Дом, милый дом

    Анабель начала медленно приходить в себя, как будто возвращалась из сна, на что она очень надеялась. Глаза бегали по незнакомой комнате, а головная боль с каждым мгновением становилась всё сильнее. Руки девушки потянулись к вискам, и начали их массировать, пытаясь подавить боль, но это не помогало. Вокруг стояла тишина, которую нарушал легкий треск, будто что-то горело, а комнату освещал слабый свет. Спустя пару минут, её глаза привыкли к освещению в комнате. Комната была не очень большой, но и не очень маленькой. Камин, как раз таки с которого доносился треск, и он излучал свет. На стенах висели какие-то фотографии, а в углу стоял стеллаж, полностью забитый книгами. Сама же Анабель сидела на большой двуспальной кровати, укутанной в теплое одеяло, а рядом была прикроватная тумбочка, на которой стоял стакан с водой и какая-то пилюля, что не вызывала доверия. Вся комната была оформлена в винтажном стиле.      Только сейчас Белль полностью осознала что находится не у себя дома. Сердце за колотилось в груди, а дыхание стало сбивчивым. Всё вокруг было чужим: стены с тёмного дерева, старинные фотографии, мебель. Это был не её дом. Девушка пыталась сосредоточиться и мыслить трезво, но ужас от осознания происходящего накрывал, как волна. Глаза в панике метнулись к окну, которое было зашторено шторами вишнёво-красного цвета. Пальцы ног коснулись холодного деревянного пола, который тут же скрипнул. Тихо выбраться отсюда не получится. На цыпочках, она прошла к окну и резко распахнула шторы. Свет ворвался в комнату и на мгновение ослепил её, но затем она всмотрелась в него и её охватило ужасное осознание: дом находится на горе. Не на самом верху, но на достаточно высокой дистанции. Вокруг можно было разглядеть леса, и за горизонтом другие горы. Она отступила назад, а сердцебиение заглушило любые звуки. Сколько пробыла она в отключке, раз он отвёз её настолько далеко? Страх и паника окутывали её, как густой туман, не позволяя дышать. Каждая мысль о том, что она сейчас непонятно где находится, в непонятом доме, с каким то мужчиной, лишь усиливала это ощущение. Каждый шорох, каждое движение в этом доме, были как сигнал тревоги.

— Звёздочка, уже очнулась?... —Раздался голос эхом по комнате.

Внутри Анабель всё сжалось, и она медленно повернулась, ожидая увидеть худшее. В дверном проходе стоял парень, прислонившись к дверному косяку. Он был относительно высокого роста, глаза были подведены чёрным, будто он специально старался для неё. Чёрные волосы были уложены достаточно... интересно. Её охватил холодный страх, а ноги девушки начали медленно двигаться назад, пока она не вжалась в стену. Вот он — стоит в дверном проёме, уверенный в себе и безумной опасный, смотрит прямо на неё, казалось чёрными глазами. Присмотревшись к нему лучше, она поняла что его глаза казались чёрными потому, что зрачок был очень широким и почти перекрывал радужку. Каждый мускул напрягся в её теле, словно инстинкты предупреждали её о надвигающейся угрозе. Её разум кричал о необходимости бежать, но страх парализовал Анабель. Парень оттолкнулся от стены, и начал медленно подбираться к девушке, наслаждаясь зрелищем того, как она вжималась в стену всё сильнее. Её страх только подпитывал его. О, как же ему нравился её страх, её уязвимость при виде него. Кот загнал маленькую мышку в мышеловку. Каждый его шаг звучал громко в тишине комнаты, словно предвестие чего-то ужасного. Ему нравилось ощущать власть, которую он имел над ней. Ему нравилось это чувство — быть источником её страха, как будто он мог контролировать не только её эмоции, но и действия. Он видел как её зелёные глаза, расширяются от ужаса, и это только подпитывало его желание прикоснуться к ней, заставить дрожать от страха. Каждый шаг нагнетал атмосферу, позволяя его извращенной природе овладеть ситуацией.     Он был так близко, что каждый его выдох обжигал кожу девушки, словно подчеркивая — выхода нет. Белль инстинктивно попыталась его оттолкнуть от себя, но страх сковывал тело, и действия не нанесли какого либо урона. На его губах заиграла кривая улыбка.

— Анабель боится, не так ли? — сказал парень, начиная тихо посмеиваться. Его глаза блистали в полумраке, пока он наслаждался её страхом в полной мере.

    Белль отчаянно пыталась сопротивляться. Хоть как-то оттолкнуть его от себя. С пухлых губ девушки срывались слова: «Отпусти» или очередные угрозы что её найдут, а его посадят. Каждый её толчок казался ему незначительным, но постепенно его терпение начинало заканчиваться. Ему не нравилось что она сопротивлялась, но в скором времени он её перевоспитает. Она будет хорошей и послушной девочкой. Наслаждение от ситуации начало меняться на раздражение.

— Перестань! — рявкнул он в её сторону. Теперь его движения стали резкими и более жесткими. Парень схватил её за запястье и потащил в сторону кровати.

Анабель почувствовав боль от его хватки, начала сильнее брыкаться, несмотря на её ужасное положение. Сейчас бы было лучше вообще ничего не делать, но мозг кричал об обратном. Таким образом она только сильнее накаляла обстоятельства.

— Я сказал тебе перестать! — Парень со злостью которая мешалась с раздражением, грубо толкнул её на кровать, матрас которой прогнулся под её весом.

Анабель попыталась перекатиться на бок и встать, но он был быстрее и сильнее. Он был слишком зол. Его лицо перекосилось от злости, а руки дрожали от накопившейся ярости. Он больше не играл с ней — его терпение иссякло. Одной рукой он держал девушку, не давая ей встать и убежать, пока она отчаянно пыталась вырваться из его хватки, а другой рукой он открывал шкафчик прикроватной тумбочки, откуда достал верёвку.

— Непослушных девочек нужно наказывать — процедил он сквозь зубы.

Страх, который мог парализовать её, наоборот стал её движущей силой. Тело Анабель рванулось в борьбе, в попытках освободиться, но сегодня победы ей не видать.

— Нет! Оставь меня в покое. Не трогай меня — кричала она, что ещё больше подпитывало злость парня.

— Замолчи — крикнул он на неё. Теперь он придавил её полностью своим весом, дабы лишить её любой возможности двигаться. Анабель почувствовала, как толстая тугая верёвка начала впиваться в её кожу, причиняя ей боль, а глаза начали слезиться. «Не смей плакать. Не вздумай» — мысленно ругала себя дева, пока он туго связывал ей руки. Его руки сильно дрожали, но в каждом движении была холодная расчётливость. Он хотел лишить её возможности хоть как-то сопротивляться.

— Ты ужасно не послушная девочка, Анабель — прошипел парень, затягивая запястья с новой силой, что доставило ей ещё большую боль.

— Мне больно, больной ты ублюдок — в ярости закричала Анабель, чего делать наоборот не стоило.

Её слова резанули парня как нож. Как она смеет кричать на него, так ещё и разбрасываться такими грязными словами в его сторону? Его лицо искажалось от ярости, а в глазах вспыхнул дикий огонь. Это было последней каплей, и он был больше не в силах сдерживаться.

— Что ты сейчас сказала? — яростно выпалил он, пока его тёмные глаза попыталась вглядеться в зелёные глаза Анабель.

— Я сказала что ты, больной ублюдок!

Ооо, это она сказала зря. Очень зря. Ярость парня вспыхнула мгновенно, как порох. Слова Белль, её дерзость — всё повлияло на его гордость, задело самые тёмные места в его сознании. Её голос, полный призрения, раздавался эхом в голове: «Больной ублюдок». Это была не просто злость — это была неконтролируемая ярость, глубинная, почти первобытная. Его дыхание стало тяжелым, прерывистым как у зверя, готового к атаке. Рука взметнулась вверх с резкой, яростной силой, и в следующий миг ладонь громким шлепком обрушилась на её лицо, оставляя за собой жгучую боль. Голова Анабель резко дернулась в сторону, её волосы взметнулись, а перед глазами всё замелькало. Мгновение она не могла ни видеть, ни слышать — всё вокруг затуманилось от шока и боли. Её губы непроизвольно разжались, и вырвался приглушенный вскрик, а затем боль начала разливаться по щеке, и с глаз брызнули слёзы. Вместо прежней ярости на его лице появилось что-то более зловещее — удовлетворение. Ему нравилось смотреть, как она плачет от боли. Каждая слеза катившаяся по её щеке, словно подтверждала его власть над ней, и ему это приносило двойное удовольствие. Он смотрел, как она со связанными руками пыталась держаться за пылающую от удара щеку, а слёзы текли непрерывным потоком. Её слабость и беспомощность подогревали его. В глубине своей тёмной, больной души, он наслаждался этой картиной — тем как её гордость рушилась, как она ломалась. Он медленно поднялся и с довольной, больной улыбкой на лице оглядел её.

— Добро пожаловать домой, звёздочка. Подумай над своим паршивым поведением — сказал он, прежде чем уйти и захлопнуть за собой дверь.