Рабочие будни

После таких приключений и последующих манипуляций, хорошо бы поспать хотя бы десять часов. Но у меня было только пять или шесть. Несмотря на это зеркало встретило меня довольно дружелюбно. И плевать, что до ванны я доползла согнувшись пополам. Правда, на лице осталась лопнувшая кожа в районе правого виска и сухая корка крови. Но ни синяка, ни припухлости не было. Это безумно радовало. Однако со всем остальным дела обстояли значительно хуже. Левая нога опухла (могло бы быть хуже, да, но текущего факта это не отменяло), локоть ныл, поясница была мерзкого бордового цвета, всё болело. И обещало болеть сильнее, так что я позавтракала парой таблеток, бутербродом и кофе. Кофе был довольно особенным, так что через некоторое время солнечное сплетение, на которое я пожалела сил вчера, должно было успокоится и прийти в норму. На всё остальное должны были подействовать таблетки. Голова предательски кружилась.

- У тебя новая прическа? - весело спросила Алла, пришедшая на работу сразу за мной.

Я перекинула волосы на правую сторону, чтобы хотя бы частично скрыть ссадину.

- Да, что-то типа того.

Она включила ноут, уселась на своём месте и стала наводить порядок на рабочем столе, который с пятницы был завален распечатками каких-то текстов, фантиками от конфет и записками разного рода.

Я чувствовала себя немного неуютно, восседая по одну из сторон огромного овального стола. И дело было не во вчерашней глупой драке.

- Слушай, а можно, пока никого нет, спросить тебя про Макаренко?

Ах, чёрт, еще же и Макаренко. Мне захотелось прислонить руки к лицу, но я опасалась, что оно откликнется на это болью, поэтому не стала.

- Ну, спрашивай.

Тут Алла задумалась, немного поёрзала на стуле, видимо, выбирая из всех вопросов самый актуальный для неё.

- У вас с ним роман?

Заныла почка. Я сделала страдальческое лицо.

- Ну нет, - она приняла это на свой счёт, хотя на её счёт часть гримасы действительно приходилась. - То есть, если у вас отношения, это как-то повлияет на работу? То есть, мы теперь будем дружить с администрацией и делать, как она хочет? Или, мы теперь будем иметь эксклюзив?

Ненавижу Макаренко, ненавижу Аллу, ненавижу всё человечество.

- Думаю, ничего этого не будет. У нас просто приятельские отношения. Как были, так и остались. Сколько я могла позволить себе эксклюзива, не обременяя редакцию обязательствами перед администрацией, столько и позволяла. Пока надеюсь продолжать в том же духе.

- Ой, а у вас давно приятельские отношения?

Блять, только не это. Меня спасла Марина, внезапно ворвавшаяся в кабинет.

- Так девочки, прошел слух, что сегодня в десять утра в администрации пресс-конференция с губером по поводу организации инвестиционного фонда для местных. Нас не позвали и не позовут. Типа для своих.

Марина сделала большие глаза и вопросительно посмотрела в мою сторону.

Организовывать прессухи "для своих" у нас было в порядке вещей. Поэтому мы дружили с некоторыми "своими", чтобы получать информацию о мероприятиях и напрашиваться в гости к власть имущим.

- Кто пойдет? - спросила я.

- Можно я, можно я? - живо откликнулась Алла, не дождавшись даже конца моего вопроса.

Марина сделала страдальческое лицо.

- Марин, я достану тебе приглашение.

- Спасибо, - она сверкнула на меня своими красивыми карими глазами и уселась на свою часть стола в ожидании, что я сделаю ей пропуск прямо сейчас.

Хорошо, я всё равно хотела поговорить с Макаренко.

- Что ещё сегодня на день? - спросила я, чтобы заказать все пропуска разом и по десять раз не названивать в пресс-службу.

- Я не знаю. Ты редактор, ты и скажи, - отозвалась Марина.

Отлично.

- Ну вот, пресс-конференция, - начала перечислять Алла, сверяясь с содержанием экрана ноута. - потом сегодня должны объявить победителей конкурса поэзии, - блядь, конкурс поэзии, - в обед круглый стол про выборы, а вечером... вроде бы ничего.

- Отлично. Ты пишешь про всё, кроме прессухи. Кому-нибудь за чем-нибудь в администрацию надо?

С учётом того, что в комнате было только двое моих коллег из шести, вопрос был риторическим.

- Прекрасно. Тогда, Марин, у меня к тебе будет просьба: возьми у губера комментарии по поводу его конфликта с мэром; вылови Синельникова, попытай его насчет того, чем закончился тендер на ремонт дорог и почему он закончился именно так. А заодно спроси, почему об этом никто не слышал и приходится вылавливать его лично, чтобы узнать результаты. Ну и, про инвестиционный фонд по-подробнее. Посмотри, кто сидит в зале. Кто из бизнесменов пришел. Возьми у каждого комментарий в контексте происходящего. И я на весь день от тебя отстану.

Марина рассмеялась:

- Хорошо, только пропуск мне достань. А то щас Макаренко тебя убеждать будет, что у них ничего не запланировано, а потом - упс - а прессуха-то уже и прошла.

- Ок.

Я доковыляла до двери и вышла в коридор. Кроме пропуска у меня были ещё вопросы к Игорю Ивановичу.

Мимо меня прошли две девочки из нашей редакции. Вообще, весело. Семь человек в редакции и все исключительно женщины.

Я нашла укромное место в коридоре, между кабинетами.

- Макаренко. Слушаю, - раздалось неприятное шипение в трубке.

- Привет, дорогой. Я хочу пропуск на сегодняшнюю прессуху.

- У нас нет пресс-конференций сегодня, - безразлично отозвалась трубка.

Голова всё ещё кружилась и хотелось найти дополнительную точку опоры. Например, облокотиться о стену. Но, как только я сделала это, организм вспомнил всё, что с ним случилось этой ночью. Я сжала зубы.

- Чёрта с два у вас нет пресс-конференций.

Я произнесла в трубку ещё пару слов. Тон тут же поменялся.

- О, дорогая, не злись. Конечно я достану тебе пропуск, но только один. Ты сама ко мне придёшь или, может быть, нет?

- Нет. Выпиши, пожалуйста, пропуск на Марину Аверову. И... я хочу с тобой поговорить.

Трубка некоторое время отвечала мне ехидным молчанием.

- Я могу к тебе прийти.

- Хорошо, - внезапно согласилась я.

В десять была общая планёрка руководителей. Действие таблеток мягко ослабевало и я гадала, почему у меня не хватило ума прихватить их с собой на работу.

- Похмелье? - сочувственно спросил Серёга, подсаживаясь ко мне.

Я поморщилась, потому что никак не могла найти удобное положение, в котором можно было безболезненно сидеть, не задевая спинкой стула, его ручками и соседями ни одного больного места. Кроме того, сидеть как на иголках помогали коллеги, которые дёргали меня в мессенджерах по поводу выхода новостей, прочтения репортажей и корректировки заголовков. Очень хотелось выбросить ноут к чёртовой матери.

- Будем считать, что оно.

- Я тоже всю субботу промучался, - доверительно поделился Сергей. - Саня, по-моему, и пол-воскресенья. Но ты, конечно, круче.

- У меня просто всё самое интересное случилось вчера.

- А я думал, в ночь с пятницы на субботу. - Серёга подмигнул мне. - Ты ушла не одна.

Я поморщилась снова. Не то, чтобы ребята были не в курсе, что мне девочки нравятся больше, чем мальчики. Просто мне сейчас было не до того и вообще, это была неприятная история. Ну, хорошо, частично неприятная.

- А-а-а, ты видел. Я теперь кстати кому-то из вас двоих денег должна. Сколько?

- Да забей.

- Нет, не забей. - рядом с Серёгой сел Сашка. - Штуку. Мне.

- Ок, после планерки отдам.

- Ужасно выглядишь, - поделился наблюдением Сашка.

- Чувствую себя ещё хуже, - призналась я.

- У неё похмелье, - прокомментировал Серёга.

- Спасибо, кэп! - уже шёпотом, но довольно громко ответил Саша, ибо генеральный только что вошёл в переговорку.

За ним зашла Света с ноутом и бумагами подмышкой. Это было непредусмотрительно с её стороны: входить следом за генеральным. У нас тут всё очень превратно понимают. Редакторы других изданий тут же зашушукались.

- Коллеги, давайте тише, - зычно попросил генеральный и все тут же заткнулись.

Только стук клавиш прерывал тишину. Нужно было исправить совершенно неподходящий лид к очередной новости.

- Евгения, да оставьте уже в покое компьютер, - так же громко произнес генеральный.

Очень хотелось его убить.

- С первым днём вас, кстати, в новой должности. Коллеги, знакомьтесь. Наверняка, ещё не все знают Женю. Женя, встаньте.

Я поморщилась и с трудом поднялась со стула. Не могу поверить, что генеральный затеял такие реформы в своей вотчине. Потому что сейчас он был похож на председателя грёбаного партсобрания конца восьмидесятых годов.

- Евгения теперь у нас редактор новостного портала.

Все люди в комнате посмотрели на меня. Нам ещё повезло, что не все пришли на планерку.

Кто-то из пришедших меня видел вообще впервые. Зато я знала их всех. Их было семеро (в том числе представители федеральных газет и журналов). И почти к каждому прилагалось по несколько начальников отделов: политики, культуры и "жизни" (слава богу, многие сегодня отсутствовали). В некоторых изданиях главных редакторов было два (один как бы главный, а второй как бы шеф). Что все эти люди делали на работе я понятия не имею. Лично я спокойно могла в день написать восемь новостей или четыре небольших авторских материала на выбор. С учётом того, что наша лента состояла примерно из 25-35 новостей в день (с плавающей от 20 до 40 процентов исключительного авторского контента), я пока даже не совсем понимала, зачем мне шесть корреспондентов.

- Можно я уже сяду и мы перейдем к основной повестке дня? - спросила я, вкладывая как можно больше дружелюбия в свой тон, нагло игнорируя закравшийся в вопрос сарказм.

- Да, конечно, - генеральный сделал широкий жест рукой.

Я с трудом удержалась от всхлипа при касании спинки стула. Почему я не пошла в гадалки? Я же могла. И платят там лучше.

- Слушай, по-моему, тебе вообще плохо, - зашептал слева Сашка. - Может, уйдешь отсюда домой?

Я метнула в него недовольный взгляд.

- Что? - удивился он.

- Отстань, я работаю.

Пока генеральный рассказывал об абстрактных больших переменах, я копалась в заголовках и лидах новостей, поглядывала на сайт администрации и на сайты конкурентов. Новость о сегодняшней пресс-конференции с губернатором появилась в 10:15. В тексте также содержалось совершенно издевательское предложение для представителей прессы записываться заранее.

Наконец, генеральный передал слово Свете, которая к тому моменту уже подключила свой ноут к проектору. Света начала с того же, с чего начала разговор со мной: про успешность подхода и практик конвергентных редакций. Но народ уже был слегка напуган генеральным, и тут разволновался вконец. Даже Саша с Сергеем поглядывали на Свету с подозрением и даже пытались спрашивать о чём-то меня (видимо, я была слишком спокойна и сосредоточена на фоне остальных). Но что я им могла ответить? Такой же спокойной выглядела Диана - редактор глянца с ненатуральным загаром и тонной бижутерии. Она появилась у нас относительно недавно и, видимо, чувствовала себя более защищённой, чем те динозавры, что находились в нашей компании довольно давно.

В итоге прямые вопросы посыпались на Светлану. Генеральный стоял в сторонке и молчал, пока кто-то не спросил: "Что, нас теперь всех уволят?".

- Нет, - подал он голос и опять оказался громче всех и снова все затихли.

Генеральный вышел в центр переговорной и загородил собой Свету.

- Я вам лично обещаю, что никого, - он сделал значительную паузу и обвёл присутствующих взглядом, - никого не уволят.

Я заметила, как Света напряжённо поджала губы и упёрлась своим взглядом ему в спину. Генеральный вернулся на свое место - в верхний правый угол переговорной.

- А как же мы тогда объединим отделы? - резонно спросил кучерявый толстячок с подвижными усами, местный радийщих, следящий за контентом сразу трех радиостанций. - Так и останется по три редактора политических новостей что ли?

Аудитория снова разволновалась.

- Я никуда не уйду! - отчётливо произнесла тетка с начёсом, редактор бывшей сельской патриотической, а сейчас вообще не пойми какой (то ли "Звёздочка", то ли "Зорька" - один хрен полный пиздец). Как-будто кто-то говорил про её уход. Хотя, конечно, было бы неплохо.

От всего этого шума у меня разболелась голова. Я приложила к лицу руку и тут же одёрнула. Может, выглядела я вполне приемлемо, но от прикосновения, вся правая половина лица мгновенно загорелась. Боль перешла на скулу и висок. Блять.

- Женя, - заговорщически начал Серёга. - Иди домой. Хватит мучиться.

- Иди в жопу, - в тон ему процедила я сквозь зубы.

Препирательства в переговорной продолжались ещё минут сорок. За это время я успела несколько раз пожалеть о том, что не могу себе позволить свалить; получить первую новость от Маши (инвест.фонда не будет, они тупо решили слить государственное бабло паре знакомых крупных предпринимателей на "развитие отрасли"); переписать за коллегами три новости и попутно популярно объяснить им в аське чем вызваны мои жестокие правки (и даже получить согласие и одобрение). Финалом стала смска от Егора о том, что за второй частью денег я могу приходить сегодня. Я порадовалась, но перенесла эту встречу на завтра.

- Давайте, посмотрим на то, что мы можем сделать уже сейчас, - несколько уставшим голосом заметила Светлана. - Не нужно никого увольнять или перестраивать всю структуру для того, чтобы хотя бы вести календарь событий. Ведь все согласятся, что сейчас работают в аврале.

Наконец-то стало тише.

- Давайте каждый составит календарь событий, чтобы корреспондентам было проще. Ведь мы же заранее знаем как минимум, что наступит 1 апреля или 23 февраля. Это значит, что к этим датам понадобятся специфические новости. Это нормально.

- Да, мы могли бы готовить специальные фотосессии с тематическими вещами и приводить тренды, относящиеся к тому или иному стилю, - подала голос Диана.

- Я этого не буду делать! - снова влезла дама с начёсом.

- Ради Бога, каждый готовит календарь для своего издания. Я лично буду, - неожиданно для себя довольно громко высказалась я.

Видимо, так сублимировалось моё горячее желание поскорее свалить.

Мне показалось Света посмотрела на меня с приятным удивлением. А вот Сашка с Серёгой подозрительно покосились.

- Зачем тебе календарь? - полушёпотом спросил Серёга.

- Я работаю редактором один день и уже заебалась раздавать задания и переписывать новости. Что будет дальше - страшно подумать.

Хотя, наверное, в тот момент мне больше хотелось поддержать Свету и сделать так, чтобы всё это поскорее закончилось.

Тем временем генеральный семенил к двери и таки вышел. Светлана нахмурилась. Мне тоже не понравился этот его ход. Стоит ли говорить, что он не вернулся? И мы так ни о чём конкретном и не договорились.

Из переговорной кому-то посчастливилось вырваться около двух. Лично я - выползла. Всё это было бесчеловечно.

- Женя, тебе надо поесть, - заметил Сашка.

- Надо, - с неохотой согласилась я.

Организм поддержал меня начавшим пульсировать солнечным сплетением. Да когда же ты восстановишься-то?

- Пошли тогда.

- Нет. Меня народ с утра не видел. Некоторый так и вообще.

- Иногда мне хочется просто взять тебя в охапку и унести уже туда, где тебе будет хорошо. - с досадой произнес Сергей.

- А вот свои сексуальные фантазии попрошу оставить при себе, - серьезно заметила я.

Ребята заржали. Они были правы на счёт обеда. Надо было поддерживать организм.

- Давайте Свету с собой возьмем. - внезапно предложила я.

Сергей с Саней снова подозрительно переглянулись.

- Зачем?

- Ну, новый сотрудник, все дела. Надо вливаться в коллектив.

- Пусть ходит с генеральным, если ей так хочется, - заметил Сашка.

- Какие вы... недружелюбные. Я пойду с ней.

Ребята переглянулись. И переглядывались ещё несколько секунд. Я ждала. Они сейчас договорятся и пойдут с нами.

- Хорошо, - подвел итог невербальной коммуникации Сашка.

В кафешке рядом с нашим офисом было внезапно почти безлюдно и довольно прохладно, что не могло не радовать после душной переговорной.

Однако голова у меня продолжала кружиться. На боль я обращала внимание только когда что-то внезапно начинало болеть сильнее.

Света выглядела слегка подавленной. Ребята с ожиданием смотрели на нас обеих. По дороге до светиного кабинета они уже успели спросить у меня спала ли я с ней и собираюсь ли это сделать. Я ответила честно. "Нет" и "хотелось бы". Для них, наверное, такая мотивация к общению будет понятней. В любом случае, произносить предложения длиннее нескольких слов мне было сложно: голова, правый висок и скула не переставали болеть.

- Как ты? - спросила я у Светы, когда нам принесли напитки.

Она быстро оглядела нашу компанию: можно ли при мальчиках говорить правду?

- Странно. Я ожидала, что получится более продуктивно.

Сергей хмыкнул.

- У нас странная кадровая политика, - осторожно прокомментировал Сашка.

Непонятным осталось, он про наши недавние назначения, внезапный приход Светланы, количество лишних сотрудников или старпёров на руководящих местах. Наверное, про всё сразу. Однако Света метнула на него короткий подозрительный взгляд. Ничего говорить не стала. Вздохнула.

- Я боюсь, что её у нас нет, - прокомментировала я, чтобы снять некоторую напряжённость.

Нам принесли часть еды. Организм ясно дал мне понять, что ничего есть не будет. Надо, сказала я и запихала в себя ложку сырного супа. Организм сопротивляться не стал, но пообещал, что обязательно отомстит.

- Света, а ты вообще... э... откуда взялась? - спросил Серёга.

Я пнула его под столом ногой. Здоровой, конечно же. Но от неловкого движения заболела сильнее спина. Серёга только скосил на меня взгляд.

Светлана снова вздохнула и попросила уточнить вопрос.

- Ну, я хочу сказать, как нашему генеральному пришло в голову затеять перемены и почему он выбрал тебя этим руководить?

Серёга меня немного удивил. С другой стороны, это же отлично, что он думает то же, что и я и ещё и не стесняется задавать вопросы.

- Это долгая история. Мы с вашим генеральным знакомы довольно давно. Как-то раз речь зашла о вашей компании. Постепенно этот разговор вылился в мое устройство на работу. Но я бы не сказала, что я руковожу изменениями. Я скорее просто менеджер, который должен подружить между собой разрозненные подразделения одной большой компании.

Ответ Светы мальчиков удовлетворил, а меня нет. Она соврала в нем дважды. Фиг с ним с тем, что она тоже считает, что руководит изменениями, но на публику выносит формулировку помягче. Это нормально и так и должно быть. Они не были знакомы с нашим генеральным. Во всяком случае, не давно. А, впрочем, такое ли большое это имеет значение?

У меня зазвонил телефон.

- Женя, поднимитесь в 206, пожалуйста. - это была секретарша генерального Полиночка.

- И тебе привет, - ответила я. - Что случилось?

- Владимир Эдуардович хочет тебя видеть. Он очень зол.

Я не успела больше ничего спросить, ибо Полина положила трубку. Меня хочет видеть генеральный и он очень зол. По-моему, отличное продолжение дня.

- Что случилось? Кто это? - забеспокоились ребята.

- Генеральный зол и хочет меня видеть. - честно ответила я. - Я пошла.

- Я с тобой. - подала голос Света. - Мне в ту же сторону.

- Какого хрена?! - негодовал генеральный. - Женя, что происходит? Вы что, совсем спятили там в своей интернет-редакции?

Я уже минуты три слушала оскорбления, стоя в его кабинете. Присесть мне не предложили, да и я очень сомневаюсь, что погружение на местные стулья облегчило бы мою жизнь.

- Вы даже не спросили меня, моего мнения! А я, между прочим, владелец этого балагана! Позовите сюда Светлану! Я хочу, чтобы она послушала.

Я ехидно улыбнулась. Он так орал, что было слышно и в приемной, и, думаю, в коридоре тоже, так что Света слышала всё. Она тут же появилась в кабинете.

- Что случилось? - спросила она.

Я тоже очень хотела это знать. Потому что за всё время, генеральный не сказал ни единого слова по поводу того, что же именно вызвало в нём такую бурю эмоций.

- Это неприемлемо! То, что они там сделали ставит под угрозу всю компанию! Мне уже звонили из администрации и требуют, чтобы мы немедленно - немедленно! - сняли материал. А Женя ничего не может мне ответить.

- Потому что вы не даёте, - заметила я.

Мне было настолько плохо и даже, скорее, я настолько вымоталась за последние сутки, что мне уже было как-то не до субординации и формальных приличий.

- Что? - возмущённо переспросил генеральный.

- Давайте ближе к делу. Что случилось? - снова подала голос Света.

Владимир Эдуардович переключил свое внимание на неё.

- Вы, Света, говорили мне, что Евгения, - он меня так называл, когда особенно негодовал, - справится с новой должностью.

Голос его стал тише, но звучал он гораздо более устрашающе. Картонные спецэффекты.

- Но в первый же день она подложила всему нашему дому такую свинью, что я просто теряюсь, что же придется сделать, чтобы остаться с администрацией в нормальных отношениях.

Отлично, теперь виновата Света, что виновата я. Прекрасно, просто прекрасно. Кстати, а что же случилось?

- Мне только что звонил Макаренко, - я поморщилась, - это глава пресс-службы, если вы не знаете, - пояснил он для Светланы. - И знаете, что он сказал? Что мы написали, будто администрация распилила 7 миллионов. Распилила! 7 миллионов! Евгения, уберите немедленно - я сказал, немедленно! - этот материал с сайта.

- Это почему? - удивилась я.

По виду Владимира Эдуардовича можно было решить, что сейчас он кинется меня душить.

- Во-первых, там написано, что инвестиционный фонд для предпринимателей оказался просто "более чем странным" - я слежу за формулировками, я помню, что вы дружите с администрацией, я знаю, как это нам важно. Но там была правда: фонд создали пол года назад, втихаря. И за пол года успели раздать троим местным крупным предпринимателям около 7 млн. рублей. Между прочим, не сказать, что большие деньги. Особенно, если поделить на три (ну, хорошо, на четыре - откат), да и на полгода (хотя лично я сомневаюсь, скорее документы были оформлены задним числом). Но в новости-то про мои домыслы ничего нет. Где там написано, что кто-то что-то распилил?

Владимир Эдуардович тяжело дышал. Было видно, что душить он меня передумал, но как-то ещё повоздействовать готов. Света поглядывала по очереди то на меня, то на него.

- Мне сказали другое.

Отлично, сам он новость не читал.

- Там есть ещё комментарии. За них мы ответственности не несём, - заметила я.

- Убрать их можно? - с надеждой спросил генеральный.

- Нет. Их уже все, кому надо, видели.

- Вот именно это меня и беспокоит! Давайте их выключим!

- Нет, - в голос произнесли мы со Светой. - Это исключено.

Мы ещё поговорили пару минут о том, почему это невозможно и повторили пару раз, что удалять комментарии нельзя. В итоге генеральный отпустил меня с миром, а со Светой разговаривал ещё некоторое время.

Я зашла за свою любимую колонну в коридоре и набрала Макаренко.

- Макаренко, слушаю, - раздалось привычное в трубке.

Я опустила приветствие и сразу перешла к нашим кодовым словам.

- Дорогой, что же ты, блять, делаешь?

- Ты от Эдуардовича? - ласково спросил Макаренко.

- Какого хрена происходит? Ты меня травишь?

- Ну что ты, как ты могла такое подумать. Но я рад, что ты не стала ждать вечера, а позвонила сразу.

Зачем я позвонила сразу? По телефону не слышно всего, что мне нужно. И реакций не видно. Ох, ну и дура же я.

- Расскажи мне, как было дело на самом деле. - попросила я.

Не бросать же трубку, действительно.

- Кто-то дал губернатору прочитать эту новость. А он озверел и для начала спустил всех собак на Макаренко, это же мы выписали тебе приглашение. Потом мы позвонили вашему шефу, потому что должны были.

Я вздохнула. Некоторое время мы оба молчали.

- Старикан сдаёт, - произнес наконец Макаренко, явно имея в виду не губернатора или нашего генерального. - С ним в последнее время тяжело. Иногда работа ему важнее, потому что это всё, что у него осталось.

- Я понимаю. Как ты? Уже знаешь, куда будешь переезжать?

- Нет. В любом случае, моё предложение ещё в силе.

- Давай вечером поговорим нормально, - тактично ушла я от прямого ответа или однозначной реакции.

- Хорошо. До связи.

В кабинете редакции, как и всегда в это время, кипела жизнь и не было половины сотрудников. Оставшиеся Алла, Марина и Вера встретили меня очень по-разному. Новости у нас распространяются благодаря Полиночке со скоростью её печати, так что все уже были в курсе. У Аллы бегали глаза, её всю распирало от любопытства и неловкости. Как же так: я же дружу с Макаренко, почему же меня вызвали на "ковёр" с его подачи? И спрашивать при остальных неудобно, и узнать хочется. Марина выглядела довольной. Она написала материал, а поругали меня. Вот и нечего из себя главреда строить: ему и все шишки. Вера смотрела понимающе и даже сочувственно.

Я бросила ноут на свою часть стола.

- Убираем материал? - спросила Марина.

- Нет, - ответила я.

- А генеральный что сказал? - уточнила она, с наездом, но уже сомневаясь в правильности и уместности своих действий.

- Генеральный тоже решил оставить, - выдохнула я и опрометчиво опустилась на стул. - Ни у кого таблеток обезболивающих нету?

- Нет, неа, - нестройно ответили мне.

- Чёрт.

Я включила ноут.

- Странно, - медленно произнесла Марина, глядя в свой монитор.

- Что странно?

- Просто я не вижу новости на сайте.

Я открыла наш сайт и прошлась по новостной ленте. Дважды. Новости про инвестфонд не было. Блять.

Я поднялась со стула, собрала ноут в охапку и зло потопала этажом ниже к генеральному. В коридоре на подходе к его кабинету я наткнулась на Свету, которая что-то хотела сказать мне, но я настолько целенаправленно шла в сторону приёмной нашего Эдуардовича, что это было бессмысленно.

- А Владимир Эдуардович занят, - сообщила Полина уже закрывающейся за мной двери в его кабинет.

Внутри кабинета за широким дубовым столом сидел генеральный, а рядом стоял Сашка и что-то показывал Эдуардовичу на его компе.

- Вот так это и работает, - закончил какое-то объяснение он и поднял на меня несколько удивленные глаза. Думаю, он встретился примерно с таким же взглядом в ответ. Впрочем, кажется, стало ясно, что произошло.

- Сашка, только не говори мне, что ты только что удалил из админки новость про инвестфонд, - попросила я.

- Ну, - начал он и всё стало окончательно ясно.

- Восхитительно, - заметила я. - Владимир Эдуардович, а что, простите, это за... эээ... интересная ситуация такая? Пять минут назад я искренне была уверена, что мы с вами договорились всё оставить, как есть.

- Да, - весомо ответил генеральный. - Я понял, что с тобой невозможно договорится и попросил Александра помочь мне удалить новость полностью.

Я бы сказала, что я удивилась, но я именно охренела. Я очень редко пользуюсь своими способностями на работе. Можно сказать, почти никогда. А вот сейчас мне внезапно так захотелось позволить себе много лишнего.

- Со мной невозможно договориться? - медленно переспросила я.

- Да, я вижу, что тебе не хватает опыта работы на руководящей позиции. Видишь, генеральному директору приходится делать твою работу за тебя.

Я медленно выдохнула. Сашка шустро просёк ситуацию: он просто очень быстро сгрёб меня и вытолкал, точнее, практически вынес в коридор. Пока он меня нёс было невыносимо больно практически во всех местах, где меня вчера успели приложить, но я стоически молчала. В коридоре, Сашка привалил меня к стене, внимательно посмотрел на то, как у меня закрываются глаза от негодования и боли, сгрёб обратно и переместил в курилку. Там никого не было, но было заметно, что совсем недавно, народу было достаточно: дым ещё висел в воздухе, пепельница была заполнена окурками. Сашка достал свои сигареты и протянул мне. Я на автомате вытянула одну из пачки. Щелкнула зажигалка.

Я очнулась на третьей затяжке.

- Ты дал ему права к админке, - скорее утвердительно сказала я, чем спросила.

- Да. Мне пришлось. Он попросил.

- Готовься к тому, что он что-нибудь сломает. Нет, к тому, что он всё сломает. Это более вероятно.

- Женя, - оправдательно начал он, но я перебила.

- Что? Что? Ты понимаешь, что это пиздец, когда мы пишем новость, а генеральный её удаляет? Что это, блять, такое вообще?

Сашка очень серьёзно смотрел на меня. Я ещё раз затянулась и заметила, что у меня сильно дрожат руки. Мы молчали. Вот ведь техническому директору заняться больше нечем, как генеральному права в админку выдавать. Я докурила сигарету.

- Спасибо, - сказала я по поводу того, что Саша выступил спонсором перекура, но получилось нечто похожее скорее на "спасибоблять". Я вышла из курилки. Нужно было найти ноут и поработать. Блять, как работать в этой компании?

Ноут, вероятно, был в районе приёмной генерального или, ещё хуже, в его кабинете. Делать было нечего, я отправилась туда. В коридоре встретила Свету. Она встревоженно поглядывала в мою сторону.

- Ты как? - спросила теперь она меня.

- Будем считать, что нормально. Ты не видела мой ноут?

- Он в приёмной.

Я двинулась туда, несмотря на то, что Света, кажется, хотела сказать мне что-то ещё.

Ноут нашелся рядом с Полиной.

- Владимир Эдуардович просил передать, чтобы вы впредь не забывали свои вещи в его кабинете, - ехидно сообщила она.

- Заглохни, - бросила я и забрала ноут.

Пока я шла до лифта (хотя по лестнице было бы быстрее), я размышляла на тему увольнения. Очень активно. Ок, я работаю в этой компании меньше полугода. Кому какая разница, почему я уволилась? В конце концов, займусь наконец всерьёз своей карьерой мага и гадалки. Будет весело. Звучит, правда, паршиво. Тем более, что в городе меня знают, как журналистку. Моя предыдущая работа почти не оставила следов. Ох, какие сплетни расцветут вокруг. Хотя, с другой стороны: какое мне дело? Да и переезд устроить можно. Но мне, по ходу, нравится эта работа. В другое издание в этом городе идти бесполезно. Или условия ещё хуже, или я там уже работала. Кстати, может, вернуться на предыдущее место? Там было здорово. Крошечный коллектив, клёвый шеф, большая независимость самого издания. Но очень мало денег. Очень. Мало. Денег.

Ах да, вот почему я ушла. У меня не было времени на свои дела и свою жизнь. Потому что нас было всего четверо и мы делали в ленте процентов пятьдесят эксклюзива и авторских материалов.

А сейчас? Сейчас у меня есть время на свою жизнь?

Лифт гостеприимно распахнул передо мной свои двери. Я зашла и нажала на нужную кнопку. Из зеркала, которое было расположено внутри лифта, на меня смотрело несчастное, бледное лицо со шрамом возле правого виска. Наверное, пока меня нёс до курилки Сашка, прическа растрепалась. Я снова спрятала уменьшающийся шрам под волосами.

Коллег в нашей комнате прибавилось. Выглядели они всё также по-разному, но одинаково тревожно. После того, как меня вынесли из кабинета генерального - о чём, конечно же, все были в курсе - от меня вообще чего угодно можно ожидать, правда?

- Работаем в штатном режиме, - попыталась пошутить я.

Ну, или сказать хоть что-то, только чтобы сказать. Ибо когда я появилась в кабинете не только разговоры сразу затухли, но даже стучание по клавишам и то прекратилось.

- А новость? - спросила Марина.

- Забудь.

- Но я её писала, тратила время, ходила в администрацию в конце концов. И что, зря?

Марине, наверное, больше хотелось поиздеваться, чем выяснить, зря она работала или нет. Но какая, в сущности, разница?

- Конечно, не зря. Теперь наше издание читает сам губернатор, - снова попыталась пошутить я.

- Но я написала так, как ты мне сказала, - внезапно произнесла Марина фразу, мало вписывающуюся в контекст, но несущую массу смысла.

- И ты сама новость правила, - добавила она чуть тише.

Объяснять при всех, что мы обсуждали с Мариной в смс-ках по ходу пьесы, т.е. пресс-конференции, не имело смысла. Я не говорила, как ей писать. Она взрослая девочка, не первый год в профессии вообще и в этой компании в частности, так что сама она всё знает. И написала она нормальный материал. Мои правки были косметическими. Но говорить при всех, что "я тебе такого не говорила" - при людях, которые знают Марину дольше, чем меня и поверят скорее ей, - опрометчиво. Несмотря на то, что правда. Открыто признавать то, что "да, это я так велела написать и поэтому ты работала зря" - глупо. Нужен срочно правильный ответ, который устроит меня и коллег.

- Марина, - мягко произнесла я. - Ты очень клёвый профессионал и достаточно независимая женщина. Ты умеешь думать критически - а это в нашей профессии незаменимо. Я с трудом могу представить себе ситуацию, в которой ты будешь писать то и так, как тебе скажут. Тем более, если тебе об этом скажу я. Но я, как редактор, несу ответственность за все те материалы, которые выходят у нас в ленте. И перед генеральным в том числе. Я считаю, что ты написала очень классный материал. И я до последнего настаивала на том, чтобы его оставить. Но Владимир Эдуардович в итоге всё равно поступил по-своему, несмотря на то, что сначала согласился со мной. Мне очень жаль.

Открытый рот Марины медленно захлопнулся.

- Спасибо, - сухо произнесла она и в кабинете снова раздался кликающий звук клавиш и посторонние разговоры.

Я с облегчением выдохнула. Потом вдохнула и обнаружила, что солнечное сплетение больше не беспокоит меня и я могу, наконец, свободно дышать.

По дороге в курилку меня выловил Серёга.

- Ты обиделась на Сашку?

- Что? Что за глупые вопросы? - удивилась я. - Если у нас генеральный... очень специфический человек, то при чем здесь Сашка? Ну взял бы Эдуардович потом логин-пароль у той же Марины, с него бы сталось. С неё, кстати, тоже. Ничего бы не поменялось.

- Ну, слава Богу, а то он там сидит, переживает.

Мне очень хотелось курить. И стоять на месте я долго не могла. Голова начинала кружиться.

- Серёга, мне надо покурить. Ты со мной? - поторопила я.

- Тебе надо поесть. Поесть и выспаться. - строго заметил он. - Потрахаться еще можно, но это по желанию.

- Прости, мне сейчас важнее другое.

- Очень жаль. Я с тобой.

Мы дошли до курилки. В ней сидел наш главный радийщик и курил трубку.

- Женька, ты как? - спросил он с ходу.

- Уже нормально. А все в курсе, да? - иронично спросила я.

- Конееечно, - протянул он. - И про Марину тоже.

- Чихнуть нельзя, все уже всё знают. А что про Марину?

Радийщик неопределенно помахал рукой в воздухе.

- Ну, знаешь, - он поднес трубку ко рту, медленно сделал несколько коротких и вдумчивых затяжек, выпустил пару колечек дыма, зевнул. - Она ведь тоже хотела редактором быть.

- А, - поскучневшим голосом ответила я. - Это многое объясняет.

Серёга к тому моменту уже закурил и сейчас протягивал мне сигарету.

- Марина при этом очень классная, - честно призналась я, закуривая. - Мне нравится, как она пишет.

Радийщик одобрительно покивал. Очень скоро он закончил, вытряхнул пепел из трубки, почистил её специальной штуковиной, раскланялся и вышел. К тому моменту от наших сигарет оставалось совсем немного.

- Что ты делаешь сегодня вечером? - неожиданно спросил Серёга.

Я была весьма удивлена. Но особенно это показывать не стала.

- Занята. И завтра тоже, - честность работает лучше всего, но я врала. - А что ты хотел?

- Думал накормить тебя наконец-то. Потому что смотреть на тебя страшно.

- На меня не только поэтому смотреть страшно, - уныло заметила я. - Я действительно себя паршиво чувствую.

- Иди домой.

- После всего, что сегодня было, все решат, что я свалила из-за этой дурацкой новости и криков генерального.

Серёга закатил глаза, как бы говоря, что я слишком заморачиваюсь.

- Мне казалось, тебе всё равно, что о тебе думают, - заметил он.

- Мне тоже так казалось, - протянула я.

Моя сигарета была докурена и её останки теперь находились вместе с несколькими десятками таких же трупиков в большой и тяжёлой общей пепельнице. Сигарета Серёги валялась где-то там же. Однако я не спешила уходить, да и он тоже. Мы молчали и каждый думал о чём-то своем. В один прекрасный момент я поймала себя на том, что сжимаю и разжимаю больной локоть. Я была неприятно этим удивлена и немедленно прекратила его терзать. Серёга заметил перемену в моей позе и, видимо, решив, что я собираюсь уходить, встал с табурета. В связи с тем, что с моей стороны никаких движений не последовало, его взгляд стал вопросительно-нетерпеливым. Мне хотелось ещё посидеть там, где меня никто не трогает, но, очевидно, не хотелось объяснять это Серёге. Я неохотно встала. Заболела поясница и колено. Я поморщилась в сотый раз за этот день.

- Ты знаешь, - начала я, чтобы он не успел у меня ничего спросить, - иногда мне кажется, что вот сегодня, именно сегодня, у меня худший день в жизни.

Серёга понимающе улыбнулся.

- Но потом я вспоминаю вчерашний день, или один из дней моего детства и понимаю, что сейчас-то со мной всё в порядке и всё у меня хорошо.

- Этот день закончится.

- Я знаю, - я вздохнула и совершенно искренне сказала - Спасибо.