Глава 2: Добрый доктор Чокколата

Спустя 3 дня после зачисления в клинику, 17 апреля 2001 года...

Третий день пребывания в психиатрической больнице, заодно и день планового осмотра. Под присмотром медсестры меня отводят в кабинет доктора Чокколаты, где усаживают на удобное кресло, в котором можно было практически утонуть. Кабинет врача обустроен роскошно и со вкусом, на подоконнике цветут высокие зелёные растения, а в воздухе стоит лёгкий аромат леса. На стенах за спиной Чокколаты висит множество отечественных и иностранных сертификатов, дипломов и прочих регалий. Взглянув на всё это, можно было сразу понять - человек своё дело знает. На столе медика беспорядочно были разбросаны письменные принадлежности, бумажки, записочки... На краю стола располагался тонометр, рядом с ним - банка аскорбинок. На столике позади можно было разглядеть металлические медицинские подносы, прикрытые голубой хлопковой тканью, внутри которых блестели пинцеты, металлические лопатки и другие приборы, название которых было не известно обыкновенному человеку, вроде меня, не связанному с медициной. На длинной полке, прикрученной к стене, сидел большой плюшевый медвежонок, охраняя ряд книг, журналов и рабочих пособий. Подняв голову из своего компьютера, врач обратился ко мне и широко улыбнулся. Правда, как говорилось ранее, такое его выражение лица вряд ли походило на улыбку, скорее, на обнаженную стену белоснежных зубов чеширского кота. Подпёрши руку кулаком, он слащаво произнёс:

- Ну рассказывай, как поживаешь, милочка. Не навещал ли тебя сегодня подкроватный монстр, или же огромный паук на потолке в туалете?

Сказав это, он истерически рассмеялся, словно представил, насколько комично выглядел бы паучонок в углу потолка уборной.

- Зачем Вы такое говорите? Такой хороший доктор, и над больными подшучиваете... - обиженно, словно маленькая девочка, пробормотала я, ссутулив спину и втянув голову в плечи. Было неприятно слышать это, особенно от врача в отношении психотерапии. Впрочем, я привыкла к тому, что никто не понимает меня: ни здесь, ни дома, ни в кругу родных... Поэтому, размышляя про себя, я сказала самой себе: «да что он может знать о моих галлюцинациях... Конечно, ему-то хорошо, его-то не касается...»

- Оу, mia signora*, я вовсе не хотел тебя обидеть. Знаешь, вчера мне доставили двух девушек, которые были твёрдо уверены, что видели костлявую руку, пытавшуюся схватить их за ногу, пока те засыпали... Ну так что, я получу ответ на мой вопрос?

Он закинул ногу на ногу, между прочим, совсем недурную. По телосложению доктора было видно, что тот следит за фигурой, а как говорится - «в здоровом теле здоровый дух».

- Вы не понимаете... Как и я не понимаю, что со мной происходит. Видите ли, всё началось с того, что-

- Так-так-так... - проговорил, выдыхая, доктор - Джульетта Санти, место работы, история болезни, предположительный диагноз, угу... Продолжай, mia ragazza*...

- В своих галлюцинациях я вижу... Я вижу... Труп человека, дело о котором я расследовала... Он гонится за мной, во снах, а то и наяву, когда вокруг темно и тесно... Как полагаете, это может быть связано с моим дискомфортом в маленьком, замкнутом пространстве?*

- Похоже, очень похоже... Всё как я и предполагал. Труп, темнота... Дай-ка угадаю, расследование по большей части проходило ночью, не так ли, bambino?*

Нервно сглотнув и щёлкнув пальцами, я продолжила:

- Да, всё верно, доктор...

- Что же, курс лечения для тебя уже подобран, и я вряд ли буду что-то менять, поскольку... Много чести.

Вновь рассмеявшись, он взялся за живот и зажмурил глаза. Небольшие морщинки по наружным уголкам его глаз стали виднее. Смех его походил на тот необычайный и довольно раздражающий звук, который издают гиены, «смеясь» над своей жертвой. Стараясь отвлечься от этого неблагоприятного для ушей шума, я глазею по стенам и углам кабинета... У стены, за шкафом с документами, висела схема человеческого мозга, ярко разрисованная и расписанная мелким текстом. Обратив свой взгляд на полку с плюшевым медведем, я замечаю несколько книг о хирургии...

- Кхм, позвольте спросить, доктор...

- Да, кроха?

- Зачем Вам книги по хирургии... Вы же психотерапевт...

Он усмехнулся, вытягивая уголок губ в сторону в полуулыбке. Он лениво поднимается с кресла, тихо прокашливаясь, подходит к полке и берёт одну из книг в руки, ведя пальцем по выпуклым буквам на обложке.

- О, Джули... Эта история долгая и интересная, поэтому начинать её нужно с самого начала, а именно с тех времён, когда я был совсем зелёным... - он потрепал свои волосы, оттенка свежего пёрышка репчатого лука - впрочем, как и сейчас, ха-ха-ха. Мне было всего-навсего 14 годков, когда во мне пробудилась мечта стать доктором... Я был круглым отличником, а после достижения возраста частичной дееспособности я нанялся, скажем, в "нянечки" для пристарелых. Работая там и наблюдая за бедными, старыми людьми, которых родные бросили на произвол судьбы, как и тебя... - он сделал акцент на этой фразе, словно хотел ткнуть в моё жалкое положение - ... Я решил, что когда вырасту - буду помогать людям. В университете я не прогуливал ни одной пары и всегда сдавал сессии на «отлично» с первого раза, мною гордился весь преподавательский состав... Защитил диплом, спустив на это 7 лет своей учёбы в ВУЗе и 11 лет в школе, и теперь работаю тут... Всё той же «нянечкой», только теперь для тебя.~ Ну а при отличном образовании могу и скальпелем орудовать.)

Он погладил меня по голове, словно крошечного котёнка, а затем взглянул на наручные часы.

- Скоро обед, дорогуша. Беги в палату и наслаждайся свежим горячим супчиком, а если я буду тебе нужен, скажи медсестре меня позвать.)

Он игриво приобнял меня и поцеловал мою ручку, а потом отпустил, тихо закрывая за тобой дверь, словно боясь разрушить монотонную врачебную тишину в кабинете.

... Доктор солгал. Он пошёл во врачи совсем не из-за милосердия, не из-за морального долга и не из жалости к старикам. Да, он действительно отлично учился в школе, был примерным мальчиком для всего класса и гордостью семьи, только вот, чего на самом деле стоила эта гордость? Чокколата, будучи подростком, вымещал свой пассивный гнев и жестокость на старых людях, содержаемых в доме пристарелых. Всякий раз, когда приходилось ему оставаться наедине со стариком, он нашёптывал ему:

- Твои родственники тебя ненавидят, и даже не думают навещать.

Приличный, воспитанный, умный мальчик... Доводил пристарелых до самоубийства, смерти которых записывал на камеру. А вместо заботы над лежачими и инвалидами он пичкал их подозрительными препаратами, психотропными и ядовитыми... От рук Чокколаты погибло немало людей. Это была не халатность. Врач намеренно убивал пациентов: ставил им ложные диагнозы, пытаясь всеми способами положить их на свой операционный стол. Больше всего любил он наблюдать за тем, как тело несчастного извивается в агонии и судорогах. Чокколата вводил пациентам малую дозу наркоза, чтобы ты просыпались посреди операции и видели все ужасы своего больного тела и того, что с ним творят. Его считали... Оступившимся специалистом. «Врача невозможно посадить в тюрьму» - говорят в народе, и очень даже правдиво, как показал пример Чокколаты Дольчио. Но молоденькая, неопытная девочка вроде меня и подозревать не могла, каково же это чудовище на самом деле...

*mia signora (итальян.) - моя синьора*mia ragazza (итальян.) - моя девочка*Данное расстройство имеет название Клаустрофобия - неудержимый страх перед замкнутыми пространствами. Иногда это может дополняться теснотой, плохим освещением (а также его отсутствием), перемещением помещения (например, лифт), и даже определёнными температурами воздуха. Если Вы обладаете таким недугом - советую обратиться к психологу. Наличие поручней в замкнутых пространствах позволяет разрядить обстановку и успокоиться.*bambino (итальян.) - деточка