Глава 8. Червяк

Игорь ещё в пять с половиной лет осознал, что чувствует всё не так, как другие люди. Впервые это случилось в тот день, когда отец рассказал ему про решение развестись с мамой. Отцу было трудно говорить серьёзно с пятилетним ребёнком. Он усадил Игоря на диван рядом. Положил руку ему на плечо и стал объяснять. — Так бывает... Люди по-молодости влюбляются и живут счастливо. А потом они взрослеют и становятся другими людьми. В них ничего не остаётся от тех, кем они были. И эти новые двое получают в наследство от тех прошлых двоих свой брак. У мамы и папы больше нет ничего общего, — говорил отец. Игорь тогда мало что понял из этих слов.

— Мама больше не будет жить с нами, — подвёл черту отец. В его лице, в его тоне голоса угадывалось, что он ждёт от сына какой-то реакции. Игорь понял, что в этот момент должен что-то почувствовать. Грусть? Обиду? Потерю? Он ничего не ощущал. Мать уже тогда редко появлялась дома, и Игорь успел от неё отвыкнуть. К тому же он никогда не был к ней особо привязан. Однако в детском мозгу Игоря возникла догадка: что-то с ним не так. Что-то не так с его чувствами! И ему стало интересно, чем он отличается от взрослых и от других детей. Чуть позднее отец привёл домой молодую тётю. Он весь сиял и с гордостью представил её Игорю. Она была красивая. Даже ребёнком Игорь понимал, что она красивая. У отца на её фоне сразу становились заметны залысины и прорисовывался второй подбородок.

Молодая тётя поцеловала Игоря в щеку, её светлые локоны пощекотали его шею, и он улыбнулся. Игорю нравилось, когда люди к нему добры. Но однажды белокурая красавица к нему изменилась. Это произошло, когда она, решив сделать небольшую уборку, опрокинула настольную лампу. Игорь услышал, как тётя вскрикнула: «Ой!». Он прибежал в папин кабинет. На полу валялась лампа. Абажур из разноцветного стекла был разбит. Тётя встревожено смотрела на Игоря. Должно быть, ждала, что он скажет, насколько это серьёзная потеря. Но вместо этого Игорь сказал: «Папа тебя убьёт!» и залился смехом. Он представил, как отец покраснеет от гнева, когда вернётся домой. Игорю было весело от мысли, что красивую тетю накажут. «Тебе будет очень тяжело в жизни, если ты будешь таким жестоким», — сказала тётя, изо всех сил сдерживая раздражение. И было понятно, что в глубине души она радовалась, что Игорь не неё ребёнок. Такие у неё были глаза. Не как у мамы, которая вечно обо всём сожалела... Та женщина была первой, кто назвал Игоря жестоким. Он впервые получил упрёк за то, что было его сутью. Отец не стал ругать свою новую подругу. Он сказал: «Бог с этой лампой» и поинтересовался, не порезалась ли она. Отец проявил милосердие и заботу. Он был лучше своего сына. Он не был жестоким.

Когда Игорь пошёл в школу, то узнал много других детей. Среди них были и те, кто любили поиздеваться над другими. Игорь легко вписался в их компанию. Серёга и Лёха, два хулигана, стали первыми друзьями Игоря. Их родители не приезжали за ними на дорогих машинах, но в компании этих мальчишек ему было намного интереснее, чем среди тех, кто был зациклен на том, сколько получают их мамы и папы. Вместе с Серёгой и Лёхой Игорь задирал одноклассников. Это было очень весело!.. До того дня, когда толстяк Пашка пришёл в солнцезащитных очках. Он думал, что они придают ему крутости, и ходил с лицом короля мира. В школьном дворе Серёга дал Пашке локтем в живот, сорвал с него очки и отбежал подальше. Паша кричал «Отдай! Отдай быстро!». А Серёга передал очки Лёхе. Они играли с Пашкой «в собачку». Потом очки достались Игорю. И он побежал с ними за школу. Серёга и Лёха побежали следом, задыхаясь от смеха. А Пашка не мог их догнать. Такой он был толстяк.

Игорь остановился у спортивного городка. Его друзья уставились на него, заинтригованные тем, что он задумал. И тут Игорь бросил очки на землю и раздавил их ботинком. Серёга и Лёха разом побледнели. Им было уже не смешно. — Ты чего наделал, идиот? — заорал Серёга. Игорь не верил своим ушам. Он был уверен, что это повеселит друзей, а они его осудили. Потом ещё оба пошли к Пашке говорить, что это Игорь сломал его очки. Пашка плакал. Серёга спросил, хочет ли он, чтобы Игорь получил в живот. Пашка не хотел. Но Серёга подошёл и толкнул Игоря на землю. А Лёха больно пнул его ногой в бок и сказал:

— Это тебе за очки! Будто бы они сами ничего Пашке не сделали! Будто не они это начали! Но как бы там ни было: даже для этих двоих Игорь оказался слишком жестоким.

Как и говорила папина подруга, которая не слишком долго прожила в их доме, быть жестоким оказалось очень трудно. Но ещё труднее было держать себя в узде. Игорь не был самым сильным и всегда мог получить по шее за свои выходки. Он честно пытался понять других людей. Какие чувства они испытывают, привязываясь друг к другу? Даже мечтал стать таким, как все. Не жестоким! Но настало время, когда про старания можно было забыть. В четырнадцать лет Игорь вытянулся в росте, стал шире в плечах. Он уже не был самым щуплым. Да и другие дети стали меняться. Теперь нежелание действовать по правилам было признаком крутизны. Огрызания на взрослых заслуживали уважения. Изгоев и слабаков никто не жалел. Такой расклад Игорю нравился, хотя он боялся однажды зарваться и перегнуть палку. Теперь он понимал, что у каждого есть свой предел. У каждого, кроме него... В классе Игоря учился тихий мальчишка Саша. Очень застенчивый. Тем он и заслужил внимание Игоря. Сначала Игорь докучал Сашке сальными шуточками. Мальчишка был крупнее его, но на всякое оскорбление отвечал словами «Ага, конечно» и «Отстань от меня». Одноклассников это веселило. Игорь стал зачинщиком всеобщей травли.

Как он оправдывал своё поведение? Тряпка. Заслужил. Сам позволил! Нужны ли были другие объяснения? Дошло до того, что Игорь однажды подкрался к Сашке в школьном парке после уроков, заломил ему руки за спину и скомандовал одноклассникам «Обхаркайте сопляка!». И полкласса обхаркали Сашку. Даже две девочки сделали это. А потом и сам Игорь повалил его на землю и плюнул ему в лицо. Игорь был рад, что все были как он, а не он был как все. Но после этого случая ему должно было прилететь от взрослых. Игорь всегда получал, когда что-то вытворял, а уж после такого ожидал тройную отдачу.

Прошёл день, прошло два. Прошла неделя. Ничего. Сашка никому ничего не сказал. Игорь понял, что его одноклассник скорее будет терпеть унижения, чем пожалуется взрослым. Это было замечательно! Только Игорь не знал, что иногда расплата терпелива. Два месяца летних каникул Сашка провёл в каком-то лагере, где дети носили камуфляж и банданы. У них были наставники, которые водили их по лесам и в горы. Детей учили прыгать в реку с обрыва. Они спали в палатках, готовили еду на огне. И сблизились друг с другом и с наставниками. Стали настоящей семьёй. Доверяли друг другу любые секреты...

Взрослый человек, Сашкин наставник, посоветовал разбить Игорю рожу, когда узнал про его издевательства. Так и сказал: «Разбей ему рожу. До крови. Больше не полезет», — это был даже не просто совет, а задание. Игорь обо всём этом не знал. Узнал только потом, на всеобщем собрании... Узнал со всеми этими подробностями про лагерь, про походы, про наставников. Но когда он пришёл в школу после каникул, то и не подозревал об опасности. Игорь по давней привычке полез к своей жертве. И Сашка разбил ему рожу. У всех на виду. Игорь завизжал, как свинья... Игорь в одну секунду потерял свой авторитет. Весь класс обсуждал то, какой Сашка «мужик», и то, что «Игорю давно пора показать его место». Только Сашка немного перестарался — сломал Игорю нос. Такие вещи мимо директора и всяких комиссий не проходили. Была одна надежда, что на собрании с Сашкой разберутся. Это был последний раз, когда Игорь полагался на других людей.

Да, взрослые были очень враждебно настроены к Сашке, когда Игорь вернулся из больницы с заклеенным лицом. Скоро созвали педсовет. В актовом зале собрались человек пятьдесят. Заставили всех прийти. Там были оба родителя Сашки и тот самый наставник. Отец Игоря был в отъезде, поэтому пришла его мать. Когда они в последний раз виделись до этого случая? Толпа встревоженных женщин гудела, как улей. Хаяли того дядьку, который так и пришёл в зелёной куртке с шевроном на рукаве. Он сидел плечистый, румяный и слушал про то, что он в своём лагере воспитывает маньяков, про то, что его надо лишить права заниматься с детьми и посадить лет на десять. Мать Игоря не орала, как другие, но была очень довольна происходящим. Игорь же сидел с невинным видом, и лишь иногда бросал ехидные взгляды на Сашку. А потом тот мужчина встал перед всеми и чётко произнёс: «Спасибо всем за то, что так громко и ясно высказались! Теперь я могу ответить?». Все были немного ошарашены. Директор пообещал, что его не будут перебивать. Мужчина назвался Юрием и, обращаясь к учителям, спросил: «Скажите, а вы не знали, что Саша в классе изгой?».

Учителя забубнили, и никто не ответил внятно. В этот момент мужчина взглянул на Игоря. Так взглянул, будто пронзил насквозь железной пикой. Игорь почувствовал своё грязное, вонючее нутро, и ему самому стало мерзко.

«А что с ним делали одноклассники, вы знаете?», — спросил мужчина. Все молчали, позволяя ему продолжать. Он расправил свои могучие плечи и снова пригвоздил Игоря своим взглядом. Сломанный нос заболел со страшной силой. «Игорь, а ты участвовал в том мероприятии, когда Сашку обхаркали всем классом?», — спросил он. Игорь надеялся, что учителя, директор или те истеричные тётки попросят мужчину остановиться, но все молчали. Оставили его один на один с этим типом. «Ты это делал?», — тихо, но злобно спросила мать. Она смотрела на своего сына с отвращением. «Игорь, а не ты ли подговаривал своих одноклассников обоссать Сашку?», — мужчина сказал это слово при директоре, при всех этих интеллигентных тётках. И никто не сделал ему замечание! Игорь решил, что раз с ним заговорили на языке, не принятом тут, значит дела его совсем плохи. «А вы знаете, что ваш ученик после всех этих унижений обдумывал свой уход из жизни? Знаете?» — спросил Сашкин наставник, и толпа протяжно ахнула. Теперь все пустили взгляды-пики в нутро Игоря. И тут мать Сашки поднялась со стула.

«Да, Саша думал о самоубийстве. Он говорил об этом со мной», — сказала она. Даже Игорь, будучи сопливым юнцом, понимал, что всё это было фарсом. Этот «красавец» Юрий с пепельными висками, заранее подговорил Сашкину мать подняться в нужный момент и сказать: «Да, Саша думал о самоубийстве»... Но всё это сработало! Все эти разгневанные люди притащили на совет мужика из детского лагеря и обрушились на него, ожидая, что он будет мямлить и оправдываться. А он оказался настолько силён духом, что сумел развернуть лавину ненависти в сторону Игоря. Кто-то из учителей сказал: «садист», и кто-то ответил: «точно садист». Игорь чувствовал, как похолодели и стали влажными его руки. Почувствовал нестерпимый запах запёкшейся крови в носу. Это был ад! «Но это вы посоветовали мальчику сломать ему нос?» — гнусаво спросил директор. «Нет. Я посоветовал разбить ему рожу», — ничуть не смутившись, ответил мужчина. И кто-то среди возмущённых возгласов сказал: «Мало ему!».

Теперь, когда все развесили уши и верили каждому слову статного красавца, он начал рассказывать, какой Сашка светлый человек. Как он упирался, говоря, что не может бить человека по лицу... А ещё мужик про свой лагерь рассказывал. Про всякие походы по горам и духовное единство. Мать Игоря не выдержала. Она вскочила со стула и воскликнула: «Я не имею никаких претензий!».

Другие тоже начали выступать против Игоря. Это он услышал, когда уже был за дверью. Мать выволокла его за руку в школьный коридор. «Вы присмотритесь к своему Игорю. Он же социопат! У него же больные глаза!», — кричала одна из приглашенных тёток. Социопат... Игорь сразу запомнил это слово. Ужасное слово! Оно означало что-то очень нехорошее про него. Но всё-таки Игорь думал, что его осудили несправедливо. В конце концов, он никого не покалечил и не убил... Мать велела Игорю сесть на заднее сидение. Всю дорогу она ругалась по телефону с отцом. Рассказывала про позорное собрание, про поступок сына, вспоминала какие-то старые обиды. Игорю она не сказала ни слова. Подвезла его до дома и уехала. Ещё никогда Игорю не было так паршиво. Из этого дня он вынес один урок: ему никогда не стоит встречаться с такими, как тот мужик. То собрание в школе он всегда вспоминал с содроганием. Видел его в кошмарных снах. Вот и перед тем утром, когда Игорь проснулся на бетонном полу, ему снился актовый зал. Был там и Сашка. И тот мужик — его наставник. Он прокалывал Игоря взглядом и жёг изнутри...

Обычно после таких видений Игорь был рад проснуться, но на этот раз реальность оказалась хуже кошмарного сна. Реальность стала ещё хуже, чем была! Игорь лежал на полу в своей грязной больничной рубахе. Он резко дёрнулся. Его руки были связаны за спиной. Ноги тоже. Крепко-накрепко связаны. Не верёвками, а какой-то металлической проволокой. От каждого движения проволока натирала кожу и больно врезалась в плоть. Попытки освободиться были напрасными. Как? Что произошло? Игорь перестал бешено дёргаться и осмотрелся. Он лежал вне своей камеры. Он был на полу коридора! — А-а-а! Ублюдок! — завопил Игорь что есть мочи. Он попытался хотя бы сесть, но снова и снова заваливался на бок. Эти два придурка Денис и Витя смотрели на него из своих стеклянных ячеек. А в его пустой камере была опрокинута койка, и ножка валялась в углу! План Игоря полетел ко всем чертям. Он орал и не мог остановиться. Распахнулась железная дверь. В коридор вошёл Валера. Игорь пополз ему навстречу, раздирая проволокой руки и ноги. Он был готов зубами вцепиться в него. Валера даже не дрогнул. Он ловко переступил через Игоря и пошёл дальше.

— Ублюдок, камеры тут натыкал? — бесился Игорь. — Что? А-а-а! Ты про это? — Валера указал глазами на поваленную койку. — Нетрудно было догадаться. Правда, я думал, что ты припрятал что-нибудь острое. Всё никак не мог понять, чем ты так расцарапал стекло... Вот я и подмешал тебе в воду транквилизаторов, чтобы было меньше возни. А камер тут нет. Делать мне больше нечего, как за вами подглядывать. Игорь наконец сел, но не смог так долго продержаться. В сидячем положении руки и ноги оказывались стянутыми слишком туго, и он снова шмякнулся на бок. — Я перегрызу тебе горло! — заревел Игорь. Валера даже ухом не повёл. Игорь перевернулся на живот и упёрся подбородком в бетон. — Ты ждёшь, что я у тебя прощение вымаливать буду? — спросил он. — Не жди! — Я не жду, — Валера присел на корточки и обратился к нему лицом. — Ты бы вымаливал, если бы знал, что это поможет. Игорь хотел дерзнуть, но кровь уже отлила от головы. До сих пор он рассчитывал на свой план, а что теперь ему оставалось? Этот псих был прав. — Чего тебе тогда от меня надо? — вымученно спросил Игорь.

— Чтобы ты ползал тут, гадил под себя и медленно подыхал. Пока совсем не сдохнешь, — тихо ответил Валера. — Такой червяк, как ты, этого заслуживает. Игорь сглотнул. Ещё никогда он не чувствовал себя таким беспомощным.