ГЛАВА 2 | ЛИЛИ

Они ехали в такси молча. За окном мерцали огни, город плыл мимо, а внутри Лили бушевал ураган. Ханна нервно теребила край куртки — видно, ей не терпелось расспросить подругу. Но Лили смотрела в окно, будто стекло могло защитить её от реальности.

У нее внутри засела обида на Ханну. Если бы та не бросила ее одну, то, возможно, ничего плохого и не произошло бы... Хотя во всей этой ситуации была виновата не только Ханна, и девушка прекрасно это понимала. Если бы сама Лили не пыталась строить из себя взрослую, они бы вообще не оказались в том клубе. Спала бы она сейчас преспокойно дома и видела бы десятый сон... И все же... если бы не этот вечер, она бы не встретила его. Дина.

Он ей явно понравился. А главное, она ему тоже. Но, если бы он знал... знал, что ей всего шестнадцать и она учится в старшей школе, вряд ли стал бы флиртовать и звать на концерт. Безупречный макияж, новые вещи, высокий рост добавляли ей несколько лет, но всё это было лишь оболочкой, обманчивым фасадом. Внутри же — подросток, у которого всё слишком запутано.

Взгляд Лили был направлен в окно, но она уже давно перестала следить за тем, где они едут. В памяти девушки всплывали один за другим моменты,

запустившие весь этот калейдоскоп событий.

***

Три дня назад.

В тот день после школы Лили зашла к Ханне, как договаривались. Она принесла тетрадь, флешку и шоколадку, которую выбрала специально для подруги. Хотелось сделать хоть что-то тёплое, простое. Но стоило ей открыть дверь в комнату, как вся атмосфера обрушилась ледяной стеной.

На кровати вольготно раскинулась Лизи. Глянцевая, как обложка журнала, в чёрной толстовке и шортах, с телефоном в руке и яркими ногтями. Лили не сразу поняла, улыбается ли та или скалится.

— О, Лили. Ты тоже здесь? Как... мило.

Ханна обернулась с лёгким вздрагиванием.

— Я забыла сказать... Лизи пришла пораньше. Мы по проекту, у нас дедлайн.

Лили кивнула, стараясь сохранить спокойствие. Но уже почувствовала, как пол в комнате как будто стал менее надёжным.

— Круто, — сказала она, — чем занимаетесь?

— Да так... — Лизи сделала вид, что зевает, — вдохновляемся. Но ты ведь не по нашему предмету? Или просто пришла... быть рядом?

Фраза висела, как капля, готовая сорваться. Лили чуть сжала плечи.

— Мы договаривались с Ханной, — сказала она. — Я ей биологию объясняю.

— И это очень мило, — перебила Лизи, наконец взглянув на неё. — Ты вообще — сплошная милота. Такая старательная. Всё делаешь правильно. Наверное, и кровать по утрам заправляешь.

Ханна усмехнулась, но быстро отвернулась. Она будто не хотела влезать.

Лили села на край ковра и открыла тетрадь. Нервно перебирала страницы.

Лизи поставила ноги на пол, уперев локти в колени, и протянула:

— Ты так старательно пытаешься произвести хорошее впечатление...

— Что?

— Ну, ты же буквально на Ханну налетела, как только появилась в нашей школе. Постоянно рядом. Помогаешь, приносишь чай, ходишь за ней следом... — голос Лизи стал мягким, почти по-матерински снисходительным, — это, конечно, мило. Но порой такое сильное желание «дружить» смотрится немного... навязчиво.

— Я не пытаюсь занять ничьё место, — прошептала она.

— Кто говорит о «месте»? — Лизи поднялась, прошлась по комнате. — Просто... ты очень стараешься. Иногда это пугает. Не нужно притворяться, будто ты лучше, чем есть. Рано или поздно тебя увидят по-настоящую, и станет неловко.

— Я не притворяюсь, — резко ответила Лили.

— Правда? — Лизи остановилась. — А чья это кофта, кстати? Не мамина? Стиль слегка... взрослый.

— Мне она нравится. — Лили выпрямилась. — Не знала, что у нас тут дресс-код.

Ханна наконец вмешалась:

— Ладно, девочки, может, хватит? Мы вообще-то хотели поучиться.

— Конечно, — Лизи взяла с полки бутылку с водой и направилась к выходу. — Просто не люблю, когда люди слишком стараются быть кем-то другим. Это... видно. Всегда видно.

И с этими словами вышла, оставив за собой шлейф духов и напряжения.

Лили осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри что-то дрожит. Она хотела сказать, что ей всё равно, но язык будто прилип к нёбу.

Ханна тихо сказала:

— Прости. Она иногда бывает... сложной.

Но Лили слышала только пульс в ушах.

Даже вернувшись домой, Лили не могла избавиться от навязчивых мыслей о разговоре с Лизи. Слова звучали в голове, будто произнесённые шёпотом, но с ядом. Она ведь просто хотела поддержать разговор, понравиться. А вышло так, будто она влезла туда, где ей не рады.
Может, она там лишняя?

Да и Ханна... Она ведь даже не заступилась за нее...

Лили опустилась на край кровати, сжала подушку, уткнулась в неё лбом. Раньше такие моменты случались часто: шепот за спиной, косые взгляды, насмешки. Но она думала, что теперь всё будет по-другому. Новый город, новая школа, шанс начать сначала.

А выходит, всё снова, как прежде?

Она подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела та же Лили, но теперь в глазах читалась усталость.


Вообще-то она считала себя симпатичной. Её лицо было живым, глаза — выразительными, волосы — мягкими и густыми. Были люди, которые пытались убедить её в обратном, и не раз. Но ей всё-таки удавалось сохранить в себе любовь к своему отражению.
Хрупкую, будто стекло.

А теперь, после слов Лизи, в этом стекле появились микротрещины. Почти незаметные, но она их чувствовала. Особенно потому, что Лизи сказала это как будто между делом. Не как оскорбление, а как факт. А такие слова ранят глубже всего.

Может, она действительно со стороны выглядит наивной, странной, неинтересной.

Может, она слишком старается. Может, это видно.

Может, она снова — «слишком много». Но ведь можно это изменить, да?

Лили медленно провела пальцами по вороту своей рубашки — аккуратной, классической, которую мама купила ей ещё в прошлом году. Почти всё, что было у неё в шкафу, выбирала мама. В Сан Кламоно у неё почти не было права голоса — всё решали за неё. Но теперь... теперь родители были по уши заняты новой работой и домом. А значит, у неё появилось больше свободы.

И если есть шанс показать себя с другой стороны, почему бы им не воспользоваться?

Шоппинг. Новый стиль. Новая Лили.


Ведь если её будут воспринимать иначе, может, и себя она начнёт чувствовать по-другому.

Она тут же открыла мессенджер и позвала Ханну на шоппинг в конце недели, та в свою очередь пригласила ее к себе на все выходные — родители Ханны были в отъезде.

В пятницу после уроков они сели в автобус, направлявшийся в самый крупный торговый центр Хэнсфилда. Лили выпросила у родителей разрешение остаться у Ханны до воскресенья, и впервые за долгое время почувствовала вкус настоящей свободы.

До этого она ночевала только у кузины Эшли, и то под строгим присмотром тёти Синди и дяди Альберта. Но теперь она сама распоряжается собой. И пусть всего на пару дней, но это казалось целой жизнью.

Шоппинг удался на славу. Лили с азартом примеряла десятки нарядов, смеялась, фотографировалась в примерочных, просила мнение у Ханны, спорила. Впервые за долгое время она чувствовала себя живой. Не прозрачной. Не мимо проходящей.

Она потратила почти все сбережения, те, что копила на ноутбук, и не пожалела ни на секунду. В зеркале примерочной отражалась не школьница, которую дразнили и игнорировали, а та, кем она мечтала быть.
Уверенная. Стильная. Заметная.

Теперь, сидя в уютном кафе с усталыми ногами и горой пакетов, Лили впервые за долгое время не чувствовала себя «мышкой».

И тут Ханна, попивая смузи, предложила кое-что совершенно неожиданное...

***

Лили не заметила, как они доехали. Мысли плавали, воспоминания сливались в сплошной ком. Всё, что она сейчас хотела — побыстрее смыть с себя всю грязь прошедшей ночи, залезть с головой под одеяло и забыться.

Но Ханна, едва они оказались в комнате, не выдержала.

— Слушай, ну хотя бы скажи, кто это был — тот парень в парке?

Лили хотела отмахнуться, но в конце концов тихо сказала:

— Его зовут Дин.

И всё. Больше ни слова.

Ханна разочарованно вздохнула, но не стала давить.

Лили закрыла за собой дверь ведущую в ванную комнату, дрожащими руками расстегнула платье. Легкая шелковистая ткань невесомо соскользнула на пол к ногам девушки. Эмоции, которые она так долго сдерживала начали пробиваться наружу. По щекам побежали слезы. Девушка закусила губу, чтобы сдержать готовые вырваться рыдания. Чуть ли не на ощупь открыла воду, чтобы наполнить ванну. Комната, в которой она находилась, плыла от слез застилающих глаза. Шум воды бил по ушам, возвращая ее мысли к произошедшему в клубе.

***

До этого Лили никогда не была в подобных местах. Она нерешительно следовала за Ханной, которая чувствовала себя здесь, словно рыба в воде. Проблему решили несколько шотов, которые в пару мгновений стерли всю неуверенность. Лили почувствовала, как расслабляется. Вспышки стробоскопов в затемненном зале, неон, близость чужих тел, все это вызывало в затуманенном алкоголем разуме Лили ощущение нереальности происходящего. И ей это нравилось. Так приятно было отпустить все мысли и просто раствориться в танце... Тогда, в клубе, она впервые почувствовала себя взрослой. Свободной. И все было прекрасно до тех пор, пока Ханна не увидела Тома и не исчезла. А потом...

«Стоп. Не думай об этом. Просто... забудь».

Но все же было кое-что, о чем ей не хотелось забывать. Та встреча в парке смогла ее немного отвлечь от ситуации.

***

Лили постаралась незаметно прилечь в кровать возле Ханны в надежде, что удастся избежать разговоров, но подруга не спала и поджидала ее. Ханна тихо прошептала, не в силах сдержать радость:

— Мы с Томом теперь вместе... Всё-таки это была волшебная ночь!

Лили ничего не сказала. Улыбнулась, но фальшиво. Но той не особо требовалась какая-то ответная реакция. Ханна без умолку тараторила, пересказывая в мельчайших подробностях все события вечера. Со временем звук ее голоса начал казаться все более и более монотонным, Лили почувствовала, что начинает проваливаться в дрему.

И тут неугомонная подруга снова переключилась на расспросы о Дине, и Лили уже не смогла отмазаться. Рассказала, как могла, скупо, кратко, особенно на фоне эмоциональной речи Ханны. Лили в очередной раз сослалась на то, что очень вымоталась, но на самом деле ей не хотелось говорить о чувствах, которые возникли у нее во время этой мимолетной встречи.

Она не сразу поняла, чем он ее зацепил. Не могла объяснить, почему, когда он смотрел на неё, хотелось дышать глубже и, в то же время, спрятаться.
Может, потому что с ним было не нужно стараться? Он не ждал, что она будет удобной, аккуратной, правильной. Он сам был словно из другого мира — скомканного, шумного, настоящего. Он не боялся быть дерзким, странным, казалось, он вообще ничего не боялся. И в этом было что-то освобождающее.

А может, она просто устала? Устала быть «милой», «новенькой», «надеждой преподавателей». Устала от того, как люди улыбаются в лицо и хмыкают за спиной.

Дин смотрел на неё иначе. Прямо. Слишком прямо.

Но, может, именно в этом и была ловушка? Что если он просто играет? Забавляется ею, такой наивной? Может, он видит, как сильно она хочет быть кем-то, и ему смешно?

И всё же...
Когда он предложил прийти на концерт, голос у него дрогнул. Совсем чуть-чуть. Не как у человека, который играет.
А как у того, кто сам не до конца понимает, зачем сказал это вслух.

Лили держалась за это, как за тонкую нить. Может быть, ей наконец не придётся быть «удобной», чтобы кого-то заинтересовать.
Может быть, она может просто быть, и кто-то всё равно захочет, чтобы она пришла...

Но между ними была пропасть. Не взглядов, не вкусов — возраста. Она знала, что не сказала ему правду о себе. Не потому что хотела обмануть. Просто не смогла. Потому что вдруг он отвернётся, как только узнает? Скажет, что всё это была ошибка?
И тогда исчезнет единственный человек, рядом с которым она почувствовала себя немного... свободной.

Экран телефона девушки засветился в темной комнате. Пришло сообщение с незнакомого номера:

«Это Дин. Жду тебя сегодня в 19 в клубе Чиллакс на Лэйк-драйв. Надеюсь, все в силе?»

Сердце забилось чаще. Она почти написала ему о своем согласии — но пальцы нерешительно замерли над экраном.

И снова те же сомнения.


«А если он просто играет?»


«А если я — просто маленькая, нелепая деталь в его шумной, взрослой жизни?»

И всё же... Хотелось пойти. Хотелось узнать. Хотелось хоть раз не убегать.
Хотя бы на шаг приблизиться к тому, кем она мечтала быть.