Отношение к смерти

В подъезде было привычно темно, а ещё промозгло и сыро. (Кстати, совершенно случайно, за то время, пока я была в квартире родителей, в городе прошел нормальный такой ливень.) Лампочки горели только на первом и последнем этажах. Я шла по лестнице вверх, к дверям своей квартиры и почему-то думала о том, что, может быть, не стоило выгонять Серёгу. С другой стороны - что мне с ним делать дома? Разговаривать по душам? С ним? Сейчас? Мне вчера хватило. Слушать его нытье про жену? Только не это. Сексом с ним заниматься? Ни за что.

Странное у меня было состояние. Мне не хотелось никого видеть и было страшно оставаться одной.

Рядом с дверью моей квартиры стояла тёмная фигура, в которую я чуть не врезалась.

Блять, подумала я. Почему же именно сегодня? Почему, например, не вчера, когда у меня было такое отличное настроение?

Внутренне я даже была готова к тому, что это будет очередной призрак Макаренко. Только я от этой мысли ощутила такую усталость. Опять искать лишний предмет? Но нет, это был не он.

- Спорим, ты сегодня думала обо мне?

- Адольф! - я практически кинулась на шею к главе местных сатанистов.

Ок, просто обняла. Но и это случается со мной крайне редко, поэтому он слегка удивился.

- Ого! Я тоже рад тебя видеть.

- Привет, - уже немного смутившись произнесла я, заодно отодвигаясь от него подальше. - Прости, что-то я сегодня не очень адекватна. Какими судьбами?

- Ты сегодня думала обо мне.

- Ну. И?

Я не торопилась открывать дверь квартиры. Мы, конечно, знаем друг друга сто лет, но какого чёрта происходит?

- Я решил, вдруг ты ещё и видеть меня захочешь.

- Нет. Вообще-то, нет.

- Да ладно.

- Ну, я была рада с тобой повидаться. Ты всё-таки единственный в моем окружении такой же ненормальный, как я. - Ну, почти единственный. - Но мы вроде повидались уже. Я готова прощаться.

Мы постояли немного в тишине. Было слышно, как где-то капает не то кран, не то труба протекает. Дверь подъезда успела открыться и закрыться. Адольф стоял на месте.

- Может быть, тебе нужна помощь? - спросил он.

- Твоя - нет.

Мы, конечно, были в приятельских отношениях много лет. Но это не отменяло, например, того факта, что Адольф со своей мелкой бандой гонялся за мной, чтобы отобрать у меня книгу. Ну, ту самую, которой нет.

Я огляделась вокруг повнимательнее. Справа от Адольфа переливался подвешенный вопрос. За ним стояла чёрная тень.

Блядь.

Я вяло дернулась в сторону лестницы, но он меня поймал.

- Не надо резких движений. Внизу ждёт мой человек, всё равно тебе некуда деваться. Открой дверь и пригласи меня войти.

Собственно, было понятно и так, что выбора у меня не будет. Просто я не ожидала, что всё произойдет так быстро. И именно в этот день. С другой стороны такие вещи никогда не происходят вовремя, потому что как ни готовься, всё равно это застанет тебя врасплох.

- Как ты собираешься требовать у него то, что хочешь узнать? Потом ты ему будешь больше не нужен.

- О, мне льстит, что ты так заботишься о моих интересах, но, по-моему, тебе следует переживать за другое. Открывай дверь.

Я послушно достала из сумки ключи. Руки у меня немного тряслись, меня вообще трясло и знобило. Думаю, Адольф с этой нечистью как само собой разумеющееся приняли это на свой счёт. Мне, в общем, это было только на руку.

Я начала прикладывать к замочной скважине не тот ключ, поняла это, решила поменять на правильный и тут вся связка выскользнула у меня из рук и звонко шлёпнулась на пол.

Адольф тихо рассмеялся и взял меня за плечо.

- Ну-ну, - сказал он утешительным тоном.

Я тяжело вздохнула.

- Ты уверен, что мы не можем решить эту ситуацию каким-либо другим способом?

- Я уверен.

Я подняла ключи, открыла дверь и сделала один шаг внутрь не менее тёмного, чем подъезд, коридора. Адольф аккуратно придержал дверь, чтобы я не смогла её захлопнуть.

- Пригласи меня.

- Пожалуйста, входи.

Он довольно улыбнулся и настолько уверенно, что даже уже несколько расслабленно, шагнул вперёд. Но тут сработала моя перепрограммированная маска, висевшая аккурат напротив входа. В голове у Адольфа в ту же секунду возникло такое ангельское пение, что он тут же сложился пополам и заткнул уши руками. Дело, конечно, было не в ушах, но инстинкты, сами понимаете. Мне было страшно не успеть.

Как только Адольфа подкосила моя импровизированная сигнализация (надо сказать, меня тоже слегка задело), я бросилась в ванную. И даже успела закрыть за собой дверь прежде, чем под воздействием внешнего вмешательства лопнула моя маска.

Сегодня я успела только позавтракать и то этот завтрак остался на лестнице дома моих родителей. И сейчас меня зацепило краем сигнализации. Но очень нужно было, чтобы меня не стошнило снова.

Я нашарила коробок с таблетками (да, было как-то не до света) на полке с пастой и ватными палочками, но, прежде чем открыть его, включила воду. Открыла коробок, запихнула в себя две таблетки и запила их водой из-под крана. Желудок был возмущен, но сдержан.

В дверь уже стучали.

- Это глупо! - услышала я сквозь шум воды и всё ещё присутствовавший в ушах (я помню, что дело не в них) звон.

Я ополоснула лицо холодной водой.

- Ты понимаешь это?! - в дверь ударили так, что сквозь образовавшиеся щели в ванную на мгновение пробился свет. На секунду стало страшно.

- Тебе лучше открыть дверь, - уже только посоветовал Адольф и ещё раз ударил по ней. На этот раз ногой.

Я выключила воду.

- Ты прав, - ответила я.

Руки быстро холодели.

Я добралась до щеколды.

В коридоре горел свет, входная дверь была открыта. Из подъезда несло сыростью. Адольф смотрел прямо на меня и у него было убийственно серьёзное выражение лица. Он не стал выволакивать меня из ванной или делать что-то подобное. Но было заметно, что он был к этому близок.

- Прости, кажется, это действительно было довольно глупо, - согласилась я, отводя взгляд и ища опоры у дверного косяка.

Входная дверь закрылась. Не сама по себе. Думаю, её закрыл снаружи человек, который пришёл с Адольфом и всё это время ждал внизу. Впрочем, это было не важно.

- Ну, куда ты денешься?- спросил Адольф.

- Выходит, больше некуда.

Он отступил назад, из светлого коридора в тёмную комнату. Как только он оказался там, сам собой (ну, да, конечно) загорелся ночник.

- Сюда иди.

Я всё ещё с опущенными глазами, переместилась от одного дверного косяка (ванной), к другому (комнаты).

- Ну, - поторопил Адольф, присаживаясь на край кровати.

Я коротко вздохнула. С трудом, но достаточно быстро преодолела расстояние от дверей комнаты до кровати и тихо села рядом. Несколько секунд мне потребовалось на то, чтобы отдышаться.

- Да, - сказала я на выдохе.

- Еще, - Адольф смотрел прямо на меня, но я не рисковала отвечать ему взаимностью.

- Да.

- Ну.

- Да.

Свет дрогнул и мир, в привычном его обличье, перестал существовать.

***

Прошло какое-то количество времени. Кажется даже чрезмерное количество времени. Сначала я не слышала ничего, кроме ударов своего сердца. Они были частыми и отрывистыми, ритм был неровным. На каком-то этапе после каждого удара сердца я стала отчетливее понимать, в каком положении находится моё тело. Постепенно появилось ощущение наличия окружающего пространства. Оно было шершавым и не особенно дружелюбным. Чуть позже стал появляться свет. Мне с трудом удалось разглядеть шершавую поверхность в неровных разводах - деревянные доски, почти не обработанные, но покрытые сверху толстым слоем темной краски. Цвет не угадывался - слишком скудное освещение. На мгновение мне пришло в голову, что я нахожусь в деревянном ящике, но нет, здесь было слишком мало места вокруг и слишком много - вверху. Я сидела на жёстком полу, одной рукой упираясь в него, другой пытаясь хоть что-нибудь нашарить на одной из четырех стен. Постепенно до меня дошло, что источник света находится позади меня. А в ящик он проникает из щелей между досками. Пришлось развернуться. Это потребовало каких-то значительных усилий: места было мало, а руки и ноги меня плохо слушались. В ушах гудело.

Состояние было, будто меня поместили в огромный колокол и хорошенько по нему вдарили.

Надо было сосредоточится на себе и своих ощущениях. Пока не получалось.

Сквозь щели я могла видеть комнату: деревянный пол, засаленная подстилка на нём (язык не поворачивался назвать это ковром), кусок деревянной кровати и где-то справа тёмное пятно - очевидно, открытая дверь.

Оттуда тянуло холодом.

Внезапно послышались тяжёлые шаги, они быстро приближались. Кто-то зашёл в комнату. Я смогла разглядеть только высокие ботинки (или сапоги?). Свет на мгновение ослепил. Меня выдернули из шкафа. Освещение несколько секунд было невыносимым, но - глаза быстро адаптировались - стало ясно, что он тут даже скорее приглушен. Просто в шкафу было совсем темно.

Пока меня тащили из шкафа, я пришла в себя. Чувства обострились на мгновенье: я ощущала текстуру пола, слышала скрип досок, видела стены и пол комнаты. И отчетливо чувствовала ужас.

- Попалась, - донеслось откуда-то сверху. Я бы даже сказала прогудело.

Почему мне так страшно в моей голове?

Когда глаза привыкли к местному освещению, я смогла разглядеть общий цвет пола и стен - темный, грязно-бирюзовый. Моя левая рука лежала сейчас на половике. Он был сделан из старых тряпок и за годы прилично нахватал шерсти каких-то домашних животных. Видимо, всё-таки длинношерстной собаки. У меня никогда не было собаки.

Я подняла голову.

Мой знакомый подселенец возвышался надо мной грозной горой. Он не принял обличие кого-то из моих знакомых, а предпочел собрать пугающие черты из различных образов. Местами получилось комично. Но в целом, действительно жутко.

- И что ты будешь со мной делать? - мой голос будто настигал меня эхом.

Вместо ответа меня схватили за волосы. Надо же, здесь они у меня были такой длины, чтобы за них можно было схватиться.

- Я же не в своей голове, правда? - спросила я.

Ужас отступил.

- Вот зачем тебе нужен был Антон. У тебя же нет своей головы.

Я, кажется, улыбнулась. Тем временем меня довольно сильно приложили лицом об угол кровати.

- Серьёзно? А чем тебе не понравилась моя? Страшно, - "оставаться со мной один на один?" хотела спросить я, но не успела.

Меня снова встретил острый угол.

Было забавно найти себя в чужой голове.

Но это многое объясняло. Совершенно незнакомая обстановка, заторможенность в восприятии, чужой страх. Нет, то есть, мне тоже было страшно. Но с моим страхом всё понятно. Я примерно знаю, что делаю. А это прямо был ужас. Я ещё не в ужасе. Мне пока просто страшно.

Находится в голове Адольфа нельзя.

Кто их знает, что они там задумали на самом деле.

На своей территории комфортней, ресурснее и безопасней. Осталось только туда вернуться. Только было не понятно, как.

Хотя после того, как я озвучила для себя мысль о том, что это чужое место, связь с этой реальностью стала слабее. Она качалась и кружилась вокруг меня.

Сначала меня начало сносить куда-то в сторону. (Господи, как я люблю когда всё происходит само.) А потом я вдруг нашла себя падающей в какую-то горизонтальную воронку.

Последний удар настиг меня в ней. И было почему-то так пронзительно больно. Будто я лишилась части себя - потеряла руку или часть плеча, например.

Я оказалась в своих и чужих воспоминаниях. Они были все реальны для меня, я ощущала каждый момент, каждую секунду каждой клеточкой своего тела, каждым миллиметром кожи. Их было достаточно много, я бы сказала, что здесь и сейчас они были все. Их объединял страх, стыд и вина, испытываемая их участниками. А также злость, ненависть и ярость, которые шли за ними следом.

- Я больше никогда не буду!

- Ты ошибка моей жизни!

- Никто не узнает.

- Я покажу, как надо.

- Ты всё испортил.

- Я всё испортил.

- Все это знают.

- Ненавижу!

Мне было тяжело находиться здесь. Но уйти было сложнее. Все эти эмоции, как крюками цепляли меня к этому месту.

Я вырвалась оттуда, казалось, оставив там что-то ценное.

Я падала так долго вниз. Так долго, что успела почувствовать себя Алисой в стране чудес.

Наконец, я с треском провалилась под воду и неожиданно быстро пошла на дно.

Успокаивало меня то, что это моё озеро (река? море?) и значит, я знаю, как отсюда выбираться.

Мимо лениво, но стремительно из-за моей собственной скорости пронеслись несколько огромных рыбин.

Я попыталась оттолкнуться от воды, но вместо того, чтобы подниматься вверх, будто завязла в тяжёлой трясине.

Воздуха не было вообще. Только тонны воды. Неба сквозь толщу тоже не было видно.

Я оттолкнулась от воды ещё раз.

Тщетно.

Левая нога будто застряла в чём-то. Я наконец-то осмелилась посмотреть вниз. Ногу обвивала не то гигантская водоросль, не то щупальце. Я с трудом высвободила ногу и оттолкнулась от воды ещё раз. И ещё раз. Я перестала ощущать движение, но вокруг становилось светлее и скоро я смогла видеть небо сквозь воду.

Наконец, моя голова оказалась на поверхности. Я сделала глубокий вдох и не почувствовала разницы между тем состоянием, в котором я находилась в воде и нынешним. Вероятно, я сейчас в скучной реальности тоже не дышу. Ок.

Интересно, сколько я уже не дышу?

Я всплыла на поверхность посреди огромного озера. Оно было таким тёмным, почти чёрным. Меня это не устраивало. Сил плыть до берега не было. Озеро стало меньше, светлее и я оказалась не в центре, а уже гораздо ближе к берегу.

Вот, я определённо в себе.

Нащупав ногами дно, я двинулась в сторону песчанного края земли. Одежда была тяжёлой и тянула вниз. Наконец, я добралась до берега и рухнула на теплый песок. Мои пятки совсем нежно лизнула легкая волна.

Я попробовала дышать. Никакой разницы снова не ощутила. Ну, ладно, может быть, я её и не почувствую даже когда будет пора.

Голова немного кружилась.

Интересно, сколько у меня времени?

Потянуло холодом и мой взгляд упёрся в высокие ботинки. Я сделала усилие и подняла его чуть выше. Да, в этой части мозга не до эффектов, выше ботинок подселенец выглядел как размазанная картина. Надо сказать, это делало его вид ещё более жутким. Но боятся его внешнего вида было бессмысленно.

- Думала сбежать от меня? - слова ударялись об меня, как порывы ветра или жёсткие волны.

- После согласия бегать от тебя бессмысленно. Я просто люблю порядок.

Я почувствовала острое желание встать.

- Я давала согласие на свою голову, а не на перемещение меня в чужую, извини.

- Мальчишка думал иначе.

Эта подробность позабавила меня. Выходит, подселенец пообещал Адольфу - ну, что он там пообещал - а потом кинул. О, это так мило. Я даже, кажется, улыбнулась.

Люблю находиться здесь. Я уже стояла напротив подселенца.

- Книга, - напомнил он.

Меня слегка качнуло.

- Книги нет, а я там наверху умираю от анафилактического шока.

- Прекрасно.

- Думаю, оказаться через некоторое время в коме, а там - как пойдёт. А какие у тебя планы?

Он стоял не шевелясь.

- Ты не понимаешь, что я могу здесь делать, - наконец с угрозой сказал он.

Я почувствовала, как у меня в районе солнечного сплетения что-то кольнуло и часть окружающего пейзажа провалилась в пустоту.

- Нет, это ты не понимаешь, - спокойно ответила я. - Ты не выберешься отсюда. Мы умрем вместе. Как Ромео и, мать её, Джульетта. Или застрянем здесь надолго. Боюсь говорить "навсегда", не могу гарантировать.

Меня сбило с ног его рычание, он схватил меня за горло, протащил пару метров и засунул в воду. Я расхохоталась. Множество воздушных пузырьков устремились к поверхности.

- Ты так скучаешь по тому, как был человеком? Здесь нет законов физики. Ну, ок, есть только те, которые я хочу.

Мне не нужно было разговаривать, чтобы он услышал это.

- Чего ты пытаешься добиться? Скоро оба мы исчезнем. Ты так хочешь проводить своё последнее время? Я не против, это весело! Продолжай!

Меня отпустили и я тут же оказалась снова на берегу.

Подселенец исчез из виду, но я чувствовала, как он мечется в попытках отсюда свалить. Тщетных, разумеется. Я, может, не всегда бываю достаточно сообразительной, но уж поставить одно свое жёсткое условие, которое вступает в силу при занятии моей головы кем-то, я в состоянии. Собственно, я сделала это ещё при первом расставании с предыдущим подселенцем. Просто не стала афишировать.

- Позволь мне объяснить кое-что. Я не буду тебя изгонять или что-то в этом духе. Ты же вернёшься. Какой в этом смысл? Самой умирать, лишь бы тебе ничего не досталось, а ты так и будешь паразитировать на других людях - это вообще как-то глупо. Мне нравится мой вариант.

- Не боишься, что мальчишка тебя спасет?

Меня захлестнул на мгновение ужас, но он был не моим и я легко переключилась на себя.

- Адольф? Нет. Он, в связи со спецификой собственного здоровья, не умеет оказывать первую помощь. Скорая будет добираться пол часа. Они опоздают.

Здесь я, возможно, всё-таки была слишком самоуверенной. Они могли и успеть. С минимальным шансом, конечно, но могли.

- Отдай мне книгу!

Я почувствовала раздражение.

- Вы все тупые ублюдки! Нет никакой книги! И никогда не было никакой книги! Сколько можно говорить одно и то же?

- Ты знаешь, что и он!

Вокруг никого не было, слова будто валились с неба.

- Тогда имей смелость задать вопрос!

Образовалась очень длинная пауза. Весь горизонт затянуло плотными иссиня-чёрными тучами.

- Я не знаю того же. Я знаю только то, о чём смогла сама спросить и что сама смогла запомнить. - Или то, что применили ко мне. - А у тебя даже нет смелости узнать то, что ты хочешь. Чего ты хочешь?!

- Ты хочешь умереть. - ответила я за него.

Напротив возникла фигура, святящаяся темнотой, с очень серьёзными и строгими человеческими глазами. Глаза были желто-карие и смотрели на меня с невыносимой пронзительностью, не мигая.

- С чего ты взяла?

- Я эмпат. Я могу чувствовать то, что чувствуешь ты.

- Ты решила мне одолжение сделать, наглотавшись таблеток?

- Нет. Я уже озвучила, почему я это сделала. Одолжения тебе делать не с чего, от тебя одни проблемы.

Я вроде вздохнула.

- Ты в отчаянии, тебе страшно. Нет больше смысла в поиске новых людей, которые смогут стать тебе временным пристанищем. Потому что тебе скучно, ты устал. Нет никакой радости в том, чтобы питаться второсортными эмоциями, в том, чтобы только урывать моменты, когда ты можешь сделать что-то сам. Это пытка. И она не заканчивается. В бесконечности ничего привлекательного нет, во всяком случае, на практике всё сильно иначе, чем в фантазиях. Когда ты был человеком, ты мечтал о бессмертии, чтобы что-то успеть, чтобы что-то сделать. Но сейчас ты ни успеть, ни сделать не можешь.

- Откуда ты знаешь, о чём я мечтал, когда был человеком?

- А вы все одинаковые. Другие не становятся подселенцами, только те, кто жаждет вечности, вечной жизни, бесконечности существования. Плевать вы хотели на правила и на других.

- При чём здесь другие?

- Ну, надо верить в собственную избранность и вести несколько неправедный образ жизни, чтобы так боятся оказаться на том свете и столько не успеть сделать, чтобы якобы было зачем оставаться. Ну, сделал ты что-нибудь из того, что планировал?

Глаза напротив потухли, тень растворилась в общем фоне с тучами и надвигающейся грозой.

- Занятно, что вселенная всё-таки исполняет ваше желание. Правда, со свойственной ей иронией.

Вдалеке сверкнула молния и ударил гром.

- Что ты хотел узнать из книги, которой на самом деле нет?

Мне никто не ответил, но я начала кое-что понимать.

- Ты не хотел узнать, как тебе умереть, ты хотел узнать что-то другое. Что?

- Как заменить собой человека.

Я задумалась. И что, менять людей также как и раньше, только с большим процентом настоящей жизни? Нет, не сходится. А как же умереть. Поменяться один раз и...

- Да.

- Дожить его жизнь, а потом умереть вместо него?

- Да.

- Почему так сложно?

- Что происходит с людьми понятно. Как умирать нам - нет. Я хотел пожить немного напоследок по-настоящему. Сгодилась бы и ты, или какой-нибудь старик.

Ну вот спасибо.

- В сущности не важно. Главное, надо было понять, куда девать основного хозяина тела.

- Ты думал, я могу знать.

- Ты нет. Он мог.

- И не воспользовался бы?

Полил дождь.

- Он был странный. Может, он даже пользовался этим раньше. Никто не знает.

- Я не знаю о возможности того, про что ты говоришь. Впрочем, думаю, даже если бы знала, тебе бы не светило. Но я знаю, как тебе умереть по-настоящему.

Дождь прекратился.

Не сказать, что других вариантов не было. Были, конечно. Подселенец мог не поверить мне на слово по поводу нашей с ним неизбежной гибели. Но, как я и предполагала, факт исчезновения так испугал его, что он забыл включить голову. Ну, а ещё он поверил в то, что я настолько безрассудна, чтобы так поступить с собой. В общем, он оказался прав. Я долго не могла проснутся. Мне было, в принципе, хорошо. Как говорится, всегда приятно провести время с умным человеком. Надо было о многом подумать, навести порядок в голове. Простите за каламбур. В какой-то момент мне стало скучно. Всё надоело. Я наигралась в окружающем пространстве и постепенно начала скучать и тосковать по своей нормальной жизни. Несколько раз я пыталась проснуться самостоятельно. Ничего не вышло. В какой-то момент я испугалась, что никогда не проснусь. Что я в коме настолько, что уже овощ и всё, что остаётся, это ждать, когда же меня отключат от приборов жизнеобеспечения. Я даже в панику впала на некоторое время. Но нет, я была в порядке. Просто некоторые процессы в моей голове, которые должны были завершиться, ещё не завершились. Другого объяснения я не находила. Но когда нашла это, оно меня несколько утешило. Не знаю, правда, как описывать эти процессы. Когда начинаешь формулировать подобные вещи получается какая-то банальщина. Ну, знаете, типа: "и она осознала, как ценна каждая жизнь" или "Питер понял, что нельзя есть суп, пока он еще очень горячий". Ну серьезно, без шансов. В общем, я порядком утомилась к тому моменту, когда начала различать серый потолок. Через какое-то время вокруг меня забегали люди. Через пару дней я начала ощущать сухость во рту, жёсткость кровати и шершавость простыней. Слышать, двигать пальцами и говорить я начала одновременно. Впрочем, может быть, слух вернулся ко мне раньше, но мне было приятнее размышлять о своем и игнорировать действительность покуда я никак не могу с ней взаимодействовать.

За эти дни, а прошло их к тому моменту штук десять (или, может, неделя, кто считал?) у меня перед глазами мелькали медработники (достаточно умеренно) и посетители (несколько пестровато). Родители все вплоть до бабушки, которую специально вывозили до больницы на такси, Серёга появлялся почти каждый день (я искренне не могла въехать, зачем он так часто сюда приходит), один раз прибежала Алла, когда я уже могла разговаривать. Она даже плакала. Это было так трогательно (ха-ха). Сашка с работы тоже заходил, мои коллеги с предыдущей работы, мои университетские друзья, мои одноклассники. Все они меня жутко раздражали. К моменту, когда несколько посетителей пересеклись в моей палате, я уже могла нормально разговаривать и даже самостоятельно садиться на кровати. Я полагала, что даже немножечко ходить, но рисковать не хотелось. Но я всё ещё притворялась слабой, чтобы лишний раз ни с кем не разговаривать. Ну, серьезно, о чем разговаривать с этими людьми?

"Мы волновались!"

Я знаю. (И мне всё равно.)

"Ты так плохо/хорошо выглядишь."

Ага.

"Обожемой, без тебя тут столько всего случилось!"

Не желаю знать.

Все мои посетители были весьма осторожны в некоторых моментах и до меня не сразу дошло, что все эти люди думают, что я хотела покончить жизнь самоубийством. Я же наглоталась таблеток. И сейчас они ходят ко мне толпами, чтобы "поднять мне настроение". Идиоты. По количеству стало понятно, что их кто-то организовал, что кто-то им "всё" рассказал. Не хотелось знать, кто это, но на подозрении оказывались все мои близкие родственники. Это печалило меня.

Как объяснить, что я знала, что точно проснусь? И что я вообще не за этим всё это затеяла?

А зачем объяснять?

Единственный минус всей этой истории: она могла отразится на моём будущем трудоустройстве в этом городе. Но я пока вроде не определилась, куда хочу себя деть.

В тот день в моей палате (где, кстати, находилось ещё пара человек, которые меня совершенно не беспокоили и на которых мне было искренне плевать) пересеклась моя мама, Серёга и, пришедшая чуть позже Алла. Все трое пребывали в уверенности, что я сплю и разговаривали при этом, не очень-то заботясь о том, чтобы меня не беспокоить. Как дети.

Я слушала в пол уха, как они обсуждают физиотерапию, иглоукалывание и прочую дребедень. Добраться бы мне до моего арсенала, я бы быстро поставила себя на ноги. Но мой арсенал в съёмной квартире. Съёмной квартире. Чёрт!

Я открыла глаза.

- Что там с моей квартирой? - постаравшись произнести слова как можно более отчетливо, спросила я.

- Она бредит, - почему-то заключила моя мама и бросилась ко мне щупать лоб.

Я почувствовала себя четырехлетней девочкой, которая спрашивает, как изгнать демона, а ей дают конфетку. Я тяжело вздохнула.

- Я в порядке. А что с моей квартирой? Макс. Макс приходил? Я всё ещё живу у него или там, - мне понадобилось время, чтобы вспомнить нужное слово, всё-таки мозг ещё не до конца восстановился. - Там, - я запнулась ещё раз. - Или там новые а-рен-до-да-те-ли?

- Арендаторы, - поправила мама.

- Да.

Выяснилось, что Макс заходил, когда я ещё была без сознания. Он оставил второй комплект ключей от квартиры и сказал, что если ничего не поменяется, он придёт в понедельник и заберет оба. Сегодня оказалась суббота. Это объясняло наличие трёх взрослых людей в моей палате в светлое время суток.

На улице стоял ноябрь. Я пролежала в коме около полутора месяцев.

Приятно было, что квартира оставалась за мной всё это время.

Было бы здорово выписаться на следующей неделе, чтобы туда вернуться.

Мне было любопытно, как именно я попала в больницу. Я была уверена, что план с таблетками сработает. Я даже не знаю почему. Но всё-таки, я вспомнила только сейчас, я же никак не подстраховалась. Изначально был смысл оставить воду в ванной включенной. Открыть кран под ванной (включить газ, ага). Всё, что угодно. Хотя конечно, по моим расчётам, Адольф и должен был вызвать скорую - всё-таки содержимое моей головы ему сильно интересно - но это могло и не сработать. Тут как-то я совсем легкомысленно поступила.

В воскресенье Серёга пришел пораньше. Мне не хватало мотивации спросить его при всех, какого хера он тут делает. Но я спросила его в воскресенье.

- Просто пришёл тебя навестить. А что такого?

- С женой развёлся? - спросила я.

Он погрустнел, ссутулился, опустил глаза и коротко кивнул.

- Ты имеешь какое-то отношение к тому, что меня увезла "скорая"? - спросила я, потому что Серёга до этого всё время держался слишком радостно.

Будто ему было чем гордится.

- Это я её вызвал, - сообщил он, выпрямившись.

Оу.

- Серьёзно? - со скепсисом спросила я, хотя то, что он говорит правду было очевидно.

- Ты так хорошо разговариваешь сегодня. Явно идёшь на поправку.

- Я вообще хорошо разговариваю. - заметила я, садясь на кровати. - Как так вышло? Как так могло произойти?

У меня в голове ничего не сходилось.

- Я решил вернуться. Ну, то есть, я ещё посидел в кафе у тебя под домом и решил подняться, проверить, всё ли у тебя в порядке.

Я подняла одну бровь. Ну, да. Именно за этим он и пошёл. Впрочем, я сдержалась и не стала ничего говорить.

- Дверь была не заперта.

Но закрыта.

- Я прошёл, в комнате горел ночник и ты лежала на кровати и не дышала. Я сразу вызвал скорую.

- Кроме меня в квартире никого не было?

Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

- Нет. А ты была с кем-то?

Ох, не надо было этого спрашивать. Если бы Серёга кого-то видел, сам бы рассказал, не удержался бы. Адольф меня бросил. Ну, ничего удивительного. Собственно, даже если он и был в комнате, Серёга мог его и не заметить. Антон мозги пудрить умеет лучше меня. Даже если их там было двое, всё равно.

- Нет, - ответила я.

- А почему ты тогда спрашиваешь про кого-то?

У Серёги на лбу читалось, что я, наверное, ещё и обкурилась перед тем как наглотаться таблеток, не меньше.

- Ну, ты же сам говоришь, дверь открыта была.

- А. - Серёга аж отступил от моей кровати.

- Спасибо тебе. Ты, выходит, меня спас.

Мы молчали некоторое время.

- Можно только попросить тебя больше не приходить ко мне?

***

С какого-то хера ночью был дождь. Бедные автомобилисты, завтрашнее утро будет началом дня жестянщика. Я проснулась от того, что в палате был кто-то ещё.

- Привет, - тихо сказал Адольф.

***Продолжение истории будет