Глава 3

Шум прибоя и мотивы песни сменились гулом... Но теперь он не снаружи. Он внутри. Где-то в голове. Пульсирующий, глухой - словно сердце стучит не в груди, а рядом.

Я медленно открываю глаза. Слишком яркий свет. Пытаюсь прищуриться, но боль отдается в голове тупым ударом - словно только вынырнула из глубины и воздух режет легкие, боль оглушает.

Пытаюсь осмотреть, где я. Стены, полоток, простыни - все как будто размыто, пятьдесят оттенков серого, увы и это не фильм.

Пахнет хлоркой и антисептиками. Никакого океана. Никакого вина. Сплошной стерильный холод.

Я в больничной палате. Но как?

Как я сюда попала? Кто вызвал скорую, ведь в квартире я была одна.

Жутко хочется пить...Меня подташнивает - не от физического состояния - от осознания. Я жива.

Черт, мне радоваться или лучше сразу выпрыгнуть из окна. Хотя, стоп. А на каком я этаже?

Интересно, кто-то из близких рядом? Кто-то знает, что произошло?

А что, собственно, произошло? Может, я умерла - и никому нет до меня дела? Господи. Ну что за мысли?

Нет, я не хотела покончить с собой. Все вышло случайно. Спасибо, Декс, за «офигенное хорошо».

Зрачки медленно фокусируются.

Сначала - силуэт. Высокий. В тени. Потом - очертания лица. Резкие черты лица. Чужие. И в то же время слишком знакомые.

Он сидит на краю кровати, склонившись вперед, будто пытался уловить даже малейшее мое движение. Халат слегка расстегнут, под ним - темно-синий свитер. Волосы взъерошены, возможно после ночной смены, на виске залом от медицинской маски. Под глазами - синеватые тени, будто он не спал. Точно после ночной.

Он смотрит на меня. Спокойно. Глубоко. Слишком внимательно. Изучая.

— Кассандра, — произносит он тихо.

Мое имя звучит будто впервые.

Будто он - первый, кто произносит его не по долгу, не ради статуса или обязанностей, а просто... для меня.

Я пытаюсь заговорить, но горло - наждачная бумага. Только воздух, только сдавленный воздух. Издаю хриплый вдох.

Он замечает мои попытки произнести хоть слово и тянется за стаканом воды, легким движением слегка приподнимает меня.

Одной рукой держит стакан, а другой удерживает меня за поясницу. Бережно подносит к губам, и я пью. Маленькими глотками, не отрывая взгляда от его глаз.

— Все хорошо. Вы в больнице. Вы в безопасности, — его голос спокойный, бархатистый. Но я чувствую напряжение и нотки усталости. Он уже повторял это.

Я не могу оторвать взгляда. Его глаза - как морская пучина. Где-то на грани сознания мелькает мысль: он красив. Даже слишком. Нереально красив... для врача. Чтобы убедиться, правильно ли я поняла кто этот мужчина, задаю вопрос:

— Кто вы? — спрашиваю почти шепотом, хотя уже знаю ответ.

Уголки его губ немного подняты вверх, что можно принять за едва уловимую улыбку. Грустную. Да, что со мной происходит? С каких пор я даю оттенки улыбкам. Еще чего?

— Черт. Не представился, — отвечает он, все еще поддерживая меня. Он закрывает глаза, чуть вздыхает и отводит взгляд.

— Прошу прощения за бестактность, мне не стоило выражаться. Начнем сначала. Я, Доктор Хейстингс, — отвечает он, снова пристально смотря в мои глаза, — Дэниел.

Имя будто ударяет током. Где-то глубоко внутри. Я не помню, как сюда попала. Не помню, как он оказался здесь. Но почему-то, именно с ним... не страшно. Безопасно.

Он замечает, как сбивается мое дыхание, и опускает взгляд на губы. Но предательские мониторы не дремлют - тут же пищат, фиксирую скачок пульса. Дэниел не давит. Не задает вопросов. Только добавляет тихо:

— Я был дежурным врачом, когда вас привезли. Вы поступили с передозировкой. Вы... были в тяжелом состоянии.

Передозировка. Слово звучит, как приговор. Очень кислое на вкус. Стыдное...

Я отворачиваюсь к окну, за которым еще темно. Ночь. Или очень раннее утро.

Молчу. Потому что не знаю, что сказать. Потому что, если заговорю - расплачусь. Щеки горят. Унижение. Ну почему при таких обстоятельствах?

Он встает, собирается уходить, но останавливается у двери. Смотрит через плечо:

— Я здесь. Если что-то нужно... если станет тяжело - нажмите на кнопку вызова врача. Она справа от вас. Не надо справляться одной. Я рядом.

«Я рядом» - звучит как лекарство.

И он уходит.

А я все еще слышу в голове отголоски песни:

Then it vanished away from my hands...

И впервые за долгое время... чувствую себя живой.