Часть 11

В камине мерно горел огонь. Мягкие тени от двух фигур в креслах ложились на цветастый гобелен на противоположной стене. Разговор длился уже почти два часа.

- ...А для чего ты убил Бенджамина?

Ксандер опустил голову. Это не было неожиданным вопросом. За последние сутки он уже перестал чему-либо удивляться. Сейчас он ощущал себя так, будто говорил с самим собой. Говорил так, как ни с кем - даже с собой - никогда раньше, хотя должен был... Да, пожалуй должен был. Но не мог. Или просто не хотел себя слышать.

Но теперь он был вынужден. Он не хотел – его заставили разбираться в собственных мотивах, в собственных потаённых желаниях, искать – и не находить логики в том, как он действовал и чем он был.

И понимать. Понимать самого себя. Впервые за долгие, долгие годы его собеседником оказалось не молчаливое зеркало, а тот, кто видел его изнутри. Тот, кто имел над ним полную власть – и проявлял к нему искренний интерес.

Он не мог ничего этому противопоставить. Его душу анатомировали, и он в этом помогал. Он был ведомым в этом танце мучителя и жертвы. У него не оставалось ничего, кроме страха: не осталось даже себя самого. Это было унизительно, но теперь ему некуда было падать. В конце концов, ушли все чувства, кроме одного: желания помочь тому, кто был сильнее. Чтобы быть под его защитой.

- Я боялся, что кто-то узнает, что я считаю себя ослом, - тихо сказал Ксандер.

- Но ты мог запретить ему рассказывать об этом.

- Тогда я выглядел бы ещё большим идиотом, - ответил человек. Ответ был нелогичен. Поэтому Охотник уточнил:

- Только эта причина?

- Нет... - он помолчал. – Ещё он был рыжим.

- Как та женщина? – догадался Охотник.

Человек кивнул. Но загадка оставалась. Это было одно из тех воспоминаний человека, которое Охотник не понимал.

- Но он не был ею, – сказал он. Человек отвёл глаза. – У него был просто такой же цвет волос.

Ксандер чуть заметно двинул плечом и качнул головой:

- Я и сам не до конца понимаю. Просто... Он напомнил мне о ней. А я хотел забыть.

Охотник размышлял пару секунд. Странный поступок. И понятнее он не становился.

- Это нелогично. Это правильный поступок для человека? – наконец спросил Охотник.

Ксандер бросил быстрый взгляд на Охотника. Уловил сомнение.

- Мы, люди, часто действуем нелогично, но это не значит, что неправильно... - осторожно начал Ксандер, но вдруг осёкся и замолчал. А затем мотнул головой:

- Нет. Это не был правильный поступок.

- Почему ты передумал лгать мне? – Охотник склонил голову набок.

- А какой в этом смысл? – печально усмехнулся человек. – Ты знаешь меня уже лучше, чем я себя сам.

Охотник почесал подбородок. – Нет. Я всё ещё не до конца понимаю тебя. Ты говорил, что любишь поступать красиво. Это я понимаю. Ты убил Бенджамина, это было нелогично. Это было красиво?

Ксандер надолго замолчал. Существо задавало ему простые вопросы. Такие простые, что на них было крайне сложно ответить. Потому что любой фальшивый ответ вёл в бездну. Правильный – тоже.

В конце концов он обречённо кивнул:

- Наверно, да. В какой-то мере. Летел он красиво.

- Я тоже люблю, когда красиво, - сказал Охотник, и Ксандер невольно взглянул ему в глаза. Прочесть их выражение было невозможно. – Если я хочу поступить красиво, мне следует выбросить тебя из окна?

- Пожалуйста, не делай этого, - прошептал человек.

- Почему? – поинтересовался Охотник.

- Потому что... - мозг Ксандера лихорадочно работал в поисках ответа. Такого, чтобы он был понятен и приемлем для хищника. – Потому что так ты не получишь мою кровь. – И замер. В ушах пульсировало.

Охотник потянул носом воздух. – Ты хорошо пахнешь. – Ксандер почувствовал спазм в горле. – Но не напоминай мне о еде. Я не хочу убивать тебя. Найди другую причину.

- Спасибо... - Спазм постепенно отступал. И тут Ксандера осенило. – Потому что если ты выбросишь меня из окна, я умру. А ты не хочешь убивать меня.

- Хороший ответ, - кивнул Охотник. - Правильный и логичный. Но лишь до того момента, пока я сам не захочу убить тебя. Подумай ещё. – Потом добавил: - Могу дать подсказку: мы уже говорили об этом.

Это было невыносимо. «Пощади», - хотелось кричать Ксандеру. – «Пощади или убей наконец.»

- Я не хочу убивать тебя, - повторил Охотник. – Я делаю что могу.

- ...это причинит мне страдание. – Ксандер наконец поднял голову и взглянул в два чёрных омута на лице существа. – Нельзя причинять страдание, которого можно избежать.

- Неужели ты наконец понял то, что я сказал тебе вчера и много раз повторил сегодня? – в протяжном хриплом голосе явственно проступали издевательские нотки. Потом Охотник добавил: - Прости. Я становлюсь похож на тебя.

Уши Ксандера покраснели.

- Не извиняйся. Ты прав. – Он опустил голову. – Я идиот.

- Но уже меньше, - ободряюще отметил Охотник. – А что насчёт «красиво»?

- Это не было красиво, - покачал головой Ксандер. – Это было отвратительно глупо. И неправильно. – Потом вдруг посмотрел на Охотника, задумчиво скользя взглядом по его не очень человеческим чертам. – Ты милосерден. И это красиво.

Охотник встал и прошёлся по комнате из угла в угол. Остановился за спиной Ксандера.

- Я мог бы подумать, что ты пытаешься мне льстить, если бы я не был в твоём сознании, - сказало существо. – Ты действительно считаешь меня милосердным. Но это не так.

Ксандеру вдруг захотелось втянуть голову в плечи.

– Почему? - спросил он, стараясь не двигаться.

На его ключицу легла когтистая рука.

- Потому что милосердие – это человеческая черта. Я – не человек. Я – Охотник. А ты – моя дозволенная пища. И сейчас я начинаю ощущать Голод.

Он убрал руку. Ксандер не шевелился. И почти не дышал.

- Но я также и Хранитель, - продолжило существо. - Хранитель Тьмы. Я охраняю её покой, потому что Оно не должно страдать. Я убиваю тех, кто потревожил Тьму, для того, чтобы они больше не делали этого. И пока Тьма в покое, я сплю. Без страданий.

Охотник замолчал. Передавать человеческим языком такие простые и понятные вещи было очень трудно. Глубокие смыслы под влиянием слов будто уплощались. Становились необязательными. Это было плохо.

Охотник издал тихое вибрирующее рычание. Заметил, как запнулся пульс человека. Снова мягко прикоснулся к его сознанию, успокаивая его. Как тогда, когда он спал. Ксандер почувствовал это касание, но не мог ему противиться. Страх отступил. Он будто медленно уплывал вдаль по бесконечной тёмной реке.

Но внезапно очнулся. Почувствовал, как чья-то рука перебирает его волосы. И снова услышал глухой, хрипловатый, немного протяжный голос, к которому уже так привык.

- У тебя очень красивые волосы, Ксандер. И ты многое понял из того, что должен понимать. Но я не уверен, что ты сможешь поступать правильно. Я не могу оставить тебя.

- Тогда не оставляй. – Голос человека звучал так тихо, что Охотник, скорее, слышал его мысли. – Останься. Ты нужен мне.

Он не просил так никогда. Ни о чём. Ни у кого.

Когтистая рука на секунду остановилась.

- Ты не понимаешь, о чём просишь. Я хищник.

- Ты Хранитель. Если ты не уверен во мне, останься рядом. Охраняй меня. Я не сбегу.

Охотник издал хриплый смешок. Потом ещё один. Наконец, рассмеялся. Почти совсем по-человечески. Сильные руки легли на плечи Ксандера, и он почувствовал над своим ухом горячее дыхание:

- Конечно, ты не сбежишь, Ксандер. Ты не сможешь, даже если захочешь. Но абсурд ситуации в том, что ты этого не хочешь. – Охотник отстранился и добавил уже серьёзно: - А ещё больший абсурд – в том, что я тоже не хочу уходить.

- Так ты остаёшься? – с надеждой в голосе спросил Ксандер.

Охотник был озадачен. Человек просил его остаться не потому, что боялся за свою жизнь. В его мыслях не было страха. В его мозгу промелькнула картинка: зеркало в ванной, перед ним – человек, а в отражении...

В отражении он увидел себя.

- Значит, ты хочешь стать моим... другом? – спросил Охотник.

- А я могу?.. – спросил человек и обернулся, ища глазами глаза Охотника. Его тонкая шея изогнулась. Сбоку, под нежной кожей, пульсировала в сосуде кровь. Охотник стиснул зубы и заставил себя отвернуться. Голод всё более явственно давал о себе знать.

- Мне нужно будет есть, - произнёс Охотник. – Крови животных недостаточно. Её потребуется слишком много. Кровь человека лучше, её нужно меньше. Но человек – не дозволенная пища, если он не причиняет страданий другим. Я мог бы больше спать, чтобы уменьшить потребность в еде. Но я не уверен, что ты снова не поколеблешь Тьму, пока я буду спать.

Ксандер задумался. В его мозгу созревал план. Не менее безумный, чем обычно приходили в его творческую голову, но когда его это останавливало?

- Сколько тебе нужно человеческой крови в сутки? Минимально, если спать и сочетать с кровью животных?

На каминной полке стояла початая бутылка «Шато Руж». Охотник взял её в руку:

- Половину этого.

- Тогда не проблема. В лесу полно оленей. На дорогах полно разбойников. В часе езды отсюда есть город, в котором полно воров, бандитов и прочего жулья. Ну а если и этого будет не хватать... - Ксандер не верил, что он это говорит. – У тебя есть я. Пол-литра крови... Я переживу.

Левая бровь Охотника поползла вверх. Человеку всё-таки удалось его удивить.

- А как насчёт контроля, когда я буду спать? – поинтересовался Охотник.

Человек вздохнул. Развёл руками.

- Будешьсвязывать меня на время своего сна. Ничего лучшего я не смог придумать. Только...- Ксандер печально усмехнулся. – Не забывай перед тем погладить по голове.