Разбитые стены, разбитые души

    Анабель едва могла дышать, её грудь тяжело подымалась от быстрых вдохов, а сердце бешено колотилось. Его резкое молчание было самым страшным. Он не говорил ни слова, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Когда его нубы снова прижались к её губам, она ощутила, как от боли проходится холодок по спине, а из глаз сами собой льются слёзы. Это было хуже любого наказания. Губы Билла оставляли следы на её коже, чтобы они служили напоминанием о том, что она полностью в его власти. Она беззащитна. Абсолютно каждое его движение было безжалостным. Девушка пыталась хоть как-то отстраниться, вырваться, но его руки не отпускали её.

— Билл, пожалуйста, — едва слышно вымолвила Анабель. Её голос дрожал, а слёзы обжигали щеки. Она не знала, сколько раз уже повторила эти слова, но каждый раз был абсолютно бесполезным. Билл не слышал её.

    Анабель рыдала, теряя любую надежду на то, что он остановится. Вот совсем немного, и парень окончательно сломает её. Девушка чувствовала как его руки касаются кожи, тянут к себе. Тело, полностью охваченное ужасом, инстинктивно дернулось, вырываясь. «Пожалуйста..», — прошептала она, дрожащим голосом. Сама Анабель сотрясалась от слёз, каждый вздох был наполненный ужасом. Что-то в этой мольбе вызывало у него моментальную реакцию, моментальный переворот в голове. Он замер. Билл не привык останавливаться, не привык быть сдержанным. Но этот тон, это отчаяние в её голосе, заставило защемить что-то внутри него.     Он отстранился. Не сразу, с какой-то тяжестью. Парень просто стоял перед ней. Дыхание стало в разы быстрее, его взгляд, ранее был полон ярости и безумия, стал пустым. В точности таким же, как на тех детских фотографиях.     Билл резко отвернулся. Он не хотел смотреть на неё, не хотела видеть то, что делал с ней. Делал с человеком, которого.. любил? Шаги эхом разнеслись по комнате, когда он направился к двери. И, прежде чем закрыть её за собой, его рука замерла на ручке. Несколько мгновений он стоял в тишине, подбирая слова, но они так и не прозвучали, а затем дверь глухо захлопнулась. Парень шёл по коридору, каждый шаг отзывался в голове гулким эхом. Едва закрыв дверь за собой, он прошелся к центру своей комнаты. Он стоял там, облокотившись на стол, ощущая, как всё внутри сжимается от негодования. Внутри него горел огонь, который разгорался все сильнее и сильнее. Всё происходящее не отпускало. Её глаза, её лицо — все эти воспоминания были слишком яркими, слишком живыми в его памяти. Он чувствовал как всё внутри него взрывается от того, как она просила его остановиться. Это слово, это моление сделало только хуже. Оно как будто вырвало из него последние остатки человеческого контроля. Почему я не могу быть как все? Почему я не могу быть просто нормальным? Почему он не мог вести себя так, как другие люди? «Ты не такой, как все. Ты не можешь быть нормальным. Ты всегда был другим», — говорил мрачный голос в его голове подстрекая. Он подошёл к зеркалу. В его глазах не было ничего, кроме пустоты. Он видел своё отражение, но оно было чужим. Это был не он. Он был кем-то другим, кем-то, кто давно утратил контроль. Вдруг, утратив остатки самообладания, Билл резко шагнул в сторону и ухватил первое, что попалось под руку. Что-то мягкое, а затем и что-то тяжелое полетело в стену. Крик его души был немым, но он чувствовал, как его тело сотрясается от той боли, что он не мог выразить. Каждый предмет, который попадался ему под руку, становился объектом ярости. Стол перевернулся, стулья полетели в разные стороны, а его руки, в бешенстве, не могли найти покоя. В ход пошли книги, которые он сметал с полок, швырял, рвал. Билл уничтожал всё вокруг не думая о том, что делает. Он бросил остатки чего-то на пол, а сам склонился над кроватью, руками вцепившись в покрывало. Билл попытался вдохнуть, но не получилось. И вот тогда его руки судорожно начали тянуть собственные волосы. Голова болела, будто сотни иголок воткнулись в неё, а в груди бурлили такие чувства, что он не знал, как их выразить. Каждый вдох и выдох приносил только больше боли. С глазами полными слёз, парень рухнул на пол. Тело казалось слишком тяжелым, чтобы стоять. Он не мог больше бороться с этим. Всё внутри кричало, было против него. Тёмные пятна от слез застилали его глаза, а дыхание было рваным. Не было слов. Всё, что оставалось — это просто рыдания, которые вырывались из него совершенно неуправляемо. Билл не понимал, что с ним происходит, что это за чувство, что оно с ним делает. В голове начали всплывать те же мысли. Почему он не может вести себя, как все, спокойно, без этих ненормальных поступков, без этих ужасных вспышек. Почему он постоянно разрушает всё, что ему так дорого? Среди хлама, разломанных предметов и хаоса, Билл заметил что-то, что смогло привлечь его внимание. Его рука дрогнула, когда он потянулся к фотографии. На снимке был изображен он и его брат Том. Это был момент, когда они оба были ещё детьми, беззаботно смеющимися и играющими. Том с широкой улыбкой выглядел так живо, так счастливо. Билл стоял рядом с ним, и выглядел не менее счастливым. Это было так давно, и так трудно было поверить, что теперь они чужие друг другу люди. Он сам потерял своего брата, и теперь ощущение утраты казалось просто невыносимым. Билл потерял самого близкого ему человека, и всему виной он был сам. Внезапное осознание накрыло его с головой. — Том... — прошептал парень, сжимая фотографию сильнее. Слёзы текли с новой силой, не в силах остановиться. Каждый его вдох был пропитан горечью утраты. Он плакал шепча его имя снова и снова, как будто надеясь, что это как-то вернёт его.

***

    Анабель сидела внизу, сжимая себя за плечи, и каждый звук, доносившийся сверху, отдавался ей дрожью в теле. Громкий грохот, треск разлетающихся предметов, удары — всё это было похоже на бурю, бушующую над её головой. Каждый новый грохот заставлял её вздрагивать, вжиматься в кресло, будто от этого можно было спрятаться. Было страшно.     А потом наступила тишина.     Девушка сперва даже не поняла, что всё закончилось. Ничего не происходило. Только тишина.    Неосознанно Анабель встала. Она двигалась медленно, почти на цыпочках, ступая по старому полу так осторожно, как только могла. Дева не хотела, чтобы он её услышал. Поднявшись наверх, она замерла у двери. Та была слегка приоткрыта, и интерес взял гору. Анабель аккуратно заглянула внутрь. В комнате царил хаос. Всё было перевернуто, разбросано. Пол был усыпан осколками стекла, книгами, листками бумаги. В воздухе стоял запах пыли. Но среди этого беспорядка, среди разрушенного пространства, сидел он.    Билл.    Парень сидел на полу, сгорбленный, с фотографией в руках. Он не двигался. Только слёзы катились по его лицу. Его губы что-то шептали, но Анабель не могла разобрать слова. Она видела как его пальцы дрожат, сжимая снимок.    Как же она ненавидела его. Смотря на него, девица чувствовала призрение, злость, но почему-то не уходила. Она стояла и смотрела. Впервые за всё время она видела его таким — сломанным, уязвимым. Он впервые казался ей каким-то.. человечным? И это выбивало её из равновесия. Девушка сжала ладони, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Она должна была уйти. Должна была развернуться, и оставить его одного в этом хаосе. Но что-то удерживало её на месте.    Её пальцы потянулись к двери, и коснулись холодной ручки, но в последний момент она будто очнулась. Резко отдёрнув руку, Анабель сделала шаг назад, будто коснулась к чему-то обжигающему. Дева посмотрела на него в последний раз. Он не замечал её. Всё его внимание было приковано к фотографии, которую он держал, словно боялся, что она исчезнет, если он отпустит. Его плечи сотрясались от приглушенных рыданий, а в комнате царила удушающая атмосфера.     Анабель отвернулась. Каждый шаг по скрипящему полу отдавался эхом по коридору. Она почти чувствовала, как этот дом поглощает её, пропитывает страхом, ненавистью, болью, которую она так отчетливо ощущала.     Дойдя до "своей" комнаты, девица закрыла за собой дверь и выдохнула. Её сердце всё ещё колотилось, а в груди расползалось мерзкое, противное чувство. Она не знала, почему ушла, ведь подсознательно хотела ему помочь. Но знала, что иначе было нельзя.