Глава 9: Ядовитая ревность

... Секко жался ко мне, как новорождённый котёнок в поисках материнского тепла, скулил и стонал. Одна его безжизненная бледная ручка легла на мой затылок, другая - на лопатки. Казалось, что он находится настолько близко, что даже волос не смог бы пролезть между нашими телами. Мне, как человеку воспитанному и знающему свои границы, было не совсем приятно такое обращение. Но вспоминая, что в данной ситуации мне стоит проявить терпение и понимание, я нервно сглотнула и промолчала, в ответ лишь поглаживая светло-блондинистые кудряшки парня, которые выглядывали из-под бинтов, похожие на стружку сливочного масла. Реакция последовала вполне ожидаемая: больной хрипло захихикал и заулыбался, издавая при этом множество скрипящих, визжащих и булькающих нечленораздельных звуков. Он схватил моё запястье и, высунув свой длиннющий язык, одним медленным и плавным движением облизал мою ладонь. Крайне отвратно... Такой бесформенный, огромный язык я видела только у жирафов и коров.

- Зачем ты это делаешь? - обиженно спросила я, доставая из тумбочки салфетку и вытирая свою несчастную руку, которую Секко, видимо, принял за леденец.

- Прости... - словно одумался мальчишка, сжимая руки в замочек и отстраняясь, глядя на меня, как провинившийся пёс.

Я раздражённо выдохнула. С одной стороны, кто его вообще этому научил? Или может он так проявляет свою "симпатию"? С другой - чего я могла ожидать? Это же сумасшедший дом, а не интеллигентное заведение, здесь и не такого насмотреться можно... Секко же, желая заполучить прощение, бережно взял мою ручку, которую ранее покрыл слоем своей вязкой слюны, и погладил, будто маленького зверёныша.

- Джули... - он простонал, обтираясь щёчкой об тыльную сторону ладони, - Извини меня... Извини, пожалуйста... Просто я... Я... Моя тактильность зашла слишком далеко... Не пойми это плохо!

Я промолчала. Секко был не прав, но извинялся так слезливо и жалобно, что мне, по-честному, самой захотелось плакать. Всё, что я смогла выдавить из себя после пяти минут раздумий, было:

- Тише, тише, ну не плачь же...

...Тем временем Чокколата, появившийся на работе только после полудня, гулял по коридорам обители психически больных, оглядывая каждый угол, каждую дверь и медработника, проходящего мимо. Он обожал порядок и слаженность, не терпел внезапных изменений в планах и спонтанных действий. Он мыслил обходительно, но быстро, поступки его, даже самые простые и обыденные, были просчитаны на множество пунктов вперёд, и врач впадал в неудержимую ярость всякий раз, когда хоть один из них не исполнялся должным образом, а именно таковым, каким медик представлял у себя в голове, основываясь на высочайших, практически недостижимых идеалах. Проходя мимо моей палаты, доктор уловил тихое всхлипывание Секко, он хотел было зайти, но успокаивающая реплика, адресованная моему гостю, остановила его. Чокколата присел на корточки и прильнул к замочной скважине...

- Не надо лить слёзки, дружище, но прошу тебя, больше никогда такого не делай, понятно? - снисходительный голосок прошептал по ту сторону двери, в ответ на который последовал жалкий вой, знакомый доктору, как никому другому. Кровь мужчины мгновенно вскипела, большие, длинннопалые ладони свернулись в кулак, да сжались так сильно, что костяшки у их основания побелели.

- Плакала, умоляла, говорила о каких-то "чувствах", а сама... - процедил он сквозь зубы, - МАЛОЛЕТНЯЯ ШЛЮХА!

Green Day, верный помощник своего злого гения, восстал за его спиной, растопырив длинные зелёные пальцы, концы которых имели форму кольца, нежели округлой подушечки. Гуманоид упёрся ручищами в дверь, прислоняя голову к её поверхности.

- Обманщица... Ты чуть не влюбила меня в себя! На этот раз тебе не удастся выйти сухой из воды... Green Day прикончит вас обоих, и в этом нет никаких сомнений... Умри же, Джульетта... Подохните вместе!

Стенд Чокколаты испустил из своих маленьких колючек на голове едкий пар, вместе с ним запуская в дверную щель поток летучих плесневых грибков, осевших на полу, стенах и предметах комнаты. В этот момент Секко, обнимающий меня и целующий мои руки, спустил ногу с койки, и вдруг... Его большой палец покрылся зелёной полянкой блестящей плесени! Он с визгом отпрянул назад, стряхивая с себя эту омерзительную гадость, которая за несколько мгновений своего существования уже успела разъесть верхний слой кожи.*

- Пошла реакция... - усмехнулся доктор, но услышал мой встревоженный голос через замок и моментально метнулся к нему, прислушиваясь...

- Что это было?! - ахнула я, осматривая Секко, пострадавшего от ядовитого пенициллина, - очень больно? Ничего странного не ощущаешь?

Чокколата замахнулся кулаком, словно желая ударить меня через стену, но его остановила мысль: «А может я действительно её люблю? ». Рука его тут же опустилась, словно безжизненная, пальцы расцепили крепкий замок кулака. Изумрудные глаза потемнели, а антропоморфный кактус отступил от дверной щели.

- Люблю? Нет, не может быть. Эта чертовка запудрила мне мозги, отвлекла от работы и чуть было не лишила меня репутации в коллективе!

Green Day, очевидно, был не согласен с умозаключением хозяина, и застенчиво проговорил:

- Нет, мастер - гуманоид приложил руку к сердцу.

- Заткни пасть! Что ты можешь понимать, зелёная ты башка! - сорвался доктор, пока не вспомнил, что стенд является воплощением души человеческой.

Стенду больно - хозяину больно, стенд счастлив - хозяин счастлив. Решив проверить, не изменяет ли ему память, он приложил руку к сердцу. Тёплое, настолько тёплое, словно крохотный гейзер в груди... Подобные случаи бывают только при перегреве на солнце, стрессе и... Влюблённости? Нет. Этого не может быть.

- Почему меня так волнует, с кем она, кому улыбается и чем с ним занимается?... Почему меня это так злит? Почему я хотел бы быть на месте этого подлеца, который пытается захомутать её наивную душеньку?... Нет, нет, нет...

Секко, почувствовавший чужое присутствие поблизости, выглянул из-за стены и подполз к порогу, нехотя отрывая от меня своё тощенькое тельце. Green Day прекратил своё гадкое действие и задумался вместе с хозяином, но напряжённое молчание прервал резкий скрип распахнувшейся двери, из которой злостно и ревниво выглянула пара фиолетовых глазок.

- Вам чего? - строго спросил Секко, оценивая взглядом Чокколату с головы до ног.

Врач охнул, оступая от паренька, вид которого выглядел явно не гостеприимно.

- Не Ваше дело.

Доктор струсил. Он оправился и торопливо зашагал к ближайшему кабинету, скрываясь за бетонной белоснежной стеной. Сейчас был не лучший момент для разговора, учитывая тот факт, что Чокколата подслушивал. Он укрылся за дверью физиотерапевтического кабинета, бросая строгий взгляд на пухленькую женщину, перекусывающую румяной булочкой, такой же пышной, как её круглые щёки. Стыд раздирал душу психотерапевта, ему хотелось провалиться сквозь землю, взорваться на миллион кусочков и развеяться прахом по ветру. После случившегося врач не то, чтобы не знал, как объяснить своё поведение - он не знал, как показаться мне на глаза.

*Такому заболеванию есть название - Микоз - распространение плесневых грибков по телу. Существуют различные виды, и все они лечатся противогрибковыми средствами, в особо тяжёлых случаях назначается терапия. Плесень может проникать глубоко в организм, вызывая гниение печени, почек и т.д. При первых симптомах необходимо срочно обратиться к врачу!