турбо или Зимы он наизусть не помнит. Обречённо вздохнув, Марат сдался.

— Сматываемся.

По дороге к выходу Саша заглянула в одну из дверей, за которой оказался гардероб, переобулась в валенки, забрала свою армейскую шинель, портфель и, натянув одежду, первой вышла из школы. Девчонка явно не собиралась больше ничего говорить парню, но Марату не хотелось идти до деревни одному и в тишине, поэтому он быстро её нагнал, попутно застёгивая куртку и пристроился к её быстрому шагу. Валенки Саши, казалось, парили над снегом — так легко она шла, — в то время как Марат то и дело проваливался в сугробы по колено.

— И как вы тут ходите, — проворчал он, попытавшись, не снимая, вытряхнуть из кроссовок снег.

— А ты б ещё туфельки на каблучке надел, — фыркнула Саша, не оглядываясь. — Какой дурак зимой да по снегу в открытых тапках ходит?

Марат почувствовал прилив злости к лицу, но ответить не успел — наступил в сугроб и с воплем рухнул набок. Свежевыпавший снег мгновенно провалился под его весом, и парень, заглатывая носом, ушами и ртом снежки, покатился по пригорку вниз. Затормозил он лишь тогда, когда превратился в снеговик — рухнул на спину, раскинув в сторону руки.

— Да, — громко заключила Саша, оставшаяся на возвышении, — ты дурак.

У Марата на языке вертелось много ядовитых фраз, достойных ответов, но он не мог произнести ни слова — всё пытался отплеваться. Олимпийка под курткой почти сразу промокла, кепка улетела в сторону ещё во время падения, а в штаны забилось столько снега, что Марат тут же почувствовал, как начинает замерзать.

Рядом раздался громкий треск — Саша резво спустилась по пригорку и остановилась рядом с раскрасневшимся и взъерошенным Маратом, держа в руке кепку с сеточкой. Суворов ждал, что она хотя бы протянет ему руку, чтобы вытащить утопшего парня из сугроба, но всё её внимание захватила кепка.

— Это что за шапка такая? — с любопытством спросила она.

— Кепка, — буркнул Марат, пытаясь справиться с проблемой самостоятельно — Впервые видишь, что ли?

— Странная она какая-то... — неуверенно протянула девчонка, щёлкнув пальцем по козырьку. — Я видела кепки у мужиков — ихние не такие.

— Ну, это модная, импортная, — пояснил Марат, снизу вверх глядя на задумчивое лицо Саши.

— А-а, — качнула головой она, — понятно. А шо за буквы?

— Ю Эс Эй, — кряхтя ответил Марат, с трудом поднимаясь на ноги.

— Ю Эс Эй... — повторила Саша. — И что это значит?

— Как что? — С каждым новым вопросом Марат удивлялся всё больше и больше. Да, деревня, но неужели они тут вообще ничего не видели? — США. Ты на инглише вообще не шпрехаешь?

Карие глаза Саши округлились, как два пятака.

— Какой такой инглиш?

— Ну, английский. Инглиш — английский.

— Поня-ятно...

Саша выглядела такой расстроенной и обескураженной его словами, что Марат, позабыв о холоде и мокрой одежде, не выдержал и поинтересовался:

— Вы что, английский не учите?

— Нет, — пожала плечами девчонка, — откудава тут взяться учителю иностранных языков? А что значит США?

— Америка.

— Та, в которой пендосы живут?

Марат не сдержал усмешки. Надо же, Саша понятия не имеет о том, как правильно называется Америка, зато точно знает, как именуются живущие там люди. Русские — они и в деревне русские.

— Она самая.

— И зафигом ты её носишь? — Напоследок ещё раз щёлкнув пальцами по козырьку, Саша вернула кепку владельцу, и Марат, стряхнув с волос мокрые комья снега, нахлобучил её на голову. — Она же не нашенская.

— Ну, она прикольная, — пожал плечами Марат.

Стянув куртку, он встряхнул руками и зябко поёжился. чувствуя, как олимпийка липнет к спине ледяной корочкой. Саша скептично оглядела его с головы до ног и сказала:

— Тебе б в сухое переодеться, а то ещё отморозишь шо-нить.

— Охренеть, — огрызнулся Марат, натягивая куртку, — а вы тут все такие умные? Или это ты уникальная такая?

— Одна из немногих, — ничуть не смутившись, ответила Саша. — Я хоть в школе ещё учусь.

Взобраться обратно на тропу без помощи Саши у Марата не получилось бы. Отмёрзший зад неумолимо тянул парня к земле, и девочка почти затащила его наверх, схватив за шкирку.

— Тяжёлый увалень, — пропыхтела Саша, уперевшись ладонями в колени. — Без меня б ты тута сдох.

— Без тебя, — не остался в долгу Марат, — я бы и не упал!

— Ах так!

Вскинув ногу, девчонка сделала подсечку под голенью, и Суворов, который только-только обрёл твердость в коленях, свалился набок в сугроб. К счастью, на этот раз он остался на вышине, а не покатился вниз, потому что Саша, зло топая ногами, быстро пошла по тропинке к деревне и не стала бы во второй раз вызволять из беды глупого городского.

Оправившись от позора, Марат догнал Сашу и, одёрнув мокрую куртку, молча пошёл рядом. Девочка пыталась ускориться, чтобы оторваться от назойливого попутчика, но Марат не собирался так просто сдаваться. Прокашлявшись, он толкнул девочку плечом и, игнорируя трясучку всего тела от холода, ровным голосом спросил:

— А чё, они все правда пропали?

Услышав в ответ молчание, Марат повернулся к Саше, чтобы убедиться — она его проигнорировала или решила не отвечать. Её лицо резко посерело, губы поджались, а глаза подёрнулись мутной плёнкой. Коротко кивнув, Саша потёрла пальцами веки.

«Интересно, были ли среди пропавших её друзья?» — невольно подумал Марат.

— Правда, — тихо сказала Саша, и её голос почти слился с хрустом снега под шагами ребят. — Пропали. Сенька вот, самый мелкий, пошёл прошлым летом за ягодами, на опушку леса. У нас там дикая земляника растёт. Сенька всё время был на виду у евонной мамки, а она отвернулась на пять минут, с соседкой затрещалась. Вспомнила потом про него, а Сеньки уже не было. Даже банки, куды он землянику собирал. Весь июль пацана искали — как сгинул. Ни ворсинки, ни какашки — ничё не нашли.

— Может, он заблудился и угодил в болото? — предположил Марат. Он слышал, что в лесах по этой причине часто гибнут люди.

Болото — опасное место. Порой, даже не поймёшь, что угодил в него, пока трясина не начнёт засасывать. Станешь барахтаться, вырываться и утонешь за считанные мгновения.

Брови Саши нахмурились.

— Возмо-ожно. А остальные? — Она принялась загибать девять пальцев на руках. — Они, по-твоему, тоже в болоте?

— Ну-у, — неуверенно протянул Суворов. — Вряд ли. Остальные пропавшие из других деревень. У них есть болота?

Тяжело вздохнув, Саша поправила платок на голове и выпустила в воздух лёгкое облачко пара.

— Ты в Архангельской области, парень. Тут кругом болота. Согласись, девять человек — и все утопли? Сомнительно, ой сомнительно.

Марат был с ней согласен. Ну не совсем же эти деревенские тупицы, чтобы не научить своих детей не шастать по болотистым местностям.

— Тогда что с ними случилось?

— Вариантов много. — Громко шмыгнув, Саша утёрла нос тыльной стороной ладони и замедлила шаг, устремив взгляд в плотную стену тёмной зелени на молочном горизонте. — Лесные звери, страшные маньяки, жуткие чудища.

— Чудища? — От неожиданности Марат прыснул, но тут же осёкся, увидев, как Саша на него посмотрела. Как на идиота и клоуна. — Какие ещё чудища?

— Не знаю. — Девчонка пожала плечами. — Леший, русалки, водяные — любой может.

Брови Марата сошлись на переносице.

— Ты же сейчас не серьёзно? Веришь во всякие чудища?

— Конечно верю, — без тени улыбки ответила Саша. — Они правда существуют. Но я не верю, шо они воруют детей. Это точно сделал человек. Один человек.

— Маньяк? — Марат аж подпрыгнул, а Саша кивнула.

— Агась. Там, где пропали ребята, мы видали следы ботинок. Зимой их быстро заметает снегом, зато летом отпечатки сохнут на грязи. Это точно большой мужик. О-очень большой мужик.

— И что, нет подозреваемых? Куда менты-то смотрят?

— Михал Михалыч хороший участковый, — с заметным сожалением в голосе ответила девочка и покачала головой. Платок слегка сполз с головы. — Он правда старается, но... Не местный он, понимаешь? Приехал по распределению три года назад. Евонные старания — как вилами по воде. Он даже поиски организовывает как этот... ну... — Саша запнулась. — Как городской. А тут, — она ткнула пальцем в сторону хвойной чащи, — лес кругом. Ну скажи, на кой хрен нам эти листовки? Дык, мы и так знаем, кто пропал. Поимённо, а Михалыч почти никого из этих ребят в глаза даже не видел.

От досады Саша махнула рукой и умолкла, поджав губы. Она выглядела очень расстроенной и злой — словно это ей не удавалось поймать неуловимого похитителя детей. Вдруг Марат кое-что вспомнил.

— Стой, а тот парень, — Марат указал на свой глаз, — Форель. Он назвал тебя Ищейкой, почему?

— Погоняло, — коротко ответила Саша. — Ясен пень, странно, шо ты сам не догоняешь.

— Да я понял, — отмахнулся Марат, решив не вступать в перепалку, хоть и очень хотелось. — Но почему именно Ищейка? Ты тоже ходишь на поиски?

Саша сдержанно кивнула, а затем поскребла ногтями переносицу.

— Мы с Белкой постоянно ходим в лес. Ищем следы. — Остановившись, она оставила отпечаток валенка на снегу и продолжила: — У меня дома есть тряпки пропавших. Белка нюхает, и мы рыщем по лесу. Она, знаешь ли, у меня очень умная! — Глаза девушки вдруг заискрились от восторга — с таким упоением и радостью о здоровенной псине мог говорить только её безумный хозяин. — Я ей говорю: «Белка, ищем Сеньку!» — и она ка-ак бросится по следу! Ток и успевай бежать за ней. Вот так вот.

— Ты же сама сказала, что в лес ходить опасно, — припомнил Марат.

— Так это детям нельзя, — ответила Саша и расправила плечи. — И тебе. Ты ж городской. Пропадёшь не из-за маньяка, а по собственной же тупости.

Марат решил не обижаться — это же бессмысленно, Саша непробиваема. Поэтому он решил подгрести с другой стороны.

— А можно мне с вами?

— Куды? — не поняла Саша.

— Ну, — замялся Марат, — на поиски. Хочу помочь.

Саша вдруг затормозила, да так резко, что Марат врезался в неё плечом. Отступив, он посмотрел на девчонку и увидел направленный на себя кулак, побелевший от силы, с которой сжались пальцы.

— Даже не думай, — процедила Саша. — Никаких поисков. Если мы опять пойдём в лес, то только из-за того, шо кто-то опять пропал. Даже не говори этого вслух, понял меня?

Марат, вскинув ладонь, осторожно отвёл кулак от своего лица и медленно кивнул.

— Понял, не дурак. Не подумал.

Напряжённо кивнув в ответ, Саша втянула носом воздух и обернулась в сторону деревни, первые заборы которой уже показались посреди снега.

— Баню топят, — сказала она, ткнув в сторону тонкой струйки дыма, тянущейся из трубы общей деревенской бани, собранной из огромных брёвен и серой паклей между ними.

— Ага, — ляпнул зачем-то Марат и снова вспомнил о том, что весь продрог и перестал попадать зубом на зуб.

— А хочешь, — вдруг заговорщицки низким голосом протянула Саша, схватив парня за рукав куртки, — я покажу тебе, кого подозреваю в пропаже детей?

От неожиданности Марат подавился слюной.

— У тебя есть подозреваемый? — Саша с лихорадочным блеском в глазах закивала. — Почему тогда его до сих пор не поймали?! Это местный? Из Жуковки?!

— Тише. — Саша прижала палец к губам и обернулась к деревне, но никто не могу их подслушать — дорога была пуста и безлюдна. — Нам никто не верит, но мы точно знаем — это он.

— Тогда идём! — взбудораженно воскликнул Марат, но тут же притих, втянув шею в плечи. Схватив болтающийся рукав шинели, он дёрнул Сашу по направлению Жуковки. — Ну же, не стой!

Суворову не терпелось посмотреть на того, кто может быть виновником бед этой деревни. Почему он на свободе? Почему Саше и её друзьям не верят старшие? Почему мент бездействует? А может, Саша не такая уж и ищейка и глубоко заблуждается?

Грубый толчок в спину остановил не к месту разбушевавшегося парня. Саша посмотрела на него из-под сдвинутых бровей и командирским тоном велела:

— Погодь нестись, трактор. Ты щас топай домой, переоденься. Жду тебя через пятнадцать минут у моего дома. И не суйся больше за забор — Белка сразу загрызёт.