Вместо эпилога

Веки никак не хотели разлипаться, но дневная хмарь всё-таки пролезала между ними, вынуждая Марию проснуться окончательно. Она спала достаточно долго, чтобы забыть свою комнату. Забыть не полностью, нет, просто все окружающие предметы потеряли названия. Она глядела на книгу, одной частью сознания понимая: это книга; другой же частью словно видя её впервые, как младенец. Буквы, бегущие по корешку, незнакомы, но всё равно складываются в слова.

Мария села на кровати и провела рукой по давно не мытым длинным волосам. Вокруг парила пыль, слой её покрывал редкую мебель, плафоны люстры и подоконник, который Мария не видела за шторами. Пыльный воздух стал щекотать ей нос, и она чихнула. Звук, как хлопок дубля, пробудил весь окружающий звуковой фон. Из-за окна долетели обычные уличные шумы, где-то за стенкой ругались соседи и бежала в трубах вода.

Мария осторожно спустила с кровати затекшие ноги, попав, почти точно, в тапочки. Она уж начала привыкать к окружающему. Потягиваясь, пошлёпала в туалет. Потом — в ванную, где в зеркале, за флаконами шампуня и зубными щётками можно рассмотреть своё несвежее лицо. Этим она и занялась, заставляя отвыкшие мышцы изображать подобие улыбки. Через какое-то время начало получаться, но глаза не улыбались вместе с остальным лицом, спрятавшись в припухших ото сна глазницах. Словно засело в зрачках что-то такое, какие-то пылинки, вызывающие резь и жжение. Мария почистила зубы и забралась под душ.

После, осторожно пробуя кофе, будто открывая его вкус заново, она начала ощущать мир, свыкаться, примерять какие-то маски. В коридоре отсчитывали время часы. Чуть раньше она заново училась пользоваться кофеваркой и тостером. Забавно, подумала она, обжегшись. Забавно, за окном декабрь. Что это, декабрь? Она перебирала слово, пробуя его, вертя и ворочая, пытаясь понять — что же за ним? Что такое декабрь? И нити ассоциаций разбегались — снег, ёлка, подарки? Ассоциации были родными, появившимися давно, ещё в детстве, а слово — чужое, инородное. Оно засело в груди, словно пересаженная сердечная мышца, и все остальные слова — необъяснимые, неясные, тоже засели. Разглядывая проносящиеся мимо автомобили и сжимая уже остывшую чашку, Мария подумала, что теперь, пожалуй, надо привыкать жить с этим...

Август 2006 — Декабрь 2007