Глава 9

Игнорируя стоящий неподалеку знак «Свободная от курения зона», Брук вмяла в молодую траву очередную истлевшую лишь наполовину сигарету и поежилась от прохладного ветра. На солнце он не доставлял никакого дискомфорта, но она сидела на земле в тени большого дерева и ощутимо продрогла. Он зашел в здание колледжа полчаса назад — после занятий Брук специально осталась слоняться поблизости, чтобы не упустить этот момент. Всего каких-то полчаса, а она извелась так, будто сидела на пороховой бочке. Ужасно хотелось как-то избавиться от свербящего в груди напряжения, может быть, напиться или что-то в этом роде, но Брук знала, что ей еще понадобится ясное сознание. Нужно хотя бы пытаться контролировать ситуацию. Что он говорил Джейсону, кем прикинулся? Наверняка назвался настоящим именем, чтобы вызвать доверие. Брук хмыкнула. Она, словно нерадивая школьница из какого-нибудь дурацкого семейного фильма, вместо родителей отправила на ковер к преподавателю старшего брата. Ситуация — глупее не придумаешь. Впрочем, даже если бы Джейсон не позвонил отцу, Бен все равно до него бы добрался, он ведь уже пообещал лишить ее друзей. Если и было в нем что-то достойное уважения — так это способность держать слово. Назвав брата по имени, даже про себя, Брук поежилась — это было непривычно. Однако она твердо решила теперь как можно чаще называть его именно так. Обретя имя, зло как будто теряет силу, если не полностью, то хотя бы частично. Это был ее маленький бунт, ее маленькая победа. Снова прикуривая, Брук нервно огляделась по сторонам, чтобы удостовериться, что укрытие позволяет ей оставаться незаметной. Прохожие, спешащие по своим делам вдоль стен колледжа, не обращали на нее внимания. Люди в парке позади — тоже. Одетая во все черное, она слилась с тенью, и если бы не белесый дымок сигарет, стала бы вовсе невидимой. — Ну давай же, — от нетерпения она постукивала зажигалкой по колену, — выходи. Как ни странно, она все еще надеялась удержать симпатию Джейсона на своей стороне. Да, она наговорила глупостей, но теперь важно было, чтобы глупостей не наговорил Бенджамин. Он наверняка поддержит версию о том, что она мазохистка, очень хотелось в это верить. Это выглядело ужасно и порочно, но в любом случае не ужаснее правды. Из этой ситуации можно было найти выход. Просто показать Джейсону, что она — это не синяки на запястьях и черный карандаш вокруг глаз, не затравленное выражение лица и не нарочитая дерзость. Подо всем этим он сможет рассмотреть ее настоящую, Брук была уверена. И тогда какая ему будет разница до ее пристрастий — мало ли кому что нравится. Ох, хоть бы Бен поддержал эту ложь. Бен, Бен, Бен! Этим простым именем она как будто пыталась отгородиться от его сущности. На мгновение даже получалось обмануть себя. Но, конечно, он не был просто Беном, обожающим доисторический гранж и курящим золотые «Мальборо», он был всем в ее жизни. Добром и злом, отцом и матерью, судьей и палачом. Это он, а не учительницы в приюте или приемные родители, воспитывал ее. Он прививал ей вкус к определенным книгам, музыке или еде. Он целиком и полностью повлиял на то, как она выглядела и как ощущала себя среди людей. Он раз за разом портил ей жизнь, и он же заставлял за нее цепляться. Бенджамин вышел из здания колледжа еще через долгие десять минут. Огляделся по сторонам, нацепил на нос темные очки и, набросив рюкзак на плечо, расслабленной походкой направился к своей машине, припаркованной за углом. Брук в очередной раз подивилась, как же неуместно он смотрелся на заурядных провинциальных улицах Винд Оука, численность населения которого едва превышала десять тысяч человек. Она, верно, как истинная сестра своего брата, выглядела так же, но всегда сталкивалась с открытым неодобрением, в отличие от него. Проследив за ним взглядом и дождавшись, когда он скроется за кирпичной стеной, выстроенной по всему периметру колледжа, Брук подняла глаза на окна аудитории Джейсона. Он был там — стоял, уперевшись руками в подоконник и подставив лицо солнцу и освежающему ветерку. Насколько Брук могла видеть, глаза его были закрыты. Тогда она поспешно вскочила с земли и направилась к дверям колледжа. Она не имела ни малейшего понятия о том, что ему сказать. Надеялась, сообразит что-нибудь, пока ждет, но ни о чем не могла думать из-за нервозности. И вот теперь, поднимаясь на третий этаж, она вдруг замедлила шаг. Не могла же она сделать вид, что была не в курсе визита Бена. Это слишком очевидно. Извиниться за него? Но она не знала, что он наговорил Джейсону, и было ли за что извиняться. В груди вдруг что-то оборвалось — так бывает, когда оступаешься на большой высоте и понимаешь, что сейчас полетишь вниз. От того, что она не знала, что произойдет в следующую минуту, Брук стало страшно. Конечно, ей не следовало приходить, но поняла она это лишь оказавшись возле открытой двери аудитории. Джейсон все еще стоял у окна в другом ее конце. Он несомненно услышал шаги Брук, потому что коротко взглянул на нее через плечо и снова отвернулся. — Привет, — только и смогла вымолвить она, — еще раз. — Слишком много Уолшей на сегодня, — невесело хмыкнул Джейсон, передернув плечами. — Послушай, я не знаю, что он тебе сказал... Джейсон резко повернулся, прошёл к своему столу и принялся собирать с него бумаги, ожесточенно заталкивая их в сумку. — Не утруждайся, мы с твоим братом, — он бросил на нее осуждающий взгляд, — друг друга поняли. Брук открыла рот, но не нашла что сказать и снова его закрыла. Она просто стояла в дверном проеме и мяла в руках подол своего платья. Ладони вспотели. — Скажи мне только одно, — Джейсон выпрямился с таким лицом, будто на плечи ему давил невыносимый груз, — только честно. Брук с готовностью кивнула, даже выдавила из себя жалкое подобие улыбки. Она была согласна играть по его правилам, сделать что угодно, лишь бы он от нее не отвернулся. Первый человек, который смог так близко к ней подобраться. В глазах Джейсона читалась суровая уверенность, он сжал губы, на секунду отвел взгляд, но потом вернулся к ее лицу. — Он только бьет тебя или... что-то еще? Внутри Брук все похолодело — он знал. Вряд ли Бенджамин смог озвучить такое, значит, он просто не старался изобразить заботливого брата, предоставив ей разбираться со всем самой. Внезапно она почувствовала себя такой несчастной, такой опороченной и беспомощной, что к глазам подступили слезы. Она редко плакала, всегда умела вовремя остановиться, но это унижение в который раз было выше ее сил. По телу прокатилась волна слабости, будто ниточки, поддерживающие ее как марионетку, оборвались, ноги стали ватными и подогнулись, и Брук обрушилась на колени, выпуская наружу душащие ее рыдания. Словно бурная река прорвалась наконец на волю, обрушив плотину. Ей было все равно, что Джейсон увидит ее в таком состоянии, он уже не имел никакого значения. Просто еще один человек, причинивший ей боль. Брук так устала. Устала нести свой крест с немой покорностью, с непроницаемым лицом слушая насмешки, а теперь еще и вопросы о том, не трахает ли ее родной брат. Это просто было слишком, обида захлестнула ее горячей волной, вспыхивая ожогами на каждом синяке, на каждом укусе, на каждом душном, невыносимом воспоминании. Голос Джейсона слышался будто издалека, кажется, он подбежал к ней, пытаясь успокоить. Кажется, он положил руку ей на плечо, но Брук от этого прикосновения чуть не лишилась чувств. Она закричала так громко, как только могла, так, что горло моментально начало саднить, и крик превратился в хрип. Джейсон пролепетал что-то насчет стакана воды и выбежал в коридор, а Брук, из последних сил цепляясь за дверной косяк, поднялась на ноги. Ей хотелось убежать куда глаза глядят, нестись что есть сил — подальше от этого города, от этих людей и от него. От этого злобного беспощадного ядовитого монстра. Чтоб он сдох, думала Брук, чтоб он сдох как собака! Она медленно побрела прочь, держась за стену и не видя ничего из-за слез и прилипших к лицу волос. Мýка была просто невыносимой, словно нечеловеческая тяжесть вдруг обрушилась на плечи. Брук отчаянно захотелось к маме, к бедной нерасторопной миссис Уолш, боящейся проблем дочери как огня и все время повторяющей «все будет хорошо». «Все будет хорошо, Брук, детка». «Ничего уже не будет хорошо. Никогда. Я — мерзкая выгребная яма, я смрад, от которого все отворачиваются. Жалкое насекомое». — Брук! Она проигнорировала оклик Джейсона, молясь про себя, чтобы он не стал ее догонять. И он не стал.

***

Из-за того, что ей некуда было податься, когда внутри все горело огнём, Брук ощущала себя вдвойне несчастной. Она не хотела думать о том, что теперь будет, но мысли сами лезли в голову. Самое безобидное, что могло случиться — это отказ Джейсона от общения с ней. Уже этого было достаточно, чтобы она чувствовала себя более мерзкой, чем обычно. Джейсон был первым человеком, попытавшимся разобраться в ней, и, немного остыв, Брук поняла, что отчаянно хочет сохранить их дружбу. Но разве это было возможно после того, как он понял... К тому же, Брук недостаточно хорошо его знала, и он мог оказаться тем, кто раскроет ее тайну, выставит на всеобщее обозрение. Публика с удовольствием сменит поднадоевшего насильника-отца на насильника-брата, и история заиграет новыми красками. Брук согнулась пополам, ухватившись за чей-то беленый забор, ей казалось, что ее вот-вот вырвет. Слухи — это одно, их можно игнорировать с непроницаемым надменным лицом, которому она научилась у Бенджамина, а вот правда... вряд ли она могла найти в себе силы так же уверено нести на плечах бремя правды. — Извините, мисс, вам плохо? — послышался рядом чей-то обеспокоенный голос. Брук через силу заставила себя поднять голову — возле нее, склонившись, стоял мужчина, она не сразу узнала его, но как только глаза перестали слезиться, даже попыталась улыбнуться. Это был Смешной Серхио, с его большой темноволосой головой и пронзительными голубыми глазами. В городе его считали кем-то вроде местного сумасшедшего, но Брук никогда не замечала за ним чего-либо странного, кроме не всегда уместной улыбки и необъяснимого желания в любое время года носить короткие шорты. Он был довольно молод, что-то около тридцати, так что, вероятно, жил где-то в Винд Оуке с родителями, но Брук ни разу не видела его в компании другого человека. Чаще всего Серхио бродил по городу в обществе своего палевого лабрадора по кличке Гизмо. — Вам плохо? — жалобно повторил Серхио, в его ясных глазах читалась неподдельная тревога. Он говорил с искренностью, свойственной только детям. — Нет, — мягко произнесла Брук, выпрямляясь, — нет, спасибо, я в порядке. Привет Гизмо! Пес взглянул на нее умным взглядом и пару раз приветливо взмахнул хвостом. Странную они являли собой пару — пес как будто был умнее своего хозяина, тот же отвечал ему настоящей искренней симпатией, которую питают собаки к своим владельцам. В их отношениях словно все было наоборот. — Это все не важно, — участливо произнес Серхио и погладил Брук по плечу, — скоро они все падут. Умрут, то есть, понимаете? Брук не имела ни малейшего представления, о чем он говорит, но на всякий случай вежливо кивнула в ответ. Если он все время выдает такие пророчества, то не удивительно, что его считают сумасшедшим. У Брук не было никакого желания вступать в пространную беседу с парнем не в себе, и в то же время было интересно послушать еще немного. Между тем густые брови Серхио сошлись на переносице, а губы скривила кривоватая ухмылка, на его лицо будто легла тень. — Зло поглотит их, они все будут гореть, вы, главное, не беспокойтесь. Не сдерживайте себя. Если захочется, чтобы они все сгорели — они этого порой заслуживают. В этот момент Гизмо возмущенно тявкнул на хозяина и, поднявшись с земли, потянул поводок. — Что, нам пора, приятель, а? Нам пора? Ты, наверное, хочешь пирогов, я бы тоже не отказался. И начисто забыв о существовании Брук, парочка продолжила свой путь вниз по улице, ведя неторопливую беседу. Пораженная этим странным зрелищем и словами Смешного Серхио, Брук, сама того не заметив, отвлеклась от своей беды и слегка успокоилась. Проявленное по отношению к ней участие, пусть даже оно исходило от местного безумца, согрело и придало немного сил. Отерев еще мокрые щеки и вдохнув поглубже, Брук огляделась, чтобы понять, куда ее завели ноги. Это был милый тихий район, похожий на ее собственный, с разномастными выполненными в спокойном стиле коттеджами и уже убранными, просыпающимися после зимы лужайками. Проморгавшись и окончательно успокоившись, Брук прочитала название улицы — сама того не подозревая, она оказалась недалеко от дома Эвер Белл. Возможно, так вышло неслучайно, подумала Брук. Возможно, подсознательно ей хотелось защиты от свалившейся на нее отвратительной правды. Эвер знала только ее часть, и это делало ее общество вдвойне привлекательным. С ней можно было притвориться, что последнего часа не было вовсе. Главное, постараться достаточно хорошо, чтобы самой в это поверить. Брук не знала, какой именно дом принадлежит семье Белл, но нашла его довольно быстро — по табличке, красующейся над почтовым ящиком, вынесенным за ограду. Большой двухэтажный коттедж приятного кремового цвета с небольшим, но уже совсем зеленым палисадником. Глядя на ухоженные клумбочки, Брук живо представила себе миссис Белл, орудующую над ними в огромных садовых перчатках и забавной шляпке. Именно миссис Белл услышала трель звонка и отворила дверь. Лицо женщины еще хранило улыбку, вызванную чем-то в недрах уютного дома, но как только она увидела, кто стоит перед ней, оно приняло озадаченное выражение. Конечно, она много чего слышала о Брук. — Я могу тебе чем-то помочь? — сделав над собой усилие, миссис Белл снова улыбнулась. Брук смутилась на секунду, борясь с желанием убежать, но отступать было поздно. — Можно увидеть Эвер? — Она еще не возвращалась с учебы, поехала куда-то с подругами. — М-м-м, — только и смогла вымолвить Брук, поджав губы. Ей хотелось провалиться на месте. Она казалась самой себе неуместной на крыльце этого ухоженного уютного дома, в котором жила нормальная полноценная семья с нормальной, не страдающей душевными расстройствами дочерью. Видимо, эти мысли отразились на ее лице, так как миссис Белл поспешно протянула руку и, мягко взяв ее за плечо, затянула в дом. — Ты можешь подождать Эвер наверху, в ее комнате. Уверена, она скоро вернется. Брук ответила ей благодарной улыбкой и поплелась по лестнице в указанном направлении. В любом случае, это было лучше, чем сидеть одной дома или, еще хуже, напороться на компанию Бенджамина. Те приятели Брук, что были старше, в это время заняты на работе, им точно не до нее. Схорониться ненадолго в маленькой уютной спаленке Эвер казалось не такой уж плохой идеей. Комната оказалась почти такой, какой Брук ожидала ее увидеть. В ней, вероятно, недавно был сделан ремонт, все казалось новым — белоснежные обои на стенах, шоколадного цвета шторы и немногочисленная светлая мебель. Когда-то в стене напротив двери находился гардероб, его очертания угадывались под обоями, но теперь его заменил длинный рейл с множеством почти однотонной одежды. У Эвер был свой стиль. На небольшом столе из бежевого дерева аккуратными стопками были сложены учебники и тетради, в углу за дверью обнаружился средних размеров мольберт с только что начатым пейзажем — лесной дорогой. В комнате витал еле заметный запах масленых красок и растворителя, перемешенный с ненавязчивым ароматом парфюма. Милая простенькая комната девушки-студентки, Брук стало неловко, когда она вспомнила свое темное логово на чердачном этаже их дома. Казалось, Эвер уже давно выросла, в то время как Брук по-прежнему оставалось подростком. Ей стало стыдно за саму себя. Она подошла к кровати, присела на мягкий светлый плед и взяла с ночного столика книгу с закладкой посередине. Это был томик по истории европейской архитектуры — необычное чтиво для студентки общественного колледжа. Листая страницы со схематическими изображениями зданий, Брук поняла, что почти ничего не знает об Эвер, хотя они учатся в одной группе. А вот Эвер, напротив, знает о ней слишком много. Тяжелые, болезненные мысли роились в голове, подобно клубку беспокойных змей. Раздавленная и совершенно разочарованная в себе, Брук потянулась к рюкзаку, достала пузырек с «Люминалом» и с тоской посмотрела на две оставшиеся таблетки. С Итаном она не виделась со времен инцидента в кинотеатре, он даже не позвонил. В общем-то, в этом не было ничего странного, они и раньше делали перерывы в общении, но почему-то Брук была уверена, что «Люминала» ей теперь не видать. Даже если Итан позвонит, она не возьмет трубку. Проблем и так заметно прибавилось, пора было избавляться от лишнего расхода энергии. Не хотелось спускаться вниз и беспокоить миссис Белл просьбами о стакане воды, поэтому, вздохнув, Брук высыпала таблетки на ладонь, отправила их в рот и разгрызла. Затем, не зная, как долго придется ждать, расшнуровала ботинки, открыла книгу с начала и прилегла на самом краю кровати. Ей выпала такая роскошная возможность — приобщиться к чему-то нормальному, к жизни, которой она никогда не узнает. На миг она даже почувствовала себя хозяйкой этой комнаты — красивой, стильной и сдержанной. Всеобщей любимицей, человеком, который знает, чего хочет. Читая о далеких европейских соборах с их изящными контрфорсами и порталами, украшенными скульптурой, Брук даже не заметила, как уснула. Проснулась она от легкого щелчка, с которым открывается и закрывается дверь. Не увидев никого в комнате, Брук сперва подумала, что миссис Белл заходила проведать ее, но потом заметила на спинке стула джинсовую куртку Эвер, которой раньше там не было. Брук положила книгу, упавшую на пол, на место и принялась лихорадочно приводить себя в порядок. Было жутко неловко, она почувствовала себя маленькой девочкой, без спроса взявшей чужую куклу и застуканной с поличным. Откуда-то снизу слышался звонкий голос Эвер, разговаривающей с матерью, а через пару минут хозяйка комнаты вернулась, держа в руках поднос с дымящимися кружками и печеньем. — Это я тебя разбудила? Прости, старалась двигаться как можно тише, но это не про меня, — она улыбнулась, ставя поднос на кровать и присаживаясь напротив Брук. — Ты очень устала. Брук потерла руками лицо, прогоняя остатки сна и вопросительно уставилась на чашки. — Чай? Эвер смутилась, и ее щек коснулся легкий румянец. — Я как-то читала, что вам... э-э, нельзя пить кофе, поэтому, чтобы взбодриться, заварила крепкий Ассам, он же подойдет? — Мои родители пьют только травяной, — Брук не смогла сдержать улыбки, — но я не мормонка, так что Ассам сгодится. Они немного помолчали, жуя печенье и изредка улыбаясь друг другу, когда встречались взглядами. Брук снова поймала себя на том, что чувствует себя спокойной и защищенной, как это было в квартире Джейсона. Дом Эвер словно был сказочной цитаделью, гордым монументом американской мечте с ее свободой, равенством и материальным благополучием. Казалось, зло ни за что не смогло бы пробраться сюда, он никогда бы не нашел ее здесь. Его было сложно представить входящим в этот дом, хотя он и мог надевать тысячи личин. Нет, в этот вечер ему было к ней не подобраться. За окном совсем стемнело. Когда печенье кончилось, а молчание затянулось, Эвер вдруг вздохнула и поерзала, удобнее устраиваясь на кровати. — Мистер Мори звонил мне и просил тебя отыскать, — Брук подняла на нее удивленные глаза, — но ты нашла меня первая. — Ты... искала меня? При мысли, что Эвер общалась с Итаном или ребятами из его компании, у нее в животе все стянулось в тугой узел. Эвер не должна была соприкасаться с той ее жизнью, Брук рассчитывала, что она станет началом новой. — Поспрашивала там и сям, — Эвер подмигнула ей, пожав плечами. — Ты удивишься, но я знаю пару мест, в которых ты бываешь, видела тебя там. Мистер Мори очень беспокоился, он замечательный, правда? Так заботится о тебе. Брук напряглась — Эвер подбиралась к запретной теме, к больному месту. Естественно она была в курсе всех слухов, а в ту памятную ночь дома у Джейсона переодевала Брук и видела синяки и отметины. Неужели им придется говорить об этом? Да когда же это закончится?! Когда она станет для людей чем-то большим, нежели избитая девчонка, глотающая таблетки, чтобы забыться? Уж лучше, правда, пусть тогда и не приближаются. — Между вами что-то есть, верно? — не дождавшись ответа, продолжила Эвер. — Он выделяет тебя среди других студентов, даже не пытайся спорить как в прошлый раз, теперь это не прокатит, — она негромко рассмеялась. — Я не буду спрашивать, что у вас произошло, скажу одно — смотритесь вы мило. Брук уставилась на Эвер, даже не пытаясь скрыть своего удивления. Так вот что ее волновало? Учитель по литературе? От облегчения, пришедшего с мыслью, что не придется оправдываться и лгать, Брук совсем растерялась. Она понятия не имела, что должна ответить. Она не думала о Джейсоне как о мужчине и его внимание принимала, скорее, за нездоровое желание погеройствовать, нежели за попытку позаботиться о ней. Просто есть такие люди, которые во что бы то ни стало стремятся всегда поступать правильно, и Джейсон один из них, вот и все. Выделяет среди других студентов? Чушь собачья! — Вы смотрелись бы куда лучше, — буркнула Брук, понимая, что должна сказать хоть что-то. Даже допустить мысль о настоящих отношениях с кем-то для нее было мучительно. Она не позволяла себе питать ложных иллюзий, Бенджамин хорошенько научил ее этому. Сидя на кровати рядом с Эвер, рядом с умной миловидной Эвер Белл, Брук и подумать не могла о своем превосходстве над ней в чьих-то глазах. — Мы... м-между нами ничего нет, — наконец пролепетала она, собравшись с мыслями, — мне кажется, мистер Мори просто слишком благородный человек, чтобы проигнорировать...ну... знаешь... — Ладно-ладно, — Эвер мягко накрыла ее ладонь своей, казалось, ответ Брук ее вполне устроил. — Давай не будем об этом, уверена, ты не хочешь. Когда будешь готова, можешь обо всем мне рассказать, а до тех пор, выберем другие темы, окей? От такой необыкновенной чуткости, проявленной по отношению к ней, у Брук задрожала нижняя губа, и она поспешила скрыть это, отвернувшись к окну и спрятав лицо за волосами. Сжала и разжала кулаки, борясь с острым желанием накинуться на Эвер с объятиями. В тот вечер они еще долго болтали о разных мелочах, — об университете, одежде и новом альбоме Ланы дель Рей, — и проблема, так мучившая Брук еще днем, совсем отошла на второй план. Общение с Эвер не забирало силы, а наоборот, придавало их, и когда Брук садилась в такси, чтобы ехать домой, она была уверена, что ее ждут скорые перемены.