Глава 31

В этом году ярмарку оформили в стиле альпийской деревушки: однотипные ларьки-домики с декоративными заборчиками, перекинутые над проходами флажки и гирлянды, живые ёлки и коробки в блестящей плёнке под ними. Ветра не было, шумное место наполняли ароматы глинтвейна и имбирной выпечки. Торговец у огромного самовара продавал иван-чай и калачи, в паре метров от него усатый тучный мужчина жарил сосиски, раздавая их на пластиковых тарелках с варёным горошком и кетчупом.

Саша наконец нашла несколько палаток с ёлочными игрушками от разных фабрик и мастеров. Перед ней лежали деревянные фигурки животных, керамические детки и ангелочки, стеклянные шары с рождественскими и бытовыми мотивами, а также изящные вещички из стекла. На одном из прилавков, прячась за металлическими оленями, сидел смуглый кудрявый мальчик в полушубке, вырезанный из дерева. Саша улыбнулась — сколько бы ни стоило это чудо, нужно купить игрушку для Нейтана. Даже если он не успеет вернуться к Новому году и предпочтёт отметить Рождество у себя на родине. Заплатив ещё за несколько игрушек, баночку мёда и килограмм пряников в сахарной глазури, Саша пешком отправилась домой.

Она встречала людей с полными пакетами продуктов и коробками, в которых наверняка прятались подарки. Пару раз видела мужчин с ёлками, которые они закинули себе на плечи и теперь несли в квартиры, где жёны и дети давно разыскали в кладовках мешки с украшениями. Нейтан всегда покупал ёлку в двадцатых числах декабря, перед католическим Рождеством. К Новому году она осыпа́лась, и они меняли её, чтобы праздничное настроение не пропадало. На этот раз некому было так рано приволочь домой хвойное деревце.

На перекрёстке Саша заметила целую семью, говорящую по-польски: наверняка католики, которые направляются в один из соборов на мессу. Девушке захотелось развернуться и пойти за ними, чтобы их порыв передался ей и оживил после долгих недель пустоты и испытаний, из которых она смогла выбраться, но потеряла всё, благодаря чему выживала в этом городе. Блога больше не было, и Саша подрабатывала, помогая немногочисленным клиентам вести аккаунты в социальных сетях. Деньги стремительно кончались, но она не осмеливалась сказать об этом Нейтану. Из-за Саши ему пришлось пройти через многое, что отразилось в том числе на его карьере врача. Работу он не потерял, но коллеги теперь относились к нему с опаской: не доверяли и лишний раз спрашивали, зачем ему та или иная информация. Пятнадцатого декабря он улетел в США — временно, чтобы навестить близких. Но Саша боялась, что на самом деле он отправился в Нью-Йорк, чтобы найти работу там. Если это так, она рисковала остаться в большом городе совсем одна, ведь Таня и Илья приезжали редко.

Саша понимала, что скоро не сможет выживать в Питере без блогерских доходов и нужных связей. Куда она поедет, когда денег совсем не останется? На малую родину, где у неё никого нет? Дом родителей сгорел двадцать лет назад — в тот день в огне погибли и они. Землю, на которой остались лишь тлеющие брёвна, получил в собственность брат отца и вскоре продал. Жить ей негде, куда бы она ни подалась. От мрачных мыслей Сашу отвлёк промоутер, раздающий листовки с рекламой нового магазина мармелада и драже.

Впервые за многие годы Саша осознала, насколько сильно хочет быть причастной к какому-то грандиозному и тёплому событию, насколько сильно хочет идти с близкими ей людьми куда-то, где им будут рады, где будет светло, тепло, а всё плохое забудется. И она даже позавидовала тем, у кого есть вера: они уже были объединены праздником.

Как мало всё-таки значит физическая близость. Со сколькими из мужчин она была в шаге от этой самой близости, со сколькими она достигла её — но в итоге Саша одна идёт в пустую трёхкомнатную квартиру, чтобы провести там очередной бестолковый вечер. Весь декабрь она просидела дома, иногда пыталась искать праздничные комедии, но внимание рассеивалось ещё в начале просмотра и спустя несколько минут Саша понимала, что упустила важные части сюжета. Киносеанс шёл коту под хвост. На экране люди улыбались и обнимали друг друга, а ей всё это было недоступно. Ей до сих пор было тяжело даже просто поддерживать разговор.

Молча, не доставая наушники, она медленно шла мимо сверкающих огоньками и неоновыми буквами витрин, ростовых фигур Санты и Деда Мороза — второй пока ещё встречался чаще. И Саша вовсе не воспринимала эту атмосферу как чуждую, нет: она понимала, что город делает всё для того, чтобы затянуть каждого в сладостное ожидание праздника. Но она не могла поддаться ему в такой момент. Подойдя к своему дому, Саша взглянула в окна пустой квартиры. Девушке не хотелось подниматься на этаж. Она подозревала, что только хлопка двери за спиной не хватает, чтобы начать плакать. Вдруг в её спальне дёрнулась занавеска. Это точно не сквозняк, скорее так бывает, когда кто-то выглядывает в окно и резко отстраняется от него, понимая, что разоблачил себя. Саша замерла и почувствовала разливающуюся по телу тревогу. Показаться ей не могло, а значит, кто-то проник в квартиру и теперь находился внутри. Девушка перебрала в голове все возможные варианты.

Нейтан — отметается. Он в США и вернётся в лучшем случае прямо под Новый год, а в худшем — в начале января.

Таня — может быть. Но они с Ильей хотели полететь в Ригу в конце декабря, разве нет?

Хозяин квартиры — нет. Он предупреждал о визитах и умел пользоваться выключателями.

Воры?

Саша поднялась и первым делом решила проверить, заперта ли входная дверь. Та оказалась открытой. Внутри, как и ожидалось, царила кромешная тьма, но гораздо сильнее пугала именно тишина. Девушка обернулась на соседнюю дверь: если что, придётся стучаться и просить о помощи.

— Таня? Это ты? — Саша шагнула в прихожую и замерла в испуге. На стене коридора появилось пятно слабого жёлтого света, который падал туда из открытой двери в её — Сашину — спальню. Девушка разулась и аккуратно двинулась к своей комнате. Осторожно заглянув в неё, она увидела наряженную живую ёлку в кадке, стоящую у окна. Источником света оказались намотанные на неё гирлянды в виде звёздочек. На краю кровати сидел Нейтан. Он явно что-то прятал за спиной, так как уже слышал, что Саша идёт к нему.

— Нейтан! — Саша с объятиями кинулась к другу и едва не повалила его на пол. — Я не ждала тебя раньше начала января!

— Я подумал, что ты не должна отмечать праздники одна, — смеялся он.

— У меня тут подарок для тебя... Я не успела упаковать его в коробку. Смотри! — Саша достала из бумажной сумки игрушку в виде темнокожего мальчугана и вложила в огромные ладони друга. Он долго рассматривал подарок, и ему казалось, что автор этой вещицы мастерил её, глядя на детское фото Джонсона. Он увидел в ней самого себя: смешного и нелепого, лицо его скрыто за пушистым шарфом, а чёрные кудряшки вьются из-под шапки.

— Его как будто делали на заказ, — улыбнулся он.

— Я думала, ты решил остаться в Штатах.

— Саш, пока ты не оправишься от случившегося, я тебя не оставлю! Даже не думай об этом! Тебе хоть становится легче?

— Да, с каждым днём, — Саша опять промолчала о своём сложном финансовом положении. — На всё смотрю иначе. Я ходила по краю пропасти, и вот справедливый итог. Моя вина в случившемся есть, однажды это должно было произойти. Надо думать, как жить дальше.

— Ты злишься на него до сих пор?

— Не думаю. В суде, как ты помнишь, он пытался что-то мне сказать, но я не была готова к разговору. Всё, чего мне тогда хотелось — чтобы эти люди просто исчезли, вся шайка. А потом я посмотрела со стороны на эту историю. И если бы я была на его месте, меня бы никто не смог переубедить, я бы тоже упрямо шла вперёд с обвинениями. Но раз уж момент для разговора упущен, так и быть, я всё забуду.

— У тебя получится, — Нейтан взял её руки в свои.

— Да, получится.

— Так, я совсем забыл, у меня тоже есть подарок для тебя! Но его ты откроешь позже, а пока пошли со мной!

— Куда? — Саша ещё не успела снять верхнюю одежду, а её снова потянули на улицу.