Глава 29. Приют

***

Будильник зазвонил как обычно — в семь утра. И хотя Тесса была у Моргана, но мне всё равно нужно было встать пораньше, чтобы спокойно позавтракать, выпить кофе и привести в порядок свой рабочий костюм, который я вчера так неосторожно запачкала кровью. Прикинув планы на утро и немного очнувшись ото сна, я слегка повернулась на правый бок и посмотрела на Тома, неподвижно лежавшего на спине и задумчиво смотревшего перед собой, а весь его внешний вид говорил о том, что кое-кто проснулся намного раньше меня.

Он сразу почувствовал, что я зашевелилась, так как лежала я на его левой руке, и со спокойной улыбкой посмотрел на меня, и эта его улыбка была подобна бликам солнца на морской глади после сильного шторма накануне вечером.

— О чём задумался? — шёпотом спросила я, потому что Том почему-то не спешил что-то сказать, просто смотрел на меня и нежно улыбался, чего не бывало... практически никогда. И пауза между нами как-то подзатянулась.

— О будущем, — тихо ответил он, заправив прядь моих спутанных волос за ухо, чтобы полностью открыть лицо.

— Ах ну да, конечно, ты ведь даже в кровати со мной не перестаёшь обдумывать планы по завоеванию мира! — язвительно воскликнула я, потому как действительно, о чём ещё мог думать Том после всего того, что я узнала вчера на собрании?

Но он не стал обижаться на мои колкости в свой адрес и даже не стал язвить в ответ, как это обычно бывало, провоцируя ссору. Вместо этого Том широко улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал, крепко обхватив меня руками.

— Моё будущее связано не только с завоеванием мира, Кейт, — прошептал он, мягко коснувшись губами моих, а я, сама того не замечая, таяла от такой внезапной нежности.

— А с чем же ещё? — едва слышно выдохнула я, на что получила ещё один лёгкий поцелуй и встречный вопрос:

— Поужинаем сегодня вечером? Только ты и я, я могу даже встретить тебя после работы... а потом заберём Тессу, думаю, ничего страшного не случится, если она побудет чуть дольше у любимого дедушки? Всё равно все выходные мы проведём втроём... я специально ничего не планировал на них, чтобы побыть с вами...

В голове не укладывалось, что именно из-за этого человека я вчера глотала слёзы и сидела в прихожей, горя от нестерпимой боли. Что вчера близкий мне человек был на волоске от смерти именно из-за того, что посмел конкурировать за право обладать... мной. Такие разительные перемены были немыслимыми, были... предостерегающими. Это было подобно тому, как если бы посреди полярной ночи вдруг показался солнечный луч и попытался бы прогреть толстый слой вечной мерзлоты. Это было нереально, это был мираж, но для той редкой растительности, что росла в вечной мерзлоте, редкий блик солнца был подарком бога. Так же чувствовала себя и я, когда ко мне решили проявить крохи нежности. Только вот терять голову от них я совсем не собиралась.

— А разве у тебя теперь нет компаньона покрасивее для походов в высшее общество? — язвительно прошептала я, в душе же истекая кровью. — Элли в таких местах будет смотреться гораздо выгоднее меня, да и фигура у неё намного лучше моей, ты сам вчера это сказал...

Но Том на мои претензии только снова притянул меня к себе и перебил поцелуем, а после выдохнул:

— Хватит, Кейт, вот о чём я точно не хочу думать в кровати с тобой, так это о ней...

— Ну да, действительно, ни один уважающий себя джентльмен не думает о любовнице, находясь в кровати с женой, ты совершенно прав.

Я бесстрашно уставилась в чёрные глаза, похожие в этот момент на едва тлеющие угольки, дававшие мягкое тепло. А Том посмотрел на меня немного, а затем вдруг звонко рассмеялся и, крепко обняв, опрокинулся на спину, а я оказалась лежащей прямо на нём.

— Ты меня ревнуешь, Кейт! — воскликнул он, притянув меня к себе за плечи, чтобы поцеловать. — Ты меня ревнуешь, это потрясающе! Только ради этих мгновений я готов терпеть эту дурочку у себя на коленях и дальше!..

Радость Тома в этот момент была такой безграничной, такой... по-детски наивной, что я с улыбкой помотала головой, не веря, что человек рядом со мной был вообще способен на такие эмоции. Том же в который раз коснулся губами моих, а после проговорил:

— Но она мне не любовница, Кейт...

— Как же, я заметила, что она тебе не любовница, когда вы так страстно целовались и обнимались при всех вчера!..

— Три поцелуя, Кейт, это же курам на смех! — со смехом воскликнул он, не переставая касаться меня губами. — Сколько раз я целовал тебя сегодня ночью, а?.. Сколько у нас было таких ночей? Ты же прекрасно знаешь, зачем я всё это затеял... одно твоё слово на следующем собрании, и я уже при всех буду целовать и обнимать только тебя... ты этого хочешь?

Мне было трудно ответить на вопрос, чего же я хотела в действительности, и поэтому я молча наклонилась к его лицу и ответила на поцелуй, наслаждаясь... нормальной, человеческой близостью. Ведь я, как никто другой, знала, что может быть и по-другому.

— А ты не боишься, что твои планы развалятся как карточный домик, если ты оттолкнёшь от себя Элли ради меня? — проговорила я, стараясь в голове уследить за всеми переменными, от которых зависела судьба меня и Тессы. Элеонора, Дерек, дружки Тома... переменных становилось слишком много, и они были настолько непредсказуемыми, что голова пухла, а будущее стояло в зыбучих песках. — Она же может и папеньке пожаловаться, если что... и выдать с потрохами убийцу Маркуса Селвина, она, конечно, дурочка, но не настолько...

— Настолько, Кейт, — тихо рассмеялся Том, усадив меня к себе на живот, и принялся гладить горячими руками мои бёдра. — Элли ничего не знает про убийство, но она знает, что если я помогу конкуренту её папочки, то он в лёгкую выиграет выборы на пост министра. Ну и она без ума от меня, представляешь, она бросила своего жениха-миллионера, с которым встречалась пять лет, только от одной новости, что я вернулся в Лондон и написал её отцу... хотя я ей лично и не писал до прошлой недели. Она, в отличие от тебя, ждала меня, Кейт, и готова ради меня на всё. Так что я не боюсь её мести, как сказала одна очень мудрая женщина давным-давно, «женщины, конечно, коварные змеи, но сердобольные до ужаса...» Этой местью она сделает больно в первую очередь себе...

От Тома шла такая неисчерпаемая уверенность в своих силах, что я скептически посмотрела на него и изогнула бровь, на что получила ещё одну порцию смеха.

— Ну и я могу в любой момент подчистить ей память, — добавил он, а я поджала губы и покачала головой. — Что, Кейт? Не забывай, от меня сложно что-то скрыть, да и Элли запудрить мозги гораздо проще, чем тебе... намного проще... тебе не о чём волноваться.

— А как же твои дружки? — наклонившись над его лицом, прошептала я и провела ладонями по обнажённой груди.

— А что с ними не так? — непонимающе спросил Том, слегка закатив глаза от моих касаний.

— Тебе не кажется, что это чистой воды лицемерие — говорить высокопарные речи о чистоте крови и иметь... в подружках женщину сомнительного происхождения? Элли они могут простить её куриные мозги за пышный бюст и идеальную родословную, а вот мне... как бы они не устроили бунт и не отказались подчиняться тебе...

— Никто не устроит бунт, Кейт, — самоуверенно заявил он, а я, оперевшись ладонью о подушку под ним, нависла прямо над его лицом, и копна моих длинных волос водопадом закрыла нас. — Все мои друзья знают, что они получат желаемое только в том случае, если будут помогать мне... и все знают, насколько я бессердечен по отношению к предателям. На месте Селвина никто не хочет оказаться, поверь мне, а у многих из них уже семьи. Хочешь, мы придумаем тебе родословную? Это не так сложно, как кажется, надо только взять давно забытый род и добавить парочку наследников... если ты меня попросишь, я обязательно займусь этим вопросом, и никто не посмеет больше предъявлять тебе претензии ни явно, ни за спиной...

— Хочешь — занимайся этим, но мне всё равно на мою родословную, — выдохнула я, пьянея от такой близости.

— Я так и думал... — прошептал он. — Так что насчёт ужина сегодня вечером, Кейт? Я хочу видеть рядом с собой именно тебя, а не... свою... любовницу...

На последних словах на чувственных губах впервые за утро расцвела ехидная усмешка, но за ней определённо скрывалась страсть, а сильные руки стали заметно крепче сжимать мою талию, явно намекая на продолжение ночи. Но теперь была моя очередь усмехнуться, а после я наклонилась над его лицом, слегка прикусила его нижнюю губу и, получив подтверждение того, что кое-кто был явно на взводе, выпрямилась и невозмутимо заявила:

— У меня другие планы, прости. И мне пора на работу, так что вставай, если хочешь успеть позавтракать.

И только я собралась встать с его живота, чтобы пойти одеться и начать собираться на работу, как Том мигом выпрямился, схватил меня и с силой прижал к себе.

— Какие у тебя ещё планы, Кейт?! — прорычал он, впившись в мои губы, а от былой нежности не осталось и следа. — Только не говори, что ты сегодня дежуришь в ночь... если это так, то я спалю эту чёртову больницу дотла!

«Вот это уже больше похоже на правду...» — усмехнулась я про себя, поскольку аномальное поведение Тома закономерно сменилось обыденным собственничеством, и от этого даже было... приятно, потому что было привычно и ожидаемо.

— Кейт... — снова с угрозой повторил Том, сжав мою грудную клетку с такой силой, что мне было трудно сделать даже поверхностный вдох.

— Успокойся, я сегодня не дежурю, — шёпотом проговорила я, чуть уперевшись в мускулистые плечи, чтобы хоть немного отстраниться от него. — Но у меня действительно были планы, я уже давно договорилась об этой встрече... в общем, я не против поужинать с тобой, но не сегодня, прости. И отпусти меня, мне надо собираться... я обещала больше не опаздывать, это некрасиво...

— С кем встреча? — нисколько не обращая внимания на мои попытки вырваться, требовательно спросил Том, и я выдохнула:

— Не с мужчиной, успокойся... я правда опоздаю... Том!

Но несмотря на то что сверху была я, он всё равно оставался главным, и умом я понимала, что до очередной близости было не так уж долго. Совсем недолго, если быть точной. И поэтому я ещё раз попыталась отстраниться от него и сквозь жадные поцелуи воскликнула:

— Том! Умоляю, пожалуйста... хватит! Я очень не хочу опаздывать... пожалуйста!

— С кем у тебя сегодня встреча, Кейт? — в который раз прошептал он, плавно переместившись губами на мою шею, а затем и на грудь. — Скажи мне, и я выполню твою просьбу...

— Я собиралась после работы зайти в приют, — на одном дыхании проговорила я, и Том действительно выполнил своё обещание: от услышанного он тут же отстранился от моей левой груди, которую обхватил до этого двумя руками, выпрямился и ошеломлённо уставился на меня.

— Зачем?!

— К твоему сведению, я уже давно помогаю ему, — ответила я, серьёзно глядя в угольно-чёрные глаза, из которых будто даже испарился огонёк страсти, и на смену ему пришло неподдельное удивление. — Уже года два или около того, как только начала нормально зарабатывать, а прихожу туда раз в три или четыре месяца. Никаких внушительных пожертвований я, конечно, не могу сделать, но я смотрю больных деток, потому что не всегда есть возможность вызвать врача, а ещё покупаю нужные медикаменты и отдаю одежду Тессы, из которой та уже выросла... конечно, которую ещё можно носить. Ну и Тесса иногда отдаёт игрушки и книги, которыми она уже не играется и не собирается, она знает, что на свете есть дети, которым повезло куда меньше, чем ей... а у нас не так много места, чтобы хранить кучу ненужных вещей. Неужели не отпустишь?

Том от моих слов завис на неопределённое время, вглядываясь в мои глаза, но почему-то не проникая в сознание, хотя именно там были ответы на все его вопросы. Мне даже на секунду показалось, что он напрочь забыл за все эти годы благополучия о своём непростом детстве, но нет, не забыл. И этому свидетельствовала злость, промелькнувшая буквально на секунду на его лице. От неожиданности я даже вздрогнула, никак не ожидая именно такой реакции на свои слова, но Том тут же опомнился, а в его глазах вновь было спокойствие.

— Я хочу пойти с тобой, — тихо проговорил он, проведя кончиками пальцев по моей щеке, и теперь была моя очередь удивляться его словам.

— Зачем?..

— Потому что я хочу пойти с тобой, Кейт, — уже чуть твёрже ответил Том, продолжая внимательно всматриваться в моё лицо. — Почему у меня должна быть ещё какая-то причина? А ужин перенесём на следующую неделю, у меня, конечно, все дни были распланированы до самого вечера, но... я что-нибудь придумаю.

Сказав это, он снова принялся нежно целовать моё лицо, легко, осторожно касаться моего тела, а я мельком посмотрела на стрелки часов, которые показывали уже начало девятого. И как же меня разрывало на части от выбора в это мгновение! Мне так хотелось подольше побыть именно с таким Томом, мне так хотелось погрузиться в эту иллюзию тихого счастья, иллюзию настоящей... любви, пусть я и знала, что это всё обман и ненадолго. Но я так замёрзла от его издевательств, ультиматумов, выходок в последнее время, что тянулась сейчас к его теплу, чтобы согреться и сохранить воспоминания о нём на то время, когда... всё вернётся на круги своя.

— Зачем тебе сегодня идти в больницу, Кейт? — словно угадав мои мысли, едва слышно выдохнул Том, мягко проведя ладонями по моей спине. — Ты вчера и так поранилась... Кейт... ты себя там только калечишь, я уже в шаге от того, чтобы запереть тебя дома ради твоего же блага... — я уже почти собралась начать возмущаться, как он взял мою правую руку, поднёс её к своим губам, поцеловал, а затем легко постучал по ней кончиком пальца, и в ответ раздался тот же стеклянный звук, что и вчера, только глуше. — У тебя ещё не зажила рука... напиши на работу, скажи, что тебе нужно полежать дома... твой Дерек знает, что ты поранилась, он подтвердит это перед твоим начальником... пожалуйста, Кейт, останься со мной... сейчас...

Если бы Том снова начал угрожать или ставить ультиматумы, используя свою безграничную власть надо мной, то я бы сопротивлялась до последнего, но... просьба... простая человеческая просьба остаться, когда я и сама очень хотела этого... сказать «нет» в это мгновение значило бы вспороть себе вены тупым ножом.

— Отпусти меня, я напишу письмо и вернусь к тебе, — прошептала я, легко коснувшись губами его щеки. — Пять минут, и я вернусь... Том...

Его ладони соскользнули с моей спины как бы против его воли, но всё же. А я, набрав в лёгкие побольше воздуха, слезла с него и, накинув на себя лёгкий пеньюар, пошла в гостиную, где были перья, бумага и Веснушка, мирно спавшая в своей клетке. Честно говоря, я не знала, что мне стоило написать Абу, ведь чувствовала я себя замечательно, да и рука полностью функционировала несмотря на стеклянный звук при постукивании. «Прости, Аб, но я хочу поваляться сегодня в постели со своим школьным знакомым, потому что он вдруг стал вести себя со мной как человек»?

«Бред... — вздохнув, подумала я, занеся перо с чернилами над пергаментом. — Какая же я всё-таки дрянь...»

Аб, вчера поступил пациент, утыканный шипами шипуницы, и я нечаянно укололась об один, когда мы с Марком осматривали его. Дерек помог мне, но я потеряла много крови и плохо себя чувствую... прости, мне нужно полежать немного в кровати и прийти в себя. За всеми подробностями к Дереку. В понедельник я буду на месте, и своё дежурство в среду никому не отдам. Если что — пиши. Кейт

Перечитав письмо, я поняла, что ничего лучше уже точно не напишу, и потому запечатала кусочек пергамента в конверт, осторожно растормошила сову и, привязав к её лапке почту, отправила в свободный полёт, а сама направилась обратно в спальню с тем самым противным чувством, будто прогуливала уроки или пары.

— Меня точно уволят... — обречённо выдохнула я, сев на кровать к Тому, а он тут же выпрямился, обнял меня и снова посадил к себе на живот.

— Если ты считаешь, что я этому расстроюсь, то зря надеешься, Кейт. Ты вполне можешь позволить себе не работать, а посвятить время себе и заниматься любимым делом...

— Моя работа и есть моё любимое дело, — шёпотом проговорила я, замирая каждый раз, когда горячие и такие мягкие губы касались моей кожи. — Мне нравится помогать людям, мне нравится лечить их... дома я совсем зачахну... ты же и сам ни за что не будешь сидеть дома, сидеть в клетке... зачем ты хочешь запереть меня там?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Кейт, — ответил он, не переставая покрывать меня лёгкими, такими пьянящими поцелуями. — Я хочу знать, из чего состоит твоя жизнь, я хочу... контролировать её, чтобы предотвратить любые неприятности. Я хочу, чтобы ты полностью доверяла мне, чтобы ты шла за мной куда угодно, чтобы ты полностью разделяла мои взгляды, я хочу, чтобы ты... была моей... всегда. А не только на короткие мгновения, как это было вчера...

— Ты же понимаешь, что если я приму твои взгляды и философию, то это уже буду не я? Это уже будет не та женщина, которую ты так сильно желаешь, а всего лишь её бледная тень? Зачем ты хочешь сломать меня? Почему ты такой, Том?..

— Какой? — переспросил Том, скинув с моих плеч пеньюар и усадив меня так, чтобы он оказался во мне. — Каким ты меня видишь, Кейт?

— Чудовищем, — выдавила я, крепко вцепившись в его плечи, хотя весь процесс теперь зависел в большей части от меня. — Я вижу тебя чудовищем, ты постоянно носишь эту маску, таким тебя видят все остальные... прекрасным ядовитым чудовищем, которое убивает без сожаления, которое подчиняет себе всё, что только может... чудовище, которому нужна только власть...

Том от моих слов замер и пристально посмотрел на меня, но всё же не стал ничего говорить, давая мне возможность закончить свою мысль. И я, сглотнув, чуть приподнялась, обхватила руками его шею и поцеловала в губы.

— А иногда ты снимаешь эту маску. Когда занимаешься с Тессой, когда укладываешь её спать... сегодня с утра... в такие редкие мгновения ты настоящий, такой, какой есть. В такие мгновения ты человек с непростой судьбой, но всё же человек. И я готова идти за тобой таким... давай сбежим от всех? Я ради тебя откажусь от всего: от работы, от друзей, мы убежим куда-нибудь далеко-далеко, втроём... а ты откажешься от всех своих планов, от всех своих безумных идей... ради нас. Ты будешь просто человеком, будешь заниматься чем-нибудь... мирным, полезным, а я буду рядом с тобой, буду твоей... навсегда. Как ты этого и хочешь.

— Если я откажусь от своих идей, то это буду уже не я, — помрачнев, ответил он, а у меня с ресниц упало две слезы. — Это будет бледная тень меня... я так жить не смогу. Ты можешь быть с целителем, ты можешь быть одна... но добровольно быть со мной — нет... почему так вышло, Кейт? Почему именно ты перенеслась в моё время в сиротский приют? Почему я привязался именно к тебе? Почему я теперь не вижу своей жизни именно без тебя? Почему ты отдалась именно мне, хотя я причинил тебе столько боли? Почему родила от меня дочь, от которой я не могу оторваться так же, как и от тебя, потому что вы теперь — это часть меня? Она гипнотизирует меня своим взглядом, твоими глазами, твоим характером, но она... вылитый я. Тесса так похожа на меня, Кейт, и не только внешностью... она так похожа на того меня, каким я мог бы быть, не откажись от меня мать...

Слёзы покатились по моим щекам, ведь я не знала ответа ни на один прозвучавший вопрос. Мне было больно от осознания того, что это всё была жестокая насмешка судьбы, и что как бы мы ни старались, но наши прямые пересеклись лишь однажды, и больше они пересечься не могли. Как же было больно смотреть на чудовище, снявшего с себя маску и сидевшего передо мной с обнажённой душой, с истекавшей кровью грудной клеткой и бьющимся сердцем в ладонях, которое он протягивал именно мне. Но если я приму его, то со временем стану таким же чудовищем, как и он... с моего молчаливого согласия будут умирать люди, а я клялась себе, я клялась на вручении диплома врача, став целителем, что не причиню вред другому, что буду помогать людям... иначе это буду уже не я.

Это был тупик, глухой тупик, из которого не было выхода. Уравнение не имело решения, а ответ к задачке никак не сходился с эталоном. И мы оба это понимали. Мы оба понимали, что если кто-то из нас сдастся, то он умрёт, перестанет быть собой, и смысла в его смерти не будет абсолютно, потому что второй всё равно будет несчастен, даже добившись желанного. И всё же это будет потом.

В то прекрасное весеннее пятничное утро думать о смерти совершенно не хотелось. Не хотелось думать о мрачном будущем или непростом прошлом. Настоящее — неуловимый момент между вчера и завтра, песком струилось между пальцами, и в этом настоящем Том был со мной. Рядом. Таким, каким он был глубоко в душе.

Ничего не ответив на его слова, я запустила руку в его немного спутанные после сна волосы, и Том зажмурил глаза, полностью отдавая себя текущему моменту так же, как и я. Я же принялась целовать его, как будто между нами не было ни моря слёз, ни пропасти, будто между нами не было ни угроз, ни убийств. Как будто мы были обычными влюблёнными, и у нас вдруг выдался один свободный день, чтобы посвятить себя друг другу. Я начала плавно двигаться, так, как он этого хотел, а он полностью отдал инициативу в мои руки, вдруг полностью отпустил себя и просто наслаждался близостью со мной, обнажив не только тело, но и душу. Отдав её на короткие мгновения в мои руки, зная, что я не смогу причинить ему вреда... только не я.

***

Честно говоря, не знаю, что представлял себе Том, когда я рассказала ему про поход в сиротский приют. Всё утро мы вдоволь валялись в кровати, встали с неё где-то ближе к трём часам дня, позавтракали-пообедали, собрали все ненужные вещи, а потом ещё зашли в обычную аптеку, где для меня был заранее отложен довольно крупный заказ. Всё-таки помогать деньгами приюту я немного побаивалась, так как отлично понимала, что этих денег бедные сироты могли и не увидеть. С вещами помогала не только я одна, таких альтруистов, как я, было вполне достаточно, не то что в военное время, когда там жила я, и дети, в общем-то, жили в более благоприятных условиях, чем мы с Томом.

А вот с лекарствами была беда. Бесплатной системы здравоохранения в Англии не было. Были благотворительные организации и госпитали, но помочь всем и качественно они не могли, и понятно почему. Врачей вызывали в экстренных случаях, такие случаи потом рассматривались и оплачивались государством, но ведь жизнь не ограничивается только аппендицитом и крупозной пневмонией, верно? Поэтому я нашла для себя свою нишу помощи: я покупала средства первой доврачебной помощи — бинты, антисептики, многоразовые шприцы, вату, ненаркотические обезболивающие и жаропонижающие. Одна нянечка, Мэри, обладала медсестринским образованием, так что мы с ней поговорили, и я объяснила, какое лекарство, когда и в каких дозировках стоит вводить, да ещё и расписала всё в отдельной тетрадочке. И на крайний случай дала свой адрес, чтобы в совсем сложных случаях вызывали меня, правда, такое было лишь раз или два, никто не злоупотреблял моей помощью, понимая, что она может вполне быстро закончиться. В тот раз я впервые воспользовалась немалым переводом Тома, который он сделал мне ещё зимой, чтобы купить нужные лекарства в большом объёме. И аптекам заслуженная прибыль, и этот тиран сделает хоть одно доброе дело, пусть и через мои руки.

Только вот наш тиран никак, видимо, не ожидал, к какому именно приюту я приведу его после похода в аптеку.

— Что не так? — спросила я, заметив, что Том замер посреди тротуара в ста метрах от нужного адреса, только увидев вдалеке знакомые чугунные ворота и серое пятиэтажное здание с выбитым окном на чердаке, которое так никто и не удосужился починить... или выбил снова.

— Почему именно этот?! — воскликнул он, зло посмотрев на меня, но я только пожала плечами в ответ и сказала:

— Потому что я отлично знаю его адрес. И заметь, я тебя с собой не тащила, ты сам захотел пойти. Но если перехотел — можешь подождать меня на улице или в Косой аллее, я обычно долго не задерживаюсь там...

С этими словами я потянулась за объёмным пакетом, который Том всё это время держал у себя в руках, но в последнее мгновение он увернулся от меня и решительно зашагал в сторону сиротского приюта, а я тут же побежала следом. И всё же кое-чья решительность немного поубавилась, когда мы прошли через пустой дворик и вступили на первые ступеньки крыльца главного входа, но тут уже я проявила инициативу, взбежала по лестнице и позвонила в дверь.

В приюте знали, что я приду именно сегодня, пусть и ждали немного позже, ближе к семи часам, а не в пять. Но у меня был незапланированный выходной, поэтому я решила не тянуть кота за хвост, побыстрее закончить все дела и весь оставшийся вечер провести в компании Тессы, потому как я не видела её уже вторые сутки подряд.

— Кейт, как ты рано! — с порога воскликнула Мэри, как только дверь открылась, и нас пустили внутрь. — Проходи, я так рада тебя видеть!

— Привет, Мэри, — с дружелюбной улыбкой поздоровалась я с миленькой пухленькой шатенкой, одетой в простое серое рабочее платье, впрочем, как и все остальные сотрудники приюта. — Как у вас дела? Ты не против, что со мной пришёл ещё один человек?

— Нет, что ты! — беззаботно воскликнула та и сразу осеклась, как только Том перешагнул порог приюта, в котором прожил аж восемнадцать лет.

Нет, Мэри не знала Тома, она работала в этом приюте года три или четыре, то есть она уже не застала того момента, когда он ещё жил здесь. Но признать в гордом высоком красавце в дорогущем костюме и с массивным перстнем на пальце бывшего воспитанника этого приюта было невозможно. Редко когда люди из самых низов пробивались в сливки общества, а если и пробивались, то они старались всеми возможными способами скрыть своё прошлое. И Том тоже хорошо поработал над собой: его движения, манеры, даже взгляд — всё говорило о том, что он как минимум наследник богатого рода, а не юноша, лишившийся в свой день рождения матери и брошенный на произвол судьбы. И если я в своей довольно скромной и неброской одежде не сильно выделялась на общем фоне, то Том был ярким пятном, явно лишним элементом.

Мэри была настолько поражена появлением Тома, что так и замерла посреди небольшого холла, пол которого был выложен безрадостной белой и чёрной плиткой, будто в нянечку метнули Остолбеней. Я тоже немного растерялась, внимательно следя за реакцией Тома, от которого исходили волны неприязни к обстановке вокруг. Но нас всех смог отвлечь топот ног по лестнице и звучный голос, который я запомню на всю свою жизнь:

— А, доктор Лэйн, вы снова пришли!

— Добрый вечер, миссис Коул, — вежливо произнесла я, всё же отвернувшись от Тома к управляющей приюта, которая с нашей последней встречи заметно похудела и постарела, видимо, из-за нездоровой тяги к алкоголю.

Вообще, миссис Коул немало удивилась, когда увидела меня на пороге своего приюта несколько лет назад, так как я сбежала отсюда в тринадцать лет и обо мне не было никаких вестей. Но несколько взмахов палочкой в её кабинете, и я уже была доктором Кэтрин Лэйн, которая занималась благотворительностью и осматривала больных детей. Но вот описать эмоции миссис Коул простым «немало удивилась», когда она заметила Тома, — это будет не совсем верно. Она была в не меньшем шоке, чем Мэри, если не в большем.

— Мистер... мистер Реддл... что вы здесь делаете?!

Миссис Коул так и замерла на лестнице, не спустившись на три ступеньки до пола, а Том непроницаемо посмотрел на неё, усмехнулся и проговорил:

— Добрый вечер, миссис Коул. Я решил помочь доктору Лэйн, мы давние знакомые... Кейт, куда?..

Он чуть приподнял тяжёлый пакет, и я, опомнившись, обратилась к Мэри:

— Я купила медикаментов, и ещё Тесса собрала несколько книжек и платьев...

— Конечно, Кейт, пойдём, ты всё покажешь...

Первым делом Мэри повела нас в небольшую комнатку на первом этаже, в которой оказывалась первая помощь воспитанникам приюта святого Вула, и даже я ещё помнила эту комнатку из своего «детства». Правда, сейчас в ней сделали какое-то подобие ремонта, всё было относительно чисто, в шкафах было намного больше инвентаря, и даже была небольшая кушетка вместо старой скамейки, чтобы осматривать больных и делать при необходимости уколы.

Дождавшись, пока Том войдёт в «процедурную» и положит на кушетку пакет, я принялась раскладывать по шкафчикам лекарства, а Мэри тем временем начала рассказывать:

— В январе опять была вспышка кори, Кейт. Пять человек заболело, Питера и Джеймса увезли в больницу, Джеймс умер... — от такой новости я повернулась и посмотрела на Мэри, и та жалобно добавила: — Жаль, такой хороший был мальчик, добрый...

Конечно, не только в больнице святого Мунго умирали люди, но слышать известия о смерти невинных детей в богом забытом месте было ещё больнее, уж не знаю почему. Я молча переглянулась с Томом, но тот совершенно никак не отреагировал на такую новость, лишь внимательно следил за моими действиями, и я, вздохнув, принялась и дальше раскладывать стеклянные шприцы и бинты.

— А Питер после возвращения из больницы так озлобился... никого к себе не подпускает, ввязывается в драки... они же с Джеймсом дружили... он и на этой неделе подрался с мальчишками на пять лет старше себя, уж не знаю, из-за чего... ты его не посмотришь, Кейт? Ни я, ни миссис Коул не смогли с ним договориться, а у него так заплыл глаз... жуть.

— Конечно, Мэри, я его посмотрю, — тут же ответила я, а миссис Коул, прислонившись к косяку двери, так и не могла отвести изумлённого взгляда от Тома, настолько она была поражена его видом.

Но Том не обращал внимания на миссис Коул, будто она была грязью под ногами, а я вручила ему игрушки и книжки, чтобы лично отдать их детям в общей игровой, а сама взяла в руки лоток с бинтом, ватой, спиртом и гепариновой мазью, совершенно не зная, какими же в действительности были повреждения моего пациента, и направилась из процедурной, а остальные пошли за мной следом.

— Вон он, Кейт, в самом дальнем углу... — прошептала Мэри, указав рукой на мальчика семи лет, закрывшегося ото всех толстой книгой. И только я сделала шаг в игровой, чтобы направиться к нему, как меня чуть не сбила стайка девочек, радостно выкрикивавших:

— Кейт! Кейт! Ты снова пришла!

— Конечно, девочки, куда я от вас денусь? — широко улыбнувшись, проговорила я, а затем протянула лоток с медикаментами Тому, а у него из рук взяла стопку книжек и две куклы. — Смотрите, что я вам принесла? Нравится? Только играйте вместе, договорились?

— Да! — радостно воскликнула Эми, но вдруг она и остальные девочки затихли, и Эми прошептала: — Кейт, а кто это?.. Он похож на настоящего лорда...

«Скорее, на самопровозглашённого», — ядовито подумала я, припомнив, как теперь подхалимы Тома обращались к нему. Но девочкам уж точно не стоило язвить, да они бы и не поняли, поэтому я с улыбкой сказала:

— Это мой знакомый, он тоже хочет помочь вам...

Но Том вдруг подошёл ко мне, одной рукой крепко обнял за талию и уверенно проговорил:

— Мы женаты и воспитываем дочь...

Девочки от такой новости ошалели не меньше меня, если такое вообще было возможно, но я, сглотнув, повернулась к нему и недоуменно посмотрела в глаза.

— Да... это мой муж... чина. Знакомый мужчина...

— Супруг, — твёрдо возразил Том, но я, похлопав глазами, мягко поправила:

— Почти... супруг... мы ещё пока не успели обвенчаться... — но Том с небывалой твёрдостью продолжал смотреть мне в глаза, а я тем временем выразительно посмотрела сначала на девочек, а потом на одиноко сидевшего в углу Питера, мол, публика не стоит таких стараний, да и вообще мы здесь не за этим. — Девочки, вы пока поиграйте, а мне надо посмотреть Питера...

С этими словами я аккуратно убрала руку Тома со своей талии, взяла у него лоток и пошла в сторону своего пациента, подумав: «Хорошо, что этот разговор состоялся не при Моргане или моих коллегах на работе... вот было бы стыдно...»

— Питер... привет... меня зовут Кейт... я доктор... можно, я посмотрю твоё лицо?

Несмотря на то что я буквально подкралась, боясь вспугнуть мальчишку, но тот вдруг ощетинился и буркнул:

— Уходите, мне не нужна помощь... — и ещё больше уткнулся в свою книгу, хотя я мельком успела заметить, что правый глаз у него заплыл знатно, да и нос был искривлён... то есть Питер получил в драке порядочно.

Поджав губы, я посмотрела на Мэри, но та лишь жалобно посмотрела на меня в ответ, как бы говоря, что подхода к Питеру не нашла, а не насильно же его мазать мазью, в самом деле. Тяжело вздохнув, я присела на корточки и только открыла рот, чтобы снова попытаться уговорить Питера хотя бы чуть-чуть помазать мазью лицо, как тот вдруг закричал на всю комнату:

— Уходите, я не дам вам ничего делать! От врачей ничего хорошего, обойдусь! Убирайтесь!

Я от такой реакции чуть не упала на спину, а Питер вскочил на ноги и чуть не убежал прочь, если бы Том не ухватил его за плечо и не удержал на месте.

— Зачем ты накричал на девушку, она же хочет помочь? — жёстко спросил он, а в игровом зале установилась идеальная тишина, и все дети младшего возраста оторвались от своих игр и принялись следить за нами.

Но Питер оценивающе посмотрел на Тома и выплюнул:

— Знаю я её помощь... она сделает со мной то же самое, что они сделали с Джеймсом! — и попытался вырваться из стальной хватки Тома, только вот силы были явно неравны, и даже мне порой было очень трудно сопротивляться ему. Питер же, поняв, что так просто ему не сбежать, ещё раз дёрнулся и выкрикнул: — Отпусти меня, жалкий франт, тебе ни за что не понять таких, как я!

— Думаешь, не понять? — тихо, но вкрадчиво спросил Том, присев на корточки перед Питером, а я в это время с ужасом могла рассмотреть лицо бедняги, на котором не осталось живого места. Питер прищурил левый глаз, ведь правый даже не открывался, и гордо посмотрел на Тома, всё же не решаясь сорваться с места и убежать, а Том вдруг выхватил из его рук книгу и всмотрелся в название. — Хм... двадцать тысяч льё под водой, Жюль Верн... на тридцать второй странице книга порвана, на пятидесятой — жирное пятно в целый абзац сверху, а в конце, на корочке, чёрными чернилами написаны инициалы «Т. Р».

Том, не открывая книги, вернул её Питеру, и тот быстро пролистал на нужных страницах, и действительно: одна была порвана, а на второй было пятно. Добравшись же до конца книги и увидев названные инициалы, Питер уже ошеломлённо уставился на Тома, сделав определённые выводы, и Том усмехнулся в ответ, словно прочитав мысли мальчика.

— Том Реддл. Это мои инициалы. Я прожил в этом приюте восемнадцать лет, и в твоём возрасте очень любил читать. А эта книга была одной из немногих в шкафу рядом с тобой, потому что в моё время таких добросердечных людей, как доктор Лэйн, было очень мало... я таких вообще не встречал, кроме неё. Так что я затёр эту книгу до дыр и ещё оставил свои инициалы, чтобы она была... моей. Хотя сам же знаешь, ничего твоего здесь нет и быть не может... но так приятно обмануть себя, не правда ли?

Том как всегда говорил едва слышно, шёпотом, но в звенящей тишине вокруг его было прекрасно слышно. И особенно жадно к его словам прислушивалась я, потому что в такие редкие моменты, когда Том говорил что-то о себе, о своём детстве, своих слабостях... в такие редкие моменты он был человеком, и у меня сердце кровью обливалось, когда я вдруг представила на месте Питера такого же побитого маленького Тома, с любимой книжкой в руках и фингалом под глазом...

Во взгляде Питера сразу прибавилось уважения к Тому, он внимательно посмотрел на чёрный классический костюм, немного задержался на золотых запонках на рукавах чёрной сорочки, а затем посмотрел на массивный перстень с изумрудом, который Том с недавнего времени решил носить на безымянном пальце правой руки.

— Но как?.. — так же шёпотом спросил Питер, и Том, усмехнувшись, догадался, о чём его спрашивали и легко коснулся указательным пальцем лба Питера.

— Всё, что тебе нужно, находится вот здесь... Если ты сможешь воспользоваться этим, проявишь терпение, упорство, будешь учиться даже тогда, когда остальные крепко спят... то ты сможешь добиться не меньше, чем я... ты сможешь добиться всего, что пожелаешь... если будешь пользоваться именно этим... ты меня понял, Питер? — тот сразу же кивнул, с восхищением глядя на Тома, а Том повернулся ко мне и добавил: — А теперь дай нашему цели... доктору посмотреть тебя и немного полечить, выглядишь ты неважно...

Удивительно, но этот закостенелый тиран смог найти подход к озверевшему мальчишке, который отбрыкивался от всех остальных и не подпускал никого к себе, хотя было видно, что любви к детям у Тома даже с появлением в его жизни Тессы не прибавилось. Скорее, он любил Тессу потому, что она была его плотью и кровью, и поэтому снисходительно относился к её шалостям и бесконечным вопросам. Но с Питером Том на удивление разговаривал как с равным себе, это чувствовалось, это было... немыслимо, но это было так.

Но только я встала на ноги и сделала к ним шаг, как Питер снова закричал:

— Нет! Я не подпущу её!.. Пусть это будешь ты... — он вновь посмотрел на Тома, и тот даже брови поднял от удивления, явно не ожидая такой почести в свой адрес. И всё-таки он махнул мне рукой, и я осторожно подошла к нему и протянула лоток, заранее смочив ватку на нём спиртом, чтобы аккуратно протереть кожу.

Том, встав на ноги, повёл Питера к окну, где был стол и два стула, и они уселись на них, а я встала за спиной Тома, чтобы контролировать процесс лечения. Когда Том аккуратно протёр лицо нашего маленького подопечного ваткой со спиртом, то я вгляделась повнимательнее в опухший глаз и пробормотала:

— Помажь правый глаз посильнее, он так затёк... и нос надо бы выправить, иначе срастётся криво, будет некрасиво...

— Кейт, шрамы украшают мужчину, и не мне тебе это рассказывать, — довольно твёрдо перебил меня Том, начав аккуратно смазывать багрово-синюшные пятна на лице Питера. Питер от этих слов гордо выпрямился и бесстрашно посмотрел на меня, а Том, повернувшись ко мне, добавил: — И вообще, я уже большой мальчик и не хуже тебя умею оказывать первую помощь... так что не надо стоять у меня за спиной и контролировать. Лучше пойди займись чем-нибудь полезным, а мы пока немного поболтаем с Питером...

От возмущения я даже не сразу нашла что сказать, а Питер вдруг пододвинулся чуть ближе к Тому, давая полностью смазать мазью проблемные места. Но эти двое явно нашли общий язык, а я была лишней и поэтому решила пока посидеть с девочками, раз уж была такая возможность.

— Конечно, двум самодостаточным джентльменам не нужна помощь глупой меня, я всё понимаю... — пробормотала я, отойдя от них к шкафу с куклами, у которых сидели мои подопечные, а мне вдогонку донеслась тихая фраза:

— Ох, Питер, запомни раз и навсегда, с такими острыми на язык женщинами, как доктор Лэйн, связываться нельзя, они вывернут всю твою душу наизнанку...

Впервые за моей спиной послышался тихий детский смех, и я, широко улыбнувшись, села на стул рядом с девочками и громко проговорила:

— Ох, девочки, не дай бог вам связаться с таким упрямым и своевольным джентльменом, как мистер Реддл... такой, как он, заставит вас плясать под свою дудку до конца жизни...

Тут и девочки вокруг меня звонко рассмеялись, а я повернулась и с вызовом посмотрела на широко улыбавшегося в ответ Тома.

— Я так рад, что мы нашли друг друга, дорогая...

— Я тоже очень рада, любимый, — сладко проворковала я, а Том усмехнулся моим словам и стал о чём-то тихо беседовать с Питером, и их разговоры было трудно расслышать, даже если хорошо постараться.

Всё-таки мы с Томом были совершенно другим поколением, выросшим в совершенно других условиях. Предвоенные и военные годы с нищетой и болезнями закаливали, ожесточали, учили закону «Или ты, или тебя». Но вот прошло десять лет, и дети, и персонал немного, да поменялись. Здесь уже была и сердобольная Мэри, и миссис Коул не так сильно ворчала, найдя душевную гармонию в бутылке, и люди, оклемавшись от войны, встали на ноги, вспомнили о человечности и стали заниматься благотворительностью, кто чем мог. Даже маленькая помощь, но регулярная, могла сделать многое. А прошлой весной несколько активистов-мужчин даже помогли сделать ремонт в большинстве комнат, и условия проживания стали куда лучше. И дети уже были не такими жёсткими и озлобленными, как Питер или Том, а открытыми и дружелюбными, как Эми, Роза и Джейн, с которыми я обязательно играла и читала, когда приходила сюда. Всё-таки время накладывало свой неизгладимый отпечаток, и кто знает, каким бы вырос Том, если бы он родился на двадцать лет позже? Пусть даже и в сиротском приюте, но не в таких ужасных условиях? Смягчило бы это его чёрствое сердце, или он всё равно вырос бы таким жестоким? Люди же не рождаются злыми от природы, их такими делает жизнь... обстоятельства... окружение...

Пока я занималась с девочками, Том обработал лицо Питера, а потом они о чём-то тихо говорили, а все остальные, включая меня, нет-нет, да и поглядывали на странную парочку, вдруг нашедшую общий язык. И всё же долго задерживаться мы не могли: у воспитанников приюта скоро должен был быть ужин, а нас с Томом уже давно ждала Тесса. Поэтому я, распрощавшись с девочками, осторожно подкралась со спины к Тому, и он, заметив меня, усмехнулся и очень тихо проговорил:

— Питер, я очень надеюсь, что ты не дурак... потому что если ты сглупишь и потеряешь всё... то так тебе и надо. А если грамотно распорядишься возможностями... то сможешь выбраться из этой дыры, ты же хочешь этого?

И Том аккуратно положил широкую ладонь на ладонь Питера, а я вдруг заметила, что на его безымянном пальце не было перстня. Питер тоже ошеломлённо посмотрел на Тома, а затем сжал под его рукой ладонь в кулак и как можно незаметнее убрал руку в карман серого пиджачка. Я же мельком посмотрела по сторонам, но дети вокруг собирались на ужин, а нянечки подгоняли их, поэтому никто не заметил этого «обмена любезностями». Не веря, что Том был способен на такой широкий жест, я удивлённо посмотрела на него, но в ответ получила лишь непроницаемый взгляд, а Питер, заметив, что Том встал со стула, вдруг воскликнул:

— Ты придёшь сюда ещё?

Но Том молча отрицательно покачал головой, а, заметив в заплывшем мальчишеском глазе мольбу, невозмутимо добавил:

— Я не приду, и не мне тебе объяснять почему. Думаю, ты лучше любого другого поймёшь меня.

Мольба в глазах сразу сменилась на взрослую серьёзность, и Питер коротко кивнул, как бы говоря, что всё понял. А Том как всегда усмехнулся и обратился ко мне:

— Нам уже пора, дорогая?

— Да, нас ждёт Тесса.

Распрощавшись с нянечками и миссис Коул, мы с Томом уже с пустыми руками вышли из приюта, и в тот момент, когда за нами захлопнулась дверь, я услышала рядом с собой вздох облегчения.

— Хорошо, что мне больше не надо возвращаться сюда, — пояснил Том на мой недоуменный взгляд, а когда мы спустились с крыльца и вышли за пределы территории приюта, он по-хозяйски обхватил меня за талию и повёл по улочке в сторону Косой аллеи, видимо, решив устроить пешую прогулку, а откуда-то раздавались звуки весёлого джаза. — Я уже успел забыть за эти годы, как же круто поменялась моя жизнь... как я сам сильно изменил её, как сам получил желанное место в этом мире... осталось теперь только перекроить немного мир, чтобы всё соответствовало действительности.

Я в ответ недовольно поджала губы, но всё-таки не стала ничего говорить по этому поводу, потому что хорошо уяснила, что эти бредовые идеи настолько прочно поселились в его мозгу, что их было уже не вытравить даже самыми мощными нейролептиками. И всё же кое-что мне покоя не давало.

— Знаешь, с твоими возможностями на текущий момент и баснословным счётом в банке ты бы мог полностью выкупить этот приют, привести его в порядок и сделать так, чтобы дети ни в чём не нуждались...

— Мог бы, Кейт... — задумчиво протянул он, а я даже чуть повернулась, чтобы посмотреть на его лицо. — Но я не буду этого делать.

— Но почему ты тогда отдал Питеру свой перстень? Не слишком ли роскошный подарок для мальчишки семи лет?

— Честное слово, Кейт, для меня это сейчас такой пустяк, — отмахнулся Том, крепче обняв меня за талию. — Куплю себе другой, это не проблема. Как же мы давно не ходили по этой дороге вдвоём... ты помнишь тот раз, когда я повёл тебя за учебниками?

— Да, помню... А ты не боишься, что этот перстень у него могут отобрать мальчишки постарше или украсть? А его снова изобьют до полусмерти? — с беспокойством спросила я, понимая, что такую реликвию будет очень непросто прятать ото всех. Но Том лишь снова ядовито усмехнулся и безразлично бросил:

— А почему я должен этого бояться, Кейт? Чтобы сохранить у себя мой перстень, ему придётся приложить очень много усилий, но потом у него будет отличный старт во взрослой жизни, если он сможет грамотно им распорядиться. А если он дурак и позволит украсть у себя единственную ценную вещь... что ж, так ему и надо, такого идиота даже жалеть смысла нет. Я лишь дал ему направление движения, а дальше всё зависит от него...

— Но почему именно он? — не сдавалась я, отказываясь верить в душе, что за таким... благородным поступком ничего не стояло. — Ты как-то понял, что он волшебник и может пригодиться тебе в будущем? Ты же презираешь обычных людей, разве нет?

— Кейт, я понятия не имею, волшебник Питер или нет, — с прежней невозмутимостью проговорил Том, неспешно шагая по улице. — И мне всё равно на это, если честно. Просто я вдруг увидел в нём семилетнего себя... меня тогда тоже избили старшие мальчишки, мне очень сильно досталось, рёбра болели недели две, и я спал по ночам урывками по несколько часов, откашливая кровь в подушку... Правда, я потом отомстил обидчикам... как сейчас помню, главный задира, Билли Стаббс, в очередной раз потерял своего кролика, которого ему подарила одна сердобольная женщина, так же как и ты ходившая к бедным сироткам... только вот меня она почему-то избегала, а остальных иногда баловала какими-нибудь безделушками. Билли был её любимчиком, и она как-то раз подарила ему на день рождения кролика... жаль, что она в этот же день поскользнулась на крыльце и сломала ногу... надо же, лёд в июле, кто бы мог подумать?..

Том замолчал ненадолго, а и ежу было понятно, что без его участия добрая женщина точно не получила бы травму. Мимо нас с шумом промчалось несколько машин, а когда загорелся зелёный, то мы перешли проезжую часть, и Том продолжил рассказывать:

— Больше эта женщина в приют не приходила. А Билли так и возился со своим кроликом, сдувая с него пылинки... а после того как меня избили, я завёл себе привычку прятаться на чердаке с книгой... книги было запрещено выносить из того зала, в котором мы были, но я быстро научился обходить этот запрет. И вот как-то раз сидел я на чердаке, никого не трогал, а тут мимо пробегает кролик... а тогда крышу ремонтировали, висела куча верёвок... я неотрывно следил за белым пушистым кроликом и вдруг заметил, как верёвки зашевелились и стали обвиваться вокруг шеи животного... я не успел остановить их, и кролик задохнулся... но не скажу, что я очень хотел остановить их. В тот день я ушёл с чердака от греха подальше, но все знали, что я там частенько ошивался, так что Билли быстро смекнул, кто мог быть причастен к смерти его питомца, и пришёл ко мне на чердак через несколько дней... но я уже к тому времени осознал, какая сила была в моих руках, и поэтому уже без страха пригрозил ему, что с ним может случиться, если они решат снова побить меня. Мальчишки рассмеялись моим словам. А потом на Билли с потолка вдруг упала верёвка и начала обвиваться вокруг его шеи сама по себе...

От напряжения я даже поёжилась, а Том внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Кейт, ты же знаешь, кто был моей первой жертвой, так что можешь расслабиться. Но с тех пор меня никто не трогал. А уж после случая на побережье с тобой, то есть с настоящей Элли, и Майком меня начали по-настоящему бояться. Надо же... это было так давно, а я всё настолько отчётливо помню, как будто это было вчера... Но я смог оградить себя от издевательств довольно рано, а вот сможет ли это сделать Питер... не знаю. Но всё зависит только от него, каждый выживает как может... он умный парнишка, упёртый, упрямый... в нём есть потенциал, а ты прекрасно знаешь, я уважаю способных людей, поэтому и решил немного помочь конкретно ему... а почему ты вдруг решила помогать сиротам? Насколько я понял, ваше с Тессой положение до моего приезда было не очень и радужным...

— Наше с Тессой положение до твоего приезда было нормальным, — гордо возразила я, потому что излишков, может, у нас и действительно не было, но точно было всё необходимое, и этого было достаточно. — А насчёт приюта... не знаю... я просто как-то раз проходила мимо, а тут мальчишка лет пяти сидел на крыльце и тихо плакал с ободранными в кровь коленками. И я подошла, утешила его, а потом отвела к нянечкам, мы промыли рану, и я узнала, что в приюте даже пластыря нет, не то что спирта или обезболивающих. Вот я и стала приходить и покупать медикаменты, а потом ещё и вещами помогать, после Тессы много чего осталось, а она так быстро растёт... Вдруг где-то там живёт какой-нибудь никому не нужный мальчик, лишённый всяческой любви и ласки, а я приду, поговорю с ним хотя бы минут пятнадцать, книжку почитаю, послушаю, как у него дела... может быть, этих крох добра хватит, чтобы он в будущем не сделал чего-то плохого, как ты считаешь?

От моих слов Том даже остановился на месте и пристально посмотрел на меня, а в его глазах растерянность граничила... с жалостью... сожалением... раскаянием... там было столько эмоций, что отличить одну от другой было очень трудно, но одно можно было сказать наверняка — в кое-чью душу я точно смогла проникнуть.

— Почему ты такая, Кейт? — прошептал он, приобняв меня за талию и неотрывно всматриваясь в моё лицо. — Откуда ты берёшь столько доброты? Откуда в тебе столько сил помогать другим?

— Я не знаю, — так же шёпотом ответила я, а мимо нас сновали прохожие, но мы нисколько не обращали на них внимания. — Я просто делаю то, что хочу делать. Так, как умею. Разве это плохо?

— Ты способна полюбить незнакомого, забытого всеми мальчишку... но почему ты не хочешь любить меня? Я же рядом, Кейт... мне это тоже нужно...

— Я не святая, Том, и не могу переступить через себя, — выдавила я, истекая в этот момент кровью. — А ты просто не знаешь, что такое любовь, моё и твоё представление о ней очень сильно отличаются... ты просишь меня об одном, а я могу дать тебе только другое... скажи мне, ты сам-то способен на такие чувства?

— Я люблю Тессу, — тихо проговорил Том, и я улыбнулась сквозь слёзы, потому что это была чистая правда.

— Я знаю. Это на самом деле прекрасно. И она нас уже давно ждёт... пойдём?

Поднявшись на цыпочки, я поцеловала его в губы, но поцелуй получился горьким из-за моих слёз. Том с недоумением смотрел на меня, никак, видимо, не понимая, как можно плакать с улыбкой на лице, а я лишь ещё шире улыбнулась, взяла его за руку и повела в сторону Косой аллеи, до которой было уже рукой подать.

***

— Кейт, а как вы всё-таки познакомились с Томом? — жизнерадостно спросила Тина, когда зашла в четверг вечером в целительскую, а я как всегда корпела над своими историями болезни.

Нет, Тина и до этого пыталась выпытать у меня подробности личной жизни, но я как-то умудрялась ускользать под предлогом осмотра пациента или походом в другое отделение. Но сейчас она застала меня врасплох, да ещё и в целительскую как назло вошли Аб и Дерек, в последнее время зачастивший к нам, хотя я и догадывалась, с чем это могло быть связано.

Оторвавшись от своих записей, я повернулась к ним лицом и спросила:

— Как прошёл разговор с мракоборцами?

— Как обычно, Кейт! — рассмеялся Аб, развалившись на диване, а Дерек сел за свободный стол неподалёку от меня. — Этот парень долго сопротивлялся, но старина Эйвери знает, как разговорить кого угодно! У него настоящий талант!

«Да уж...» — язвительно подумала я, припомнив, кому именно рьяно помогал этот «талант».

— Да, теперь ещё одна шипуница будет под бдительным надзором Министерства, — добавил Дерек, и я вежливо улыбнулась ему. — Ты представляешь, Кейт, этот Диконс умудрился не просто где-то раздобыть росток шипуницы, но и выращивать её в подвале дома... боюсь даже представить, какая у него была прибыль, Эдвард сообщил, что там были целые заросли... потому ему так и досталось, хотя до этого он же как-то умудрялся избежать выброса шипов... удивительно!

— Это точно, — с улыбкой проговорила я, а потом смущённо опустила взгляд в историю. Но только я занесла перо над пергаментом, как Тина возмущённо воскликнула:

— Кейт, хватит увиливать, я, может, тоже хочу замуж за миллионера! А ты темнишь по поводу того, где можно такого встретить!

Дерек и Аб тут же переглянулись и с удвоенным интересом посмотрели на меня, а я, покраснев, пробормотала:

— Тина, какой миллионер, ты же с Джоном встречаешься третий год?

— Ну и что? — хмыкнула в ответ она, а я всё же начала писать. — Сегодня встречаемся, а завтра — нет. Так что, Кейт?

Тяжело вздохнув, я решила сначала дописать предложение, а потом уже что-то рассказывать Тине, и тут за моей спиной послышался задорный смех Аба.

— Что-то мне подсказывает, Тина, что наша Кейт отлично себя чувствовала в прошлую пятницу... просто её не отпустил на работу тот самый миллионер! И сильно тебе попало за ту царапину, Кейт?

Дерек тут же внимательно посмотрел на меня, ведь он знал, что мой укол шипуницей был не очень опасным, хотя и прикрыл меня перед Абом на прошлой неделе. А я, покраснев, как помидор, решила, что ломать комедию уже было поздно, и буркнула:

— Сильно, Аб. Мне сильно попало из-за укола шипуницей...

Теперь во взгляде Дерека промелькнуло беспокойство, но я лишь вздохнула и отвернулась от него, потому что ничем он уже мне помочь не мог. Но теперь на меня нетерпеливо уставилась Тина, и мне опять захотелось сбежать куда-нибудь подальше. Но Аб прервал наши гляделки комментарием:

— Ох, Кейт, чувствуется, скоро мой лучший сотрудник осядет дома... в каком-нибудь огромном особняке с кучей детишек и мужем-миллионером под боком.

— Аб, мы не женаты... — устало протянула я, повернувшись уже к нему. — И пока мне хватит Тессы, так что никуда я не уйду... просто что-то мне в последнее время не везёт... будто кто и вправду проклял... а Том просто переживает за меня.

На ум сразу пришли слова Дерека, сказанные неделю назад, и в какой-то степени они даже были правдой: я действительно часто попадала в неприятности, но... когда рядом был Том. Когда он был в отъезде, моя жизнь была тиха, уныла и спокойна, и это было замечательно, но когда он вернулся... у меня сразу стало всё валиться из рук, я вдруг стала нервной и дёрганной, хотя это тоже было не удивительно — хронический стресс давал о себе знать. Но Тина снова прервала мои размышления грозным:

— Кейт!

— Тина, мы оба выросли в сиротском приюте, — вздохнув, устало сказала я. — Мы оба жили в обычном сиротском приюте с самого рождения, у нас разница всего в четыре года... так что я не знаю, где тебе искать миллионеров, Том заработал все свои миллионы уже в зрелом возрасте. Всё, что у него было с рождения, — это ум и больше ничего.

— А ты, Кейт, тоже не так проста, как кажешься! — со смехом заметил Аб, и я вопросительно на него посмотрела. — Учись, Тина, миллионеров надо охмурять с самого детства, чтобы они ещё юношами без ума влюбились в тебя!

В целительской поднялся дружный смех, а я слегка укоризненно посмотрела на Аба и пробормотала:

— Никого я не охмуряла, Аб. Том меня вообще до одиннадцати лет не замечал, пока мне не пришло письмо из Хогвартса, и он узнал, что я тоже волшебница... Да и отношения у нас поначалу как-то не заладились, ты же знаешь, я училась на Пуффендуе, а Том к тому времени был старостой Слизерина...

— Помнится, ты мне даже истерику устроила в первый же день учёбы по этому поводу, Кейт...

Голос Тома настолько неожиданно прозвучал со стороны входной двери, что я подпрыгнула от неожиданности, а Тина так и ахнула от изумления. И было отчего: Том выглядел даже элегантнее обычного, а в руках у него был пышный букет белоснежных роз, и их аромат незаметно целиком заполнил целительскую. Но если для моих коллег появление Тома в конце рабочей смены было как-то объяснимо, то для меня — нет, поскольку мы не договаривались об этом. Поэтому я крайне озадаченно посмотрела на него, а Том рассмеялся моему взгляду и зашёл внутрь комнаты, сказав:

— Ты обещала поужинать со мной, Кейт... вдвоём... ещё в прошлую пятницу...

— Ах да, точно! — воскликнула я, действительно припомнив за собой такое обещание, а затем повернулась на месте и снова взяла перо в руки. — Подожди немного, я только допишу...

— Кейт! — недовольно воскликнула Тина. — Потом допишешь, никуда твои истории до завтра не денутся!

Я возмущённо обернулась на неё, а Том тем временем подошёл к моему столу, положил на него розы и, любезно улыбнувшись Тине, мягко проговорил:

— Ничего страшного, мне нетрудно подождать... я обрезал розы, дорогая, чтобы ты не поцарапалась в этот раз... хватит на тебя травм. Дерек, добрый вечер!

Тина так и растаяла от улыбки Тома, Дерек же вежливо пожал ему руку, никак не выдавая, что они были знакомы намного ближе, чем показывали на людях. Я же набрала в лёгкие побольше воздуха и, проигнорировав укол по поводу своей неуклюжести, пододвинула розы и начала писать, попутно бросив:

— Чудесные цветы, спасибо... и кстати, никаких истерик я тебе не закатывала в свой первый день учёбы...

— Ну да, конечно, — хмыкнул Том, сев на один из свободных стульев. — Ты всего лишь назвала меня мерзким обманщиком, гадом, чуть не обозвала сволочью... как будто это я был виноват, что ты попала не на Слизерин!

— Узнаю́ нашу Кейт! — громко рассмеялся Аб, Дерек, подняв брови, уставился на меня, так как обычно я такими словами не бросалась, а я, густо покраснев, отложила перо, повернулась к Тому лицом и процедила:

— Ты снял с меня за это кучу баллов в первый же день!

— И правильно сделал! — воскликнул в ответ Том. — Одиннадцатилетним девочкам не пристало так выражаться, особенно в адрес старосты другого факультета! Где были твои манеры, Кейт? А ведь мы росли в одном месте, бок о бок!..

— Мои манеры?! — возмутилась я, уже даже не делая вид, что мне что-то там надо было дописывать, а Аб, Тина и Мия так и давились от смеха, и даже Дерек с улыбкой наблюдал за нашей перепалкой, хотя уж он-то знал побольше других о наших отношениях. — А не вас ли, мистер Реддл, всего через несколько месяцев поймали на махинациях с абсентом? Где были ваши манеры?

— Это ты подставила меня с абсентом, Кейт! Так сказать, отомстила за вполне заслуженное снятие баллов! Я к этой гадости ни разу в жизни не притрагивался и не собираюсь!

— Значит, не таким уж примерным мальчиком ты был, раз преподаватели поверили, что ты можешь спаивать студентов крепким алкоголем! — триумфально проговорила я, даже не отрицая своего участия в той истории.

— А ты была ещё той штучкой во время учёбы, Кейт! — задыхаясь, выдавил из себя Аб, а Дерек с улыбкой покачал головой, не веря, что я могла быть замешана в таком. — Но откуда ты сама достала абсент?

— Из хранилища профессора Слизнорта. У меня тогда не хватало настойки полыни, а он знал, что я сирота, и отдал мне целую бутыль... которой я очень грамотно распорядилась и спустила с небес на землю одного заносчивого старосту! Так тебе и надо, мог бы и побольше рассказать мне о будущей учёбе, чтобы я так не нервничала!

У девочек от смеха потекли слёзы из глаз, громогласный же смех Аба, казалось, раздавался на всю больницу, а Дерек, дождавшись, пока Большой Аб успокоится, с улыбкой спросил:

— Кейт, а откуда ты знала, как титровать абсент? Тебе же было всего одиннадцать?..

— Из книжек, Дерек, из книжек, — почти пропела я, попеременно смотря то на него, то на улыбающегося Тома. — Мы с мистером Реддлом очень любим читать, только вот вкусы на книги у нас немного расходятся... и один гений этого не учёл. А у меня, к твоему сведению, очень рано проснулся талант к Зельеварению...

— И к преступным махинациям... — добавил Том, и по целительской прокатилась вторая волна смеха. — Как жаль, что этого не слышит твоя лучшая подруга, Кейт, я бы раз и навсегда смог очистить своё доброе имя!

— Кэс и так не верила, что ты можешь быть в этом замешан, — хмыкнула я, подумав, что теперь его «доброе имя» точно будет трудно очистить, а Аб, отсмеявшись, спросил:

— Том, и долго вы так враждовали?

— Не очень, — со сногсшибательной улыбкой ответил Том. — Мы с Кейт всё же смогли поладить, я взял над ней шефство... насколько мне известно, ты тоже была потом старостой, Кейт?

— И факультета, и школы, — гордо заявила я, а мои щёки пылали ярче свёклы.

— Я очень горжусь тобой, Кейт, — продолжая улыбаться, бархатистым голосом проговорил он, и на удивление, в нём не было ни капли насмешки или иронии.

— Том, но как же тогда так получилось, что наша Кейт все эти годы барахталась одна с маленьким ребёнком на руках? — снова послышался голос Аба со стороны дивана, но Том вместо ответа изящно изогнул бровь и выразительно посмотрел на меня.

— А всё на самом деле очень просто... — протянул он, а вокруг мигом образовалась тишина. — Просто я был в длительном путешествии, я же в приюте вырос и почти не видел мир... а кое-кто решил, что рождение единственной дочери недостаточный повод, чтобы написать хотя бы две строчки...

— Ты сам мне ни строчки за всё это время не написал, почему я должна была первой открывать переписку?! — возмущённо воскликнула я, поскольку на меня опять пытались повесить всю возможную вину.

— Действительно, почему? — наигранно удивился в ответ Том. — Может быть потому, что Тесса и моя дочь тоже? Ты думаешь, что я проигнорировал бы такую новость?!

— Но ты же игнорировал меня всё это время!

— Я думал, что у тебя всё хорошо! Поэтому и не писал, зачем марать бумагу на всякие глупости? Ты же знаешь, что я привык решать конкретные задачи, а на сантименты никогда в письмах не распылялся, так что прости.

Том закинул ногу на ногу и самоуверенно скрестил руки на груди, а я встала из-за своего стола, подошла к нему, наклонилась над его лицом и громко процедила:

— А я тоже привыкла решать конкретные задачи... и все эти годы отлично с этим справлялась, сделала карьеру известного специалиста, растила дочь и доказала, что я ничем не хуже тебя... гад... мерзкий обманщик... сво!.. — но не успела я договорить, как Том подхватил меня на руки, усадил на колени и жадно впился в мои губы.

— Как давно я не слышал этих слов! Ты будешь дописывать свои истории или мы всё-таки пойдём ужинать?

— Пойдём ужинать... — вздохнув, ответила я, прижавшись к его груди и понимая, что в присутствии Тома я точно не допишу даже одной истории, зато мы точно ещё раз поругаемся у всех на виду.

— Да уж, ребята, до «смогли поладить» вам ещё очень далеко! — рассмеялся Аб, но буря между нами уже стихла, а я вдруг задумалась, а что это вообще сейчас было: мы опять играли на публику или впервые говорили и окружающим, и в первую очередь себе, правду? Это было так непривычно, ведь Том редко когда позволял себе быть... настолько искренним на людях, но что-то на него нашло в последнее время... а мне оставалось лишь смириться. — Но не забывайте, что у вас теперь Тесса...

— Мы об этом помним, Аб, — выдохнула я, а Том крепко обнял меня и поцеловал в висок, настолько интимно, что мне захотелось провалиться под землю, потому что Дерек неотрывно следил за нами. — Подожди, пожалуйста, чуть-чуть, я переоденусь, и мы пойдём...

— Я подожду тебя внизу, не будем смущать твоих коллег, — проговорил Том, а я тем временем слезла с его колен и подошла к своему столу, чтобы прибраться на нём, стараясь поменьше смотреть в сторону Дерека. Но не успела я убрать истории и взять в руки свой пышный букет, как Тина кокетливо обратилась к Тому:

— Том, а у вас случайно нет свободных друзей из вашего круга? Или со школы?..

— Прошу прощения, мисс, но все мои друзья-аристократы уже давно женаты и даже завели детей... — ослепительно улыбнувшись, ответил Том, а я только закатила глаза, подумав: «Надо же, один ты, бедненький, в девках до сих пор ходишь...»

И тут я встретилась взглядом с Дереком, и он, словно прочитав мои мысли, улыбнулся, а я от смущения опять зарделась.

— Приятного вечера, Кейт, — как ни в чём не бывало проговорил он и, встав со своего места, подошёл к Тому и протянул ему руку. — До свидания, Том. Аб, я буду у себя, у меня сегодня дежурство, забегай, если что...

— Конечно, Дерек, не у всех же сегодня будет такой замечательный вечер, как у нашей сладкой парочки! — громогласно рассмеялся Аб, а я, поджав губы, перехватила цветы, красноречиво посмотрела на него, помахала рукой девочкам и вместе с Томом и Дереком вышла из целительской.

— До завтра, Дерек, — смущённо проговорила я, когда мы дошли до лифтов, и Дерек, улыбнувшись напоследок, направился к лестнице, чтобы спуститься на один этаж, а мы с Томом вызвали лифт. И я очень старалась закрыться от него белыми розами, чтобы хоть чуть-чуть привести мысли в порядок.

И всё же, когда я уже переоделась и мы вышли на улицу, я остановилась и вопросительно посмотрела на Тома, а тот взял у меня из рук цветы и с усмешкой спросил:

— Что, Кейт? Хочешь немного прогуляться, или сразу трансгрессируем к ресторану?

— Я хочу немного подышать свежим воздухом, — ответила я, вспомнив, насколько искренним был Том в прошлую нашу прогулку от приюта до Косой аллеи. И с таким Томом проводить время было намного приятнее, чем с тем напыщенным павлином, в которого он превращался в более или менее приличном обществе.

— Мне тоже понравилась наша прошлая прогулка, — усмехнувшись, заметил он, и я удивлённо посмотрела на него, на что получила звонкий смех. — Между прочим, Кейт, у тебя такая живая мимика, что порой даже легилименцией пользоваться не надо, чтобы понять, о чём ты думаешь! — я на это закатила глаза, а Том приобнял меня левой рукой за талию и добавил: — Знаешь, это так волнительно, мы столько знакомы, нашей дочери уже семь лет, а мы только сегодня идём на первое свидание...

— Между прочим, ты мог бы и раньше позвать меня на свидание, а не тащить сразу в постель при первой же удобной возможности, — хмыкнула я, а майский вечерний воздух опьянял похлеще крепкого вина. Навстречу нам шли люди, торопясь домой или куда-то ещё, солнце ласково грело предзакатными лучами, а мы неспешно шли по тротуару, наслаждаясь вечерней прогулкой.

Том бархатисто рассмеялся моему упрёку и непринуждённо проговорил:

— К твоему сведению, я и собирался в твой день рождения позвать тебя на свидание... и поцелуй в конце него был пределом мечтаний. Но только я тебе предложил пообедать вместе, как ты послала меня и убежала к себе домой! А когда я тебя там поцеловал, чтобы убедиться, что все твои слова до этого были наглой ложью, то... после этого я уже плохо соображал, если честно.

— Я тоже... — вздохнув, проговорила я, а потом возмущённо добавила: — Но если мне не изменяет память, ты предложил мне в мой же день рождения послушать несколько часов подряд о твоих похождениях за последние годы! Между прочим, свидание подразумевает, что люди хотят узнать больше друг о друге. Ты слышишь, друг о друге, а не один будет всё время рассказывать о себе любимом! Ещё бы я тебя не послала, ты даже не спросил, как у меня дела!

— А ты бы мне рассказала? — со смехом спросил Том.

— Вряд ли... но ты всё-таки мог бы и спросить ради приличия!

— Хорошо, Кейт... как у тебя дела?

— Нормально, — буркнула я, а он тут же сказал:

— Приятно это слышать... а теперь я могу начать говорить о своих похождениях? У меня столько историй накопилось, не терпится всё тебе рассказать! Я даже сомневаюсь, что смогу выложить всё за один вечер, может, потом ещё как-нибудь сходим на свидание? Или ты дослушаешь уже ночью в кровати?

— И как я могла на это согласиться?.. — обречённо протянула я, а Том звонко рассмеялся моим словам, снова превратившись в того искреннего Тома, который скрывался под маской чудовища. И я гадала про себя, это всего лишь очередная его маска или уловка, или он просто решил открыться передо мной... после того кошмарного собрания?

Но только я подумала о собрании и его жутком особняке, как Том пристально всмотрелся в моё лицо и протянул:

— Кстати о свиданиях... через неделю я опять хотел устроить общую встречу в своём доме... ты же придёшь, да?

— Вот и зачем тебе там я, а? — с тяжёлым вздохом спросила я, понимая, что приглашение было лишь простой формальностью, и я всё равно буду в назначенное время сидеть в столовой. — Я же ничего не понимаю в политике и помочь тебе ничем не могу и не собираюсь... Пожалуйста, делай что хочешь, я всё равно никак не могу на тебя повлиять, но... я не хочу ничего знать о твоих делах!

— Зато я хочу, чтобы ты знала о моих делах, Кейт, — в своей фирменной повелительной манере возразил Том, но к удивлению, в этот раз к ней добавились мягкие нотки. — Я хочу, чтобы ты была в курсе всех событий, чтобы ты видела всю ситуацию... я хочу, чтобы ты была рядом со мной. И кстати, мне уже надоело, что в каждое моё собрание ты что-то с собой делаешь!

— Ладно, я приду и... возьму в этот день выходной, — быстро согласилась я, а Том удивлённо посмотрел на меня и нахмурил брови.

— Что ты задумала, Кейт? До этого ты так быстро не соглашалась...

— Поумнела со временем, всё равно от моих пререканий толку нет, — отмахнулась я, а в голове зрел план, как провести с пользой свой выходной так, чтобы больше меня на эти собрания не звали... и определённые мысли уже закрались в голову, отчего на губах сама по себе расцвела улыбка, которая сразу не понравилась Тому.

— Кейт, что ты задумала?! — воскликнул он и даже остановился на месте, чтобы проникнуть в моё сознание и выяснить всё до конца. Но я легко увернулась, поцеловала его губы и соблазнительно прошептала:

— Я всего лишь хочу пройтись в этот день по магазинам, дурачок, давно уже ничего себе не покупала... а вечером я приду к тебе... в платье... даже чёрном. Как ты этого и хотел. И послушно посижу за столом как красивая кукла, стараясь не мешать взрослым дядям творить историю...

— Кейт, мне очень не нравится твоя улыбка... — выдохнул Том, но я ещё коварнее улыбнулась, подумав, что цвет, может, выбирал и Том, а вот длина платья на выход оставалась за мной... и мы ещё посмотрим, кто из нас с Элеонорой может лучше подать себя в мужском обществе! — Что ты задумала, стерва? Ты же скажешь Элли, с кем ты теперь живёшь и кому именно родила дочь?

— Конечно, скажу, сладкий, — промурлыкала я, ещё раз страстно поцеловав горячие губы, а Том вдруг стал дышать чуть чаще, теряя разум от моих чар. — И кстати, кое-кто опаздывает на свидание к своей любимой девушке... первое свидание — это так волнительно, не правда ли?

— Стерва, что ты со мной делаешь? — выдохнул Том, крепко обняв меня и поцеловав в ответ, а между нами смялись белые розы. — Я как чувствую, что ни одному твоему слову нельзя верить... расчётливая стерва... ещё чуть-чуть, и наше свидание продолжится в моей спальне, а не в ресторане...

— О, нет! — тут же воскликнула я и отстранилась от него. — Я всё-таки настроилась сначала на ужин, так что пошли. И пожалуйста, постарайся сегодня за ужином говорить не только о себе... это всё-таки свидание...

— Хорошо, Кейт, — усмехнулся Том и, взяв меня под руку, повёл дальше по многолюдной улице. — Если хочешь, я могу немного рассказать об обычаях и нравах амазонок...

— Всегда мечтала об этом узнать, — язвительно хмыкнула я, а Том звонко рассмеялся и начал рассказывать о своих путешествиях, хотя мы были ещё только на полпути до нужного ресторана.