Глава 7

«Здравствуйте, самое интересное за последние дни: сотрудники сеульской полиции нашли доказательства, подтверждающие виновность Чон Уёна в убийстве семерых девушек за последние дни, найдя в его квартире фото уже мертвых девушек и пропавшей Чхве Лии. Всех неравнодушных просим сообщить по номеру телефона, указанного на экране, если вы знаете или видели этого молодого человека. Спасибо за вашу помощь!»

Экран телевизора в полицейском участке транслировал новости, шокирующие всю Южную Корею. По щелчку телевизор выключили, чтобы не нагнетать еще больше атмосферу. С того самого дня все телевидение и газеты выдавали одну и туже новость с просьбой о помощи от простых горожан. В полицейский участок поступали тысячи звонков, но когда полицейские выезжали на место, оказывалось, что местные ошиблись и видели совсем не Чон Уёна. Прошло уже чуть больше пары дней, а главное лицо нераскрывшегося дела так и не выходило на связь даже со своим психологом Нин Йичжоу.

День сменялся ночью, одна зацепка сменялась другой, все двигалось максимально медленно. Надежда была, но в мыслях у полицейских и всех, кто пытался помочь в расследовании была одна мысль «главное найти и не допустить еще жертв».

— Я разговаривал с Мин Мари, — окинул взглядом всех присутствующих в кабинете молодой офицер полиции, — девушка ушла из дома, буквально на пять минут в магазин, но, вернувшись, стала свидетельницей беспорядка в квартире, поэтому теперь она живет у своей подруги. Я не стал ей рассказывать, что следователь Ким сумел найти в одном из шкафчиков у Уёна, так как психологическое состояние девушки оставляет желать лучшего. Она сидит на успокоительных и верит, что Уён не виноват. Но спешу подметить - девушка не знает о диагнозе парня и узнала об этом только из моих уст.

— Она не смотрит разве новости? — удивительно возразила одна из офицеров, - какой канал не включи, везде об этом деле говорят же.

— Не знаю, как ей это удается, но, видимо, подруга не включает просто, — пожав плечами, парень отправился к своему рабочему месту.

Полицейские чувствовали себя дикими зверями, которых загнали в угол. Никто не говорил, что будет легко и дело быстро сойдет на нет. Все были готовы биться до конца и стояли бойко, как стена, не готовая рушиться так скоро.

* * *

— Как страшно, — заикаясь бормотал парень, глядя на девушку беспокойным взглядом, — я убил ее.

Комнату обошел эхом мужской плачь и громкие крики. Кровавые руки его зарылись глубоко в волосы, отчего волосы каштанового цвета окрасились в бардовый, а некоторые капли, словно слезы, стекали вниз по щекам. Теперь для парня эта ситуация обрела мучительный смысл. Он старался все отвергнуть, беспрестанно повторяя все одни и те же строчки: «это не я, это не я!», но было уже совсем поздно.

Помещение постепенно уходило во тьму и освещалось только светом яркой луны. На стуле посреди комнаты сидело уже бездыханное тело молодой девушки, чья голова свисала вниз, а на шее красовался багровый разрез.

— Это же не я, так ведь? — снова и снова парень заговаривал с самим собой, пытаясь себя успокоить. Его ладони закрывались в кулак и ногтями давно оставили на них красные отметины. Теперь они будут напоминать Уёну об этом дне, пока рана не заживет. Парень вспыхивал и с агрессией швырял по помещению столы и стулья, все, что находил, летело в стены. Оставленные кем-то, кто был в этой комнате до него, бутылки летели в стены и разбивались вдребезги. Чон пытался таким образом охладить свой пыл, выпустить все, что накопилось за сегодня. Как мог убить эту девушку он и понятия не имел.

Ничего не помнил, но кровавые руки и нож в руках указывали на это. Казалось, что он уснул на мгновение, вошел в транс, а когда очнулся, был в ужасе от картины перед ним. Его правая рука держала силой волосы бедной девочки, а левая рука резала глотку.

* * *

Утро следующего дня было таким же, как и все предыдущие. Осмотр зацепок, камер видеонаблюдения, общение с горожанами и передача информации СМИ. Проведя небольшое интервью перед публикой, Нин Йичжоу неторопливым шагом направлялась в здание полицейского участка, отпивая глоток свежего горячего капучино. Но сделать этот долгожданный глоток ей так не удалось - словно грозовая молния с ней столкнулась черноволосая девушка чуть ниже ее по росту. И почти все содержимое стакана вылилось на белоснежную блузу Йичжоу.

— Ой, — залепетала девушка, - простите, ради бога. Я просто очень тороплюсь, я...

Не успела та договорить, как Йичжоу перебила ее:

— Вы же Мин Мари?

— Да, а вы? — отозвалась девушка, выпучив глаза, как две медные монеты.

— Нин Йичжоу, психолог. Сотрудничаю с полицией в последнем громком деле, а также работала с Чон Уёном.

Узнав того самого психолога, Мари чуть было успокоилась и принялась рассказывать, почему же так торопилась, что снесла с ног Ниннин, почему весь кофе оказался у нее на белой блузке. Вытирая последние капли кофе салфеткой с одежды, Йичжоу убедительно кивнула девушке напротив.

— Вы правы, — согласилась Йичжоу с Мари, — обычно люди с раздвоением личности и признаками шизофрении могут на рисунках изображать уже известные им места. Возможно, он нарисовал одно из таких мест, куда обычно приходит. Это хорошая зацепка, которую проверят полицейские. Последний вечер штаб работал без перерыва. По указанию генерала полиции было обговорено проверить каждый закоулок в столице.

Проанализировав рисунок Уёна, что принесла в участок Мари, офицеры сделали вывод, что здание, в котором может находиться Чон, заброшенное, поэтому не отрицался факт осмотра и заброшенных зданий как в Сеуле, так и за городом.

— Интересно, что он изобразил все, почти до мелочей продумав, — задумчиво произнес следователь Ким, — смотрите, тут посреди комнаты стоит стул и, видимо, он изобразил цепь. Не совсем ясно что это, но рядом, вы только взгляните поближе.

Следователь стал указывать на предметы в комнате, например, разбитая бутылка у стула или кровавый нож на стуле, капли с которого стекали по ножке на пол. Взгляд проходился по всему рисунку, будто бы перемещая парня в реалии той комнаты.

— Я не совсем понимаю только, что он в окне изобразил, — спешила добавить Ниннин, — похоже на деревья.

Молодой офицер уставился на Нин, пока следователь Ким выслушивал с полным безразличием догадки некоторых полицейских.

— Я не знаю, буду ли прав, но почему-то мне вид из окна напоминает психиатрическую больницу Гонжам, — сказал офицер, — взгляните, здесь лестничный пролет снаружи. Очень похоже.

Психиатрическая больница Гонжам закрылась еще в тысяча девятьсот девяносто пятом году и слухи о ней ходили настолько жуткие, что не каждый кореец мог отважиться и зайти в это здание. Сейчас здание принадлежало государству и было напичкано кучей камер видеонаблюдения, но у некоторых смельчаков все-таки выходило пробраться в здание и поискать там призраков. Относясь к этой догадке с небольшой опаской, полицейские стали отбирать команду отважных, кто сумеет обследовать здание в ночное время.

— Какой отдел следит за этой больницей? — спросил следователь.

* * *

На улице давно затемно, а прохладный ночной ветер колол лицо, словно множество игл медленно протыкали кожу. Полицейским пришлось проделать немалый путь, чтобы добраться до больницы, что находилась в паре часов езды от Сеула. Силуэты лесной растительности, которая окружала мрачное здание без стекол, выглядели пугающе и могло даже казаться, что окружали группы людей. Отряд полицейских, что состоял из внушительного количества человек со специальным оборудованием и рациями, следовал по направлению к постройке. Стараясь двигаться бесшумно, перед входом генерал жестом указал подгруппам направления, в которых быль необходимо обследовать здание.

Словно маленькие насекомые полицейские разошлись подгруппами в разные стороны: запад, восток и север.

— Восточное крыло: пусто, — вдруг послышалось по рации тихим голосом, — движемся на запад.

— Понял, проверяйте каждый угол!

Это была спецоперация и даже штурм здания по поиску «кровавого Санты». Йичжоу и Ким, которым разрешили присутствовать на операции, находились в палатке неподалеку от здания и наблюдали по видеокамерам, что были на поясах офицеров и их главнокомандующих. Йичжоу затаила дыхание, от волнения зубы сами начали срывать кожу с губ, а Ким стоял, скрестив руки и настороженно смотрел в экран монитора. Темные комнаты с тенями веток из окон шли чредой друг за другом. Обвалившиеся стены, пыль, старая мебель, которая так и осталась стоять нетронутая.

— Западное крыло, третий этаж, — настороженно воскликнул один из офицеров, — странный шорох из центральной комнаты. Ждем подмогу.

Испуганные взгляды обоих примкнули к экранам ближе и остекленели от увиденного.

Дождавшись подмоги, группа офицеров ступала по каменному полу вглубь центральной комнаты. При входе все казалось обычным, таким же, как и в других комнатах, но стул, что стоял по центру и тело, свисавшее на нем, доказало, что полицейские прибыли по верному адресу. Пройдя чуть дальше, генерал указал рукой на тело и несколько полицейских двинулось к нему. Но как только они подошли к стулу послышался громкий всхлип и в углу комнаты повиднелся силуэт.

Свет яркого фонаря стремительно освещал лицо парня, чье имя давно было всем известно, а его истерическая улыбка была замарана в крови.

— Чон Уён, вы арестованы за убийства семерых девушек, — серьезно воскликнул генерал и указал рукой на Уёна. Пара офицеров сразу примкнули к парню и стали надевать не него наручники, а тот же спокойно реагировал на все, лишь истерично повторяя «я не виноват».

* * *

— То есть вы хотите сказать, что не причастны к убийству этих девушек? — сказал следователь и еще раз указал Уёну на фотографии перед ним.

— Да, — ответил парень, — вы верно меня поняли.

Тяжело вздохнув, следователь добавил к фотографиям еще одно фото:

— Узнаете ее? — Ким стал внимательно вглядываться в лицо парня, которое дрогнуло в улыбке, но тот стал отрицательно качать головой. — Совсем? Это Чхве Лия, студентка, которая пропала полмесяца назад. Ее тело нашли рядом с вами в заброшенном здании больницы.

— Я ничего не знаю, я ничего не понимаю... Всё вертится вокруг меня, как куча планет или даже рой пчёл, - лепетал тёмноволосый парень. Его руки слегка подрагивали, касаясь пальцами друг о друга. Волосы, довольно длинные и непривычные для мужского образа, неряшливо свисали. — Я имею в виду... разумеется... я не враг общества. Меня не за что наказывать. У меня вины много, но не меньше, чем у любого человека, а может быть и больше... Но они носят такой личный характер, что вам мало интересны и ничего не прибавят к тому, что вы уже знаете обо мне. А, как вы говорите, вам уже все известно. Только я же ничего не делал. Что вам известно? Я просто гражданин, который не допускает насилия ни в чью сторону. Это странно, — продолжал парень и вдруг резко схватился за голову, - от этих размышлений у меня заболела голова.

Уён склонил голову вниз, придерживая своими руками. Следователь лишь наблюдал за этой картиной и понял, что разговора не выйдет, главное, что доказательства у них уже есть. Отпечатки пальцев сошлись и все остальные зацепки, которые находили офицеры на протяжении долгого времени, оказались правдивыми. Он махнул рукой офицерам, и в комнату допроса вошло двое полицейских, которые, взяв Уёна под руки, увели в камеру.

Зал заседания суда был полностью забит людьми. Родственники и простые люди, которым интересен конец данного уголовного дела собрались в одном месте. Мин Мари сидела впереди и тревожно всматривалась в дверной проем, из которого должны были вывести Уёна. Люди галдели и ненавистно обсуждали новость на повестке дня. Кричали, что таких как он стоит не просто сажать за решетку, а казнить. Но гул прекратился, как только в зал зашел судья и, стукнув молотком по подставке, попросил тишины. В ту же секунду в помещение завели Чон Уёна, того человека, из-за которого множество людей впадали в ужас и панику.

Люди зашумели еще сильнее и стали кидать в сторону Чона гадкие слова и фразы, но парень устремил взгляд вниз перед собой. Он был без наручников, спокойно сел за стойку и принялся внимательно слушать судью.

— Все что вы скажете, может быть использовано против вас, — проговорил судья и занял удобное положение в кресле.

Все участники судебного разбирательства и иные присутствующие в зале обращались к судье со своими мнения, аргументами и доказательствами. Судья рассматривал дело и пытался выяснить сутьзаявленных истцом требований, изучал возражения и исследовал собранные по делу доказательства, документы.

— Уважаемый судья, — начал адвокат Чона, — сегодня перед тем, как суд удалится на вынесение приговора по данному уголовному делу, я, как адвокат моего подзащитного Чон Уёна, хотел бы высказать полную и обоснованную позицию защиты подсудимого, с учетом всех изученных и исследованных обстоятельств и документов по данному уголовному делу...

Не успел и договорить адвокат, как толпа слушателей в зале судебного заседания воскликнула с новой силой. Все были недовольны и пытались высказать свои позиции. Мари сидела в первом ряду и все это время наблюдала за Уёном, не спуская с него взгляда. Он с невозмутимым лицом слушал все, что говорили про него и что адресовали ему. Старался отвечать на вопросы, но был весьма немногословен. Лишь раз он бегло поднял голову, и они встретились взглядами на мгновение. Ей было интересно, о чем он сейчас думает, она не успела прочитать его взгляд, но парень выглядел напряженно. Хотя, как оно может быть иначе, если тебя судят. Аккуратно встав, он принял на себя гневные взгляды всех участников процесса, хотел было что-то сказать, но резко побежал. Офицеры полиции не успели сообразить, как парень оказался у черноволосой девушки. Казалось, что он обнял ее, но ее прерывистое дыхание и удивленные глаза отрицали это.

— Почему?.. — шепотом прошептала Мари.

Кровь стала стекать по одежде, а Мин стала терять силы, отчего медленно опустилась на колени.

Казалось, что это чистой воды счастливый финал. Рождество и новый год — это начало чего-то нового и счастливого, когда яркие и веселые улыбки людей озаряют улицы, заставляя чуду поселиться в сердцах других. Но не всегда все происходит, как мы хотим и ожидаем. Рождество может окраситься в свой красный цвет в реалиях. Что кровь будет стекать с яркой звезды по веткам праздничной елки и каплями оставлять пятна на подарках. Даже особенные люди в период рождества, словно загораются новыми красками. Главное, чтобы детские травмы не дали о себе знать в виде психического диагноза и твой любимый цвет не стал красным.