Глава 11

Я спустила курок, но выстрела не последовало. Открыв глаза, я попыталась еще несколько раз, но без толку.

Засмеявшись, Гилберт выхватил из моих рук пистолет и поднял его к моему лицу.

- Я поставил его на предохранитель. Ты даже не подумала его проверить - пояснил он, с улыбкой на лице.

Я резко двинулась к незапертой двери, но Кейн оказался быстрее. Одной рукой он схватил меня за талию, а второй зажал мне рот, потащив в комнату. Я брыкалась изо всех сил и пыталась вырваться, но у меня не получалось.

Гилберт пригвоздил меня к кровати, пытаясь усмирить.

- Отпусти меня! - продолжала вырываться я, понимая, что если сейчас послушаюсь его, то потеряю последнюю надежду на спасение.

Кейн сел на мои ноги, а руки сжал в запястьях так, что мне стало больно. Раненая рука горела под его пальцами.

- Поздравляю. Ты выстрелила в меня - усмехнулся он. Его ладонь сильнее сжала мою поврежденную руку и я почти взвыла от боли.

- Жаль, что не получилось тебя убить - прошипела я сквозь зубы.

- О, я вижу жажду крови в твоих глазах? - усмехнулся Кейн, приближаясь к моему лицу. - Сексуально.

- Иди к черту! - выплюнула я, не оставляя попыток вырваться.

- Не беспокойся, я буду ждать тебя в его компании - пообещал Гилберт и накрыл мои губы своими.

Мне хотелось ударить его, хотелось покусать и выпустить всю обойму в его грудь. Я ненавидела его. Но мое тело откликалось на каждое из его прикосновений. Дыхание сбилось слишком быстро. Кейн это заметил и отпустил мои руки, которые тут же вплелись в его волосы и с силой потянули их.

- Ауч... - усмехнулся он мне в губы, в отместку кусая их до крови. Мои руки начали срывать с него майку, пока Гилберт сам избавлялся от собственных джинс. Потом он принялся за мои и проник в меня слишком быстро. Слишком резко, лишая меня последних капель кислорода.

Наши губы соприкасались, но мы больше не целовались. Лишь дышали друг другу в рот, неотрывно смотря в глаза друг другу. Движения Кейна то набирали скорость, то замедлялись. Я тонула в своих ощущениях, пока он брал то, что хотел, тем самым разрушая меня еще сильнее.

Каждый раз как я закрывала глаза, перед ними появлялись картины всех тех убийств, что мне довелось увидеть. Снова и снова меня накрывало чувство вины, но пока ни разу я не желала оказаться на месте жертв. Я все еще отчаянно цеплялась за жизнь, отказываясь расставаться с надеждой.

Она была так далеко от меня, почти недостижима, но я тянула к ней руки. Я не была готова сдаться.

Пальцы Гилберта болезненно впились в мой бок, вырывая меня из опасных мыслей. Я скривилась от боли, глядя в его довольные глаза.

- Признайся, что тебя это заводит - прошептал он, наблюдая за моим лицом. Я могла смотреть в его глаза вечно. Они постоянно пугали, но и завораживали не меньше.

На лекции по религиоведению говорили, что в чистилище нет абсолютно ничего. Лишь темнота и вечная пустота. Что люди, попавшие туда, застревают между временем и пространством. И мне сейчас казалось, что глаза Гилберта становились моим личным чистилищем. Из него не было выхода. В нем не было абсолютно ничего, кроме черноты и безразличия.

И Кейн был прав. Я отправлюсь в ад, прямиком за ним, потому что на моих руках была кровь невинных людей. Все они, так или иначе, умирали по моей вине.

- Мне нравится ненависть, живущая в тебе - прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку. Закрыв глаза, на секунду я подумала, что это звучало лучше любых признаний, которые я когда-либо слышала. Гилберт не был способен на любовь. Сострадание и жалось были ему чужды. Но он мог заглянуть в мою душу. И в ней было что-то, что привлекало его.

Наверное, именно поэтому я так отчаянно цеплялась за него. Я атаковала Гилберта очередным поцелуем, кусая его губы, а после, проводя по ним языком, будто прося прощения.

Он усмехался мне в рот, но иногда его руки становились чуточку нежнее. Они скользили по моей коже, почти не оставляя на ней отпечатков, которые совсем скоро превратятся в синяки.

Я не тешила себя ложными надеждами. Этот человек не мог любить. Он лишь притворялся, потому что ему было так удобно. Он играл, а я позволяла ему это.

- Не заставляй меня убивать тебя слишком рано - произнес он, когда мы пытались отдышаться, лежа на, ставшей уже моей, кровати.

В коридоре находился очередной мертвый человек, дверь в квартиру была незаперта, где-то в коридоре все еще лежал пистолет полицейского, но никто из нас не двигался.

Мы смотрели в потолок, почти не касаясь друг друга. Но я чувствовала жар его тела. Ровно как и жар, все еще полыхавший внутри меня. Я что-то испытывала к Гилберту. Но это чувство так прочно перемешалось с ненавистью к нему, что я отказывалась давать этому какое-либо название.

- Рано или поздно, тебе все равно захочется меня убить - отозвалась я, не питая иллюзий на свой счет. Я лишь одна из его жертв. После меня будут и другие. А он так и не научится быть человеком.

- Знаю - подтвердил Кейн, разворачиваясь ко мне. - Но пока я предпочитаю об этом не думать.

Его руки обхватили мою спину, придвигая к себе. Мой нос уперся в его голую грудь, заставляя почувствовать едва уловимый запах парфюма, перемешанный с потом и металлическим запахом крови. Это сочетание стало почти привычным. Раньше, я бы ужаснулась из-за подобных мыслей. Сейчас же, я пыталась заглушить любые проявления эмоций, чтобы не сойти с ума от вины или безысходности.

Говорят, что человек способен приспособиться к чему угодно. И теперь, как никогда раньше, я понимала это высказывание на собственном опыте.

Мои губы скользнули по груди Кейна и я почувствовала, как его руки сильнее сжались вокруг меня. Он был теплым. Совсем не таким, как люди, от чьих тел он избавлялся.

Под моей ладонью размеренно билось его сердце. Если я закрою глаза, то смогу представить, будто с ним все в порядке. Будто мы просто наслаждаемся тишиной в компании друг друга, а после, попрощаемся и я шагну на улицу, подставляя лицо солнечным лучам, по которым успела так сильно соскучиться.

Кончики пальцев Кейна скользнули по моей спине, чертя прямую линию. Я непроизвольно выгнулась ему навстречу, заполучив довольный смешок в свои волосы.

Этот момент был таким особенным, что поперек горла встал болезненный ком. Я пыталась сдержать слезы, так и норовившие вырваться наружу.

Кажется, я окончательно сошла с ума. Потому что я хотела остаться в руках этого человека как можно дольше.