Часть 5

Он неслышно передвигался вдоль изогнутого коридора. Первый этаж был тих. Здесь было около двадцати спящих младших. «Ученики». Они спали по одному, реже по два в тесных кельях, расположенных с правой, более длинной, стороны коридора. Слева были кладовки и чуланы, без окон и нежилые.

Когда он понял общий план строения, передвигаться стало проще. На левую строну можно было не обращать внимания. Самый нижний, подвальный этаж он проигнорировал: сквозь перекрытия были видны лишь едва светившиеся бледные голубоватые силуэты мёртвых тел. По большей части уже давно мёртвых.

Второй и третий этаж были почти точными копиями первого, с той только разницей, что на третьем кельи из наружного кольца были разными по размеру: большинство были намного просторнее других и не были жилыми, а использовались как залы для общих собраний, лаборатории и библиотеки.

Он действовал быстро и безошибочно. Спящая цель погружалась в более глубокий сон, затем следовал аккуратный надрез яремной вены. Тех, кто не спал, он незаметно успокаивал Зовом, а затем усыплял. Сопротивления не было. Всего их оказалось тридцать четыре. Все были молоды.

Это была кощунственная растрата крови, но он никогда не позволял себе насытиться прежде, чем дело будет полностью завершено. А главная его цель ждала впереди. На четвёртом и самом роскошном этаже. В большой комнате с балконом.

Взойдя по лестнице, он усыпил оставшегося из Адептов. Теперь он уже знал их название. Этот сопротивлялся Зову чуть дольше, чем другие, но и он в итоге покорно погрузился в свой последний, самый сладкий сон.

Он огляделся. Это был холл, обставленный с явной роскошью. Варварски-тяжёлой, нарочитой. Здесь не было ни привычной ему утончённости стрельчатых сводов, ни стройности древесных стволов, ни изящества ажурных крон. Предметы будто давили своей вычурностью... но при этом были странно уместны.

Золото, шёлк и мрамор. Тяжёлые портьеры... позолоченные кресла, массивный камин... блистающая полировка стен... толстый ковёр, золотая бахрома... многоцветный гобелен на стене, а прямо под ним – уютная кушетка, на которой мирно спал молодой темноволосый адепт в чёрном балахоне, подложив ладонь под бархатную белую подушку.

Всё это вместе подходило друг другу и воплощало несомненную, хоть и странную, гармонию. Гармонию, которую ему предстояло разрушить. Уничтожить красоту этого пространства, сделав его мёртвым. Оставив в нём большое мокрое пятно.

Он взглянул на спящего адепта. Осторожно перевернул человека на спину и протянул руку к его шее, чтобы сделать надрез.

Рука замерла на полпути.

Он никогда не позволял себе насытиться прежде, чем дело будет полностью завершено. Но сейчас запах крови преследовал его. Вся башня была залита ею, источала этот невыносимый, острый, сводящий с ума запах.

Из его гортани невольно вырвался тихий короткий вибрирующий звук. Он был слишком голоден. Он мог утратить самоконтроль. Не удержать себя и причинить ненужные страдания тому, последнему, который не сдастся так легко.

Он убрал руку. А затем осторожно склонился над спящим и прижался к его шее губами.

Горячая солёная жидкость полилась в его нутро, обжигая чувства. Когда кровь иссякла, он поднялся и облизнул губы. Накрыл тело снятым со стены гобеленом. Распрямился и двинулся к последней двери.