Глава 3

Самокопание до добра не доводит. Перфекционизм еще никому не приносил истинной радости и удовольствия. Если вы пытаетесь стать идеальным без каких-либо изъянов, то не пытайтесь. Не ищите в себе дерьмо. Могу уверить, оно есть у всех. Вопрос лишь в том, в каком количестве.

И чем раньше ты примешь, что ты не можешь быть самым хорошим и самым добрым, тем легче тебе станет жить. Позволь быть себе иногда плохим. Позволь завидовать, ревновать,  сплетничать, быть неправым.

Позволь себе убивать.

Хотя, пожалуй, это уже лишнее. Однако я не положительный герой ни в своих, ни в других глазах, от меня не стоит ждать каких-то истинных и жизненно верных советов. 

Позволив себе быть дерьмом, человек становится практически неуязвимым от нападок общества. Разве меня заденет, если даже мой лучший друг-парень назовет меня сущим дерьмом?

Не заденет, ибо я знаю, что он будет прав и не льстит мне, а смотрит правде в глаза.

Вероятно, многие бы задались уже вопросом: «Я ненавижу себя или нет?»

Местами да, когда накатывает какая-то тоска. Грусть и все в таком духе. Бывает, я не могу смотреть на свое отражение, хочу оградить себя от общества и заткнуть дурацкие мысли. Но такое далеко не всегда. Вовсе нет. Ненависть к себе – бесполезная трата времени, ненавистью  невозможно излечить себя, только уничтожить.

Сегодня первый мой рабочий день в ресторанчике в пятнадцати минут находящемся от моей квартиры, однако сегодня – везение, так как сегодня вообще отменили курсы из-за болезни препода. 

Впрочем, мне нет никакого дела. Вернувшись домой, и, купив по пути сладкую булочку с маком, я отпираю дверь квартиры. И на пороге меня сразу же меня встречает наше домашнее животное. Наша прелесть, которая дает надежду на то, что в этом мире есть что-то светлое. Кто-то, кто будет любить даже такую скотину, как я. 

Днем Артем учится в универе, а после он подрабатывают дома, сидя за ноутом. Собственно, я та еще домоседка, которая лишь иногда выбирается повеселиться с друзьями.

По совершенно спонтанному стечению обстоятельств у нас появилась кошка.

И вот это прекрасное создание встречает меня всякий раз, когда я возвращаюсь домой. Она  видит, что я что-то жую, а после тянется ко мне, выпрашивая сладкую булочку, однако я не даю ее ей. Ведь сладкое в принципе вредно кошкам.

А я о ней забочусь, забочусь и уделяю так много внимания, которое я еще не уделяла никому из людей. Я знаю, она меня не предаст. Я знаю, что если подарю ей всю ласку и заботу, то она наградит меня ею в ответ. Знаю, что будет рада новому корму, будет рада, если я с ней буду играть.

Она будет рада мне. Всегда. Даже если в один из дней я вернусь домой с кровью на руках. А я все равно буду любимой хотя бы своему домашнему питомцу.

— Ну Буся, тебе нельзя такое, что ж такое то, — говорю я и пытаюсь оцепить ее коготки от своих джинсов.

Какая нелепица. Мы разговариваем с животными, которые не понимают ни одного нашего слова.

И мы разговариваем с людьми, которые не желают нас слышать. Вот это – бессмыслица, ибо они просто не хотят нас слушать, а животные — они просто не могут.

Поэтому общаться с животными куда более разумно, чем общаться с людьми, которым на нас плевать.

Разувшись, я иду на кухню первым делом вслед за кошкой.  Понимаю, что Артем на учебе, а потому кошку еще никто не кормил. Недолго думая, беру пакетик с кормом, который куплен за достаточно низкую цену.

Да хватит на меня так косится в магазинах, гребаные защитники животных, думая, что я желаю кошке зла, а потому кормлю всякой дрянью!

Уж лучше пусть она будет жить с двумя студентами (опустим тот факт, что по сути и не студентка). В тепле и с более-менее нормальной едой, чем жить в подвалах и питаться заразными крысами. Буся — кошка, подобранная одним холодным зимнем вечером на улице. Черт его знает, почему коричневый комочек  лежал на лавочке у подъезда. При одной мысли о том, что кто-то вышвырнул своего домашнего питомца на улицу в мороз минус двадцать – меня пробирает на мурашки.

Животное – это не люди. Это намного выше людей. Нечто светлое в нашем мире, ведь ни одно животное не доставит тебе столько моральной боли. 

Накормив Бусю, я подправляю немного свой макияж, а после, немного посидев и отдохнув, выхожу из квартиры и отправляюсь на работу. Квартира целиком и полностью принадлежала Артему. Далеко небогатая, но и не самая бедная. Хуже  частного дома со всеми удобствами, но явно лучше студенческой общаги.

Идя по улицам, мой взор цепляют небольшие почки на деревьях и маленькая-маленькая трава, которая наконец-то вылезает под теплым солнцем.

Но люди – существа, не знающие меры,  все время желающие чего-то большего. Если года три таки назад я мечтала лишь о том, чтобы перестать стать подстилкой для мужиков и начать спокойно жить, то сейчас, имея именно это  – я вновь недовольна.

Теперь же хочется не просто уютной квартирки с хорошим человеком рядом. Теперь-то уже хочется чего-нибудь получше. Да и зарабатывать побольше!

А еще бы влюбиться в кого-то по уши.

А еще бы стереть свое прошлое и перестать быть убийцей. И я даже не прочь вновь удариться головой, чтобы мне отшибло память. Да не выборочно, а чтобы все малейшие грязные мыслишки об убийствах были изничтожены. 

В небольших наушниках, которые скрывают черные волосы, собранные в хвост – играет какая то попса или что-то в этом духе. Что до жути популярное и простое, что мне приходится по душе.

И я ничего не слышу, что происходит за пределами моего мирка с музыкой. А еще бы закрыть глаза и — была ни была, пусть попаду под машину, пусть меня сшибет велосипедист, пусть на меня нападут и ударят по башке, да так, чтобы мозги встряхнулись хорошенько.

— Девушка! Ну вы может уже начнете смотреть перед собой? — чуть сбавив музыку и, наконец открыв глаза, я слышу ругань женщины, в которую я врезалась. Бросаю на нее равнодушный взгляд и замираю на пару секунд. Она ругается, даже матерится, в то время как я не произнесла и слова.

И какого хера ты на меня орешь? Неужто ты сама не смотришь, куда идешь? Или ты идешь, видишь, что впереди девушка с закрытыми глазами, а в мыслях так и шепчут чертята: «Слушай, а налети на эту девушку! Да-да, прям иди на нее, а потом наори, что она такая никудышная не смотрит под ноги. Да и вообще поколение пропало и все в таком духе ворчливых женщин, которые недовольны своей жизнью».

Я, так ничего и не сказав, иду дальше по своим делам. Однако только сейчас понимаю, что я уже почти что на месте, а сделав еще пару шагов — и вовсе стою перед входной дверью.

Работа официанткой —  мой отнюдь не первый опыт, однако для людей — я новичок в этом, так как я – Анна Евгеньевна Асовская.  Я не тот человек, что был год назад и не тот, что была два, три года назад. 

Новый паспорт равно тому, что ты новичок без опыта.

Новый паспорт равно тому, что ты можешь сам выбрать понравившееся имя, фамилию и отчество.

Проработав пару часов, будто я человек на опыте (хотя я таковой и являюсь) меня даже хвалят, говоря о том, что я очень быстро приспособилась и работаю отлично.

Взяв перерыв на минут десять-пятнадцать я прохожу в сервизную и присаживаюсь на небольшой стул, стоящий в уголке. Небольшое помещение, где хранится вся посуда, а еще помещение, где сейчас пока что ни кого нет. Провожу чистой салфеткой по лбу, которая быстро намокает из-за большого количества пота.  Недолго думая, достаю телефон из кармана джинсов и принимаюсь  листать ленты соц. сетей. Однако не проходит и пары минут, как кто-то оказывается в сервизной и окликает меня:

 — Первый день работы, а уже отдыхаешь, совсем обленились нынче новички, — слышу шуточные нотации в свой адрес. Подняв голову, замечаю перед собой достаточно высокого парня, белокурые волосы которого ниже плеч и собраны в небрежный хвост.

Прикусываю губу, раздумывая над ответом, однако не выходит придумать действительно стоящего сарказма.

— А ты типа весь такой опытный?

На его лице появляется неоднозначная ухмылка. Думаю, мы оба увидели в этом какой-то двойной подтекст.

— Типа да, — говорит, а после садится на стол рядом со мной и между нами повисает тишина. Не смотрю на него, а продолжаю просматривать ленту соц. Сетей, хотя внутри я чувствую жгучую неловкость, которую я ощущаю всякий раз при долгом молчании рядом с собеседником.

 Я — не социофоб. Прекратите звать себя социофобом, если вы просто любитель большую часть времени провести наедине с собой. Прекратите, в конце концов, примерять на себя все диагнозы, что прочли в интернете. Медицинский справочник с психическими болезнями – не магазин с одеждой, где вы думаете, какое бы платье вам подошло больше.

— Аня же, да? — спрашивает он, на что я киваю, но не спрашиваю его имя в ответ.

— Я Олег.

— Знаю. Как можно равнодушнее говорю я, будто и впрямь знала его имя. 

— Удивительно, и откуда же? Или ты в первый день работы смогла запомнить всех поголовно? — вновь усмехается он, и я чувствую его любопытствующий взгляд.

Неловко говорить с собеседником — уткнись лицом в телефон. Так ты создашь иллюзию занятости, при этом не будешь смотреть ему в глаза. Правд, вполне есть шанс, что человек решит, будто он тебе и вовсе не интересен. 

Я — не социофоб, но тот еще интроверт. И нет, это не значит, что я скучная зануда, не умеющая веселиться. 

— Я тут работаю уже полтора года, — начинает он. —  Когда поступил в универ, то решил  съехать. А родители у меня люди такие... Как бы вернее сказать... в общем, отец сказал – хочешь самостоятельности, иди работай и сам живи на эти деньги. Ну и он меня по знакомству пристроил в этот ресторанчик. Не скажу, что общепит это чудесно, но... вполне ничего, если работать не сутками напролёт.

Он замолкает, а боковым зрением я понимаю, что все это время он смотрел ровно перед собой, ведая небольшую историю о себе.

— Мм, понятно, — лишь выдаю я, не зная, что бы еще добавить. Отчего-то, сама я не зная отчего, я чувствую жуткую неловкость. Между нами повисает на какое-то время тишина, 

— Ань, — говорит он, а после я чувствую его пуку у себя на плече и резко дергаюсь. Наконец отрываюсь от телефона, убрав его в карман джинсов, и смотрю прямо в серо-карие глаза парня.

— Может что-нибудь расскажешь о себе? Было бы интересно, если ты, конечно, не против.

Рассказать о себе?  

«Я – Асовская Аня, мне почти что двадцать один, все свое детство провела с родителями, которые достаточно обеспеченные люди. Однако они – люди крайне гадкого характера, а потому я ушла из дома в свои девятнадцать, надоев слушать вечные упреки и скандалы, пробовала поступать в еще два универа – в театральный и на филолога, однако мне не понравилось и вот только сейчас я нашла свое истинное призвание в искусстве. (Простите мои настоящие родители, если оклеветала вас в своих сказках).  Был всего один молодой человек, который разбил мне сердце, но я не девственница. В других городах я зарабатывала сама на разных подработках. Еще я до жути люблю шоколад и ненавижу тушёную капусту. А еще я хорошисткой была в школе!»

Вот она – моя выдуманная жизнь. Моя выдуманная история, которую я рассказываю всем новым знакомым. Ложь, которую я даже записала в заметках на телефоне. 

Ведь там – много нюансов. Вплоть до того, как звали мою любимую игрушку и как звали школьных подружек. Ну, это так, для правдоподобности.

— Да знаешь, как-то и рассказывать нечего, — слегка улыбаюсь я, слыша громкое биение своего сердца. А после смотрю на часы. Мне пора уже возвращаться к работе. 

«А он ничего так, по крайней мере, на вид – очень даже привлекательный», – мимолетно думаю я, беру тарелку с едой и отношу на нужный столик.

Можно было бы ради интереса пообщаться с ним. По приколу, скажем так. По приколу и влюбиться. Ну, так, не всем сердцем, а так легко-легко. Просто — мимолетная симпатия, которая за пределами работы вообще не будет меня парить.

Однако все мы знаем, что такая мимолетна симпатия заканчивается окровавленным ножом и новым поддельным паспортом.