8

Откровенное. Одиночество.

За окном такое же мерзкое небо. Чувства Чимина к нему не изменились. Абсолютное «ничего». Никаких положительных и негативных эмоций. Пустота в отношении всего, что происходит вокруг: плевать на разговоры работников, плевать на знакомых, которые обсуждают поход в клуб сегодня после репетиции, плевать на шутку Тэхёна, задевающую старую тему удовлетворения от нарастающих проблем новеньких из «дня».

Но знаете, что? Чимину плевать. Хотелось бы сказать ребятам, что эти темы, касающиеся новеньких в край, достали, и говорить об этом надоело, но держит в себе, позволяя им ещё минуты три перебирать косточки парней из «дня», пока тех нет в зале. Ким не разговаривал с Паком со вчерашнего вечера. А тот не собирается идти на контакт первым, с него достаточно. Он всегда во всём потакал другу и не собирается делать это сейчас.

Чимин сидит у стены, положив руки на согнутые в коленях ноги. Чёрные волосы не в беспорядке, как было недавно. Глаза аккуратно подкрашены, два пирсинга-колечка в губе. Парень вернулся в свою привычную среду. Пак переводит незаинтересованный взгляд на какого-то левого танцора, который играет с волосами Тэхёна, поддакивая словам Ёнджина - тоже танцора. Чимин только сейчас понимает, что этот парень любит трепать языком, любит обсуждать других, делая акцент на том, что объекты обсуждений куда хуже его, то есть себя он превозносит над ними. Вот это самоуверенность. Пак моргает, с таким же равнодушием окидывая взглядом зал для практики. И... Всё же задерживается на вошедших парнях, в частности на Чонгуке. Тот выглядит как обычно, всё тот же тёмный стиль одежды, острый взгляд, волосы в неком беспорядке. Он перекрасился в брюнета. Когда успел?

- Тебе холодно? - Ёнджин обращается к Чимину, отчего тот резко поворачивает голову. Танцор пальцами показывает на свою шею. Говорит про полностью застегнутую рубашку Пака.

- Эм, нет, - еле принуждает себя к открытию рта. - Мне... - активно моргает. - Мне так нравится, - на самом деле нет. Просто не особо хочется выставлять свои синяки на шее напоказ.

Ёнджин улыбается:

- Лучше, когда она немного расстегнута, а то так ты выглядишь больно серьёзно и строго, - улыбается. Чимин моргает, выпрямляет одно колено и наклоняет голову, не понимая:

- А что в этом плохого?

- Ничего, просто ты не такой, - парень отвлекается на ворчание Тэхёна, чьи волосы теперь в полном беспорядке. Ёнджин не видит, как Чимин смотрит на него. Внимательно. Прокручивает слова в голове.

Вот оно что. Пак - несерьезный человек. Может, он и прав. Чимин начинает осторожно расстегивать верхнюю пуговицу, с полным отсутствием эмоций на лице. В поле зрения попадает танцор, вновь смотрящий на Пака. Следит за действием Чимина. Открыто, даже не смущаясь того, что друг или Тэхён могут заметить.

Чимину неприятен Ёнджин.

Брюнет поднимает глаза, когда освобождает шею от крепкого сжатия. Встречается взглядом с танцором, и тот улыбается краем губ, заставив неловко сглотнуть и ощутить неприятное покалывание на коже. Ёнджин зрительно скользит ниже, к оголенному участку шеи, и моргает, потянув одну руку к рубашке Чимина. Осторожно расстёгивает ещё одну пуговицу, чтобы открыть ключицы. Пак отводит глаза, делая вид, что заинтересован происходящим между левым парнем и Тэхёном: он издевается над волосами Кима, начав плести мелкие косички, которые потом будет очень сложно расплести обратно. Однажды Тэхён проходил с чудным причесоном около месяца, даже помыть голову не мог.

Пак не реагирует, когда Ёнджин пальцами проводит по синякам выпирающей ключицы, ведь Чимин сидит сутуло, спиной прижавшись к стене. Пак поворачивает голову, смотрит на танцора, но по-прежнему не испытывает никаких эмоций, поэтому выражение лица кажется каменным. И тот смотрит на Чимина вполне серьёзно, не убирая руку. Молчат. Брюнет сдаётся, опускает взгляд вниз, потому что не может держать долгий зрительный контакт с таким, как этот парень.

Чимину неприятен Ёнджин, потому что он с ним спал.

А Чимину неприятны все, с кем он когда-то спал.

- Эй, ты чего такой? - произносит второй танцор, при этом не отводит взгляда от волос Тэхёна, пытаясь их распутать своими тонкими пальцами.

- Какой? - Пак прекращает молчаливое зрительное исследование Ёнджина, когда тот продолжает вместо друга:

- Мы обсуждаем поход в клуб. Ты как-то без энтузиазма, - медленно начинает двигать рукой, заводя её за шею Чимина. Аккуратно надавливает пальцами, разминая тёплую кожу. Проводит большим пальцем вверх, вниз, вновь вверх, но теперь уже пальцами пытается зарыться в волосы Пака. Причём делает это мучительно медленно, даже не подозревая о том, как чувствует себя сам Чимин. У него слабо округляются глаза, он прекращает моргать, утыкаясь взглядом в одну точку и слишком писклявым голосом выдавливает:

- Я не хочу, - отвечает слишком резко, при этом дёрнув головой, чтобы перестать думать. Ёнджин останавливает действия руки, а все остальные переводят на Пака внимание, даже Тэхён поворачивает голову в сторону друга, удивлённо моргая.

- Ты это чего... - второй танцор повторяет вопрос. - Такой? - какой «такой»?

- Ничего, - уже спокойней отвечает, но всего секунда. Всего на секунду губы Чимина кривятся, когда Ёнджин зарывается пальцами глубже. Всего секунда - этого никто не способен заметить. Кроме одного человека, на которого Пак только сейчас решает бросить взгляд. Чонгук. Его друзья стоят рядом, о чём-то переговариваются, пока он сам с равнодушным видом наблюдает за Чимином. И даже когда брюнет ловит Чона, тот не отводит взгляда. Глаза Пака едва заметно дёргаются, но он не разрывает зрительного контакта. Выражение лица каменное, мускулы будто атрофировались, но взгляд выдает его. Он буквально сжирает им Чонгука, хватаясь за парня, как за последнюю надежду. И Чон не сразу осознаёт, с какой лёгкостью читает эмоции Чимина. Хватает чёртовой секунды, если не меньше.

- Уверен? - наигранный мягкий голос Ёнджина в прямом смысле бьёт по ушам, подобно молотку. Со всей силы, вынося мозги и всё их содержимое к херам собачьим. Пак с явной неохотой разрывает зрительный контакт, отворачивая голову. Смотрит перед собой, отвечая:

- Да, - тихо.

- Я не расслышал тебя, - естественно, ибо Чимин пропищал это «да».

- Всё в порядке, - выдавливает, покрываясь неприятными мурашками, когда танцор полностью запускает пятерню в волосы, слегка сжимая ладонь в кулак. Пака кроет. Он резко бьёт ладонью по полу, этим самым пугая второго парня и Тэхёна. Только вот Ёнджин расценивает это по-своему. Наклоняется к уху Чимина, прошептав:

- Давай отойдём, - и улыбается ребятам, мол, вы понимаете, тут такое дело.

Пак хочет отказать, только открывая рот. Но сказать ему не дают, перебивая:

- Пошли, - парень наконец вытаскивает пальцы из волос Чимина. И признаться честно, уж лучше бы он продолжал их держать там, чем если бы он сделал следующее. Резко дёргает Пака за руку, потянув наверх. Брюнету приходится встать на ноги, пошатнувшись на месте. Ёнджин подталкивает Чимина в сторону выхода из зала, отчего тот оборачивается:

- Я...

- Давай же, - вновь перебивает его танцор, чувствуя своё превосходство. Дело даже не в том, что у него лучше развита мускулатура и он выше, нет. Впервые они переспали спонтанно, кажется Пак был обкуренный и потрёпанный, похож на шлюху. Было по одному его виду понятно, что его успело выебать человек пять, если не больше. Ёнджину ничего не стоило нагнуть Чимина раком в каком-то туалете клуба.

Они уже подходят к двери, прежде чем Пак загораживает вход, выдумывая причину на ходу:

- Где наш менеджер? Мне срочно надо с ним поговорить.

Танцор моргает, пожав плечами:

- Я давно не видел его. Давай, я открою нам комнату, - делает шаг вбок, желая обойти Чимина, но у того резко срабатывает отрицание, поэтому упирается ногами в пол, останавливая его:

- Нет, давай менеджера найдем сначала.

- Я сам потом поищу, пойдем, - парень повторяет попытку потащить брюнета на выход, но он отпирается, выдергивая руку:

- Мне правда срочно нужно ему кое-что сообщить, это по поводу выступления, - это ложь, но правда в том, что Чимин категорически не хочет идти в комнату с Ёнджином. Остаться с ним наедине, это же... Нет. Поэтому надо выкручиваться.

Пак обходит танцора стороной, но тому удается поймать брюнета. Держит за локоть, недоумевая:

- Что с тобой? - разворачивает к себе. - Ты странно себя ведешь. Тебе плохо? - наклоняется так низко, что Чимин невольно делает шаг назад, чтобы их лица не были настолько близко.

- Давай найдем... - начинает, но Ёнджин перебивает:

- Ты в порядке? - и чего он так всполошился?

- Да, - отвечает.

- Тогда, - кивает на дверь. - Пошли.

- Нет, - дёргает руку, но ещё пытается улыбаться, чтобы не вызывать подозрения, вот только танцор уже хмур. Он не понимает:

- Слушай, успокойся, найдётся твой менеджер, и ты скажешь ему всё, что нужно. Он тоже человек, ему надо отдыхать, - тянет Чимина за собой, а тот хочет убить себя за свою бесхребетность. В нём это с самого рождения, он чисто физически и морально не в силах ответить отказом на секс, хочет он того сам или нет. Он... Просто не умеет.

- Ёнджин-а, я... - не хочу.

- Хэй, - тычок в плечо локтем, заставивший Чимина немного продрогнуть от удивления. Поворачивает голову, с недоумением уставившись на Чонгука, который ровно смотрит, протянув Паку бутылку с водой. Брюнет моргает, взглядом скачет с его лица на синюю бутылку.

Танцор обращает внимание на «гостя».

Чимин взглядом просит Чонгука просто исчезнуть, зная, как «ночь» относится к «дню» и наоборот, но надежда на «тихий» исход испаряется, когда Чон до боли сжимает предплечье Пака, грубо и резко дёрнув руку на себя, из-за чего локоть Чимина освобождается от хватки Ёнджина, который оглядывается, сначала с непониманием уставившись на брюнета. Танцор мрачнеет. Весь. Полностью.

- Какого хера? - парень делает шаг ближе, чтобы одолеть Чонгука грубым голосом. Суровый. Даже глаза выражают холод и неприязнь.

- Я принес попить, - а вот Чон не кажется таким уж напряженным. Он сохраняет равнодушие на лице, уделяя мало внимания Ёнджину, ведь вновь смотрит на Чимина, повторно протянув бутылку с водой. Тот моргает, приоткрыв рот, и начинает нервно перескакивать взглядом с одного парня на другого.

Ёнджин пускает неприятный смешок:

- Ты принес попить? - это звучит... Очень... Знаете, будто он с надменностью произносит. - Ты? Ему? - и почему это звучит так неуважительно, словно они в средневековье, когда простой люд не смел даже находиться в одной комнате с богачами. И тут уже самому Чимину непонятно, либо «как Чонгук посмел подойти к ним?», либо «Чонгук принёс воду такому человеку, как Пак Чимин?». Сам же Чимин хмурится, взглянув на Ёнджина, а тот смеётся, качая головой:

- Ему? - поднимает брови, взглянув на Пака, после на Чона. И наконец с лица последнего пропадает простое равнодушие. С холодностью он смотрит на танцора, нервно скользнув языком по нижней губе:

- Да, ему, - отвечает, и его тон напрягает, превращая эту ситуацию во что-то угрожающее. - А что?

- Эй, чего вы... - Чимин скованно улыбается.

Бесполезно. Они не видят Пака, всё внимание уделяют друг другу.

- Что? - Ёнджин давит, делая шаг ближе к Чонгуку, а тот уже глубже дышит, не моргая. Смотрит в упор на парня, явно без остановки сглатывая. Дело дрянь. Чимин бросает косой взгляд в сторону, замечая стоящих на той стороне зала Хосока, Намджуна и Юнги. Они с подозрением наблюдают за ситуацией.

- Тебе показать, где здесь выход? Может ты к папе с мамой хочешь? - танцор улыбается. Чон начинает моргать, и вид у него такой, будто ему только что дали в грудь кулаком. И Пак на самом деле теряется, не веря, что Чонгук первым делает шаг назад. От Ёнджина, который гордо поднимает голову, вновь делая глоток:

- Уйди. Отсюда, - кивает на другую сторону зала. - Вместе со своим отродьем.

- Ёнджин-а, - Чимин понимает, что парень явно перегибает палку, вызывая в Паке возмущение. Танцор даже не стреляет на брюнета взглядом, сохранив зрительный контакт с Чонгуком. Тот, наконец, выдаёт эмоцию, полную раздражения:

- Тебе стоит извиниться, - процеживает.

- А тебе, блять, стоит уйти, - делает шаг к Чону, угрожает.

- Иначе что? - Чонгук сжимает губы, но зубами стучит. Господи.

- Так, ребят, - шепчет Чимин, пальцами желая коснуться руки Ёнджина, но его сбивает резкий шаг к тому Чона, поэтому Пак не совсем оценивает своё действие, но пальцы уже сжимают локоть Чонгука, который замирает, опустив хмурый взгляд на ладонь. И так же резко на Чимина. И так же раздражённо. Пак открывает рот, скорее убирая руку, но всё еще смотрит в глаза парню, а тот уставился в ответ, кажется, внешне явно смягчившись. По крайней мере, его лицо больше не выражает злость, и это могло бы означать окончание неприятной ситуации. Если бы не следующее...

- Проваливай! - танцор руками пихает Чонгука, отчего тот отшатывается назад.

- Какого чёрта?! - повышает голос Чимин, обратившись к Ёнджину. - Ты сбрендил, я не пойму?!

Чон моргает, не выглядит так, будто сейчас взорвётся, бросившись на танцора. Нет, он... Он слишком нервно и быстро дышит, подняв потерянный, но ещё злой взгляд на парня, которого сдерживает Пак, схватив за плечо:

- Успокойся, а, - тянет Ёнджина спиной на себя.

- Уйди, - смеётся танцор, игнорируя слова Чимина. Тот не может изобразить никакой разумной эмоции на лице. Просто медленно поворачивает голову, чтобы видеть Чонгука. Тот сглатывает, стреляет коротким нервным взглядом на Пака, и Чимин видит отвращение. Глаза Чона полны отвращением по отношению к брюнету, явно из-за того, что он... Бездействует. Слишком бесхребетный, чтобы наорать или ответить отказом. И Чимина добивает то, что последний человек, с которым у него выстраивалось «нормальное» общение сейчас начинает отступать назад.

- Эй, - хочет шагнуть за Чонгуком, но Ёнджин удерживает Пака, поморщившись:

- Оставь, - с неприязнью косится на развернувшегося и ускользающего в проём двери парня, которой теряется из виду, позволяя танцору сжать руку Чимина:

- Пошли, мы и так потеряли достаточно времени, - полностью разворачивается к Паку, положив ладонь тому на шею. И теперь в действиях нет фальшивой нежности. Ёнджин открыто показывает, чего хочет, а Чимина вновь переполняет отвращение, которое чувствует Чонгук по отношению к нему. Пак ненавидит всей своей разъёбанной душой, когда кто-то касается его шеи. Он готов сдохнуть в такие моменты, он просто готов сдохнуть, ведь не хочет. Он не хочет ни с кем сейчас спать, он просто...

Ёнджин грубо давит на шею, толкнув Чимина в сторону двери.

***

Голые стены наводят тоску и апатию. А учитывая не самые приятные события сегодняшнего дня, так вообще хоть на потолок лезь, но состояние никак не улучшится. Чимин чувствует себя опустошенным, полностью выжатым, но старается отодвинуть отрицательные стороны на задний план, оставив больше простора для равнодушия. Необходимо отключить эмоции, чтобы справиться со своей тревожностью, не дающей телу расслабиться. Сердце в груди до сих пор скачет, ощущение чужих рук не оставляет в покое. Пак сидит на диване офиса, который закрыт по определённым причинам, пустым взглядом упершись в пол. Волосы в беспорядке, хотя несколько часов назад были красиво уложены, макияж - в глубокой заднице, щёки со лбом красные, как и многие части тела, которые грубо мяли. Спину неприятно ломит от неудобной позы, в которой находился Чимин, поэтому порой его губы кривятся. В голове жужжит рой мух.

- Вымотался? - голос Ёнджина убивает в парне всё живое. Танцор со спокойным выражением лица застёгивает тонкий ремень на джинсах, заправив внутрь кофту. Параллельно подходит к кулеру с водой, наливая её в стаканчик. Протягивает Чимину:

- На, попей, уверен в горле пересохло, - смотрит сверху вниз на чёрную макушку. Брюнет сидит какое-то время без движения, насильно заставляя себя поднять руку, которая затекла после долгого обездвиживания. Сжимает в ладони стаканчик, поднося к лицу, но не пьёт.

Ёнджин с той же невозмутимостью идёт к зеркалу, приглаживая лёгкий беспорядок на голове. Почему лёгкий? Потому что в отличие от него, Чимин не сжимал его волосы, заставляя спину выгибаться до невозможности сильно. Кажется, у дорогого Ёнджина фетиш на позу раком.

- Кстати, - как бы между прочим начинает парень, бросая короткий взгляд на Пака. - Ты не даёшь себя целовать, - потому что пошёл ты, как и многие другие, глубоко нахер.

Чимин не желает отвечать, как и открывать рот в принципе. Смотрит на гладкую поверхность воды в пластмассовом стаканчике, лениво моргая. В кожаных джинсах всё жмёт до такой степени, что хоть бери ножницы и режь себя.

- Эй, я конечно понимаю, что у тебя болит горло после моего члена, но не настолько же, чтобы не ответить, - с простотой в голосе произносит Ёнджин, отчего губы Пака нервно дёргаются. Танцор сам не осознаёт, как сильно давит на парня, ведь, как Чимину может быть противно с кем-то трахаться? Как он может кривиться с отвращением, терпя боль при растягивании? Как он может пищать не от удовольствия, а от неприязни? Ёнджину плевать на то, что там испытывает Пак, ему главное удовлетворить свои потребности, ведь Чимин невъебенно красивый, так ещё и шлюха. А сам парень теперь будет избегать любого контакта с танцором, ведь тот явно расценивает Пака как сексуального партнера на постоянной основе. Он захочет трахнуть его ещё раз, это слишком предсказуемо. И если брюнет не успеет сбежать, то придётся терпеть. Он не сможет возразить или сказать что-то против. Он не может. Он просто не умеет.

«Не смей возражать клиентам, ты портишь все мои усердные старания!» - женский крик.

- Не хочешь отвечать - не надо, - сдаётся Ёнджин, подходя к двери. Щёлкает по выключателю, от чего свет гаснет. - Увидимся на репетиции, - не дай Бог.

Он закрывает дверь, оставляя Чимина в тёмном офисе. Скованно глотает кислород. От постоянного далёкого грохота в небе начинает немного трясти. Следит за дыханием, вслушиваясь в шум дождя. День почти подошёл к концу и Пак не уверен, что у него хватит сил начать новый. Тело ломит до ужаса. Но приходится заставить себя встать.

Его голова словно в вакууме с водой - он не может чётко видеть и поворачивать резко шею тоже не может. Все движения скованные, словно на автомате. Открывает дверь, выходит, идёт. Куда конкретно - не важно. Обычно если Чимину было, мягко говоря, херово, то его путь лежал в сторону комнаты Тэхёна, который предпочёл жить в агентстве. Но доходя до комнаты друга, Пак минует её, перед этим задержав взгляд на номере двери. Ненавидит гостиницы, мотели, отели и всё, что с этим связано. Омерзительно. Поэтому Чимин и решил жить в своём доме, хоть тот и находится далеко.

Замирает. Парень замирает, не сделав полный шаг. Поднимает взгляд, обращая внимание на открытую дверь одного из номеров. Возможно кто-то не закрыл до конца, уйдя куда-то. Внутри темнота. Сквозняк, отчего дверь шатается. Хорошо, что хоть не скрипит.

- Простите, тут есть кт... - Чимин толкает дверь комнаты, тут же уловив стоящий запах цитруса. Всё бы ничего, но он слишком едкий. Пак морщится. С комком в горле переступает через порог, и прикрывает за собой дверь, оказываясь один на один с темнотой. Хорошо разбирается во мраке, двигаясь сначала к подоконнику, открывая створки, чтобы хотя бы чуть-чуть проветрить комнату. Но она, на самом-то деле, не выглядит ужасно. Все вещи (а их довольно мало) стоят аккуратно на своих местах. В самом углу чемодан, который походу никто особо и не разбирал. Значит живёт здесь кто-то из «дня».

Чимин ладонью опирается на край тумбы, и пальцами нащупывает жёсткий кожаный материал. Выпрямляется, взглядом рассекая темноту, чтобы убедиться - это блокнот. Большой такой и толстый, из него выглядывают множество закладок и листочков. И отчего-то Пак на автомате оглядывается, прислушиваясь к тишине, тянущейся из-под двери со стороны коридора. Парень не знает, что его так привлекает, но без особых раздумий хватает блокнот, начав листать где-то с конца. Поднимает ближе к лицу, чтобы что-то разглядеть. Заметки, расписанные месяца, дни, недели, какие-то личные записи или просто то, что необходимо сделать. Чимин переворачивает страницу вперёд. Не замечает сразу, что данный разворот - не последний. Следующий лист почти чистый. На нём написаны короткие слова: «Окольцовано. Обесточено. Расфасовано. Раскурочено. Переиграно. Переплавлено. Обезличено. Обезглавлено». Пак хмурится. Перелистывает страницу, и следующие две наполнены таким же содержанием: «Обессужено. Обескровлено. Перемотано. Перековано. Забинтовано. Заштриховано. Переклинено. Перецеловано. Заморожено. Зарешечено. Изолировано. Испорчено. Остановлено. Опорочено. Откровенное. Одиночество».

Что это за...

Шаги.

Блять.

Чимин резко бросает блокнот на тумбу, и кидается к двери, застыв с коликами в животе, ведь ручка наклоняется. Охота грызть ногти. В голове рождается безумная идея выбраться через окно, но Пак не успевает даже пропустить данную мысль через весь мозговой спектр, отскочив к столу.

Дверь открывается. Тусклый свет со стороны коридора касается лица. И Чимина прожигает. Чонгук останавливается на пороге, взглядом вонзается в лицо Пака, видимо, не сразу поверив. Брови хмурит. Всё такой же бледный, такой же озлобленный.

- Какого ты... - злится. - Здесь делаешь? - с недоверием озирает комнату, а страх перекрывает Чимину глотку, не давая собраться и ответить уверенно:

- Я... - поднимает руку. - Просто дверь открыта была и... - нет, надо уходить. И поскорее, неважно, что он подумает, необходимо уйти подальше. Брюнет с опаской быстро перебирает ногами, надеясь оказаться по ту сторону порога. Чем ближе подходит к Чону, тем сильнее ощущает его злость.

- И что?

Резкий хлопок - и помещение погрязло в убивающей сознание темноте. Чимин замирает на месте, вскинув голову, на Чонгука смотрит широко распахнутыми глазами, ощущая себя при этом загнанным в ловушку кроликом, который рвётся против змеи-удава. Чон прижимает ладонь к поверхности двери, отталкиваясь с её помощью, чтобы сделать шаг к Паку:

- Странно, что все верят тебе, - с противным ядом приближается, заставляя сутулить спину. Ноги подкашиваются. Чимин еле держит равновесие, пытаясь, правда, пытаясь говорить в ответ, но только сбивает сердцебиение в груди:

- Я уйду, прости, я не думал, что это твоя комната, я...

- То есть... - Чонгук стучит костяшками по своему бедру, каждый медленный шаг приближает его к Паку. - Тебе без разницы чьё, ты всё равно возьмёшь это, - всё тело Чимина пронзает возможная угроза, но ей не под силу лишить парня способности отступать, так что продолжает пятиться спиной, не спуская напуганных глаз с парня.

Необходимо что-то говорить. Нельзя молчать, иначе брюнет окажется в ситуации, из которой будет сложнее выбраться. Не молчи.

- Нет, я... - нет что? Думай, соображай, но не подавай виду, сохраняй зрительный контакт, как бы сильно он тебя не ужасал. - Я хотел предложить тебе помощь, - сглатывает, ощутив, как ладони потеют, а по спине бегут мурашки, так как Чонгук остается внешне полным агрессии. И даже попытка предугадать следующие действия не избавляют Чимина от дрожи, которой связывает всё тело, в момент, когда парень резко бьёт по покрытому синяками запястью Пака рукой.

Это вынуждает брюнета сделать большой шаг назад. Опускает взгляд, открыв рот, а Чонгук пинает какой-то лежащий на полу предмет, продолжая наступать.

- Эй, - шепчет Чимин. Он не сможет ответить. Его гордость и всё самообладание пропало в тот момента, когда он почувствовал пальцы Ёнджина в волосах. У него нет никаких физических и моральных сил.

Но настоящая паника приходит в каждую клетку, когда отступать становится некуда. Пак копчиком врезается в край стола, с диким негодованием оглянувшись на Чона. Ногами задевает какие-то бутылки, покатившиеся со звоном по паркету куда-то под стул. И голос начинает срываться с шёпота на жалкие повышенные тона, пока взгляд мельтешит, никак не тормозя на глазах парня:

- Можно я просто уйд...

- Ты же хотел помочь, - цитирует слова Чимина Чон. - А может, ты пришёл не за этим? - такой холодный и ровный тон, но вызывающий одни из самых сильных эмоций внутри Пака. Наконец, брюнет смотрит на Чонгука. Чимин даже не успевает собраться с мыслями, как чувствует, что грубым движением парень сжимает ткань резинки Паковых джинсов в кулак, дёрнув на себя, отчего с его губ слетает писк, а ладони упираются в напряженную грудь Чона. Брюнет толкается обратно, и Чонгук сам до боли пихает Чимина к столу, врезав спиной в его край.

- Я уже извинился, что тебе ещё от меня... - тараторит, не находя контроля. - Не начинай, а... - просит, но Чонгук уже занимает место перед ним, прижавшись своим тазом к Пакову. Тот пальцами сдавливает край стола, с животным страхом смотрит вниз, видя, как быстро грудная клетка движется.

- Может, - голос способен резать подобно ножу. Чонгук режет Чимина прямо сейчас. - Ты хочешь другого?

- Не надо, - голос дрожит. Руки трясутся. Пак глубоко и медленно дышит. Чувствует, какой безэмоциональностью полно лицо Чонгука. Не требуется видеть его, чтобы осознать, в каком дерьме тонет Пак. Пальцы Чона сжимают ткань края джинсов. Он тянет их на себя, сильно, чем заставляет Чимина прижаться тазом к нему, пока туловищем брюнет отклоняется назад, избегая мощного телесного контакта. Чонгук сам встаёт ещё ближе - и это вынуждает Пака отвернуть голову в сторону, пока Чон немного наклоняется, носом касаясь виска парня. Тот сжимает веки, рвано вдыхая кислород. Оцепенение наступает внезапно. То самое «молчать и терпеть» теперь главенствует в сознании, поэтому Чимин не двигается, хорошо ощущая, как холодные пальцы Чонгука отпускают ткань шорт, с лёгкой дрожью перемещаясь на низ живота, который Пак втягивает, лишь бы избавиться от прикосновений.

- Я не в настроении, - Чон горячим дыханием касается уха, скользнув носом немного выше, чтобы настичь волос. Чимин жмурится, едва сглатывая большой комок в горле. Открывает полные страха глаза, утыкаясь ими в дверь - за спину Чонгука.

- Не в настроении... - повторяется и морщится, глотнув воды во рту, а губами едва коснувшись щеки Пака. - Поэтому будет жёстко, - ладонь с края стола неаккуратным движением переходит ближе к ягодицам Чимина, а вторая рука скользит вниз, пальцами потянув ткань джинсов чуть ниже. Брюнет не сдерживает мычание, еле дёрнув головой. Говори. Не молчи! Ты не хочешь этого! Господи блять. Отвращение. Оно наполняет всё тело вновь. Как будто Пак Чимин - это огромный аквариум, в котором он живёт, и очень часто наполняется водой, а обитателями являются акулы.

- Хочешь, я трахну тебя? - Чонгук проглатывает половину слов, но смысл Чимину ясен. За всю свою жизнь он слышал эту фразу слишком часто. - Жёстко, - давит носом на синяк на щеке. Ёнджин по ней недавно ударил. Она жжётся. Приходится немного наклонить голову, чтобы снизить уровень боли.

- Давай же, скажи, что хочешь, - что-то в его тоне меняется. Лицом стекает на уровень шеи Пака, слишком мучительно долго рассматривая синяки на ней. Пуговицы на рубашке Чимина застёгнуты в хаотичном порядке - неправильно, в разнобой. Как будто парень одевался с желанием просто почувствовать на себе одежду. Хотя так оно и есть. Пак только несколько минут назад смог почувствовать защиту в виде одежды, а тут его снова лишают её. Чонгук молча исследует новые красные отметины на ключицах, спускается взглядом ниже - на руках, выше - не щеке. Чон сразу понимает, что Чимин переспал с Ёнджином.

Чонгук сжимает губы. И отталкивается ладонями от стола, делая большой шаг назад. Отпускает Пака. Серьёзно глядит на него - сидящего на крае стола, пока сам суёт руки в карманы. Чимин всё ещё не двигается. Кажется, он морально уже принял возможный исход событий и вряд ли думает, что что-то изменится. Но нет.

- Ты не хочешь, - Чонгук наклоняется, подняв с пола пустую бутылку газированной воды. - И сказать этого не можешь, - делает сначала маленький шаг к Паку, в надежде на то, что тот поднимет взгляд. Но Чимин всё так же держит голову повернутой чуть вбок. В его глазах эмоции метаются от одной к другой, как и зрачки.

- А знаешь почему? - Чон специально наклоняется, чтобы установить с Паком зрительный контакт. И когда ему это удаётся, он говорит:

- Потому что нельзя продать тело, не продав при этом душу.