Глава 1

Октябрь 2011 года, Лондон

- Шерлок, пожалуйста, - яростно шипит в трубку Лестрейд, пока я застегиваю ширинку, затем ремень.- Ты же знаешь, что мне неинтересны дела на пятнадцать минут, - я остаюсь невозмутим.- Мы здесь уже около двух часов. Супругу жертвы опросили. Ничего.- Ничего?Я одергиваю пиджак, отвожу в сторону шпингалет и иду к умывальнику.Сейчас я приеду на место преступления, а там шизанутая мамаша двух детей, у которых только что умер отец. Богатый отец. Наследство?- Сколько детей? - быстро спрашиваю я.- Двое, мальчик и девочка, девять и двенадцать лет, - в голосе Лестрейда слышен неподдельный энтузиазм и даже более того - благодарность. Он надеется, что я прямо сейчас по телефону выдам ему решение.Двое.Значит, это было выгодно жене. Избивал? Насиловал двенадцатилетнюю дочь?Или просто деньги?Что же?- Ищите еще одного ребенка, - произношу я, открывая кран.- Ч-что? Еще одного что? Ты думаешь, что... Шерлок, она бы сказала нам, - неуверенно бормочет Лестрейд.Я выключаю воду и иду к сушилке. Настроения слушать Лестрейда нет. Отключаюсь.

* * *

Джон уговаривает помочь Лестрейду, я упираюсь всеми конечностями. Ни за что. Скукотища. Пусть сам решает свои ерундовые проблемы, на которые я не могу позволить себе тратить собственные ресурсы. Так ведь и отупеть можно!Мне не только скучно, но и тоскливо. Это чувство, когда понимаешь, что тебе не хватает чего-то. Быть может, я соскучился по семейному ужину в обществе родителей и Майкрофта? Вроде бы нет. Да и не смог бы я! С чего мне вдруг скучать по Майкрофту? Он и так все время достает меня.Но тоска неумолимо сдавливает грудь, заставляет легкие сжиматься в неестественных спазмах. Разумеется, все это мне только кажется, на самом деле мне просто нужно слегка расслабиться.Только вот каким способом?Есть только два варианта - вновь сесть на кокаин, или же просто поехать вслепую в ближайшую клинику под Лондоном. Или не в ближайшую? Быть может, стоит все-таки опросить первую потерпевшую?Я выбираю второй вариант. Как оказывается позднее, зря - никакой полезной информации миссис Герни мне не предоставляет, но зато я узнаю, что она как минимум дважды выходила замуж, и что она носит парик.А касательно еще каких-нибудь детишек дама неблагоразумно молчит, но я все же не теряю надежды:- Вы не хотите о нем говорить? - спрашиваю я.- Нет, то есть, конечно я не хочу, потому что я не знаю, о ком вы хотите поговорить! - дама вскипает, яростно смотрит на меня своими карими глазами. - По-человечески же ответила вам, у меня есть только мои Мия и Райли!Я встаю со стула, продолжая подозревать миссис Герни во лжи, но все же при этом понимая, что не добьюсь от нее ничего большего.Уже в Скотланд-Ярде, беседуя за чашкой мутного омерзительного кофе с Лестрейдом, я требую взглянуть на протокол.- Элизабет Герни, двое детей, Мия Герни и Джон Герни...Джон Герни...«...только мои Мия и Райли!»Черт возьми.Бежать к миссис Герни с утра, и выяснять, где находится Райли Герни, или же прямо сейчас мчаться туда, куда меня несли ноги с самого начала?Слабоумная мамаша сдала собственного ребенка.

* * *

На часах начало одиннадцатого.На второй минуте поездки я понимаю, что в такси все-таки немного душновато, и открываю окно.Правильно ли я поступаю? Что за чертовщина вообще творится с этой семейкой?Плевать. Я разберусь. Элементарнейшее дело.Проходит около сорока минут, прежде чем мы подъезжаем под заржавевшие ворота лечебницы имени доктора Аулуса.Я, рассчитавшись с водителем такси, и оставив ему несколько фунтов чаевых, выхожу из автомобиля и твердым шагом иду к звонку.Сторож в будке дремлет довольно-таки крепко, поэтому проходит не менее трех минут, прежде чем он все-таки пробуждается ото сна и нажимает заветную кнопку открытия ворот для посетителей.Когда я прохожу на территорию лечебницы, сторож выплывает из своей обители прямо ко мне навстречу.Ему не меньше сорока, у него несколько десятков фунтов лишнего веса, а еще характерный запах изо рта, свидетельствующий о недавнем длительном потреблении спиртных напитков.- Чем могу помочь, сэр? - любезно интересуется страж, дыша на меня зловонием результатов переработки алкоголя организмом.- Полиция Скотланд-Ярда, - я молниеносным движением извлекаю из внутреннего кармана пальто удостоверение личности и тычу им в лицо охраннику.- Часы посещения закончились. Будьте добры предъявить ордер, - неожиданно твердо и нахально требует сторож.Признаться, я не ожидал такого поворота.- Это очень срочно, мистер...- Олсопп, сэр, - отвечает сторож.- Мистер Олсопп. Никому из нас не нужны проблемы. Давайте просто каждый будет выполнять свою работу, - я смягчаю тон, но это не особо действует на зануду-сторожа:- А я и выполняю свою работу, - упирается он.- Не впуская полицейского на территорию больницы, в которой, возможно, содержится опасный преступник, вы не выполняете свою работу, а лишь задерживаете процедуру расследования.Кажется, мои слова действуют - мистер Олсопп, хоть и с недовольным выражением лица, все же отходит с дороги, пропуская меня вперед.Коротко кивнув, я прошу предупредить главного врача о своем прибытии.- Инспектор Лестрейд, - главврач оказывается высоким моложавым мужчиной лет тридцати пяти. Прическа состоит из кудрей рыжеватого оттенка. В целом, внешность привлекательна. У глаз морщинки, свидетельствующие о ношении очков, а значит, плохом зрении.Женат - на левой руке блестящее обручальное кольцо. Педантичен - нет ни малейшего признака щетины на лице, пробор на голове идеально ровный, брюки подрублены незаметным швом, ботинки начищены до блеска, воротничок светло-голубой рубашки накрахмален, а из маленького нагрудного кармашка белоснежного халата торчит уголок белого носового платка.И все же, тридцать четыре года - слишком скудный возраст, как для главврача.- Доктор Дженкин, - когда он пожимает протянутую мной руку, я отмечаю еще и его безукоризненный маникюр.- Чем могу помочь, инспектор? Быть может, пройдем в мой кабинет? - голос у него приятный, но с легкой хрипотцой. Возможно, курит, но ввиду тщательного ухода за руками это сложно сразу точно определить.Мне и самому не очень-то хочется стоять в холле, хоть и довольно просторном, поэтому я коротко киваю головой в знак согласия. Сцепив ладони в замок за спиной, я следую за доктором, невзначай озираясь по сторонам.В больнице этой неуютно; абсолютная стерильность подчеркнута не прекращающим движение дисковидным роботом-уборщиком.Потолки высокие до неприличия, из-за них звуки производят эхо. В воздухе витает еле уловимый запах хлора. Во всяком случае, это лучше, нежели вонь медикаментов.Кабинет доктора оформлен скромно - в интерьере нет ничего лишнего. Этот человек начинает вызывать уважение.- Присаживайтесь, - он садится за стол и указывает мне на кресло напротив своего.Я поправляю пальто и принимаю приглашение.- Прошу прощения, могу ли я лично взглянуть на ваше удостоверение? - спрашивает Дженкин.Ни секунды не колеблясь, я бормочу что-то вроде «разумеется», и извлекаю ксиву Лестрейда из внутреннего кармана пальто. Я более, чем убежден, что доктор не заметит подделки.Так и есть; слегка щурясь, Дженкин пробегает рассеянным взглядом по карточке, и откидывается на спинку кресла.- Благодарю вас. Извините за лишнюю формальность, но безопасность наших пациентов - прежде всего, - мягко, но уверенно произносит доктор.- Я все понимаю, - так же мягко отвечаю я. Мне не терпится поскорее перейти к сути дела, но я вынужден играть роль человека, который спокойно относится к такого рода любезностям.- Итак, - наконец говорит Дженкин, - мне доложили, что полиция Скотланд-Ярда имеет подозрения касательно одного из наших пациентов. Могу я узнать хоть какие-нибудь подробности? Если они, разумеется, не являются государственной тайной, - он смеется, очевидно, считая свою шутку остроумной. Я подыгрываю, выдавливая из себя короткий смешок.- Здесь лежит Райли Герни? - сразу же спрашиваю я. Некогда мне распыляться на подробности. Глупый осел.Дженкин трет переносицу, опустив взгляд.- Эта особа двадцати двух лет, - начинает он, - поступила к нам около четырех месяцев назад, а если быть точным... Четырнадцатого июня. Пройдя краткий реабилитационный курс после передозировки наркотиками, мисс Герни была направлена в нашу клинику для постановки четкого диагноза и последующего лечения.- Итак?- Расстройство личности. Помимо кокаина она принимала различные вещества, которые и нарушили нормальную деятельность мозга.Значит, Райли - это она. Все сходится - наркоманка, решившая прибрать к рукам наследство отца как можно быстрее. Возможно, совершит побег. Вопрос только в том, как она убила отца.- Но сейчас я точно могу сказать, что она идет на поправку. Тестирование показывает, что мозг начинает нормально функционировать. Поведение стало более спокойным и адекватным. Понадобится всего каких-то полгода, чтобы окончательно привести в порядок эту юную особу.Полгода? Да уж, не повезло... Наверное, рассчитывала на более скорое выздоровление, раз отца убила. Если ее признают неспособной распоряжаться своей долей наследства, то всему конец. Интересно, есть ли у нее план? Как она перестраховалась? Как ей удалось выбраться той ночью?А что, если это сделал кто-то из ее людей?- У вас разрешено использование телефонов? - спрашиваю я.- Пациенты не имеют права общаться с внешним миром посредством как телефонной связи, так и мировой сети. Все посылки, которые передаются родными больным, проверяются медсестрами.Эти сказки я слышал не раз. Медперсонал охотно идет на сделки с больными, а особенно в клиниках с жесткими ограничениями свобод.Но у меня нет никаких доказательств; пока что. Я все выясню. Раз уж мне с легкостью удалось найти убийцу, доказать его вину не составит труда.- Доктор Дженкин, - произношу я, глядя в глаза собеседнику, - дело в том, что сегодня ночью был найден труп отца мисс Герни. Мистера Томаса Герни убили вчера ночью. Труп был найден миссис Герни уже с утра, когда она как раз вернулась из поездки за город. Вам что-нибудь сообщили об этом?Дженкин ошарашен, это видно по его лицу. Неудивительно. Я понимал, что миссис Герни не сообщит в больницу о случившемся, чтобы не волновать дочь. А докторам об этом знать незачем.- Я надеюсь, вы не собираетесь взять на себя ответственность, и сообщить Райли? - правильные вопросы задаешь, Дженкин.- Боюсь, что это необходимо. Но без разрешения матери я делать этого не стану.Своими словами успокоив доктора, я поднимаюсь с кресла.- Что ж, благодарю за информацию, доктор, - говорю я, - еще увидимся. Думаю, я не раз приду навестить больную по имени Райли Герни.- Всего доброго, инспектор, - Дженкин слегка сконфужен, но ему ничего не остается, кроме как тоже подняться с места и подать мне руку.Когда я уже стою на пороге, готовясь отворить дверь и уйти, то спрашиваю, повернувшись лицом к уже было расслабившемуся врачу:- Я просто обязан спросить - не покидала ли хоть раз мисс Герни территорию больницы за все время лечения в ней?- Нет, - отвечает Дженкин.- И в ночь убийства она тоже присутствовала здесь, так?- Так.- А кто-нибудь может это подтвердить?- Весь медперсонал, дежуривший в ту ночь на этаже, - в его голосе появляются враждебные нотки.- Еще раз спасибо, - я коротко улыбаюсь и выхожу из кабинета.

* * *

- Могу я услышать миссис Герни? - спрашиваю я у женщины, взявшей трубку.- Я вас слушаю, - отвечает мне она.- Шерлок Холмс. Мы с вами вчера беседовали о произошедшем.- Добрый день, мистер Холмс, - ее голос не становится спокойнее; он все так же напряжен. Она поняла, что я заметил ее ошибку и, возможно, уже кое-что выяснил.- Вас могут посадить в тюрьму за дачу ложных показаний, - говорю я будничным тоном.Пауза. В трубке по-прежнему тишина.- Миссис Герни?- Да, я здесь. Вы узнали о Райли, так? - в ее голосе глубочайшее разочарование и гнойная досада.- Так. И понимаю, почему вы о ней не обмолвились ни словом. Она ведь не ваша дочь, верно? - я сразу же иду в наступление, совершенно не церемонясь.- Верно.И тут я понимаю.Она намеренно дала мне подсказку. Слишком стеснялась. Не хотела, чтобы ее поняли неправильно. Боялась, что станет подозреваемой номер один. Глупая женщина. Бывают же люди!Я даже не стану спрашивать, могла ли Райли сделать это. Не имеет смысла. Я предпочитаю не придавать особого значения моральным ценностям и социальным традициям.Она сама дала намек.Отлично, миссис Герни. Я упрячу вашу падчерицу надолго.- Мне нужны подробности, - быстро произношу я, ожидая услышать время и место встречи.- Я приеду на Бейкер-стрит в полседьмого. Вам удобно в такое время? - интересуется она.- Да, вполне. Тогда до скорого, - я нажимаю отбой.Отлично. Еще кое-что прояснится.Я гляжу на часы. Уже второй час после полудня, самое время пообедать.Джон заперся у себя в комнате и не выходит третий день; обычно такие выкрутасы свойственны только мне, но в этот раз он меня удивил.

* * *

Миссис Герни приходит ровно за три минуты до уговоренного времени. Из-за дождя ее плащ промок, и я вынужден учтиво помочь ей раздеться.- Мистер Холмс, - говорит она, как только садится в кресло, - мне жаль, что вам пришлось прибегнуть к некоторым изощрениям, чтобы получить ту информацию, которой не владели, а я при этом обладала.- Все это глупости, миссис Герни, давайте рассуждать на здесь и сейчас. Я хочу знать все об этой особе, - я говорю жестко, безапелляционно. Мне не хочется выслушивать извинения или же, напротив, упреки. Я хочу знать. И это все.- Ладно, - она выдыхает, - наш с Томом брак не был необычайно счастлив, или же напротив. Мы жили и уживались нормально. Я знала, что у него бывали женщины, да и вообще он был не самым образцовым мужем. Приходилось мириться. Помогало то, что серьезных отношений он не заводил. Так, на одну ночь с какой-то прошмандовкой. Но вот, в один прекрасный день, а случилось это десять лет назад, Тому пришло письмо. В нем указывался адрес и время, когда он может забрать своего ребенка, которого ему родила очередная шлюха. Тест на отцовство не провалился, хотя это смотря с чьей стороны поглядеть. Девочке было двенадцать. Она выглядела здоровой, была аккуратно одета и вежливо разговаривала. Я была удивлена. Приятно удивлена, разумеется. Мы с Томом забрали детку к себе. Том полюбил ее настолько сильно, что я порой даже начинала ревновать. Неужели та женщина была ему настолько дорога? Много передумала. А когда девочке стукнуло двадцать два, в компании наркоманов и наркоторговцев, ее поймали полицейские. В итоге ничего особенного - только уведомили родителей, то бишь нас, и поставили на учет в диспансере. Ничего не оставалось, кроме как лечить. После инцидента прошла неделя. Вещи Райли уже были собраны, и вечером она должна была отправиться прямиком в клинику, но... Случилась передозировка. Дальше - реанимация, ну и в итоге мы все-таки достигли пункта назначения. Том суетился. Переживал. Места себе не находил. Роднее нее у него никого не было. Он любил ее больше, чем тех детей, которых родила ему я. Больше ничего не знаю, кроме того, что он завещал своей Райли ровно половину всего своего имущества. Не успел исправить завещание. Да я и не напоминала, думала, бестактно будет. Ясно, что он поменял бы его - не оставлять же дочери-наркоманке кучу денег? Состояние моего мужа на момент его смерти составляло три миллиарда фунтов. Вот так-то. Пятьдесят процентов Райли. Я не знаю, она ли совершила преступление. Но у меня не остается других вариантов, хоть у Тома и было достаточно врагов. Поживиться его смертью мог только этот человек, ведь речь идет о деньгах.- И сколько же завещал муж вам? - спрашиваю я.Миссис Герни с мгновение удивленно смотрит мне в глаза, затем отвечает:- Сорок процентов оставшегося.Неплохо. Старушке тоже нечего горевать. Но я почему-то думаю, что виновата все-таки малышка Райли.Завтра мне предстоит интересная встреча.