Знать тебя не хочу

– Билли О'Коннелл была вчера на вечеринке! Верней, она там живет! Это точно она! – истерила я в трубку следующим утром, в семь часов, роняя яйца, разливая молоко и сморкаясь в бумажное полотенце. Я едва сомкнула глаза ночью.– Кто «она»? – зевнул Сейдж так громко, что пришлось отодвинуть телефон от уха.– Это та девушка, которую... наша собака...– Да быть этого не может. Ты что-то напутала.– Клянусь! Я просто её не узнала. Немудрено, она так... изменилась! А та девчонка с розовыми волосами,Зои – её сестра!Уж ты-то должен был ее запомнить! Вы тогда так и пялились друг на друга...– Не помню. Слегка что-то припоминаю, но не очень...Т/и, слушай, я перезвоню.И тут я отчетливо услышала на том конце девичий голос.– Ой, ты там не один... Ах, ну да...Я совсем забыла, что Сейдж съехался со своей девушкой, с которой, само собой, еще лежит в кровати. Кровь прилила к щекам.– Прости, позвони мне потом. Я в шоке и, наверное, должна начать искать новое жилье.– С чего это вдруг?– Билли выставила меня вчера с вечеринки, на которую нас пригласила Зои. Узнала меня и выставила. Господи, хорошо хоть сделала это не при всех! Хотя я заслужила бы и это тоже. Сейдж, у неё нет двух пальцев на руке...Слезы капали из глаз и текли по щекам. Я начала быстро вытирать их, как будто Сейдж мог увидеть.– Я думала, что врачи все-таки смогут что-то сделать. Исправить, но... Боже, я ненавижу себя.– Т/и, – вздохнул Сейдж. – Ну не плачь...– Все-все, прости, отключаюсь, позвони потом.– Нет, подожди... я сейчас приеду.– Не надо, я в порядке. Более-менее. Просто все это как снег на голову. И Зои теперь возненавидит меня! А мне казалось, что мы могли бы... подружиться. Она мне понравилась. А у меня еще не было друзей... Вообще. Ну, ты не в счет...Больше я не могла разговаривать, голос начал подводить. Я кое-как распрощалась с Сейджем и позвонила родителям.Те были потрясены. Мама три раза переспросила, уверена ли я. Заверила, что если с этими молодыми людьми начнутся проблемы, они подыщут другое жилье.Я сказала, что не прочь съехать прямо сейчас.Мама сказала, что это можно устроить, но если я согласна не паниковать, а подождать и посмотреть, как все пойдет, то это сэкономит нам почти пять тысяч, так как квартира оплачена на три месяца вперед.Конечно же, я согласилась подождать и посмотреть, хотя паника меня охватила такая, какой я давно не испытывала. Я больше не могла думать ни об учебе, ни о том, как в понедельник впервые приду на лекции, ни о том, понравится ли мне университет. Все мое мыслительное пространство занял человек с глазами цвета зимнего моря, которая прошлой ночью стояла напротив – такая красивая, та что недвусмысленно попросила убраться восвояси.Мне нужно извиниться перед ней. Не знаю, почему я не сделала этого сразу же. Я хочу, чтобы она поняла: мне очень-очень жаль. И что если бы я могла вернуться в прошлое, то дала бы себе, малолетней дикарке, большой подзатыльник.Я расскажу ей, что этот поступок стал следствием моей социальной изоляции, а та, в свою очередь, – результатом редкой болезни. Что я социофоб, мало общалась с другими детьми, не ходила в школу, что люди до сих пор вызывают у меня неконтролируемый страх и настороженность.Я должна объяснить ей все это и сказать, что той девочки, которую она ненавидит, больше нет. Время забрало ее, а вместо нее создало меня. А я больше не спускаю собак на людей.И вообще я тише воды, ниже травы и милее зайчика!Стигмалион сломал меня, растоптал и посадил на цепь.* * *Весь день я не знала, куда себя деть. Выплеснула немного грустных картинок в Инстаграм. Съела половину десертов, приготовленных для меня мамой на неделю, и в десятый раз посмотрела «Телохранителя», как обычно обрыдавшись в конце, на аккордах финального саундтрэка. А вечером...Вечером ко мне зашла Зои!Я почему-то была уверена, что это будет Сейдж, даже в глазок не посмотрела. А когда распахнула дверь, то замерла на месте от изумления с банкой мороженого в одной руке и с ложкой – в другой.– Зашла узнать, все ли в порядке, – объяснила девушка, озабоченно на меня глядя и сдувая с носа розовую челку. – Ты вчера так неожиданно ушла!– Сестра не рассказала тебе? – выпалила я.– Рассказала, – кивнула она.– Зои, послушай. Мне очень-очень жаль, если бы я могла вернуться в прошлое, я...– Ну-ну, не переживай, это же всего лишь вечеринка. Не первая и не последняя, – улыбнулась Зои. – А если еще и мигрень, то...– Какая еще мигрень?– Ну,Билли рассказала мне, что у тебя голова разболелась, и ты решила пораньше лечь спать.Значит, она не сказала ей.Она. Ей. Не сказала!– Как это... мило с её стороны.– Хочешь, завтра вместе пойдем в универ?– Нет, спасибо. Я думаю, что пойду туда пораньше, чтобы успеть отыскать нужную аудиторию, – начала отнекиваться я.– О, тогда нам точно стоит пойти вместе! – воскликнула Зои. – Я покажу тебе твою аудиторию! Универ как свои пять пальцев знаю! Я зайду за тобой рано утром.– Твоя сестра – она пойдет с нами?– Может, и пойдет, если сегодня не слишком долго будет... С Одессой и не решит проспать первую лекцию.– А, – смутилась я. – Понятно.Мне захотелось, чтобы она рассказала о ней что-нибудь еще, но я не знала, как бы попросить об этом, не вызывая подозрений.– И давно они с Одессой встречаются?– Почти два года. А что, хочешь отбить у нее девушку? – подмигнула Зои.– Не смеши... Просто она спасла меня вчера. Не знаю, слышала ли ты. Сказала всем, что у меня ревнивый бойфренд, когда заметила, что я не хочу ни с кем целоваться в «правде или действии». И все ей поверили.– Ничего себе! – изумилась Зои. – Нет, я не слышала, наверно, была на кухне.– Я очень ей благодарна.– А как Одесса отреагировала? Глаза тебе не выцарапала? – хихикнула Зои.– По-моему, она была слишком пьяна, чтобы понять, что происходит.– А-а, да...Одесса вчера прямо во все тяжкие пустилась. Не помню ее такой. И с Билли весь вечер не слезала. Мне кажется, это частично из-за тебя.– Я-то тут причем?– Думаю, она приревновала. Ты очень красивая,Т/и. И не похожа на других девушек: не ржешь во весь голос, не напиваешься, не трещишь. В тебе есть что-то загадочное... Как будто ты жила на каком-то далеком острове, где все не так, как здесь...Мне еще никто не говорил комплиментов. Никто из посторонних людей. Поэтому я просто растаяла, растеклась, как мороженое. И поняла, что слишком слабовольна и эгоистична, чтобы сказать Зои правду о том, кто я. Я не хочу терять ее. Если она и узнает об этом, то не от меня. Если нашей дружбе и суждено закончиться в ближайшем будущем, то не я положу ей конец...– Как дела, ты в порядке? – позвонил вечером Сейдж.– Да, мне получше. Уже не хочется сбежать, пробив головой дверь.– О,Т/и шутит. Значит, точно полегчало. Я заеду к тебе завтра, сегодня жутко устал.– И кто же тебя так утомил? – хитро спросила я, снова заслышав голос девушки.– Вы слишком много вопросов задаете, инспектор, – отшутился Сейдж и повесил трубку.На следующий день рано утром я собралась в универ с утра пораньше. Разогрела завтрак, оделась, уложила волосы; положила в сумку бинты и пластырь на случай, если кому-то вздумается потрепать меня по щечкам. И побежала к Зои, перепрыгивая по две ступеньки за раз.К моему удивлению, она открыла дверь в пижаме, с всклокоченными волосами, красными глазами и распухшим носом.– Что случилось? – спросила, решив, что она проплакала всю ночь.– По-моему, это грипп. Ужасно слезятся глаза, а нос просто не просыхает.Т/и, прости, я не иду сегодня в универ.– О, да ничего, поправляйся. Я доберусь сама.– Билли подбросит тебя.– Не-е-е, – протянула я шепотом, пятясь прочь от двери. – Не стоит беспоко...– Подбросит. Она же все равно туда едет, – твердо сказала Зои, взяв меня под руку и втягивая в квартиру.Блин.– Подбросишь Т/и в универ, как мы договаривались? – крикнула она в сторону кухни.Я вошла вслед за Зои на кухню, где Билли сидела за столом и ела сэндвич, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Уже одетая и готовая отчалить. Она мрачно оглядела меня с ног до головы и ничего не сказала.– Зои, я сама доберусь, – запаниковала я, отлично помня, о чем мы говорили с Билли на этой кухне. А именно: я больше не прихожу в их квартиру.– Там дождь, – возразила Зои.– Доеду на машине...– Там сложно с парковкой. Просто кошмар для новичка...– Не сложно, – возразила Билли, лениво жуя сэндвич.– Билли, тебе так кажется! Когда я приехала туда в первый раз, то целый час потратила, чтобы припарковать машину!Т/и, поверь мне, будет проще, если она тебя довезет и заодно покажет, что там и как устроено. Сбережешь себе кучу нервов.* * *Последнее утверждение явно было ошибочно: мои нервы сгорали один за другим, как мотыльки над свечой. Наверное, даже волосы на голове шевелились от напряжения.Госпожа Тебе-Надо-Уйти не сказала ни слова, пока мы ехали в лифте на подземную парковку, шли к её машине, забирались в её черную, как смоль, «Теслу» – такую же надменную и прекрасную, как хозяйка. Она меня презирала. Это читалось в её движениях, взгляде, молчании.Я едва поборола в себе дикое желание убежать на другой конец парковочного зала, где стояла моя белая «S7». Почему, черт побери, я заранее не разобралась с парковкой? Сделаю это сегодня же...Билли вывела машину с паркинга, резко огибая опорные столбы, и мы влились в поток других машин.– Еще никогда не ездила в электрокарах, – сказала я в попытке начать хоть какой-то разговор.Но она не удостоила меня ни словом, ни взглядом.– Билли, – вздохнула я. – Мне очень-очень жаль... я знаю, через что тебе пришлось пройти... я была чудовищем. Я была жутким ребенком. Росла в изоляции, потому что...Внезапно я не нашла сил признаться в своем недуге. Внезапно захотелось, чтобы она была последним человеком на земле, которая узнает о нем.– Я мало общалась с другими детьми и была диковатой. И еще я ужасно ревновала брата к другим детям. Я знаю, что ничего уже не исправить, но знай: если бы я сейчас могла все вернуть назад...– Слушай, – ответила Билли, глядя прямо перед собой, словно говорила с отражением в стекле. – Мне, конечно, как бальзам на душу знать, что ты раскаиваешься и все такое, но с таким же успехом можешь помолчать. Меня твои извинения не колышат. Я не смогу просто забыть о том, что произошло. Я обречена до конца жизни видеть кошмары, в которых меня терзает безумная псина. Как только было бы покончено с руками – она бы взялась за мое лицо. Если бы твой сосед случайно не проходил мимо...– Билли, прости меня.– Не произноси мое имя так часто. Мне не по себе от того, что ты обращаешься ко мне, как к старому знакомому, в то время, как я знать тебя не хочу. И твои извинения мне даром не нужны.– Тогда почему ты спасла меня на той вечеринке?! Почему не доставила себе удовольствие видеть, как я становлюсь посмешищем?!– Мне стало жаль тебя. Маленький перепуганный зверек, которому еще учиться здесь и учиться. Я знаю, каково это – быть не такой, как все, поэтому представила, что тебя ждет с имиджем нетронутой девочки, шарахающейся от поцелуев. Это была моя с Зои вечеринка, поэтому я взяла это на себя. Но впредь готовься решать свои проблемы сама. Приехали.Я не двинулась с места, пытаясь собраться с мыслями. Все шло совсем не так, как я хотела. Подняла на Билли глаза и, дождавшись, пока она соизволит посмотреть на меня, сказала:– И все же – прости меня. Может быть, не сейчас, но однажды ты сможешь...– Дверь открывать умеешь?Ей не терпелось избавиться от моего общества. Но я все-таки осталась на месте, взяла себя в руки и сказала:– Я перееду через три месяца. Квартира оплачена до декабря. Если бы я знала, что встречу здесь тебя, не стала б тут селиться. Дальше: скажи Зои о том, кто я. Сама я этого сделать не могу. Не хватает смелости, но она должна знать, почему ей не стоит общаться с маленьким перепуганным зверьком.Я вышла из машины и с гордо поднятой головой пошла к корпусу университета.Я совершила страшную ошибку, осознала ее, раскаялась, попросила прощения. Чистосердечно. Человек не захотел прощать, и, наверное, имеет на это право. Но больше я не собираюсь изводиться этим, презирать и ненавидеть себя. Я не плохая! Я спокойный и добрый человек, который больше не совершит ничего подобного.Неважно, кем я была. Важно то, кем я стала.* * *О'кей, я понимаю, что одной недели мало, чтобы составить полное впечатление о чем бы то ни было! Но, без оглядки забегая вперед, заявляю: университет – это кайф! Я познакомилась и уже сдружилась с несколькими ребятами со своего курса. С Брианной – румяной рыжеволосой девчонкой, которая может рассказывать анекдоты и байки с совершенно серьезным лицом.С Аделаидой(боже что за сложные имена), которая приехала из Швейцарии и которую мы зовем просто Адель, так как выговорить ее полное имя без ошибок никто из нас не может.С Джейкобом, чей младший брат однажды чуть не покончил жизнь самоубийством, поэтому теперь Джей волонтерствует в колл-центре линии доверия и очень ко всем внимателен, пытаясь не пропустить ни у кого на потоке «звоночки» и признаки надвигающегося суицида. И на любого человека с заплаканным лицом кидается с носовыми платками и объятиями.И, наконец, с Дарреном – страшным фанатом фитнеса и здорового образа жизни, который постоянно носит футболки с надписями «Сначала отжимания – потом свидания», «Ешь, спи, качайся», «Мои веса – моя жиза» и вечно пьет протеиновые коктейли из-под парты.Я вдруг поняла, что не выгляжу на их фоне странной. Что их маленькие странности компенсируют мои маленькие странности – вроде отказа от прикосновений и неизменных перчаток на руках.– Что у тебя с руками? – спросила у меня вчера Адель. – Я как-то обморозила свои в тридцатиградусный мороз у бабушки в Гренландии, и с тех пор они у меня болят от малейшего холода.– О! Кажется, у меня то же самое! – бессовестно соврала я. – Отморозила в Альпах на лыжном курорте и с тех пор люблю перчатки.– Я подарю тебе пару варежек из ангоры. Вот это кайф!А Брианна сегодня заметила, что я никогда не ем в университетском кафе.– Пищевое расстройство? – с пониманием спросила она. – Я страдала от анорексии в шестнадцать лет, долго лечилась, лежала в стационаре. Еле-еле набрала вес. Боже, какое это счастье – наконец-то иметь грудь. И задницу. И месячные в срок. И шикарные волосы. Быть женщиной, а не мумией. Я вечно болела, сил подняться с кровати просто не было, а теперь... Господи, я наконец живу на полную!– У меня нет пищевых расстройств, – заверила ее я. – Просто у меня аллергия на... орехи. Сразу распухаю. И как-то мне попался орех в супе...– Орех в супе?! – моргнула она.– Прикинь. Кто бы мог подумать, что там может быть орех. С тех пор я не ем в общепите. Только свою еду, тщательно проверенную на отсутствие орехов.– А-а, а я уж было подумала, голодом себя моришь.В общем, правдами и неправдами я кое-как затесалась в ряды «нормальных». Я пока опасалась рассказывать о себе, не хотела, чтобы кто-то узнал, что от легчайшего прикосновения у меня пузырится и слезает кожа. Но не исключено, что однажды я поделюсь этим со своими новыми друзьями, если дружба пройдет проверку временем. Вдруг они примут меня с моей болезнью так же легко, как приняли с обмороженными руками и аллергией на орехи?———————Про ⭐️ и комменты не забываем