Глава 24. Игра окончена.

Энтони вёл нас, постоянно поглядывая на карту в телефоне. Мы свернули с ярко освещённой главной улицы в тёмный, слабо освещённый переулок. Шум фестиваля постепенно утих, становясь приглушённым эхом вдали. В глубине двора возвышалось мрачное трёхэтажное здание из тёмного кирпича. Скорее заброшка, чем место для развлечений. Окна были покрыты грязью, кое-где заколочены досками. Ярких вывесок не было, лишь тускло мерцала неоновая надпись у массивной металлической двери: «INVISIBLE MASTER».

— Энтони, ты точно уверен, что это то место? — прошептала я, нервно озираясь. — Оно выглядит... ну, совсем не дружелюбно.

— Именно так и должно выглядеть! — восторженно сказал Энтони и толкнул тяжелую дверь.

Внутри нас встретил густой полумрак, смешанный с запахами сырости и сладковато-химического, напоминая обгоревшую пластмассу. Вместо привычного уютного ресепшена стоял грубый деревянный прилавок, за которым располагался мужчина, вероятно, и есть администратор. Он был худощавым, с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Его волосы, цвета мокрого асфальта, небрежно зачёсаны назад. На нём была простая тёмная толстовка, а длинные, бледные пальцы перебирали какую-то анкету. Администратор поднял на нас взгляд, полный равнодушия.

— Добрый вечер, — без единой эмоциональной ноты, поприветствовал мужчина. — Вы записаны на квест «Невидимый хозяин»?

— Э-э-э... нет, — промямлил Энтони, смущённо почесав затылок. — Но нас шестеро... Скажите, есть свободное время для нашей группы?

Администратор не спеша, открыл толстый гроссбух и скользнул пальцем по строкам списка.

— Вам повезло. Сегодня вы последняя группа. Заполните, пожалуйста, имена всех участников, — он протянул нам несколько бланков и ручку с длинным пером.

Пока мы, переговариваясь шёпотом, вписывали свои имена в бланки, он молча наблюдал за нами. Когда мы закончили, администратор спокойно забрал бланки и аккуратно уложил их в толстую папку.

— Правила предельно просты, — начал мужчина тем же монотонным голосом. — На прохождение у вас есть ровно один час. Телефоны и любые источники света строго запрещены, кроме тех, что найдёте внутри. Прикасаться к актёрам нельзя. Если почувствуете недомогание или захотите покинуть квест, громко произнесите кодовую фразу «Я выхожу из игры» — вас тут же выведут наружу.

— Вопрос. — Райан поднял руку. — Сколько примерно актёров будет внутри? Чтобы мы понимали, чего ожидать.

Администратор слегка наклонил голову, и устремил на него свой пронизывающий взгляд.

— Один.

Воцарилась лёгкая, недоуменная пауза.

— Один? — недоверчиво переспросил Лео. — Но это же хоррор-квест. Как один актёр может напугать шестерых?

— Мужик, как это «один»? — нахмурился Энтони. — Мне впаривали, что тут целая труппа крутых актёров, а не какой-то одиночка.

Бледные губы администратора сжались в едва заметную тонкую улыбку. На мгновение мне показалось, что в его глазах вспыхнула хитрая искорка, но она тут же исчезла, оставив холодный взгляд.

— Не спешите с выводами, молодёжь. — сказал он с внушительной твёрдостью, делая паузу для акцента. — Один актёр вовсе не означает, что игра будет скучной. Он... лучший из всех. Уникальный. Могу вас заверить — вы будете рады встретиться с ним.

— Ну, раз он лучший... — неуверенно протянула Элизабет, будто стараясь убедить саму себя.

— Ладно, посмотрим, что за уникальный актёр, — фыркнула Белла, скептически покачав головой.

— Отлично, — коротко кивнул мужчина. — Следуйте за мной.

Администратор вышел из-за стойки и повёл нас по узкому, тускло освещённому коридору, где едва мерцали старые лампочки. Стены были покрыты облупившейся грязно-зелёной краской, а из динамиков доносились тихие шепоты, перемежающиеся с прерывистыми всхлипами.

— Сюжет элементарен, — принялся пояснять мужчина, шагая впереди нас. — Вы выступаете в роли группы журналистов, пробравшихся в закрытую психиатрическую клинику «Святая Мария» после ряда таинственных исчезновений персонала. Ваша цель — разыскать ключ‑карту главврача, добраться до пульта аварийной системы и запустить её, чтобы открыть главный выход на первом этаже. Придётся пройти через три этажа: двери будут самозакрываться за вами, так что ни в коем случае не разделяйтесь.

Мы дошли до массивной двери, обитой стальными листами, с круглым смотровым окошком посередине.

— Ваш «проводник» уже ждёт внутри, — сообщил администратор, и на мгновение в его глазах промелькнул тот самый хищный огонёк. — Его зовут Орфей. Он невероятно предан своей работе. Надеюсь, вам понравится наша маленькая лечебница.

С этими словами он повернул массивный ключ в замке, и дверь с глухим стуком сдвинулась в сторону, выпуская внутрь поток холодного воздуха с резким запахом формалина, который тут же ударил нам в лицо.

— Удачи, — бросил он нам вдогонку, и дверь с грохотом захлопнулась за нашими спинами, погрузив нас в полную темноту.

Она была физически плотной, давящей на глаза. Не было ни единого проблеска, ни малейшего намёка на форму или очертания.

— Так, окей, — первым подал голос Райан. — Для начала нам нужно хотя бы что-то, что будет светить. Если мы сунемся туда вслепую, нас потом по кускам искать будут.

Мы двинулись по интуиции, вытянув руки перед собой. Шли медленно, шаркая ногами по неровному полу, который местами будто поднимался буграми или проваливался. Каждый шаг был как на минном поле — я пару раз едва не споткнулась о что-то твёрдое и холодное. В темноте вдруг раздалось глухое:

— Твою мать... — выругался Лео, споткнувшись о какой-то металлический хлам.

— Здесь, кажется, стоят стулья... аккуратнее, — предупредила я.

Двигалась я на ощупь, и уже через пару шагов со всего размаху врезалась бёдрами во что-то твёрдое с острыми краями. Боль полоснула так резко, что у меня подкосились колени, а в глазах защипало — я едва удержалась, чтобы не застонать.

Передо мной оказалась какая-то тумбочка. Я принялась шарить по ней руками. Под пальцами был толстый слой засохшей пыли, какая-то мелочёвка, шуршащие бумажки, будто флакончики или канцелярия. Я судорожно перерыла всё подряд, пытаясь нащупать хоть что-нибудь полезное — выключатель, спички, фонарик, да что угодно.

Но кроме грязи и мусора там, похоже, не было ни черта.

Мы копались вслепую так долго, что казалось, будто прошёл час, хотя могли минуть всего минуты. Во тьме время просто расползалось. И вдруг тишину разорвал визг Элизабет. Я рефлекторно дёрнулась на звук, пошатнувшись от тумбочки.

— Эли, что такое?! — выпалила я, щурясь в густую тьму и ничего не различая.

— Да ничего... — выдала она со смешком, полный злости и боли. — Лбом о стену въехала. Бетонная, зараза.

Мы разом облегчённо выдохнули.

— Ты меня напугала, идиотка, — пробормотала я, почувствовав, как сердце наконец сползает из пяток обратно на место.

— Ещё пару таких трюков — и мы выйдем отсюда все с черепно-мозговыми. — проворчала Белла.

Я, стараясь не потерять ориентацию в пространстве, вернулась к тумбочке. Присела на корточки и запустила руки под неё, нащупывая края. Пальцы скользнули по холодному дереву и наткнулись на металлические ручки. Первый выдвижной ящик дёрнула — заел наглухо. Потянула другой — тот нехотя выполз из корпуса со скрипом, будто вот-вот рассыплется. Я залезла внутрь обеими руками, шаря на ощупь. Под пальцами попадались папки, смятые бинты, какие-то жёсткие упаковки.

Не прошло и двух минут, как раздался резкий металлический скрежет, будто сдвинулась с места тяжёлая панель. В ту же секунду Элизабет пронзительно завизжала, и звук эхом разнёсся по темноте.

— Эл, перестань визжать! — раздражённо прорезал голос Лео, доносящийся, кажется, совсем рядом со мной. — Я с ума сойду от этого!

— Помогите! — завопила Элизабет. — Кто-то тянет меня за руку! Мне больно! Отпусти меня!

Моё сердце бешено колотилось, ударяя по рёбрам с неистовой силой, заглушая всё вокруг. В воздухе раздавались шарканье ног, тяжёлое, прерывистое дыхание и её отчаянные, полные боли попытки вырваться.

— Держите её! — закричал Райан, и мы ринулись в сторону крика, спотыкаясь друг о друга и обо все углы мебели в этой кромешной темноте.

Её крики стремительно уносились вдаль, словно кто-то тащил её глубоко в недра стены. Раздался резкий скрип, похожий на сдвигаемую панель, а затем глухой, окончательный стук — тайный проход захлопнулся.

Мы носились вслепую, почти вцепившись друг в друга, чтобы не потеряться самим. Руки шарили по стенам, по полу, по воздуху — в надежде на хоть какое-то движение, звук, или же след. Я с яростью колотила кулаками в ту самую стену, куда, как мне показалось, её затянули.

С каждым ударом кожа на костяшках всё сильнее рвалась об шершавый камень. Каждый новый стук отзывался дикой болью, будто в пальцы вбивали раскалённые иглы, но я не могла остановиться.

Мои щёки были мокры от слёз, и в голове не было ничего, кроме одной навязчивой мысли — отыскать Элизабет.

— Без света мы ни черта не найдём её! — взвыла Белла, её голос срывался на рыдание. — Я не вижу ничего! Абсолютно ничего!..

— Элизабет! Отзовись! — рявкнул Райан, и дрожь в его голосе выдавала, что ему страшно не меньше нас.

Внезапно из динамиков, встроенных в стены, раздался голос Эли. Он звучал искажённо, с треском и статикой, пропитанный страхом и болью.

— П-пожалуйста... не надо!.. — захлебнулась Элизабет сквозь рыдания. — Не у-убивайте меня... я не хочу умирать!

Её собираются убить?! Мой мозг застыл на секунду, а ноги словно растворились под телом, и я едва удержалась, чтобы не рухнуть на пол.

В тот же миг послышался глухой, тяжёлый звук, как будто острый металл вонзился в плоть. Из глубины темноты раздался пронзительный крик Элизабет.

— Неее-т! Помогите! — взмолилась она, но её крик тут же превратился в хриплый, раздирающий визг, когда раздался второй удар.

— Прекратите, прошу! — отчаянно выкрикнула я, вжимая ладони в уши так сильно, что заныли суставы. Но это было бесполезно. Звуки лились со всех сторон.

Из динамиков всё ище разносились её дикие, хрипящие вопли, перемежаемые этими ужасающими, методичными звуками. С каждым новым ударом её крики становились всё слабее, превращаясь в булькающее, мучительное бормотание, словно горло наполнялось кровью. Кажется, она пыталась вдохнуть, но вместо воздуха слышался лишь хлюпающий, клокочущий звук.

Последние её стоны превратились в тихий плач, который тут же был подавлен новым, ещё более сильным ударом, и затем наступила абсолютная, мёртвая тишина.

— Мы выходим из игры! — сорванным голосом прорычала я, силой выталкивая из себя кодовую фразу. Горло жгло, голос предательски скакал на каждом слове. — Стоп-игра! Немедленно! Выведите нас отсюда, слышите?!

Я орала эту фразу раз за разом, едва ворочая пересохшим языком, изо всех сил колотя кулаками в стену, пока пальцы и суставы не перестали ощущать боль и просто онемели.

Мы все надрывались — кричали до хрипоты, умоляли хоть кого‑то услышать нас, взывали к жалости и яростно требовали, чтобы всё это немедленно прекратилось.

Однако в ответ не последовало вообще ничего. Ни характерного щелчка открывающегося замка, ни окрика или объяснения от администратора, ни даже мельчайшего признака, что кто‑то включил освещение.

Только та же давящая, непроглядная тьма и звенящая в ушах тишина, которая была теперь в тысячу раз ужаснее любых звуков. Нас попросту проигнорировали. Мы остались в ловушке.

Эмоции накрыли меня волной такой силы, что ноги подкосились, и я осела на холодный пол, разрываясь от рыданий.

Элизабет... её больше нет. Её убили. Человек, который был для меня самым близким, кому я доверяла больше всех, — теперь мёртв. Только осознание этого рвало меня изнутри, будто сердце кто‑то выдирал голыми руками.

— Сильвия... — прохрипела Белла, и я услышала, как она медленно приближается, пытаясь на слух сориентироваться по моим рыданиям.

— Это не игра... — шептала она сквозь всхлипы и осторожно опустилась где-то рядом со мной. — Элизабет убили... на самом деле убили...

— Девчонки, хватит! — резко прорезал Райан, его голос дрожал, но за этим дрожанием сквозила стальная решимость. — Соберитесь! Сейчас же! Слезами мы её обратно не вернём!

— Но они... они её... — я задыхалась от слов, не в силах выговорить это страшное слово.

— Я знаю! — сорвался Райан, его голос прозвучал прямо у нас над головами — видно, он подошёл на наши голоса. — Но если мы сейчас не возьмём себя в руки, сдохнем тут все! Вы понимаете? Все до единого! Это ловушка, чёрт возьми, а не квест!

Энтони, чей голос дрожал от чувства вины и ужаса, заговорил вслед за ним:

— Тот осёл с работы специально втянул меня в это дерьмо... Не случайно. Этот администратор... он заодно с ними. Он всё знал. Знал с самого начала, что здесь произойдёт!

Мысль оказалась настолько чудовищной, что рыдания просто оборвались в горле. Кто? Кто вообще мог желать нашей смерти? Зачем?..

Я попыталась прокрутить в голове всё, что вызывало хоть малейшее подозрение за всё время, что мы были здесь... но страх сдавил сознание так сильно, что память будто стёрли.

Любая попытка вспомнить хоть что-то тонула под оглушающим эхом — в голове снова и снова звучали предсмертные крики Элизабет, заглушая все остальные мысли.

— Минут пятнадцать уже прошло, — неуверенно пробормотал Лео. — Если тут работают по обычным правилам квестов, у нас осталось меньше часа, чтобы выбраться. Но раз здесь шарится маньяк... времени может быть ещё меньше.

Я с усилием проглотила ставший поперёк горла ком, сделала глубокий, дрожащий вдох и, вслепую шаря в темноте, потянулась, пытаясь нащупать руку Беллы.

— Белл... они правы, — выдохнула я сквозь сжатые зубы, удерживая её холодные пальцы в своих. — Мы должны двигаться.

Она последний раз всхлипнула и слабо сжала мою руку в ответ.

— Ладно... — прошептала Белла с тяжёлым вздохом. — Ладно.

— Двигаемся по плану, — объявил Райан. — Шаг за шагом вдоль стен, ищем всё, что может послужить фонарём. Потом — ключи, подсказки. И главное, держимся вместе.

Мы с Беллой, всё ещё сцепившись за руки, поднялись на ноги. Снова начался этот слепой, унизительный процесс. Пройдя всего несколько шагов, я наткнулась на что‑то высокое и узкое — шкаф. Дверцы были заперты, но я осторожно попыталась их открыть. Прозвучал противный, скрипящий звук, заставивший меня зажмуриться, после чего я принялась ощупывать каждую полку в надежде найти хоть что-то полезное.

И вдруг, с противоположного конца помещения, донёсся возглас Райана:

— Есть! Чёрт возьми, есть!

Раздался щелчок, и в кромешной тьме вспыхнул луч света. Он был неярким, жёлтым и дрожащим, как у старого карманного фонаря на слабых батарейках, но после абсолютной темноты он показался нам солнцем.

Райан развернул фонарь в нашу сторону. В дрожащем свете мы наконец увидели друг друга. Бледные лица, испачканные пылью и размытые слезами, глаза налитые краснотой и полные ужаса. Волосы растрёпаны, одежда измазана и покрыта слоем пыли.

— Боже правый... — едва слышно прошептала Белла, уставившись на мои руки.

Я опустила глаза и только тогда заметила, что костяшки пальцев были разбиты до крови, кожа содрана, а по рукам медленно стекали тёмные алые полосы.

— Пустяки, — отмахнулась я, стискивая кулаки, даже несмотря на адскую боль.

— Так, — Райан перевел дух и начал медленно водить лучом фонаря по помещению. — Осматриваемся.

Луч фонаря выхватывал из кромешной тьмы жуткие детали. Мы стояли в больничной палате. Слева и справа возвышались две железные кровати с потрескавшейся краской, с изодранными, покрытыми грязью матрасами, из которых торчали пружины и клочья пожелтевшей ваты. Стены окрашенные в грязно-салатовый цвет были изрешечены надписями, рисунками и странными символами, выцарапанными чем-то острым — возможно, гвоздем, или нанесёнными густой, тёмной субстанцией, напоминающей кровь или экскременты.

«ОНИ НЕ ЛЮДИ», «ОН ВСЕГДА СМОТРИТ», «СПАСИСЬ, КТО МОЖЕТ», «НЕТ ВЫХОДА».

Среди этих жутких надписей встречались странные символы — перевёрнутые кресты, круги с точкой в центре, схематичные изображения глаз. В углу валялась опрокинутая капельница, а на полу разбросаны были листы бумаги.

— Ищем дневники, записи, что-нибудь, что может дать подсказку, — скомандовал Райан, водя лучом фонаря по полу. — Соберите все эти бумаги.

Мы принялись собирать разбросанные листы. Большинство из них были пустыми или исписаны тем же безумным бредом, что и стены. Но один лист, более плотный и заметно старый, попался мне в руки. Бумага выцвела, пожелтела от времени, и напоминала страницу из какого-то журнала наблюдений.

— Эй, посмотрите, — позвала я, мой голос хрипел после всех криков. Все собрались вокруг меня, пока Райан направлял на листок луч фонаря. — Здесь что-то написано...

«Протокол наблюдения за пациентом №17, Орфеем. Пациент демонстрирует патологическую одержимость музыкой и симметрией. Агрессивен. Отмечается неспособность воспринимать отказ. Ключ от его смирительной рубашки спрятан в мелодии. Найдите три ноты, которые усмиряют зверя. Последовательность: Соль... Ре... Ля».

Мы молча переглянулись.

— Что это вообще значит? — прошептала Белла, с тревогой глядя на листок. — Три ноты?

— Смотрите! — воскликнул Лео, указывая на одну из стен.

Среди прочих каракулей на ней были изображены три старых, ржавых механических звонка, встроенных прямо в поверхность. Они напоминали те, что вызывают горничных в старых отелях. Под каждым звонком едва различимыми буквами была выцарапана надпись: «Соль», «Ре», «Ля».

— Надо нажать их в правильной последовательности! — догадался Энтони.

Райан наведённым лучом фонаря осветил звонки.

— Давай, попробуй, — сказал он, бросив на меня взгляд.

Я медленно подошла к стене, чувствуя, как пальцы предательски дрожат. Осторожно нащупала первый звонок с надписью «Соль» и нажала. Раздался глухой, приглушённый звук. Затем — «Ре». И, затаив дыхание, я нажала третий — «Ля».

В тишине мгновенно раздался отчётливый щелчок. Одна из плиток на полу неподалёку дрогнула и чуть приподнялась. Лео мгновенно подскочил, опустился на колени и осторожно отодвинул её. Под плиткой лежал маленький, старомодный ключ.

— Ключ! — воскликнул он, поднимая находку над головой. — Только вот... от какой двери?

Райан медленно повёл лучом фонаря по комнате. Кроме той двери, через которую мы вошли — теперь намертво заблокированной, — в стене обнаружилась ещё одна. Почти скрытая в тени, низкая и узкая, она больше напоминала дверь в чулан. Он остановил свет на ней, и рядом виднелась крошечная замочная скважина.

— Держу пари, это она, — уверенно сказал Райан.

Лео вставил ключ в замочную скважину. Поворот — и с тихим щелчком замок поддался. Дверь медленно распахнулась, открывая тёмную лестницу, уходящую вверх. Из проёма потянуло сыростью, пылью и затхлой плесенью.

— На второй этаж, — мрачно констатировал Райан, направляя луч фонарика в черноту лестничного пролёта.

Лестница оказалась узкой и крутой, настолько, что приходилось держаться ближе друг к другу, чтобы не оступиться. Каждая ступень скрипела и чуть прогибалась под ногами, будто вот-вот сломается. Райан шёл впереди, держа фонарь перед собой, дрожащий луч выхватывал из мрака куски осыпающейся штукатурки, старую паутину, тянущуюся с потолка, и пыль, клубившуюся в воздухе при каждом нашем шаге.

Мы вышли в длинный, тёмный коридор. По обе стороны тянулись зарешечённые двери с глазками, за которыми угадывалась непроницаемая тьма. Иногда старые лампы под потолком на мгновение вспыхивали, вырывая из мрака жуткие картины: разбросанные по полу медицинские инструменты, перевёрнутые каталки, тёмные пятна на стенах, которые хотелось принять за ржавчину, но мой внутренний голос настойчиво шептал, что это вовсе не она.

Затем свет с тихим шипением гас, и нас снова поглощала тьма, отступавшая лишь перед дрожащим, узким лучом нашего фонаря. Воздух здесь был ещё тяжелее, чем внизу — спёртый, пропитанный пылью и сладковатым запахом формалина, от которого подступала тошнота.

— Кажется, нам туда, — прошептал Райан, направляя свет фонаря в конец коридора.

В дрожащем круге света проступил массивный металлический проём — будто двойной лифт или что-то вроде входа в операционный блок.

— Если повезёт, — продолжил он, бросив тревожный взгляд по сторонам, — там может быть спрятан ключ на третий этаж.

Мы пошли быстрым шагом, стараясь не отставать друг от друга. Жуткая тьма давила с каждой секундой. Каждый раз, когда лампочки мерцали и гасли, сердце подскакивало в груди, а мы автоматически сбивались в плотную группу, пока Райан снова не направлял перед нами фонарь.

Этот мигающий, прерывистый жёлтый свет сводил меня с ума, заставляя нервно дёргать плечами и сжимать кулаки.

Мы уже почти достигли цели — до массивных дверей оставалось всего около десяти метров. Вдруг сзади раздался пронзительный вскрик. Я мгновенно обернулась. Белла, которая шла последней, споткнулась о торчащую из стены трубу и рухнула на колени, едва не ударившись лицом о холодный пол.

— Белла! — я подбежала к ней и, присев рядом, осторожно помогла ей подняться. Она прижала руку к колену, морща лицо от резкой, пронзающей боли.

— Всё в порядке? — с тревогой спросил Энтони, взгляд его метался между Беллой и мной.

— Двигаемся быстрее! — резко скомандовал Райан.

Белла, прихрамывая, сделала шаг вперёд. Я протянула руку, чтобы поддержать её, но она резко оттолкнула меня, отстраняя мою ладонь от своего плеча.

— Иди, я иду за тобой. Не переживай, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы, сдерживая боль.

Я боялась оставить её одну — с больным коленом она едва ли могла бы идти быстрее, — но, видя, что она явно справляется сама, нехотя кивнула. Когда я обернулась, то заметила, что Райан, Энтони и Лео уже почти дошли до тех самых массивных двустворчатых дверей. Они внимательно рассматривали их поверхность — возможно, панель с кодовым замком.

— Если понадобится помощь, сразу позови! — бросила я через плечо, и, не дожидаясь ответа, побежала догонять ребят.

Сзади доносились её поспешные, шаткие шаги. Я уже почти догоняла парней, оставалось всего пару метров, когда внезапно раздался резкий крик Беллы. Он тут же оборвался, будто кто-то силой зажал ей рот.

Мы все одновременно резко обернулись, перекричав друг друга хриплым, испуганным криком:

— Белла!

И в этот момент мигающая лампочка прямо над этим местом внезапно вспыхнула.

Я увидела высокого, мускулистого мужчину в белой маске с вытянутым ртом и пустыми чёрными глазницами, голову которого до плеч закрывала мантия.

Одной рукой он до боли сдавливал рот Беллы, прижимая её к себе, и та едва слышно мычала, глаза расширились от страха, когда она пыталась вырваться и бросить на него взгляд. Другой рукой он стремительно и безжалостно провёл острым лезвием по её горлу. Её крик боли разнёсся по коридору так громко, что меня пронзила резкая, режущая боль в ушах.

Лампочка внезапно погасла, и раздался глухой удар, от которого я вздрогнула всем телом и отступила на пару шагов. На пару секунд воцарилась кромешная тьма, а затем свет снова вспыхнул, вырывая нас из мглы.

Белла лежала на боку, её пустые и лишённые жизни глаза были устремлены в потолок. Из широкого, почти ухом до уха, разреза на её шее хлестала алая кровь, растекаясь по грязному полу и образуя быстро растущее тёмное озеро. Убийца стоял над ней, маска была обращена к нам. Вся его чёрная, обтягивающая футболка была в крупных, тёмных пятнах крови. В руке блестел окровавленный нож.

Я остолбенела, не в силах пошевелиться, пока по спине растекался липкий, леденящий ужас. Мои глаза, широко распахнутые от шока, в отчаянии метались от бездыханного тела Беллы к этой неподвижной, зловещей фигуре, стоящей над ней.

В этой позиции, в каждой линии крепкого телосложения, в этом хищном спокойствии читалась знакомая сущность. Которую я не ожидала встретить здесь... и никогда не хотела бы.

— Том... — это имя вырвалось у меня шёпотом, не вопросом, а констатацией чудовищного факта.

Я осознала это полностью, когда почувствовала, как его невидимый взгляд из-под этих бездушных чёрных глазниц прикован ко мне.

Предательственная дрожь пробежала по губам, прежде чем я смогла их сомкнуть. А затем из глаз хлынули горячие слёзы. Они текли по щекам, оставляя солёные дорожки, а мир вокруг поплыл в мутной пелене. Ноги вдруг предали, став абсолютно ватными и неспособными удержать тело. Я инстинктивно, дрожащей как в лихорадке рукой, схватилась за грудь, где сердце выпрыгивало из грудной клетки.

Не может быть... Том... Но как?! Он должен быть за решеткой, в колонии!.. Выходит, Лоррейн меня обманула? И те чёрные розы, та многозначительная записка...

Это что, всё было частью его сценария? Его изощрённой, жестокой игры?

— Белл-а-а! — вопил Энтони, и в его крике звучало такое отчаяние и ярость, что казалось, рвутся голосовые связки. Он, обезумев, рванулся вперёд к её безжизненному телу.

— Энтони, нет! — выкрикнул Райан, бросаясь к нему и пытаясь схватить за руку.

Но тот, охваченный яростью, резко оттолкнул его и снова помчался вперёд, не замечая ничего вокруг, кроме распростёртой на полу Беллы.

— Белла... Белла! — он рухнул на колени рядом с ней и, дрожащими руками, осторожно обхватил её тело, прижимая к себе. Его руки и одежда испачкались в крови, а сам он зарыдал, не желая осознавать произошедшее.

Том, оставаясь неподвижным, наблюдал за этой сценой. Когда Энтони, рыдая, поднял на него взгляд, полный ненависти, и с воплем ринулся на него, Каулитц действовал с пугающей точностью. Он даже не воспользовался ножом. Просто встретил стремительный бросок, ловко уклонился, схватил Энтони за голову и с размаху, с чудовищной силой, врезал его лицом в металлическую раму ближайшей зарешечённой двери.

Раздался отвратительный, пронзительный хруст костей. Но Том не остановился и повторил этот удар ещё трижды. Тело Энтони окончательно обмякло, и он безжизненно рухнул на пол рядом с Беллой, образовав ещё одну, меньшую, но столь же тёмную, кровавую лужу. Его лицо теперь было почти неузнаваемым, превращённым в безобразное месиво, от которого мороз прошёл по всему моему телу.

— Бежим! — проревел Райан, и его голос сорвался, переходя в истерический визг.

Он и Лео действовали почти инстинктивно — одновременно рванули ко мне, схватили под руки и буквально подняли с пола, не давая опомниться. Меня тащили вперёд, к тем массивным двустворчатым дверям.

Моё тело онемело от измождения, сознание плыло, но я, как заворожённая, не могла отвести взгляд от разворачивавшегося передо мной кошмара. Две бездыханные фигуры, растущие на полу тёмно-алые лужи... и он. Том.

Вместо того чтобы броситься в погоню, он стоял недвижимо, и его маска с жутким вытянутым ртом была направлена прямо на меня. А потом Том медленно, с театральной грустью, покачал головой, словно упрекая меня за попытку бегства.

Райан и Лео, не ослабляя хватки, почти волоком втащили меня в проём между массивными створками. Мы ввалились внутрь, спотыкаясь, и оказались в огромном, затхлом и тёмном помещении. Нечто среднее между лабораторией и операционной.

Райан бросился к дверям и попытался их захлопнуть, но створки были слишком массивными, заржавевшими. Он изо всех сил толкнул их, но они едва сошлись, оставив между собой тонкую щель. Замка или задвижки не было.

— Быстрее! Вон туда, в конец зала! — скомандовал Лео.

Мы, не разбирая дороги, рванули вперёд, спотыкаясь о перевёрнутые столы, разбитые каталки, рассыпанное по полу стекло и разбросанные инструменты.

В самом конце зала мы наткнулись на дверь — массивную, сделанную из толстого металла, с мигающим красным индикатором и электронным считывателем для ключ-карты.

Райан, задыхаясь от бега, подскочил к ней, вцепился в ручку обеими руками и яростно дёрнул. Но дверь не поддалась.

— Заперта! — сдавленно выдохнул он и со всей злостью ударил кулаком по холодному металлу, от чего по залу прокатилось глухое эхо. — Нужен ключ главврача! Он должен быть где-то здесь!

В этот момент с противным шипением и треском одна за другой вспыхнули несколько ламп под потолком, освещая зал резким, мертвенно-жёлтым светом. Мы трое, щурясь, наконец разглядели помещение — это была огромная процедурная. В центре стоял ржавый металлический стол, с туго натянутыми кожаными ремнями на краях. По стенам — стеклянные шкафы с пустыми полками, треснутыми витринами, за которыми виднелись шприцы, высохшие пузырьки, и странные, пугающего вида инструменты.

— Гляньте! — Лео указал на стол в углу, рядом с разбитым монитором и сломанным кардиографом. На нём стоял небольшой, но прочный медицинский ящик из тёмного дерева с металлической защёлкой.

Мы подскочили к столу почти одновременно. Райан и Лео, не теряя ни секунды, тут же набросились на ящик, отчаянно дёргая защёлку и пытаясь её взломать, а я застыла позади них, не в силах даже дышать.

Всё моё тело мелко дрожало, зубы невольно стучали. Я бросила взгляд через плечо — на те самые двустворчатые двери, через которые мы вбежали сюда. Они по-прежнему оставались чуть приоткрытыми, и за ними зияла та же мёртвая тьма коридора.

Там, за этой чернотой, остались тела Беллы и Энтони... Моё сердце будто сжалось от одной мысли о том, что в любой миг из этой тьмы сюда может войти Том.

— Он заперт на код! — проворчал Райан, тряся защёлку. На передней панели ящика был небольшой цифровой замок с четырьмя кнопками.

— Попробуй ввести что-нибудь, — нервно выдохнул Лео, оглядываясь на двери. — Может, стандартный код?

— Какой ещё, блять, стандартный?! — вспылил Райан, но всё же вбил наугад несколько комбинаций — «0000», потом «1234». Замок лишь тихо пискнул, мигая красным.

Они быстро обменялись взглядами, в их глазах читалась одинаковая догадка.

— Подсказка, должно быть, здесь, — прошептал Лео, прищурившись. — Ключ точно внутри. Перерываем всё!

Они мгновенно рванули в разные стороны. Райан лихорадочно рыскал по разбитым шкафам, смахивая на пол обломки стекла и ржавые инструменты. Лео опустился на колени, заглядывая под металлический стол, отодвигая обломки оборудования и провода, что путались под ногами.

Я, ощущая, как холодный ужас сжимает грудь всё сильнее с каждой секундой, всё же заставила себя действовать. Медленно подошла к стене, где на кривом карнизе висела рваная, пропитанная пылью занавеска. Пальцы дрожали так сильно, что я едва могла ухватить её край.

Руки бессильно опустились, ногти болезненно впились в ладони. Повернулась к дверям, и снова вглядывалась в щель под ними. Мысли метались в голове, как испуганные птицы, не находя выхода.

Этот кошмар не закончится, пока мы все не сдохнем. Том уже расправился с Элизабет, Беллой, Энтони... На очереди Райан и Лео, а там и моя.

Неужели именно это и предрекала гадалка? То, что я в конечном счете останусь в полном одиночестве? Боже правый... выходит, Том не собирается меня убивать... Его план — уничтожить всех вокруг меня?

Ему нужна только я, и он готов ради этого утопить в крови всех, кто мне дорог?

Я бросила взгляд на Лео и Райана. Они судорожно носились по помещению, обшаривали каждый угол, опрокидывали оборудования и громко ругались себе под нос:

— Где же, чёрт возьми, эти подсказки?!

— Ничего нет, сплошной хлам!

Слёзы хлынули из глаз новой, жгучей волной, застилая всё вокруг мутной пеленой. Я пошатнулась и, словно во сне, сделала шаг к дверям. Потом ещё один. Колени подгибались, сердце грохотало в груди, а дыхание сбивалось на каждом вдохе.

Вся дрожа от страха и отчаяния, я шла навстречу тому, что ждало меня за этой тьмой — своей неизбежной судьбе.

— Прекрати эту поганую игру! — вырвалось у меня, и голос прозвучал неожиданно громко, сорвавшись на хрип, отдаваясь эхом в гулком помещении.

Я медленно шла вперёд, не отводя взгляда от двустворчатых дверей.

— Остановись, умоляю тебя... — слова рвались из меня в срывающемся плаче, но я не умолкала и не сворачивала с пути. — Отпусти их! Они ни в чём не виноваты! Ты уже лишил жизни троих моих друзей, но, пожалуйста, Том, хоть сейчас дай Райану и Лео шанс... Позволь им выбраться отсюда, уйти живыми!

— Сильвия, ты с ума сошла?! — вскрикнул Лео сзади, перестав перебирать разбросанные бумаги и инструменты.

— Что ты задумала?! — рявкнул Райан, подхватывая слова Лео. — Вернись назад!

Но я уже ничего не слышала. Я была в своём личном аду.

— Я знаю, что я — та, кто тебе нужен, — с силой прижала кулак к сердцу, пытаясь заглушить его бешеный стук и протолкнуть подступивший к горлу ком отчаяния. — Так возьми же меня! Сделай своей навеки! Я отдаюсь тебе добровольно, Том, я вся твоя! Но в обмен на мою свободу, на всю мою будущую жизнь в оковах, я прошу лишь об одном: пощади их!

Послышались быстрые, тяжёлые шаги сзади. Спустя пару секунд я почувствовала, как сильные руки Райана и Лео схватили меня и потащили назад, прочь от дверей.

— Успокойся, Сильвия! — прохрипел Райан, склонившись к моему лицу, его пальцы до боли впились в мою правую руку.

— Ты себе смертный приговор подписываешь?! — тряс меня за левую руку Лео, пытаясь поймать мой взгляд. — Если и сбежим отсюда, то вместе!

Я не произнесла ни слова в ответ. Их голоса доходили до меня приглушённо, словно через толстое, непробиваемое стекло, и каждое слово казалось далеким эхом. Я не могла отвести взгляд от дверей.

Том не вошёл. Почему? Разве он не слышал меня? Или... или ему просто доставляет удовольствие наблюдать, как я теряю контроль и умоляю?

— Держи её и не вздумай отпускать, — резко бросил Райан, с силой толкнув меня к Лео, когда они дотащили меня до самого конца зала. — Если она снова устроит что-то подобное, нам всем точно крышка.

Лео, вместо того чтобы грубо сдерживать меня, просто прижал к себе, обняв так, чтобы я не могла пошевелиться. Я ощутила, как всё ещё дрожу, слёзы текли по его тёмной куртке, оставляя влажные следы. Он молчал, не произнося ни слова, просто мягко гладил меня по волосам, пока я уткнулась в его плечо. Это спокойное, братское прикосновение, казалось, слегка удерживало моё разбитое сознание, и я невольно обвила его талию руками, прижимаясь сильнее.

— Он хочет... убить вас, Лео... — прошептала я, едва справляясь с дрожью в голосе. Пальцы судорожно вцепились в ткань его куртки на спине. — Из-за меня умерли Элизабет, Белла и...

— Это не твоя вина. — перебил он меня тихо, не переставая гладить по волосам. — Слышишь? Мы выберемся отсюда. Обязательно. Не смей сдаваться, Сильвия... не теряй надежды.

Его попытки успокоить меня, несмотря на собственный страх, вызывали во мне лишь горькие слёзы.

— Да! — внезапно прорвался торжествующий крик Райана.

Мы оба резко обернулись. Он стоял у стены рядом с той порванной занавеской, которую я так и не могла полностью отодвинуть. Теперь она висела в сторону, обнажая часть стены, и прямо на потрескавшейся штукатурке были нацарапаны четыре цифры: 0-7-1-5.

— Нашёл код! — Райан сорвался с места и помчался обратно к медицинскому ящику.

Лео медленно отпустил меня, но тут же схватил за руку, крепко сжав пальцы в своей ладони, и потянул за Райаном. Мы подбежали именно в тот момент, когда он ввёл цифры на панели. Раздался короткий щелчок — крышка ящика дёрнулась и с тихим скрипом отскочила в сторону.

Лицо Райана на мгновение озарила улыбка. Он осторожно просунул руку в ящик и вынул оттуда пластиковую ключ-карту. Поверхность её была испачкана тёмно-коричневыми, засохшими пятнами, пугающе похожими на кровь.

— Кристофер Лайт, — пробормотал он вслух, проговаривая имя и фамилию доктора, отпечатанные на карте. Потом резким движением сжал её в кулаке и рванул к запертой двери.

Я и Лео, всё ещё сцепившиеся руками, поспешили за ним. Райан с размаху приложил карту к считывателю. Раздался короткий, подтверждающий сигнал, и с тихим шипением дверь сдвинулась в сторону, открывая перед нами тёмный проход.

— Сюда! — скомандовал Райан, отскакивая назад и отчаянно махнув нам рукой.

Мы втроём бросились в тёмный проход, который оказался узким техническим тоннелем. Бетонные стены давили с обеих сторон, из потолка свисали оборванные провода, и каждый раз, когда я задевала их лицом, они неприятно касались кожи, будто холодные, липкие щупальца. Мы успели пробежать всего несколько метров, когда за спиной раздался резкий, оглушительный металлический лязг. Дверь с глухим ударом захлопнулась, и вслед за этим послышался скрежет запирающихся болтов. Мы снова остались в кромешной тьме.

— Чёрт... чёрт! — выругался Райан, ударив кулаком по стене, от чего бетон глухо отозвался. — Фонарик! Я выронил его, когда вбегали в процедурную!

— Ничего уже не поделаешь, — сказал Лео, его голос прозвучал прямо позади меня, и я почувствовала, как он кладёт руку мне на плечо, чтобы не потерять меня в темноте. — Придется идти вперёд на ощупь. Может, выйдем в другое помещение, где будет свет.

Мы двинулись, вытянув руки перед собой. Я шла посередине, держась одной рукой за рубашку Райана впереди, а сзади Лео не отпускал мое плечо. Мы пробирались так, как мне показалось, минут пять, хотя в действительности, наверное, не больше двух.

Внезапно над нашими головами с оглушительным треском вспыхнули несколько лампочек, ослепительно мигая и издавая короткие электрические щелчки.

Свет ударил по глазам, и мы инстинктивно зажмурились, а когда зрение постепенно привыкло к резкому освещению, перед нами открылась длинная, прямая полоса коридора. Он был просторным, с высоким потолком, на котором темнели следы влаги и паутина. Обшарпанные стены цвета застоявшегося горохового пюре покрывала грязь и облупившаяся краска, а под ногами хрустел потрескавшийся кафель.

Коридор тянулся далеко вперёд, уходя в туманную глубину, и при этом расходился ещё влево и вправо, теряясь в полумраке.

И самое жуткое заключалось в том, что вся левая сторона коридора была заставлена манекенами.

Они были одеты в потрёпанные больничные халаты и застыли в самых неестественных позах. Один сидел на корточках, уткнув лицо в колени, другой стоял, склонив голову набок, с идиотской ухмылкой на восковом лице, третий протягивал вперед руку с отсутствующими пальцами.

— Господи... — выдохнула я, непроизвольно прижавшись к Райану.

— Куда теперь? — спросил Лео, с опаской поглядывая на эти манекены.

Райан медленно повёл головой, оглядывая коридор.

— Манекены... они только слева, — проговорил он задумчиво, не оборачиваясь к нам. — Как будто отмечают путь. Справа просто пустые стены, а прямо... вроде тоже ничего. Но слева... В любом случае, логичнее идти туда, где есть хоть какая-то "метка".

Мы с Лео обменялись коротким взглядом. В его глазах отражалась та же тревога и растерянность, что терзала меня изнутри. Спорить или сомневаться сейчас было бессмысленно.

— Осторожно, — предупредил Райан и сделал первый шаг в левую сторону.

Мы осторожно свернули влево, стараясь держаться посередине коридора, подальше от ряда манекенов. С каждой пройденной фигурой по моей спине пробегала дрожь, мурашки сжимали кожу, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание участиться.

Мы благополучно миновали их и, наконец, свернули за угол. Коридор оказался завален обломками шкафов, сломанными каталками и разбросанным хламом. В самом его конце стояла массивная, тёмная дверь из красного дерева, резко выделяющаяся на фоне разрухи вокруг. Рядом с ней уходила вверх узкая, крутая лестница, ведущая, судя по всему, на третий этаж.

— Смотрите, этот кабинет, — указал Райан. — Он отличается. Дверь не такая, как у палат. И табличка есть. По-моему, это оно.

Мы подошли ближе к двери. На её поверхности была потускневшая латунная табличка, и я прислонилась ближе, всматриваясь в едва различимые выгравированные слова.

— Кабинет главного врача, — прошептала я, переводя взгляд с таблички на дверь.

Райан молча достал ключ-карту и провёл ею по считывателю. Раздался короткий, подтверждающий сигнал, и дверь с тихим щелчком отперлась.

Он толкнул её, и мы вошли внутрь.

Кабинет оказался просторным, но воздух был настолько тяжёлым и затхлым, что мне пришлось несколько раз прокашляться. В центре стоял массивный дубовый стол, заваленный стопками пожелтевших бумаг. Стеллажи вдоль стен были доверху забиты папками и медицинскими книгами в потрёпанных переплётах. На стенах висели дипломы в треснувших рамах, а на краю стола я только заметила, что стоял старый кассетный магнитофон, покрытый слоем пыли.

Райан подошёл к столу и начал лихорадочно перебирать кипы бумаг. Он отшвырнул несколько папок в сторону и наткнулся на большую картонную папку с синей обложкой.

— План... — пробормотал он, открывая её. — План здания. И тут отмечено... — он провёл пальцем по схеме. — «Аварийный пульт — 3 этаж, Технический блок». Вот он, выход!

— Но, наверное, здесь должно быть что-то ещё... — неуверенно добавила я, бросая взгляд вокруг кабинета.

Мой взгляд упал на высокий шкаф из темного дерева, стоявший напротив стола. Я подошла и открыла его. Внутри висело несколько белых халатов, на полках лежали аккуратно сложенные полотенца, стояли пузырьки с неизвестными лекарствами. Но в углу, почти за шкафом, я заметили торчащий край кожаного переплёта. Я отодвинула халаты и увидела толстый, потёртый дневник.

На обложке было вытеснено золотыми буквами: «Дневник доктора Лайта».

— Смотрите, что я нашла! — взяла я папку и быстро её открыла. Страницы были исписаны аккуратным почерком. Листая, я наткнулась на запись, обведённую красной рамкой.

— Слушайте! «Система аварийного питания отключена вручную кем-то из персонала. Саботаж? Придётся восстанавливать питание вручную, прежде чем активировать аварийный выход. Главный рубильник находится в подвале, но добраться туда теперь... почти невозможно». — я прочла вслух.

— Значит, мало просто найти пульт, — констатировал Лео, приблизившись ко мне и заглядывая в папку. — Надо ещё и включить свет.

— Аварийный пульт, если верить этому плану, находится на третьем этаже, в техническом блоке, — Райан сложил план и убрал его в сторону. — Нам туда.

Мы выскочили из кабинета и быстрым шагом двинулись к лестнице. Я шла рядом с Райаном, почти касаясь его плеча, и мы начали подниматься. Я уже пересчитала пять ступеней, стараясь держать ритм дыхания ровным, думая, что Лео идёт прямо за мной, как вдруг раздался его голос из-за спины:

— Эй, постойте! Я нашёл ещё один ключ!

Мы с Райаном мгновенно обернулись. Лео находился не у лестницы, а в нескольких метрах от нас, рядом с одним из обвалившихся, разломанных шкафов. Он наклонился, вытянув руку к чему-то, частично скрытому под кусками сломанной древесины и разбросанным хламом.

— Лео, стой! — внезапно выкрикнул Райан, с резким страхом в голосе, спотыкаясь на одной из ступеней и почти теряя равновесие. Его рука инстинктивно потянулась вперёд. — Это ловушка! Ключ главврача только один! Отойди оттуда!

Но было уже поздно.

Послышался резкий, сухой щелчок, словно сработал механизм. Пол под ногами Лео, та самая плитка, на которой он стоял, мгновенно ушла вниз, открывая зияющий люк. Он не успел даже вскрикнуть от удивления — лишь коротко ахнул, и его тело провалилось в чёрную дыру. Мы услышали его дикий, удаляющийся крик, который оборвался глухим, кошмарным звуком удара о что-то твёрдое внизу.

— Лео! — вырвалось из меня, глаза мгновенно наполнились слезами, когда я бросилась вниз по лестнице.

Но Райан, наоборот, рванулся вверх по ступенькам. Он перехватил меня за руку с такой силой, что я вскрикнула от боли, казалось, он вот-вот вырвет мне запястье. Не обращая внимания на мои протесты, он рывком потащил меня вверх.

— Нет! У нас нет времени! — рявкнул он хрипло.

— Лео жив!.. Я слышала, он кричал! — в отчаянии выкрикнула я, захлёбываясь слезами и дёргая руку, пытаясь вырваться. — Мы не можем его оставить, Райан, ты слышишь?! — но его пальцы сжали моё запястье ещё сильнее.

— Мы этого не знаем! — рявкнул Райан, резко остановившись на площадке и рывком развернув меня к себе. Он встряхнул меня так, что воздух вырвался из груди, заставляя встретиться с ним взглядом. — Очнись, Рауш! Лео или уже мёртв, или лежит там, умирая. Остались только мы с тобой! И если сейчас не сбежим, то сдохнем тоже!

Не дав мне опомниться, он вновь резко схватил меня за руку и силой потащил дальше наверх. Его шаги гулко отдавались в бетонных стенах, эхом перекрывая мои всхлипы. Я едва поспевала за ним, спотыкаясь на каждой ступени, чувствуя, как пальцы онемели от его стальной хватки.

Райан единственный, кто выжил вместе со мной, и теперь только он придаёт мне силы. Если с ним что-то случится... я не выдержу.

Мы оказались на третем этаже. Из-за стен тянулся глухой и ровный шум вентиляции. Здесь не было ни палат, ни кабинетов. Всё выглядело как технический этаж: голый бетон, свисающие провода, толстые трубы в углах. Свет работал не везде, только одни участки коридора были ослепительно освещены холодными лампами, а другие тонули в полумраке, где лишь красные аварийные огоньки мигали в темноте. Я глубоко вдохнула и сразу поморщилась от запаха озона, металла и пыли.

Райан шёл впереди, твёрдо держа меня за руку и ведя по центральному коридору.

— Нам нужна подсобка, — бросил он через плечо, не сбавляя шага. Его взгляд метнулся по стенам, выискивая хоть какую-то зацепку.

Мы пронеслись мимо нескольких ничем не примечательных металлических дверей, когда мой взгляд вдруг зацепился за что-то на стене — чуть выше уровня глаз, рядом с огромной, пожелтевшей схемой вентиляционной сети. Там висел лист бумаги, приколотый ржавой кнопкой. На схематичном плане здания жирным красным кружком была обведена область с подписью: «Хранилище для технического обслуживания — Сектор 3-Б».

— Смотри! — я дёрнула его руку, указывая на схему.

Райан резко притормозил и шагнул ко мне, почти прижавшись плечом. Его взгляд метнулся к листку, скользнул по нарисованным линиям, задержавшись на обведённом кружке.

— Сектор 3-Б... значит, налево, в следующем ответвлении, — быстро сориентировался он, даже не дожидаясь моего ответа.

Развернувшись, Райан рванул вперёд, и я едва поспевала за его стремительными шагами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Мы свернули в узкий, гулкий коридор, где стены были испещрены следами ржавчины и потёками масла. Почти сразу впереди показалась массивная металлическая дверь без оконца. На ней тускло поблёскивала потёртая табличка с выбитыми словами: «Хранилище для технического обслуживания».

— Вот она! — выдохнул Райан с облегчением.

Мы подбежали к двери. Она оказалась не заперта, лишь слегка прижатая изнутри. Райан толкнул её плечом, и та со скрипом и звоном ржавых петель отворилась, выпуская затхлый, тяжёлый воздух.

Мы вошли внутрь. Подсобка оказалась крошечной. Вдоль одной стены стояли стеллажи, заваленные сомнительного вида тряпками, банками с краской и разномастными инструментами. В центре, на единственном свободном участке стены, вмонтирован большой электрощит с рядами рубильников и предохранителей. Над ним горела единственная лампа под облупленным абажуром, свисающая на проводе.

Райан сразу подошёл к щиту. Его взгляд зацепился за листок бумаги, прикреплённый к металлической дверце полоской пожелтевшего скотча. Он нахмурился, шагнул ближе и резко сорвал его.

— Питание аварийного пульта отключено... — прочитал он, пробегая глазами по строкам. — Один предохранитель сгорел. Новый оставили в складской.

Он долго не отрывал взгляда от клочка бумаги. Я видела, как напряглись его плечи. Свет от лампы выхватывал напряжённую линию челюсти. Наконец Райан медленно покачал головой, сжал записку в кулаке так, что зашелестела бумага, и прикрыл глаза, тяжело выдыхая.

Я приблизилась и мягко коснулась его плеча, чувствуя, как под пальцами дрожит напряжение, исходящее от него.

— Райан? Что такое?

Он резко разжал пальцы, и смятый клочок бумаги тихо упал на пол. Затем повернулся ко мне, обе его руки обхватили мои плечи.

— Слушай меня внимательно, Сильвия, — попросил он вполголоса, склоняясь, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими.

Я мгновенно ощутила холодок страха, предчувствуя, что сейчас прозвучат слова, которые мне совсем не понравятся.

— У нас есть всего пара минут, чтобы выбраться, — продолжил он, и я заметила, как подёрнулась нервная мышца у его глаза. — Нужно добраться до технического блока, но если пойдем вдвоем... времени не хватит.

Я напряглась, непроизвольно сжав руки в кулаки.

— Что ты имеешь в виду, Райан?.. — выдавила я дрожащим, перепуганным шепотом.

Он наклонил голову, глубоко вздохнул, будто собираясь с силами, а затем медленно поднял взгляд и встретился с моим.

— Ты останешься здесь, в подсобке, — произнес он не терпящим возражений тоном. — Пока я буду искать технический блок.

Свежие потоки слёз хлынули из моих глаз, жгуче обжигая щеки. Это было то, чего я так боялась услышать.

— Что?! — я резким движением оттолкнула его руки от своих плеч. Сердце бешено забилось от одной мысли, что он может не вернуться.

— Нет, Райан, ты вообще соображаешь, что говоришь?! — сорвалось у меня сквозь судорожные рыдания. Я трясла головой, не в силах принять его слова, голос дрожал и срывался. — Ты не пойдёшь туда один, слышишь?! Это безумие! Ты можешь... можешь умереть! Я не позволю тебе! Ты единственный, кто остался... единственный! Я не переживу, если потеряю тебя...

Райан не стал спорить. Вместо этого он быстро сократил расстояние между нами и резко прижал меня к себе, так сильно, что из груди вырвался тихий, сдавленный вскрик. Его руки сомкнулись вокруг меня, словно железные обручи, не давая вырваться ни на сантиметр. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как под ладонями тяжело и быстро бьётся его сердце, в унисон моему. Я пыталась оттолкнуть его, но он не давал мне ни малейшего пространства для манёвра.

От отчаяния я лишь вцепилась пальцами в его рубашку, сжимая ткань до хруста костяшек, беззвучно рыдая. Лишь спустя несколько секунд он немного ослабил хватку, но не отпустил.

— Это ради твоего же блага, Сильвия, — прошептал он хрипло, почти у самого моего уха, пытаясь успокоить, поглаживая мою спину, пока я не переставала биться в истерике.

— Я не уйду отсюда без тебя! — не унималась я, вцепившись в него с отчаянием утопающего. Прижалась так сильно, что его грудь будто вдавилась в мою — я чувствовала тепло его тела, запах металла и пыли, впитавшийся в ткань. Слёзы текли по щекам, я тёрлась лицом в его грубую футболку под расстёгнутой рубашкой, судорожно мотая головой.

— Упрямая девчонка, — с усмешкой произнес он, пытаясь скрыть охватившую его тоску, и медленно отстранился. Он взял моё заплаканное лицо в свои тёплые, шершавые ладони, заставляя меня смотреть на него. — Разве тебе не хочется выбраться отсюда?

— Ты не можешь... просто взять и оставить меня тут одну, Рай... — выдавила я дрожащими губами, впервые укоротив его имя до этого сокровенного слога.

— Рай, — повторил он, и уголки его губ едва заметно дёрнулись в полуулыбку. Его пальцы осторожно провели по моим щекам, сметая слёзы, но они продолжали течь, падая на его кожу.

— Почему ты раньше так меня не называла? — тихо спросил он, всматриваясь прямо в мои затуманенные слезами глаза.

Он наклонился так близко, что наши носы соприкоснулись, и добавил шёпотом, от которого у меня по телу пробежали мурашки:

— С твоих уст это звучит по-особенному...

Я всхлипнула и заморгала, пытаясь разглядеть его сквозь пелену слёз. И вдруг заметила, как его взгляд медленно скользит вниз, к моим губам. Я, почти неосознанно, следовала за ним и уставилась на его рот. Сердце бешено колотилось, когда я почувствовала жгучую неловкость и попыталась снова поднять взгляд к его глазам, но в тот же момент он поцеловал меня.

Я застыла, не в силах пошевелиться, глядя в упор на его закрытые веки. Что-то во мне сломалось, словно хрусткий, тонкий лёд внутри груди, и ответный импульс вырвался наружу прежде, чем мысль успела его остановить.

Я отключила разум и позволила телу ощущать всё. Губы сами разомкнулись, поддавшись натиску его поцелуя. Руки, до этого безвольно свисающие вдоль тела, инстинктивно поднялись и впились в ткань его рубашки на груди, сжимая её и притягивая его ближе к себе.

Райан ответил на мой порыв, его язык мягко коснулся моего, и я, не сопротивляясь, впустила его. Наши языки переплелись в медленном, влажном танце, скользя друг по другу. Я слышала прерывистое дыхание, смешанное с его, ощущала, как каждую клетку моего тела охватывает жар, разгорающийся от прикосновений.

Одна его рука крепко обвила мою талию, прижимая так близко, что я ощущала каждый изгиб его тела сквозь ткань одежды. Другая ладонь скользнула вверх к моей шее, пальцы провели вдоль линии челюсти, и я невольно выгнулась, выдав тихий стон прямо в его рот.

Примерно через две минуты Райан с трудом отстранился, тяжело дыша. Его взгляд снова встретился с моим, и в этих тёмных глазах была такая глубокая, бездонная грусть, что у меня невольно навернулись слёзы.

— Сильвия, чтобы остаться сильной, нужно сделать то, чего боишься больше всего, — его шепот коснулся моих губ, а пальцы нежно скользнули по щекам. — Встреться со своим главным страхом лицом к лицу. Только так ты не отдашь ему власть над собой и сможешь сохранить себя.

Я молча кивнула, не находя слов, но внутри всё сжалось в ледяной комок, будто сердце на мгновение перестало биться. Почему он вдруг заговорил так... будто это наши последние минуты?

— Рай, пообещай мне одно... — прошептала я, обхватывая его ладони, всё ещё лежащие у моего лица, и крепко сжимая их. — Что бы ни случилось... мы выберемся отсюда вместе.

И тут из встроенного в стены подсобки динамика донёсся холодный, металлический голос администратора, от которого мы одновременно вздрогнули:

— Внимание. У вас осталось ровно семь минут до окончания игры.

На удивление, Райан резко отстранился от меня и начал оглядываться, всматриваясь в потолок и стены подсобки.

— Если здесь есть встроенный динамик, выходит... должна быть и камера, — пробормотал он так тихо, что я едва слышала, а потом выругался, раздражённо ударяя кулаком по стене.

— Спокойно, Рай, что случилось? — я сделала шаг к нему, намереваясь коснуться его руки, но он внезапно отскочил, отдаляясь дальше, стараясь избежать моего настороженного и недоумевающего взгляда, пока не споткнулся и не ударился спиной о металлическую дверь.

— Не выходи отсюда, пока я не восстановлю питание. — прокомандовал он, поворачиваясь к двери и хватаясь за ручку. — Как только услышишь, что всё заработало — беги отсюда. В коридорах найдёшь либо лестницу, либо лифт.

— Какого хрена ты несёшь?! — я резко шагнула вперёд, схватив его за локоть и силой развернув к себе. — А ты?! Что будет с тобой?!

— Не о мне сейчас думай! — рявкнул он, и я вздрогнула от его тона, отпрянув. — Главное — чтобы ты выбралась, поняла?! Если я не вернусь... ты всё равно должна уйти.

— Постой! — выкрикнула я, но он даже не обернулся. Дверь со скрипом открылась, и прежде чем я успела дотронуться до его руки, он шагнул за порог, будто вовсе не слышал меня.

Дверь с глухим стуком захлопнулась за ним, оставив меня в одиночестве в тускло освещенной подсобке.

— Чёрт возьми, да послушай же!.. — сорвалось с моих губ в отчаянном крике, который тут же захлебнулся в рыдании.

Я вцепилась пальцами в воротник-жабо своего костюма, ткань смялась под руками, и, чувствуя, как ноги подкашиваются, я опустилась на холодный бетон. Голова бессильно склонилась вперёд, слёзы капали на пол, оставляя тёмные пятна.

Я провела пальцами по губам, чувствуя, как помада размазалась. Взглянув на подушечки пальцев, испачканные алым следом поцелуя, я снова и снова прокручивала в голове это мгновение. Настолько другое, так непохожее на те поцелуи, что были у меня с Томом.

Теперь-то я понимала, что такое настоящий поцелуй. И чертовски обидно, что мой первый достался не ему. Не Райану.

Сидеть и просто ждать, пока Том убьёт его?.. Эта мысль прожигала мне грудь изнутри. Другого исхода я просто не могла представить... Но, как ни глупо, всё ещё пыталась себя убедить, что он справится, что сумеет включить питание, и мы выберемся отсюда живыми. Такая детская, наивная надежда... и всё же единственное, за что я могла цепляться, чтобы не сойти с ума.

Но делать оставалось только одно — сидеть здесь, в этой душной подсобке, и ждать.

Время в подсобке тянулось бесконечно. Казалось, прошло уже десять, пятнадцать минут, хотя холодный расчет где-то на дне сознания подсказывал, что не больше пяти. Этот тесный угол, этот висевший в воздухе страх сжимали меня, как металлические тиски. Дышать становилось труднее с каждой секундой, воздух густел и давил на грудь. Сердце бешено колотилось в горле, заглушая гул вентиляции, который доносился сквозь бетонные стены.

В голове роился хаос из самых страшных догадок.

Где Райан? Что с ним происходит? Неужели он попал в ловушку? Или... может быть, его уже... Нет, я не смела произносить это слово даже мысленно.

Я больше не могла здесь оставаться. Это ожидание было хуже любой активной опасности. Медленно, чуть пошатываясь, я поднялась с пола. Ноги были ватными, но я заставила их двигаться. Я подошла к двери, моя рука дрожала, когда я взялась за холодную металлическую ручку.

И в этот самый миг из-за двери донёсся мощный, нарастающий механический гул. По всему зданию что-то пришло в движение. Где-то вдалеке с скрежетом заработали лифты, металлические двери издавали шипящие и скрипящие звуки, открываясь и закрываясь. Из динамиков, с лёгким щелчком, перестало доноситься мерзкое тиканье обратного отсчета.

Уголки моих губ сами собой приподнялись в слабой улыбке. Сквозь страх и отчаяние пробился луч безумной надежды.

— Райан смог... — выдохнула я, и снова горячие слёзы навернулись на глаза, но теперь они уже были слезами облегчения, а не ужаса.

Я резко дёрнула за дверь и выбежала из подсобки. Полумрак теперь был рассеян мерцающим аварийным освещением — красноватые лампы горели через каждые несколько метров.

Я сорвалась с места, почти спотыкаясь о собственные ноги, и побежала по коридору, свернув в первый попавшийся поворот. Пусто. Я метнулась дальше, в следующий проход — пусто и там. Но останавливаться я не могла. Я не могла уйти без него.

Я вбежала в новый коридор, и меня обдало ледяным воздухом. Здесь было холоднее, чем где-либо еще. Сквозняк гулял по проходу, завывая в щелях, а с потолка доносилось постоянное, низкочастотное жужжание мощных вентиляторов.

Всё пространство здесь было загромождено массивными трубами, оплетёнными изоляцией, и прочными металлическими решетками, перекрывающими путь. Мне приходилось пригибаться, пролезая под ними. На полу, покрытом слоем пыли и непонятных пятен, были нарисованы выцветшие, но все еще узнаваемые знаки радиации и биологической опасности. Вдоль стен стояли ржавые бочки с не читаемой маркировкой.

— Райан! — позвала я, и мой голос поглотил гул механизмов.

Может, он здесь? Может, он искал предохранитель в этом лабиринте труб?

Я пробиралась дальше, сгибаясь под очередной перекладиной. В конце этого лабиринта из металла я заметила одинокий металлический шкаф, вмонтированный в стену. Издалека я не могла разглядеть табличку, но сердце подсказывало — это то самое место. Аварийный щит. Там, где можно было включить питание.

Наконец, я преодолела последнюю решетку и выпрямилась на относительно свободном участке.

— Райан! Ответь же, ты здесь?! — выкрикнула я, чувствуя, как горло саднит от крика.

Я заметила, что коридор не заканчивался этим шкафом, а уходил направо, в ещё более тёмный, непроглядный участок, где свет уже не доставал.

От одной мысли о том, чтобы идти туда одной, по спине пробежал холод. Ни сил, ни желания больше не осталось. Решив, что Райан, скорее всего, уже выбрался к выходу, я медленно развернулась.

И в этот миг голос, который стал звуком моего личного кошмара, окликнул меня из темноты позади меня. Спокойный, но от этого лишь в тысячу раз страшнее:

— Его ищешь?

Я застыла, не в силах пошевелиться. Каждая клетка моего тела будто онемела от ужаса. Потом, с усилием я медленно повернулась.

Мои глаза раскрылись до предела, дыхание застыло в груди. Сначала я не могла осознать, что вижу. Том медленно вышел из того самого правого поворота, из непроглядной тьмы. Его лицо было открыто, без маски, а чёрная одежда полностью испачкана кровью, точно так же, как и руки. На губах играла дикая ухмылка, а в руке он держал... он держал...

Мой мозг отказывался обрабатывать информацию. Это был шар? Мяч? Нет.

Это была голова.

Голова Райана.

Его карие глаза превратились в пустые, влажные впадины. Том вырезал их, оставив лишь кровавые, застывшие глазницы. Челюсть была перекошена и сломана с одного бока, так что рот застывал в кривой, беззвучной гримасе, обнажая сколотые зубы. Его густые, тёмные волосы были пропитаны кровью, струйками стекали по шее, которая заканчивалась неровным, рваным срезом, открывая белые осколки позвонков и багровую, рвущуюся мышечную ткань.

Из груди вырвался лишь короткий, свистящий звук, похожий на хрип раненного зверя. Тело содрогнулось в немой судороге ужаса. И только затем, когда сознание наконец сдалось под натиском невыносимого зрелища, из моих лёгких вырвался пронзительный, раздирающий душу крик, настолько громкий, что я тут же закрыла рот руками. Я не могла оторвать глаз, а тело трясло так сильно, что стоять было почти невозможно.

— Н-нет... Райан!.. — прокричала я, резко отбросив руки от лица, мотая головой в панике и зажмурив глаза. Слёзы мгновенно хлынули потоком по щекам, обжигая кожу и смешиваясь с рвущимся дыханием.

Том резким движением отбросил голову Райана в сторону и, не отводя глаз, медленно начал приближаться ко мне.

— Дьявол! — выдавила я, пятясь назад и упираясь в холодную стену, чтобы не рухнуть на пол от ватных, дрожащих ног. — Ты убил их всех!..

— Игра окончена, Сильвия, — усмехнулся он, его ладони хлопнули в такт шагам, когда он приближался всё ближе и ближе. — Поздравляю.

Я спиной натолкнулась на холодные перекладины и жесткие решетки. Обернувшись, с ужасом осознала, что выбраться отсюда невозможно — куда бы я ни рванулась, Том всё равно поймает меня. С тяжёлым сердцем я снова повернулась к нему, который теперь стоял прямо передо мной, его взгляд сжимал меня словно стальной капкан.

В вспышке ярости и боли я резко взмахнула рукой и ударила его звонкой пощёчиной, после которой сразу почувствовала, как ладонь пылко горит от удара.

— Если тебе нужна была только я... почему ты не убил меня тогда?! — взревела я в слезах, бьясь предплечьями о его грудь.

Том лишь прикрыл глаза, стиснул челюсть от злости и не повернул голову ко мне, оставаясь неподвижным, пока я продолжала без конца наносить удары, которые для него оставались безвредными.

Словно моё время на бесполезные удары и выплеск эмоций закончилось, он внезапно схватил меня за плечи, притянул к себе и с мощным рывком развернул, прижав спиной к холодной бетонной стене. Я инстинктивно попыталась вырваться, выгибая спину, стараясь ускользнуть от холода стены, режущего кожу сквозь корсет. Но Том был так близко, что его крепкий, напряжённый торс сдавил мою грудь, лишая дыхания.

— Они были лишними фигурами на моей доске, — прорычал он, длинные пальцы впились в моё горло, заставляя воздух рваться из груди, и приблизился так, что его дыхание обожгло мою кожу. — Теперь остались только мы, куколка. Никто больше не посмеет встать между нами.

— Убей меня... — выдохнула я сквозь судорожные рыдания, едва хватая воздух, пока его пальцы всё сильнее сжимали моё горло. Слёзы смешивались с отчаянием, а взгляд тонул в бездне его тёмных, безумных глаз. — Я не хочу больше жить... пожалуйста... просто убей меня.

— Глупышка, — прошептал он с тягучей насмешкой, разжимая пальцы.

Я судорожно глотала воздух, кашляя, пока горло пульсировало болью. Его окровавленные пальцы медленно поднялись к моему лицу, и большой палец мягко провёл по щеке, оставляя за собой липкий след. От этого прикосновения моё тело лишь сильнее напряглось.

— Как я могу убить свою любовь? — произнёс он словами, словно ядовитый шёлк, касаясь своими горячими губами моих, влажных от слёз.

Я поджала губы и, дрожа, отвернулась, зажмурившись, не в силах больше выдерживать его пронзающий, холодный взгляд. Попыталась оттолкнуть его, хоть как-то вырваться, но он мгновенно перехватил мои руки и прижал их к стене, подняв над головой.

Одной рукой он железной хваткой удерживал мои запястья, не давая и шанса вырваться, а второй грубо поднял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Ненавижу тебя, Том. — прошипела я, и новые слёзы пробились сквозь ресницы, хотя я изо всех сил сдерживала голос, чтобы не выдать тот страх, что горит у меня внутри. — О какой, к чёрту, любви ты говоришь?! В моём сердце для тебя только ненависть и одно жгучее желание — покончить с тобой. Скажи мне, стал бы по-настоящему любящий мужчина превращать жизнь своей возлюбленной в настоящий ад?!

— Тогда измени меня, Сильвия, — неожиданно прорвалось из него, и от этих слов я невольно застыла, ощущая, как его дыхание коснулось моей кожи, когда он склонился к моему уху, а в уголках рта заиграла хищная усмешка. — Разбери меня на куски, разорви до основания и собери заново. Сделай из меня того мужчину, которого ты сможешь терпеть рядом, которого захочешь видеть каждое утро и каждую ночь. Я стану им, если ты прикажешь. Только ради тебя.

Моё дыхание сбилось, учащённые вздохи сливались с бешеным ритмом сердца. Я терялась, не в силах понять, почему тело так реагирует на него. Ладонь Тома скользнула по моему боку, плавно и властно очерчивая линию талии и бедра. Его пальцы впились в плоть моей ягодицы, и он резко притянул мой таз к себе, к его напряжённому паху. По телу раскатилась волна жара, столь сильная, что внутри у меня зазвучал голос разума, я мысленно ругала себя за эту потерю контроля.

Каулитц губами прикоснулся к уху, укусил чувствительную мочку, и я инстинктивно откинула голову, пытаясь вырваться из этого омута. Но он не отступил. Его губы проследовали за моим движением, выжигая череду поцелуев на моей шее.

— Хочешь, чтобы я больше не убивал? — его зубы впились в кожу на шее, и из моих губ вырвался предательский, тихий стон, который я не успела сдержать. — Я прекращу.

— Хочешь, чтобы я был ласков и не причинял тебе боли? — его губы медленно поднимались к моим, и, коснувшись их игривым поцелуем, он отстранился. Наконец Том отпустил мои руки, удерживаемые над головой, и обхватил лицо своими большими тёплыми ладонями, вытирая слёзы, которые сами катились по щекам. — Больше ты не узнаешь, что такое боль. Я буду обращаться с тобой как с фарфоровой куклой... такой, которую побоюсь даже случайно поцарапать.

Я находилась в каком-то трансе, заворожённая звуком его глубокого, бархатного голоса. Мой разум отказывался воспринимать реальность: я видела, что Том смотрит на меня по-другому, чувствовала, что его прикосновения изменились, и этого было достаточно, чтобы вытеснить из памяти всё ужасное, что он совершил.

Даже гибель моих друзей померкла и стёрлась, не в силах противостоять этой иллюзии. Внутри меня укрепилась непоколебимая уверенность... что он говорит чистую правду.

— Я готов измениться, моя девочка. Чтобы ты, наконец, полюбила меня... приняла таким, каким я стану ради тебя. Я стал этим безумцем, этим больным ублюдком только из-за тебя.

Его лицо приблизилось вплотную, дыхание уже смешалось с моим, и я почувствовала, как веки тяжелеют, поддаваясь моменту.

Но в ту самую секунду, когда наши губы почти соприкоснулись, внутри будто щёлкнул выключатель. Трезвость накатила внезапной волной, смывая дурман.

Вся ярость, боль и ненависть, которые я пыталась загнать поглубже, вырвались наружу. Собрав всю волю в кулак, я резко упёрлась ладонями в его грудь и оттолкнула прочь. По телу пробежала дрожь, а губы предательски задрожали, и я больше не могла сдерживать подступающие слезы. Они лились ручьями, смешиваясь с горьким осознанием собственной глупости.

Как же я могла? Как позволила этим сладким речам и лживым ласкам обмануть себя? Я презирала себя за эти минуты слабости, за то, что готова была забыть о том, как жестоко он поступил с моими друзьями.

Дура. Я слепая, наивная дура!

— Неужто решила включить свои мозги? — протянул Том с издёвкой, чуть наклонив голову набок и изобразив на лице нарочитое разочарование. — А ведь всё так хорошо шло... Моя куколка уже почти растаяла. Ещё немного — и ты бы сама потянулась ко мне, готовая поцеловать, отдаться...

— Подонок!.. — выкрикнула я, сердце стучало в висках. — Ты играл со мной! Все эти сладкие слова, обещания... — я дрожащей рукой указала на него, не веря собственным ушам. — Всё это ложь! Обман! Ты просто манипулировал мной!

— В этом, собственно, и кроется твоя самая уязвимая точка. — Том сделал шаг ко мне, сокращая пространство между нами. — Ты слишком доверчива. И твоё доброе сердце, малыш, это лёгкая добыча для тех, кто умеет играть на чувствах других, как делаю это я. Тобой можно управлять в два счёта, направлять, использовать... и, поверь, в нашем жестоком мире это смертельный недостаток.

— И именно ты несёшь ответственность за смерть тех идиотов, Сильвия. Если бы ты не втянула их в мою игру... может, я бы и позволил им остаться живыми. — добавил он, и для меня эти слова прозвучали не как констатация факта, а как удар ножа.

— Замолчи! — рвано выдохнула я, пятясь назад, закрывая уши руками, словно это могло остановить каждое его слово, вторгающееся в голову и оставляющее болезненные шрамы.

Я рванулась прочь, но Том двинулся ко мне и ловко схватил меня за запястье, рывком притянув к себе, и наши тела глухо столкнулись.

— Нет, детка, — прошипел он, резко перехватывая мои волосы у основания шеи и притягивая к себе так близко, что я ощутила его горячее дыхание на губах. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его запястья, но хватка только усилилась. — Бежать уже некуда.

Я судорожно пыталась сообразить, что делать дальше, мысли метались в панике, не давая ухватиться ни за одну.

И тут мой взгляд невольно скользнул вниз.

Я резко вскинула колено и со всей силы врезала ему между ног. Из его груди вырвался хриплый выдох, тело согнулось, пальцы сорвались с моих волос и вцепились в место удара. Я отпрянула назад, судорожно хватая воздух.

— А вот это... — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, морщась от боли и качая головой. — Это было, чёрт возьми, лишнее!.. — выдавил он, пытаясь выпрямиться, опираясь рукой о стену.

Кажется, я только что нашла его слабинку.

Пользуясь тем, что Том едва передвигается ко мне, я резко развернулась и бросилась к концу коридора. Почти сразу за спиной раздались быстрые шаги.

Я влетела в тот самый правый поворот, откуда появился Том, и врезалась в кромешную тьму. Коридор был узкий, стены сырой бетонной прохладой сковывали руки, ноги предательски подкашивались, а слёзы сами текли по щекам. Впереди, в конце туннеля, едва мерцал тусклый свет. Я побежала к нему и увидела узкую, крутую лестницу из грубого бетона, уходящую вниз, в подвал или на первый этаж.

Без раздумий я бросилась вниз.

Спуск превратился в настоящий кошмар. Я спотыкалась о скользкие, неровные ступени, падала на колени, сдирая кожу, снова поднималась, цепляясь руками за холодные, влажные стены, покрытые плесенью. Сердце вырывало себя из груди, дыхание сбивалось, а в ушах звенел адский гул паники. Сверху, с того этажа, где я оставила свой невыносимый ужас, донеслись неторопливые, размеренные шаги. Том шёл за мной.

Это придало мне адреналина. Я скатилась почти что по последним ступеням и упёрлась в тяжелую металлическую решетку, перекрывающую выход с лестничного пролета. Но я рванула её на себя, и она с скрипом поддалась! Она не была заперта с этой стороны! Я втиснулась в проем, изо всех сил дёрнула решетку на себя, и она захлопнулась с оглушительным лязгом. Снаружи, на той стороне, я заметила массивный висячий замок. Дрожащими пальцами я схватила его и, сжав до хруста в костяшках, защёлкнула.

Услышав, как шаги Тома ускоряются по лестнице, я отпрянула от решетки и обернулась. Передо мной простирался знакомый, жуткий коридор — тот самый, с грязно-зелёными стенами, облупившейся краской и мигающими лампами, где администратор вёл нас в самом начале этого кошмара. Значит, выход где-то близко.

Я рванула вперёд, вытирая слёзы с лица и, не замечая, размазывая тем самым грим, который уже тек по щекам. И вот, наконец, в конце длинного коридора, перед глазами вспыхнул открытый металлический шлюз. Рядом с ним горела зелёная лампа, а на стене мигал электронный таймер, отсчитывающий секунды: 22... 21... 20...

Чёрт возьми... у меня мало времени.

Я побежала к шлюзу, но вдруг из-за поворота прямо перед выходом появился администратор. Он двинулся наперерез, и прежде чем я успела среагировать, его длинные, костлявые руки обвили меня, сжимая так, что мои руки оказались прижаты к телу.

— Отпусти! — я закричала, отчаянно корчась и извиваясь в его железной хватке. — Отпусти меня, урод!

— Куда вы так спешите, мадам? — его нарочито вежливый, холодный голос прозвучал прямо у моего уха, заставляя по коже пройтись дрожью. — Мистер Каулитц на мне живого места не оставит, если я позволю вам сбежать. А мне жить-то хочется.

Я изо всех сил пыталась повернуться, ударить его, вырваться, но он был слишком силён, несмотря на худощавость. В отчаянии я запрокинула голову, и взгляд невольно скользнул вниз... И тут же заметила, что край его толстовки приподнялся, открывая за поясом брюк металлический блеск рукоятки пистолета.

Без лишних мыслей, повинуясь лишь звериному инстинкту, я изо всех сил топнула каблуком ему по ноге. Раздался приглушенный хруст, и он с коротким, шипящим выдохом боли на мгновение ослабил хватку. Этого мгновения хватило. Я вырвалась, развернулась и, прежде чем он опомнился, выхватила пистолет из-за его пояса.

Оружие оказалось холодным и невероятно тяжёлым в моих дрожащих руках. Я никогда не держала пистолет, не знала, как им пользоваться, но инстинкт заставил меня направить ствол прямо в центр его бледного лица. Администратор замер, его равнодушные глаза расширились от удивления.

— Ты маленькая су...

Я не дала ему договорить. Мой палец сам нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела оглушил меня, ударяясь по барабанным перепонкам, отдача болезненно пронзила запястье, а сердце словно застыло на мгновение. Пуля попала точно в центр его лба. На бледной коже мгновенно проступила аккуратная чёрная точка, а затылок взорвался, разбрызгивая стену кроваво-мозговой массой. Его глаза закатились, тело обмякло, и он беззвучно рухнул на пол. Кровавое пятно быстро растекалось вокруг головы, образуя жуткий ореол.

Я уставилась на свои дрожащие руки, всё ещё сжимавшие тёплый, дымящийся пистолет. Запах пороха щекотал ноздри, заставляя кашлять и задыхаться. В ушах стоял оглушительный звон.

— Я... я убила... — прошептала я, и осознание ударило с такой силой, что меня чуть не вырвало. — Я убила человека...

Пистолет с грохотом упал на пол. Я уставилась на него, потом на тело, потом снова на свои руки, не веря собственным глазам. Это были не мои руки... Это были руки Тома. Та же хладнокровная жестокость, то же пренебрежение чужой жизнью, то же безмолвное безразличие к смерти.

Он превратил меня в себя...

С оглушительным металлическим скрежетом шлюз начал двигаться, начинал закрываться.

Я вовремя опомнилась. Рванувшись через мёртвое тело администратора, я сделала последний, отчаянный рывок, проскользнув в сужающуюся щель между массивными дверями буквально за мгновение до того, как они с грохотом захлопнулись за мной.

Я вырвалась на свободу, и ночной холод ошпарил лицо, заставив вздрогнуть. Пройдя всего несколько шагов, я сломалась, упав на колени в грязном, безлюдном переулке.

Холод асфальта был ничтожен по сравнению с ледяным холодом внутри. Спазмы рыданий вырывались из горла, выплёскивая наружу всю боль и отчаяние. Я плакала о друзьях, о своём разбитом настоящем и о той невинной девчонке, чью жизнь и иллюзии растоптали за проклятый час...

Но слёзы не могли длиться вечно. Где-то в глубине сознания зашевелился ледяной червь страха. Том. Он все еще там. Он найдет выход. Так же, как и найдет меня.

Грубо проведя рукой по лицу, я лишь размазала по коже липкую смесь слёз, грима и засохшей чужой крови. Отталкиваясь от мысли, что нельзя оставаться на месте, я заставила себя подняться. Ноги предательски дрожали, едва выдерживая вес тела, но всё же они меня держали. Я должна была уйти отсюда.

Вырвавшись из тёмного переулка на заполненную толпой улицу, я наткнулась на праздничное безумие. Люди в костюмах, пьяные и беззаботные, с испугом и непониманием расступались перед моей обезумевшей фигурой. Я мчалась, не разбирая дороги, до тех пор, пока легкие не запылали огнем, а в боку не заныла колющая спазма. Гудки машин и крики светофоров тонули в гуле крови в ушах.

И когда казалось, что силы окончательно покидают меня, впереди открылся вид на залитые светом прожекторов арки Бруклинского моста.

Я свернула на пешеходную дорожку моста, и мои ноги наконец подкосились, превратив бег в шаткие, неуверенные шаги. Я двигалась, как автомат, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей, зияющей пустоты в груди. Она была тяжелее свинца, холоднее ледяного ветра, который рвал мои волосы. Звуки города не доходили до меня. В ушах звенел лишь один голос.

Ты виновата, Сильвия. Это ты привела их сюда. Ты. Твоя наивность. Твоя слабость. Ты — причина.

Эти слова заглушали всё, превращая мир в немое кино, где я была единственным живым, но уже мёртвым персонажем. Я схватилась за волосы на макушке и сжала их изо всех сил, вырывая целые пряди.

Физическая боль была ничем по сравнению с тем, что разрывало меня изнутри. Я мотала головой, пытаясь отогнать наваждение, но мысли, как измученные звери, возвращались снова и снова, загрызая последние остатки разума.

Но что, если он прав? Я собственными руками... Я нажала на курок. Я видела, как жизнь покидает глаза того администратора. Я отняла её. Разве это не делает меня... убийцей?

А раз я убийца... то смерть Элизабет, Беллы, Энтони, Лео, Райана... разве она не на моих руках? Я втянула их, а потом... потом сама стала орудием смерти. Я стала частью его игры. Частью Тома.

Я схватилась за ледяные перила моста, и на этот раз из моей груди вырвался не крик, а протяжный, душераздирающий вопль. В нём не было просто боли или ужаса. В нём было осознание. Признание. Я смотрела на тёмные воды Ист-Ривер внизу, и они казались единственным логичным завершением этого кошмара.

Я приняла это. Я — убийца. Я перешла черту, за которой нет возврата. Я стала такой же, как Том. Пусть и на мгновение, пусть из отчаяния — но я совершила то, что отделяет человека от монстра.

Во мне не осталось ни капли желания жить. Мысль о будущем — о том, чтобы просыпаться каждое утро с этим знанием, дышать этим воздухом, видеть своё отражение в зеркале — была невыносима. Как я смогу жить спокойно после их потери? Как? Из-за меня умерли все, кто был мне дорог. Я не заслуживаю жизни.

Моё тело двигалось само, повинуясь единственной ясной команде, исходящей из самой глубины отчаяния. Найдя ногой едва заметный выступ в массивной опоре, я, цепляясь за обледеневший металл перил, закинула одну ногу, и, сдавленно кряхнув от усилия, перевалилась через него и оказалась на широком бетонном парапете. Ветер тут же стал сильнее, пытаясь сорвать меня вниз. Я смотрела в тёмную пучину внизу пустым, ничего не выражающим взглядом. Слёзы застывали на щеках ледяными дорожками. Вода манила к себе, обещая забвение, тишину, конец этой невыносимой боли.

Я должна умереть.

Я уже перенесла центр тяжести, готовясь оттолкнуться, как вдруг позади меня раздался резкий, обеспокоенный мужской голос, пробивающийся сквозь шум ветра и трафика.

— Эй! Эй, девушка! Что вы делаете! Осторожно! — послышался звук резко захлопнувшейся двери автомобиля.

— Пожалуйста! — умоляющий голос стал ближе. — Не совершайте этой ошибки! Спуститесь, пожалуйста! Поговорите со мной!

Сквозь затуманенный смертью и горем разум, сквозь вой ветра в ушах, этот голос каким-то образом пробился. В нём была какая-то нота... знакомая. Глубина, лёгкая хрипотца. Я замерла, моё тело всё ещё было направлено в пустоту, но какая-то часть моего сознания лихорадочно работала, пытаясь извлечь из памяти этот тембр.

Стоп... Сердце, которое уже почти замерло, сделало один судорожный, болезненный толчок.

Неужели... это Дэмиан?