Прoпавшая

— Уходим!

Моё слово и проникновение чего-то очень холодного в вены синхронизировались настолько идеально, что ощущение было такое, будто они просто специально ждали моих слов, как собаки команду «фас». Последнее, что я увидела, — это уходящих друзей, которые только на полпути заметили, что меня нет.

Ко мне подорвались, и я закричала:

— Бегите! Я что говорю на арабском? Быстро... — И обессиленно упала, не найдя в себе сил хоть что-то сделать.

Здравствуйте, моё подсознание и все тараканы в нём. Я Виронника Морган, и я не простая девушка. Много лет назад мои родители погибли в автокатастрофе. Ведьма, вампир, оборотень, нимфа огня и сумасшедшая «серийная убийца» — это всё про меня. Сейчас меня поймала шайка, которая пытается мстить тем, кто по факту не виноват. Меня наверняка будут держать в заложниках, будут пытать, если сразу не убьют. Но так как я не знаю, сколько продлится мой непробудный сон спящей Кудряшки Сью, дам шикарнейший стендап о своей жизни. И если вам интересно, как я докатилась до жизни такой, то вам придётся послушать всё с момента, когда всё должно было пойти хорошо. И в моей версии событий всё правда пошло хорошо, только мимо.

Для начала всё сверхъестественное идеально, кроме людей, ставших вампирами. Конечно, мы совершенны только с физической стороны. Мы не болеем, не можем набрать или сбросить вес до критического состояния, зрение не может испортиться, зубы вечно идеальные, старость для нас не проблема, и она нас не подкашивает. Зато у нас есть проблемы с гневом и нервами.

Наверное, стоит начать с момента, когда я ещё не ворвалась в жизнь этих людей. Для начала я расскажу вам о том, что мне говорил брат и что я видела в сознании многих из них. Попробую всё это как-то смиксовать и, надеюсь, опишу эти события хотя бы примерно такими, какими они были.

— Раф, я сейчас тебе в глотку запихаю этот чемодан, заткнись!

Беллатриса Браун — девушка с идеально прямыми, чёрными как смоль, волосами, спадающими чуть ниже плеч, и глазами, столь же глубокими и чёрными, что кажется, будто в них таится целая вселенная. Её лицо украшают тонкие, но выразительные черты, а небольшой нос с лёгкой горбинкой придаёт её облику особую узнаваемость. Она заметно выше меня, хотя мой рост вряд ли можно считать надёжной мерой для сравнения.

Белла — младшая из близнецов Браунов и дочь моего крёстного. Её сущность столь же многогранна, как её внешность: она — оборотень, способный превращаться в змею, ведьма, а в её жилах течёт вампирская кровь. После смерти она обретёт форму трибрида, подобно мне. Также, она — нимфа электричества.

— Белла, не ори. Иногда я жалею, что не задушил тебя пуповиной.

— Что ты сказал, неудавшаяся версия меня?

Рафаэль Браун — идиот, по совместительству старший из близнецов Браунов. Он немного ниже Сэма, о котором мы ещё обязательно поговорим, но его уверенная осанка и манера держаться компенсируют это едва заметное отличие. Рафаэль — почти зеркальное отражение своей сестры: те же чёрные волосы, словно поглощающие свет, такие же тёмные, пронзительные глаза и нос с характерной горбинкой. Однако его черты грубее, видимо не хватило времени отполировать их, оставив в них что-то дикое и необузданное.

Раф — гибрид, в его природе слились вампирская жажда и оборотничья сила, позволяющая ему принимать облик сокола. Он также нимфа ветра, повелитель небесных течений. Однако, если у Рафа и есть какая-то цель в жизни, которая вдохновляет его больше всего, то это, однозначно, миссия по доведению своей сестры до белого каления. И надо признать, в этом занятии он достиг мастерства, которое могло бы вызвать зависть у кого угодно.

— Обменялись колкостями? Всё? Мы можем зайти в здание?

Сэмануэль Морган — мой брат. Точнее, мой близнец. Его облик создан, чтобы притягивать внимание: густые, вьющиеся волосы цвета тёмного шоколада, глаза насыщенного зелёного оттенка, в которых играет вечная тень размышлений, курносый нос, придающий лицу лёгкую задорность, и губы — совершенные до такой степени, что могли бы быть результатом работы искусного скульптора. Его рост — сто восемьдесят семь сантиметров, и это единственная цифра, которую я запомнила, отчасти из-за обиды: мои сто шестьдесят семь рядом с ним казались маленькой шуткой природы.

Сэм — олицетворение противоречий, которые скрываются за его внешней непринуждённостью. Нимфа воды, повелитель скрытых глубин. Ведьмак, чья магия столь же изящна, сколь и опасна. Оборотень, принимающий облик грациозной и смертоносной пантеры. А ещё в его венах течёт кровь вампира, усиливая его тайную природу.

Он живёт в уверенности, что меня больше нет. Но об этом — чуть позже.

— Вы Алису видели? — спросила блондинка, попутно кому-то звоня.

Вивьен Лий — утончённая, грациозная и безупречная. Высокая, длинноногая блондинка с золотистыми локонами, которые, кажется, сияют при любом освещении. Её карие глаза приковывают взгляд — глубокие, с теплотой солнечного янтаря, обрамлённые идеальными скулами, которые придают её лицу скульптурную завершённость. А её пухлые губы выглядят так, будто каждая непроизвольная улыбка создана для того, чтобы пленять. Она статная, элегантная, всегда окружённая ореолом внутреннего света, что делает её заметной в любой толпе.

Вивьен — фея и нимфа света, её природа подчёркивает каждую деталь её облика и характера. Её мать — мэр города Финис и предводитель фей, что лишь добавляет Вивьен величия и особого статуса.

— И тебе привет, Ви. — Троица наигранно поклонилась. — И тебе привет, Вульф. — Они продолжили кланяться.

— Привет, Вульф. — Вивьен повернулась и посмотрела на парня, который уже успел её обнять.

Вульфрик Райс — воплощение силы, укрощённой гармонией природы. Высокий, с кудрями цвета тёплого каштана, которые призваны улавливать ласкающие взор лучи восходящего солнца. Его карие глаза напоминают лесные тропы — глубокие, загадочные, хранящие множество нерассказанных историй.

Вульф — обычный оборотень, как про него все говорят. Но за этой простотой явно скрывался прирождённый лидер, вобравший в себя мудрость земли, ведь он ещё и нимфа этой стихии. Его отец — вожак стаи, обитающей в лесах Финиса, на другой стороне от школы Сатус. Эта близость к дикой природе и постоянное ощущение ответственности за свою стаю наложили на Райса отпечаток: за его спокойной уверенностью и небрежностью скрывался стержень, несгибаемый никакими бурями.

— Она с Цием у входа, — ответил Райс на заданный Лий вопрос, не собираясь отпускать её. — С кем-то ссорилась по телефону, а сейчас сцепилась с Цием.

На просторный школьный двор вошли двое, и даже поверхностному наблюдателю было заметно, что между ними недавно состоялся жаркий спор. Но теперь их лица были спокойны, они пытались сделать вид, что всё как обычно и это выдавало их ещё больше.

Люций Сайн — шагал уверенно, словно весь мир существовал исключительно для него. Его белоснежное каре спадало идеально ровными прядями, подчёркивая голубизну глаз, в которых сиял ледяной блеск. Его черты были выточены с аристократической точностью — каждый изгиб лица напоминал античную мраморную скульптуру. Высокий, даже выше Сэма, он казался инкарнацией холодной грации.

Ций — Вампир, ведьмак и нимфа льда. Он олицетворял собой утончённую мощь и спокойствие ледяной стихии.

Алиса Маунт — казалась, полной противоположностью холодной грации Сайна. Её рыжие волосы спадали до самых колен, как пламенный водопад, а лицо украшали веснушки. Ярко-зелёные глаза блестели, храня в себе тайну её телепатического дара, и, несмотря на миниатюрный рост — она была ниже даже меня, — в её осанке ощущалось достоинство.

Алиса — единственная чистокровная нимфа в школе, она была живой связью между природной магией и её незримыми телепатическими силами.

Их присутствие вдвойне привлекало внимание: словно лёд и огонь, они не могли не выделяться даже в самой пёстрой толпе.

— Лис! — Вивьен набросилась на подругу. — Я так скучала. Почему ты так редко выходила на связь?

— Ви... — прохрипела на последнем издыхании Маунт. — Задушишь.

— Ой. Прости... — Она поспешно разжала объятия. — Мы на третьем этаже, в комнате двести семьдесят девять.

— Я так понимаю, это хорошо. — Алиса пыталась отдышаться.

— Это шикарно. — Лий взяла подругу под руку и потащила к лестнице, не дав ей поздороваться с остальной компанией.

— Сумасшедшие, — пробубнил Сайн, который стоял в ступоре всё это время. — Вивьен меня чуть с ног не сбила. Их дружба меня иногда пугает.

— Привет. — Белла обняла Ция и, пока он говорил с парнями, пошла к доске объявлений, чтобы посмотреть, выделили ли им ту комнату, которую она просила в конце прошлого года. — Да! — Руки сами собой раскрылись в победном жесте и наткнулись на кого-то. — Прости... — Она быстро повернулась и увидела перед собой парня с чёрным пучком на голове.

— Ничего. Сам виноват, ты же не видишь затылком. — Он ей улыбнулся. — Я Гилберт.

Сзади появился Раф и вмешался в их знакомство.

— А это Белла, — любезно улыбнувшись, представил он сестру. — Тебя ещё долго ждать?

— Нет, я сейчас. — Она улыбнулась брату. — Это Раф, мой брат-близнец.

— Приятно познакомиться! А это моя сестра. — Он показал на рыжую девушку позади себя.

— Вы тоже близнецы? — спросили оба в унисон.

— Я и Биатрикс — приёмные дети.

— Оу... — Белла немного осеклась. — Понятно...

— Ну, я пойду, наверное. Меня сестра ждёт.

— Да, конечно. — Белла обернулась, чтобы пойти за братом, который уже направился к остальным и врезалась в смотрительницу за порядком.

Нарла Дурум — наглядный пример стойкости и непоколебимости, строгая и величественная женщина-кентавр, чьё присутствие само по себе вызывало уважение. Её фигура была внушительной: мускулистое тело кентавра сочеталось с человеческим торсом, источающим уверенность и мощь. Густые каштановые волосы, собранные в тугой хвост, подчёркивали её военную строгость, а орлиный взгляд карих глаз мог проникнуть в самую душу. Её голос всегда звучал твёрдо, будто любой её приказ — это вердикт, который невозможно оспорить.

— Мисс Браун, смотрите перед собой.

— Простите... — Белла опустила взгляд и стиснула зубы. — Я сегодня во всех врезаюсь.

— Надеюсь, это из-за усталости, и вы будете внимательнее на протяжении всего учебного года. Идите в спальню.

— Да, конечно. — Белла, состроив гримасу, обошла её и подошла к парням. — Папа нас поселил в ту комнату на седьмом этаже! — Она радостно запрыгала. — Мы все будем жить вместе и не придётся после отбоя ходить друг к другу, попадаясь на этом.

— Нам дали комнату с числом дьявола? Шестьсот шестьдесят шесть? — спросил Раф, ухмыльнувшись.

— А кто будет жить с нами? — спросил Ций. — Эта комната рассчитана на шесть человек, а нас пять.

— Виронника Морган. — Белла посмотрела на листок и сглотнула.

— Что Виронника Морган? — спросил Сэм, вздрогнув, как только услышал имя.

— С нами будет жить... — Белла осеклась и не произнесла имя.

— Что с вами? — Ций вопросительно посмотрел на ребят.

— Виронника — это Ронни, — пояснил Раф.

Ций уставился на них, осознание приходило постепенно. Он поочерёдно переводил взгляд на каждого, а потом, взяв листок и прочитав имя, обратился к Сэму.

— Ты же не думаешь, что...

— Что не думаю? — спросил Сэм, с окаменевшим от напряжения лицом. — Что это имя моей пропавшей сестры?

Из туалета вернулся Райс и непонимающе посмотрел на молчащих друзей:

— Что случилось?

— Поздравляю, Вульф, — улыбнулся ему Раф.

— Ты буквально просрал всё интересное, — подхватила Белла.

Комнатушка в которую меня поселили и в которой я должна была жить с данными полуфабрикатами, была скромной, но уютной, словно мир, отделённый от остального хаоса. В центре — общая комната, где тонкий свет лампы разливался по ковру, заполняя пространство мягким теплом. От центра отходили три отдельные комнаты.

Они сидели там, в общей комнате, окружённые полумраком и тишиной, нарушаемой лишь редкими звуками. Время для них казалось замедленным, воздух был пропитан ожиданием. Они ждали меня. Но они не знали, что я не собираюсь приходить. Во всяком случае, не в ту ночь.

— Я хочу спать, — проныл Вульф лёжа на диване.

— Сначала мы дождёмся нашу соседку и познакомимся с ней, — спародировал интонацию Беллы Ций. — Я могу вас расстроить, но есть большая вероятность, что это не твоя сестра.

— Версия, что это не она, логичнее версии, что она воскресла, — подтвердил Райс.

— А может, она не приехала? — задумался Раф. — Такое бывало раньше. Регистрировались, их принимали, но в конечном итоге кто-то не приезжал.

— В моей комнате чьи-то вещи. Мне кажется, она приехала значительно раньше, чем мы, — промямлила уже сонная Белла. — На её половине всё разложено.

— Но списки составляет Макс, — вдруг подал голос молчавший Сэм. — Вы думаете, он бы не рассказал мне, если бы это была она? Он всегда проверяет информацию о новых учениках. Вы вообще с ним говорили? — спросил он у Браунов.

— Сегодня позвонила и сказала, что мы добрались, — опять промямлила Белла.

— Да, но до этого он с нами почти не говорил. — Раф открыл телефон, сначала свой, а потом Беллы, и начал что-то искать. — Дольше всего он говорил со мной два дня назад: восемь минут.

— Может, он специально вас избегает? — спросил почти спящий на кресле Вульф.

— Он хочет сказать... — Люций, увидев вопросительный взгляд троицы и Вульфа, который был не способен больше ничего говорить, начал объяснять за него, — что он знает про твою сестру и её местонахождение, поэтому избегает вас.

— Можно пойти и спросить, — объявил Раф и встал.

— Дурацкая идея. — Белла потянула его назад на диван и заткнула Сэма, который хотел что-то сказать. — Мы обещали отцу, что не будем попадаться Нарле. И в придачу, я не хочу драить этажи с первой же недели. Нет, ни за что! Найдём его завтра.

— Я уже к нему ходил, — прервал поток её слов Сэм. — Его не было в кабинете.

Постепенно тишина начала окутывать общую комнату. Один за другим они расходились по спальням. Наконец, осталась лишь почти пустая комната, наполненная слабым светом луны, проникающим сквозь занавески. Но Раф, едва за сестрой закрылась дверь, встал, быстро подойдя к окну, одним движением распахнул его. В следующую секунду он исчез, уступив место соколу. Крылья расправились в лунном свете, и птица стремительно взмыла в воздух. Раф летел высоко над школой. Он хотел полетать над местностью один, в тишине, и я его понимаю как никто другой: пейзажи здесь и вправду восхитительны․

Шотландия — это завораживающее сочетание дикой и величественной красоты, способное пробудить чувство безвременья.

Горы, величественные и строгие, раскинулись вокруг, как стражи этого мира. Их силуэты вырисовывались на фоне звёздного неба, острыми линиями поднимаясь над лесами, чьи верхушки шептали на языке ветров. Луна освещала этот мир, заливая его мягким серебристым светом.

Леса, глубокие и таинственные, уходили вдаль; их густая тень скрывала жизни бесчисленных существ. Где-то внизу журчали потоки, неутомимые и чистые. Река, извивающаяся среди холмов, словно серебряная лента, отражала мерцающий свет утреннего солнца. Её тихий плеск разбавлял тишину, создавая ощущение уединённости. Берега реки поросли низкими кустарниками и полевыми цветами — васильками, лютиками и фиалками. Вдоль воды иногда встречались древние каменные мосты, простые, но удивительно гармоничные в своём окружении. На окраине леса расстилалось озеро, чья гладь, спокойная и зеркальная, отражала серое небо, усеянное рваными облаками. Вода — тёмная, почти чёрная, но чистая и глубокая. Здесь время словно замерло.

Иногда, когда я сама прогуливалась, мне казалось, что, если задержаться здесь чуть дольше обычного, то можно услышать, как сама природа рассказывает старинные легенды о героях, сражениях и существах, обитающих в этих краях.

А вдалеке, в долине, светились окна городка Финис, подобно россыпям угасающих звёзд. Маленькие домики, невысокие здания, улочки и очертания мэрии выглядели мирно, почти сказочно.

После получасового полёта Раф увидел внизу чёрного волка и, как любой нормальный вампир, решил перекусить. Он стремительно спустился на животное, заметив его красные глаза, перевоплотился обратно — и вдруг волк превратился в девушку. Она скинула Рафа и схватила его за горло.

— Ты кто такой? — спросила кудрявая девушка, не отпуская Рафа.

— Я ученик школы, — прохрипел он.

— Попробуй убедить меня не прикончить тебя прямо тут, в этом самом месте, в эту самую минуту. — Её глаза налились кровью, а вены у глаз вздулись.

— За что? — Браун схватил её за руки, пытаясь вырваться.

— Ты на меня напал.

— Я не знал, что ты оборотень, — опять прохрипел он, и девушка, немного задумавшись, ослабила хватку. — Ты... — Раф присмотрелся и чуть не поперхнулся собственной слюной. — Ты Ронни.

— Что? — Девушка резко отпустила парня и отошла.

— У тебя глаза, нос и волосы Сэма. Ты его сестра. — Раф сел на траву и пытался отдышаться. — Ты изменилась. В тебе не узнать ту девочку, с которой я танцевал в одиннадцать. И кстати, ты симпатичная.

— Это ты симпатичный. Я как минимум прекрасна. — Девушка в упор рассматривала парня. — Ты Раф, убийца хомяков. Мой первый друг. И ты совершенно нефотогеничен. На фотках ты был другим.

— Какой ещё убийца хомяков?

— В восемь лет ты сел на хомяка своей сестры. Она в отместку прикончила твою кошку, — прояснила девушка. — Семья Морганов в те дни оставалась у вас. И ты прав. Я Ронни.

— А ты в доме Браунов та-кого-нельзя-называть.

— Неудивительно. — После небрежно брошенного слова со стороны леса раздалось рычание. — Посмей кому-то сказать, что видел меня.

Раф кивнул и, превратившись в сокола, улетел в сторону школы. Что неудивительно, ведь уже светало.

Вот таким вот образом мы дошли до момента, когда я появилась в жизни пока одного из них. Сейчас пора немного переместиться назад по времени и рассказать, что у меня случилось за несколько часов до их приезда.

***

— Это не обсуждается. Я тебя записал, тебе выделили комнату, и ты с этого дня учишься в этой школе.

— Но я не соглашалась на это, — заныла я. — И вообще, у меня аллергия.

— На школу или на учёбу?

— На людей в целом.

Тот, кто сейчас насильно хочет затащить меня в школу, мой крёстный, отец Рафа и Беллы и по совместительству директор школы Сатус.

Максимилиан Браун — человек, чьё присутствие невозможно игнорировать. Высокий настолько, что его фигура доминировала над пространством, он был, наверное, самым впечатляюще высоким из всех, кого я когда-либо видела. Чёрные волосы, слегка растрёпанные, он явно пренебрегал их укладкой, и такие же глубокие, почти непроницаемые чёрные глаза, как у его детей, создавали впечатление чего-то традиционно неизменного. Однако его черты лица были грубее: широкие, подчёркнутые скулы и чуть более открытая форма глаз придавали ему вид человека, привыкшего командовать. В его ухмылке, слегка надменной, ощущался след характера, который, без сомнений, унаследовал его сын Раф.

Макс — оборотень, чья звериная форма — огромный медведь, внушающий трепет. Вампир, чья сила оставалась неподвластной времени. А ещё нимфа-эмпат, способный ощущать эмоции окружающих, словно они были частью его самого. Эта уникальная смесь делала моего крёстный не только грозным противником, но и непревзойдённым лидером, а его роль директора школы Сатус лишь подчёркивала это.

— И как же проявляется твоя аллергия? — Макс скептически посмотрел на меня и скрестил руки на груди.

— Резким и неконтролируемым желанием убить каждого, — совершенно серьёзно процедила я.

— Я повторюсь, это не обсуждается, — выделил он каждое слово. — Мисс Морган, вы свободны. — Макс махнул в сторону двери и начал заниматься чем-то другим, пытаясь показать, что не собирается продолжать разговор.

— Свободна? Это разве свобода? — попыталась опять вывести его на разговор, но в ответ получила только тишину. — Блеск, — кинула ему я и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.

Последующие часы я пыталась подготовиться к предстоящему, а под утро ушла. Я спокойно бегала под луной, никого не трогала, отдыхала и пыталась настроиться на предстоящую встречу с давними знакомыми и единственным близким родственником на свете.

***

После того как я ушла с места встречи с Рафом, сразу направилась в сторону леса, откуда ранее раздалось рычание.

— Привет, крёстный.

Я улыбнулась Максу, стоявшему в самом центре круга стройных деревьев. Их ветви, наподобие стражей, замкнулись над головой, образуя живой купол, под которым царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шепотом листьев. Это место было его тайным убежищем — уголком, известным лишь ему, где мир замирал, оставляя за пределами заботы и шум.

Я нашла это место случайно, блуждая в одиночестве, и теперь ощущала, насколько оно особенное для него. Здесь воздух казался чище, наполненный ароматом деревьев и влажной земли. Лёгкий ветерок пробегал сквозь кроны, играя в первых лучах солнца, что пробивались сквозь листву, рисуя на земле мозаики света и тени.

Макс стоял спокойно, уверенно, как будто это место было продолжением его самого. Здесь он отдыхал, собирая мысли воедино, словно обращался к самой природе за ответами.

— Почему ты не в школе?

— И тебе доброе утро.

— Не заговаривай мне зубы, ты не спала. — Он недовольно посмотрел на меня и руками закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Вынести меня — это то ещё испытание.

— Я не любитель спать по ночам, но сейчас бы вздремнула.

— Нет, сейчас ты пойдёшь на уроки, — в его голосе слышалась угроза.

Я решила не спорить, закатила глаза и, превратившись в волка, удалилась, направившись в сторону школы.

Школа на окраине Шотландии производила неизгладимое впечатление даже на меня, а, поверьте, я за годы путешествий навидалась и привыкла к старинным зданиям и вековым традициям.

Старый корпус школы возвышался над лесной чащей, словно ожил прямо со страниц средневековой хроники. Это было величественное строение в готическом стиле, с острыми шпилями, устремлёнными в небо. Витражи на высоких окнах играли тусклым светом даже в пасмурные дни, изображая сцены из легенд о сверхъестественных существах. Каменные стены хранили эхо веков.

Современный корпус, построенный всего несколько лет назад, гармонично дополнял старинное здание. Его архитектура была выполнена в том же готическом стиле, но с едва уловимыми нотками современности. Один взгляд на окна — и уже видно, что его построили недавно. Окна здесь были большими и светлыми, с продуманной системой энергосбережения, вместо разноцветных, но в то же время тёмных витражей.

Перед входом на территорию стояли старинные кованые ворота, ведущие во двор, который разделял два корпуса и выглядел как место из сказки. Там возвышался фонтан, представляющий собой монументальное произведение искусства, которое вобрало в себя магию и историю всех сверхъестественных существ.

Выполненный из серого камня с тёмными мраморными вставками, он представлял собой сложную композицию, где каждый элемент дышал жизнью.

В центре фонтана возвышался величественный дракон с огромными треугольными крыльями, вытянутыми ввысь. Его золотистая чешуя красиво переливалась. Из пасти струилась вода, которая, падая, разбивалась на тысячи искр. Когти дракона впивались в каменную платформу, подчёркивая его силу и неукротимость.

Вокруг дракона парили каменные фигуры фениксов. Их крылья будто разлетались в процессе возрождения из огня. Грациозные, с изящными шеями, они были выполнены с такой тщательностью, что казалось их перья вот-вот заискрятся яркими красками.

У подножия фонтана можно было увидеть кентавров, с мышцами напряжёнными в живом движении. Создавалось впечатление, что они вот-вот сорвутся с места и встанут на защиту своих земель. Глаза статуй, сделанные из полудрагоценных камней, смотрели строго и вдумчиво. Каждый кентавр держал в руках оружие или книгу, символизируя дисциплину и мудрость.

Справа от кентавров стояли фигуры изящных и аристократичных вампиров. Один из них держал в руках кубок, символизирующий вечную жажду, другой — древний меч, покрытый загадочными рунами. Их каменные лица обладали строгими чертами и безукоризненной симметрией, подчёркивая их сверхъестественную красоту.

На другой стороне фонтана оборотни были изображены в процессе трансформации. Каменные волки, переходящие в человеческие фигуры, выглядели поразительно реалистично. Их напряжённые мышцы, шерсть, которую можно почти почувствовать, и ярость в позах создавали ощущение движения.

На нижнем ярусе фонтана расположились фигуры нимф, каждая из которых символизировала свою стихию. Они были окружены струями воды, которые поднимались из каменной чаши.

Нимфа огня была представлена в вихре пламени, её волосы были изящно вырезаны в форме языков огня, а глаза из рубинов сияли, как раскалённые угли.

Нимфа воды, напротив, была погружена в спокойствие. Её фигура сливалась с волнами, а волосы, словно сделанные из жидкого серебра, обвивали её тело.

Нимфа света держала в руках сияющий кристалл, из которого исходило мягкое свечение. Её лицо было наполнено спокойствием, а платье будто соткано из солнечных лучей.

Нимфа природы была окружена резными ветвями и цветами, которые переплетались вокруг тела. Её поза была статична, но в глазах отражалась мудрость веков.

Нимфа погоды была изображена в вихре облаков, а каменные капли дождя окружали её, создавая ощущение, что она находилась в эпицентре бури.

Тёмная нимфа стояла особняком. Её фигура была окутана тенями, а в руках она держала изогнутый посох. Глаза из чёрного обсидиана сверкали, создавая ощущение таинственности и скрытой силы.

Посреди нимф располагались феи и эльфы, создавая гармоничную композицию, где каждое существо подчёркивало красоту другого.

Феи, с их ангельскими, сотканными из перьев крыльями, казались застенчивыми. Тончайшие узоры на крыльях переливались мягким свечением, которое отражалось на поверхности воды, придавая всему фонтану магическую ауру. Их фигуры были изображены в нежных и грациозных позах, словно они вот-вот взлетят, но задержались, чтобы окутать сад своей лёгкой магией.

Эльфы, напротив, выглядели гордо и величественно. Они были вырезаны с невероятной детализацией. Их остроконечные уши, изящные черты лица и строгие взгляды подчёркивали врождённое благородство. Один из эльфов держал в руках звёздный глобус, символизирующий их глубокие знания в астрономии, другой — тонкий клинок, сделанный из эльфийского металла.

Рядом с ними расположились сирены, чьи фигуры были полупогружены в воду. Их длинные волосы и изящные хвосты были выполнены с потрясающей филигранностью. Вокруг них плавали гиппокампусы, выгибая спины в элегантных позах.

На втором ярусе фонтана можно было увидеть единорогов и гиппогрифов. Единороги изящно стояли, склонив головы, их рога сияли мягким светом. Гиппогрифы, напротив, были изображены в полёте. Их крылья разрезали воздух, а острые клювы придавали им внушительный вид.

Мантикоры, гоблины и пикси занимали место ближе к краю фонтана. Мантикоры, с их устрашающими формами, казались готовыми к прыжку. Гоблины с хитрыми выражениями лиц держали в руках крошечные артефакты. А пикси, спрятавшиеся в углублениях камня, создавали ощущение оживлённой игры.

На самом краю фонтана возвышались фигуры великанов и привидений. Великаны были изображены в процессе трансформации — один из них держал в руках камень, другой — дерево. Привидения парили над водой. Их силуэты были полупрозрачны благодаря тончайшим мраморным вставкам.

У этого фонтана была тайна. Вода в ней исходила из подземного источника и обладала свойством лечить лёгкие раны и ссадины, возникшие от естественных причин. Такое нежное и доброе волшебство создавало вокруг фонтана особую ауру.

Вокруг фонтана были несимметрично расставлены клумбы с яркими цветами, не подчиняющимися смене сезонов и каменные скамьи, на которых я проводила много времени пока была здесь, с лёгкой руки Макса. Узкие дорожки из серого булыжника вели к лесу, из глубин которого я и вышла.

Я собиралась зайти к себе, но, вспомнив, что теперь я там живу не одна, передумала. Перспектива столкнуться с кем-то не очень воодушевляла.

Мой взгляд скользнул по фасаду здания и остановился на открытом окне. Решение пришло само собой. Я тихо подпрыгнула и села на подоконник, скрывшись за тяжёлыми шторами. Ткань надёжно скрывала меня от взглядов изнутри и я постаралась затаиться, замереть, и даже дыхание сделалось неглубоким.

Из общей комнаты доносились звуки тихих движений, лёгкие шорохи, но разобрать, кто там находится, было невозможно. Кто-то сидел там, но ни шагов, ни речи не раздавалось.

— Подъём! Нам через двадцать минут на урок! — раздался женский ор и звук резко открывающейся двери, определённо двери, которая вела в мою комнату.

Здесь, кроме меня, живёт только одна девушка, то есть это Белла.

— Доброе утро, Ций. — Ага, значит в комнате всё это время был Люций Сайн. — Где остальные? — спросила Белла, но я не услышала ответа, наверное, он ей показал направление жестом. — Идиоты, встаньте!

Дверь опять распахнулась.

— Для начала не ори, — попросил её незнакомый мне голос, предположительно, это был Вульфрик Райс.

— А во-вторых, сама идиотка. — Услышав второй голос, я едва не потеряла равновесие и не свалилась с подоконника.

Сердце глухо ударилось о рёбра. Этот голос я узнала бы где угодно. Сэм. Мой брат. Нас разделяла всего одна шторка. Впервые за четыре года мы оказались так близко.

Его голос звучал иначе, грубее, резче, чем я помнила. Но в нём всё ещё оставалась та же взбалмошная энергия, с которой он говорил, когда мы были детьми. Казалось, он совсем не изменился — и в то же время изменился до неузнаваемости.

— А где Раф? — спросила Белла.

— В точку, — воскликнул Сэм.

— Иди и разбуди своего брата, — почти приказал Райс.

Через считанные секунды я опять услышала громкий голос девушки:

— Эй, масса, в которой заточена тупая половина моего мозга, встань!

— Белла, ты не устала меня унижать? — сонно промямлил Раф.

— Нет. И никогда не устану, — опять громко воскликнула она.

— Бел, отстань!

После этого я поняла, что заходить в комнату — не вариант. Встретиться с ними сейчас? Нет, я не была к этому готова. Всё происходило слишком быстро, и мне хотелось, хотя бы ещё несколько часов, пожить без всей этой суеты, без вопросов, без прошлого, которое вновь начало преследовать меня.

Я бесшумно спрыгнула с подоконника. Когда я приблизилась к парадному входу школы, мой взгляд случайно зацепился за одну из девушек, болтающую с подругой. На её сумке висела бандана — чёрная, с узорами, завязанная небрежным узлом.

Не раздумывая, я подошла ближе и, двигаясь в плавном танце, стянула её одним движением. Девушка даже не заметила, продолжая увлечённо что-то рассказывать. Я завязала бандану, закрыв большую часть лица.

Теперь я могла спокойно войти в школу. Никаких лишних вопросов, никакого внимания.

Я шагнула внутрь и, растворяясь среди учеников, смешалась с толпой.

Главный холл школы Сатус производил ошеломляющее впечатление, сразу захватывая внимание и вызывая смесь восхищения и лёгкого трепета. Высокие своды потолка, поддерживаемые массивными колоннами, были украшены резными узорами, изображающими сцены из мифов и легенд. Готическая архитектура проявлялась в каждом элементе — от стрельчатых арок до тончайших деталей лепнины. Тусклый свет огромной люстры, выполненной в форме переплетающихся крыльев феникса и дракона, заполнял пространство мягким золотистым сиянием.

Пол был выложен из тёмного мрамора, с прожилками, напоминающими паутину, а в центре холла располагался большой круглый медальон, сделанный из разноцветной мозаики. На нём были изображены символы всех сверхъестественных существ, связанных с историей школы, от единорогов до мантикор. Медальон подсвечивался снизу, что создавало иллюзию парения над полом.

По периметру холла находились ниши с каменными статуями, каждая из которых изображала знаменитых магов, ведьм, нимф или кентавров, чья история была тесно связана со школой. Каждая статуя обладала уникальной деталью — мерцающими глазами.

У одной из стен располагался огромный витраж, состоящий из мелких цветных стёкол, изображающий солнце, луны и звёзды в момент затмения. Когда лучи света пробивались сквозь стекло, они раскладывались по всему холлу цветными бликами, добавляя тепла и света к общей мрачной эстетике.

Мебель в холле подчёркивала контрастность интерьера. Массивные деревянные скамьи, покрытые мягкими бархатными подушками винных и тёмно-зелёных оттенков, создавали уютный уголок для отдыха. Вдоль стен стояли старинные шкафы с книгами, закрытые стеклянными дверцами с металлическими решётками.

Центром холла служила каменная лестница с балюстрадами, ведущая на верхние этажи.

Найдя доску с объявлениями и посмотрев сегодняшнее расписание, я направилась в сторону кабинета. Сегодня два урока: мифология и ИМС[1]. И слава всему сверхъестественному, что их всего два: сегодня я на большее и не готова.

Лестницы школы, по которым я поднималась, были настоящим произведением искусства. Главная лестница, начинающаяся в холле, расходилась на два крыла, открывая доступ к совершенно разным мирам. Одно крыло вело к общежитию, где находились комнаты, а другое, в сторону которого я и свернула, к учебным кабинетам.

Ступени были вырезаны из тёмного дуба с прожилками, покрытыми защитным лаком, чтобы сохранить текстуру дерева. Перила, украшенные фигурами драконов, фениксов и гиппогрифов, словно оживали при прикосновении — лёгкое тепло исходило от дерева, а иногда можно было поклясться, что глаза резных созданий сверкают, когда на них падает свет.

На площадках между этажами располагались готические окна с витражами, которые пропускали свет, окрашивая коридоры в мягкие оттенки алого, синего и зелёного. Каждый витраж рассказывал свою историю: на одном можно было увидеть сцену битвы вампиров с мантикорами, на другом — танцующих нимф среди огня и воды, а на третьем — тёмные силуэты эльфов под звёздным небом.

Коридоры школы были выполнены в контрастной эстетике. Стены, обшитые тёмным деревом, были украшены факелами, которые уже давно были всего лишь декоративными. Мягкий свет современных ламп, скрытых в потолочных арках, создавал уютную и безопасную атмосферу. Потолки были расписаны в стиле фресок: на них изображались сцены из истории школы, мифы о великих существах и абстрактные узоры, которые, если долго всматриваться, будто начинали менять свои очертания.

Пол был покрыт мозаичной плиткой с чёрно-белым орнаментом, который струился вдоль коридоров, направляя студентов к аудиториям, комнатам или библиотеке.

Каждый коридор был наполнен тихими звуками — где-то можно было услышать шёпот стен, где-то слабое журчание воды из скрытых источников, а иногда — едва уловимые шаги, словно кто-то невидимый проходит мимо. Несмотря на это, коридоры не казались зловещими, напротив, в них ощущалось дыхание самой школы — древней, мудрой и гостеприимной. А естественные гости и вовсе не заметили бы ничего особенного. Просто старинное здание.

Дошла я до кабинета мифологии достаточно быстро и рановато, там никого ещё не было.

Кабинет мифологии был воплощением гармонии между древними традициями и современными технологиями, идеально отражая суть школы. Хотя такими были все кабинеты, находящиеся в старом корпусе.

На высоком потолке мерцали звёзды, которые время от времени незаметно меняли свои созвездия в зависимости от темы урока. Это освещение дополнялось большими окнами. Когда солнце пробивалось через стекло, разноцветные блики падали на каменные стены. У подножья витражных окон располагались большие подоконники.

Посмотрев в их сторону, в моей голове промелькнула мысль: «Этот подоконник слишком сильно подходит для того, чтобы я разлеглась на нём и задремала, но я не настолько невоспитанна». Фыркнув своим же мыслям, я устроилась за последней партой.

Для студентов были предусмотрены массивные деревянные парты, каждая из которых обладала своим уникальным рисунком на поверхности, словно студенты могли прикоснуться к сверхъестественной истории, изучая свои предметы. Сиденья были обиты мягким бархатом.

Вдалеке стоял большой стол для преподавателя из тёмного дуба. Позади стола висела большая и современная гладкая чёрная доска. Над доской находился старинный герб школы, обрамлённый золотыми нитями, вплетёнными в ткань.

Воздух кабинета был пропитан ароматом лаванды, древесины и едва уловимыми нотами сандала.

В процессе рассматривания кабинета я уснула, чего и следовало ожидать после бессонной ночи. Просто спала и никого не трогала, пока в класс не зашла шайка полуфабрикатов и разбудила своим шумом мирно спящего трибрида. Белла объявила, что скоро вернётся с едой, ну естественно, они же опоздали на завтрак. Девушка ушла с ещё двумя — их голоса мне были незнакомы. Предположительно, это был дуэт подруг: Вивьен Лий и Алиса Маунт.

— Слушай, есть идея. Давай попробуем взять у неё номер, ну или хотя бы узнать имя, — послышался ехидный голос моего брата. — В первый день они застенчивые и ищут подвох.

— Да ну, нет, — заныл Раф.

— Струсил?

— Вызов принят.

Мне стало интересно, на кого это они спорить собрались, и я прислушалась, чтобы определить, откуда раздаётся звук, и тихонечко подсмотреть.

— Привет, — голос брата раздался у меня над головой.

Дожили. Брат меня клеит. Я, конечно, понимаю, инцест — дело семейное, но не до такой же степени.

— Знакомиться не буду, — сразу отрезала я дальнейший разговор.

— Почему?

— Пото... — Я решила поднять на него взгляд, но поняла, что это была большая ошибка. Боже, как он вырос. В этот момент меня накрыло осознание. Сэм был выше, черты лица стали резче, движения увереннее. Он был уже не тем мальчишкой, каким я помнила его. Как Раф вообще узнал во мне его несколько часов назад? Наверное, я слишком долго смотрела на него. Дольше, чем следовало. Дольше, чем могла себе позволить. Вернув самообладание, я решила быстро поставить точку: — Потому.

— Я Сэм, кстати.

— Иди в жопу, Сэм.

На заднем фоне раздался тихий, но совершенно явный смех Рафа.

— Окей. Пошёл. — Сэм поднял руки в знак капитуляции.

— Ты хотя бы спросил бы у неё что-то, — всё ещё смеялся Раф. — Например: новенькая ли она, когда и откуда приехала. Смотри, как надо.

— У меня очень хороший слух, — не поворачиваясь к ним, предупредила я. — Не теряй время.

Они молчали несколько секунд, но я чувствовала их взгляды, прожигающие мне спину. А потом раздался смех. Пронзительный, громкий, разрывающий тишину на части.

— Жрать подано! — объявили три вошедшие девушки.

Я повернулась на резкий и громкий возглас и увидела, как Вульфрик и Люций кинулись к ним и взяли по сэндвичу.

— Спасибо, что нас не съели. — Рыжая девушка закатила глаза, предположительно, это Алиса.

— Всегда пожалуйста, — ответили парни в унисон.

Дверь тихо скрипнула, и класс мгновенно затих. Преподаватель вошёл, его шаги были размеренными, уверенными. Он прошёл к своему столу, не бросая лишних взглядов, не делая ни одного лишнего жеста. Профессор бросил беглый взгляд на класс, затем неспешно положил на стол книги и поднял голову.

— Начнём.

Голос был ровным и строгим, в нём звучала уверенность привыкшего, что его слушают.

Урок начался.

Нормис Дурум — величественный кентавр, чья строгая осанка и суровый взгляд сразу дают понять: перед вами не просто преподаватель, а истинный знаток своего дела. Его мощная фигура, унаследованная от природы, выглядит внушительно, но это не мешает ему двигаться с грацией, которой позавидовали бы многие. Темные волосы, гладко зачёсаны назад, подчеркивают резкие черты лица, а глаза, глубокие и проницательные, кажутся способными читать мысли.

Нормис — преподаватель мифологии и ИМС, и каждое его слово звучит как неоспоримая истина. Его манера держаться и общаться с учениками делает его авторитетом, который не требует дополнительных подтверждений. Нормис — супруг Нарлы, и их союз кажется нерушимым. Они воплощение старинных традиций, которые ими охраняются с особым рвением и достоинством.

На уроке ничего особенного не происходило. Преподаватель раздал нам списки, распределяющие нас по группам, и продолжил говорить, монотонно и размеренно. Его голос был ровным, убаюкивающим, почти гипнотическим. Он рассказывал о том, что мы будем изучать в течение года, перечислял темы, методики, требования.

Я продержалась какое-то время, но вскоре мои мысли начали уплывать. Голос профессора сливался в размеренный гул, а веки становились всё тяжелее. И естественно, я уснула.

На следующем уроке наш высокоуважаемый профессор, видимо, решил, что без лишнего внимания к моей персоне урок пройдёт недостаточно продуктивно.

— Девушка, снимите это с лица, — произнёс он, указывая на мою бандану.

Я упёрлась. Долго, упрямо, совершенно невозмутимо. Но, когда профессор начал настаивать, а я уже собралась уйти, меня остановил Люций. Его пальцы крепко сжали мою руку, а сам он, склонился к моему уху и попросил снять бандану, нашептывая, что портить с профессором отношения в первый день — не очень хорошая идея.

Я зло выдохнула, сделав последнюю попытку донести до него, что я не собираюсь открывать лицо. Наконец, раздражённо развернувшись, я всё же сделала шаг из толпы. И тут кто-то резко дёрнул за мою бандану. Я даже не успела среагировать — ткань слетела, и холодок пробежал по коже, когда я встретилась глазами с блондинкой, по всей видимости Вивьен Лий. Наше с ней общение в начале не задалось именно по этой причине.

Я сразу прикрыла лицо и убежала, но успела встретится глазами с братом. Благо, меня больше никто, кажется, не успел рассмотреть.

— Я тебя ненавижу! — уверенно воскликнула я, хлопнув дверью кабинета крёстного, и плюхнулась на диван. — Зачем ты так со мной? Я ведь нормально жила! За что ты затащил меня в эту школу?

— Ты избегала Сэма слишком долго, и если бы я полагался на твои хотелки, он бы не узнал, что ты жива, — спокойно объяснил он, не отрываясь от компьютера. — Что случилось?

— Ты всё равно закатишь глаза и скажешь поговорить с ним. Какая разница, на что конкретно я тебе сейчас пожалуюсь? — Я встала и направилась к двери.

— Кстати, ты сегодня пойдёшь на пробный сеанс к психологу. С братом и моими детьми, — объявил Макс, видимо, даже не слушая мои упреки в его сторону.

— Зачем?

— Чтобы поговорить с братом.

— У тебя на всё один ответ, поэтому я даже перестала предъявлять тебе конструктивные жалобы.

— Зачем тогда пришла? — Макс, наконец, поднял на меня взгляд.

— Просто предупредить, что ненавижу, — улыбнулась я и вышла из его кабинета.

Я решила зайти к себе в комнату за компьютером. Сейчас обед — значит, их там нет. Это был мой шанс. Быстро, незаметно, без лишних встреч. Взять всё, что мне нужно, и уйти с миром.

Общежитие школы было уютным и функциональным местечком.

В общей комнате царила атмосфера студенческого уюта. Центр занимал круглый деревянный стол. Вокруг него располагались мягкие кресла и диваны.

В глубине комнаты, ближе к двери в мою спальню, находилась небольшая кухня, выполненная в общем стилем помещения.

Кухня была отделена от общей зоны небольшим островком из чёрного мрамора. На стороне, обращённой к общей комнате, островок имел несколько встроенных полок, на которых хранились кружки, тарелки и другая посуда. Остров был освещён двумя подвесными светильниками.

Сама кухня была компактной, но максимально функциональной. Рядом с раковиной располагалась плита с тремя кольцами. Над плитой висела вытяжка с коваными узорами, имитирующими листья, что придавало кухне больше декоративности. Комната могла бы сойти за современное помещение в естественном общежитии, если бы не раковина. Небольшая раковина с краном в форме головы гиппокампа находилась в центре, из неё текла вода, очищенная с помощью магических фильтров. Над раковиной висел шкаф.

Внизу находился встроенный в шкаф небольшой холодильник с незаметной магией, благодаря которой холодильник сам регулировал температуру в зависимости от типа хранящихся в нем продуктов. На столешнице рядом с плитой стоял обычный электрический чайник, без всяких магических прибамбасов.

Из общей комнаты вела дверь в спальню, расположенную слева. Эта комната предназначалась для двух студентов. И это была моя комната.

С правой стороны от двери и напротив входа, располагались две массивные кровати с высокими изголовьями. Каждая кровать была покрыта мягким пледом: одна — бордового оттенка, другая — синего. Подушки украшали вышитые магические символы, которые, по слухам, отгоняли плохие сны. Над каждой кроватью находился небольшой настенный светильник в виде факела, излучающий мягкий свет.

Кровать, которую я заняла несколько недель назад, когда меня переселили из другой комнаты сюда, стояла с правой стороны от двери и была укрыта бордовым пледом. К ней я и подошла, чтобы забрать вещи.

Возле каждой кровати стояли большие вместительные тумбы с мраморной поверхностью, на которых располагались лампы. У ног кроватей находились небольшие сундуки для личных вещей, закрытые сложными замками, которые реагировали только на прикосновение владельца.

На стенах напротив каждой кровати было большое окно с витражами, изображающими закат над лесом. Когда солнечные лучи пробивались через витраж, вся комната наполнялась мягкими оттенками красного, золотого и зелёного. Окна были обрамлены тяжёлыми шторами тёмно-синего цвета, которые могли полностью блокировать свет для тех, кто предпочитал отдыхать в темноте.

Рядом с каждым из окон находился небольшой рабочий стол с одним стулом напротив. Поблизости также стояли удобные кресла, обитые шёлком. Столы были сделаны из того же дерева, что и кровати, а их поверхности были идеально отполированы. Над столами были прикреплены доски для заметок. На одном из столов, который находился перед второй кроватью, появились принадлежности для рисования.

В левом углу спальни находилась дверь в личную душевую комнату. Её внутренняя отделка была выполнена из гладкого чёрного камня, а вода подавалась из медного крана в форме головы дракона. Зеркало над раковиной всегда оставалось идеально чистым, тоже маленькая магическая хитрость, и подсвечивалось мягким светом.

Пол спальни был покрыт тёплым ковром. Вдоль стены находился большой шкаф для одежды.

Я быстро сунула компьютер в рюкзак, закинула его на плечо и уже собиралась уйти, как вдруг мой взгляд зацепился за изображение в фоторамке, стоящей на тумбочке Беллы. Я замерла. На снимке Белла, смеясь висела на спине у Сэма, Раф был в свободном полёте — судя по всему, доли секунд назад он прыгнул на них с дивана. А в кресле, с чашкой кофе в руках, сидел Макс, искренне смеющийся над этим хаосом. Фото было старым. Они здесь ещё совсем дети. Сэм выглядел точно так, каким я его помнила. Я невольно усмехнулась, разглядывая кадр, и мне очень сильно захотелось узнать, чем же закончился прыжок Рафа. В груди что-то сжалось. Я не смогу избегать их вечно. Эта мысль била в голову, как набат. Я глубоко вдохнула, достала компьютер обратно и села на диван. Теперь я сидела прямо напротив двери в общую комнату, закинув ноги на столик. Заметьте, опять никого не трогала.

— Ребята... — услышала я за дверью женский голос. — Дверь открыта, — прошептала она, и ухмылка появилась на моем лице. Можно подумать она не в курсе, что с ними живёт шестой человек.

— Ты точно запирала? — спросил её Сэм.

— Да.

Дверь резко распахнулась. На пороге стояли Белла, а рядом был Сэм. У Беллы в ладони проходил ток, едва сдерживаемый, а её глаза светились ярко-синим. Грозовые разряды вспыхивали прямо в её зрачках. Шикарно. Меня, похоже, собирались зажарить.

— Какие вы гостеприимные. — Я смотрела на руку девушки, а потом перевела глаза обратно на монитор. — Белла, расслабься. Искорки не пригодятся.

— Ронни, — прохрипел Сэм.

— Ронни? — переспросили его все, кроме Рафа, и Белла ослабила руку.

— Хватит так таращиться, я не музейный экспонат. — Я встала, удостоила их взглядом и развела руками. — Ронни, как Ронни.

— Здравствуй, пропавшая, — раздался голос, прорезавший напряжённую тишину. Я подняла взгляд и увидела, как Сайн с лёгкостью прошёл между Беллой и Сэмом, которые всё ещё застыли в своих позах. Он двигался неспешно, явно получая удовольствие от всего этого. Подойдя ко мне, он слегка притормозил, склонив голову набок, а затем с усмешкой добавил: — Девушка с банданой. — Его взгляд лениво скользнул по мне, совершенно бесцеремонно изучая меня с головы до ног. — Неплохо, — одобрительно кивнул он, уголки его губ изогнулись в довольной улыбке. Сайн обошёл меня, беззаботно плюхнувшись на диван. — Я Люций, — сообщил он так, будто делал мне подарок фактом своего знакомства.

— Я знаю.

— Что ещё ты знаешь? — Люций усмехнулся и не понял, какую ошибку только что совершил.

— Люций Сайн, вампир и искусный ведьмак. — Я повернулась к нему. — Стал вампиром в одиннадцать лет. В это же время был найден в лесу мамой Вульфрика Райса, который сейчас, кстати говоря, стоит за моей спиной. Миссис Райс тебя усыновила, и ты до сих пор живёшь с ними. Владеешь силами льда.

— Что-то ещё? — невозмутимо спросил он меня.

— И мои любимые, — ухмыльнулась я. — В прошлом году был пойман за изучением и практикой чёрной магии. В одиннадцать убил нескольких людей. Мне продолжить?

— Нет. — Он смотрел на меня как-то... восхищённо?

— Хорошо.

— Привет, Ронни. — Раф вошёл в комнату. — Про меня тоже расскажешь? — И он лучезарно улыбнулся.

— Рафаэль Браун, оборотень и вампир. Ты превращаешься в сокола. Захотел стать вампиром в четырнадцать лет, и для этого были созданы искусственные обстоятельства. Вообще, я прочитала много причин, почему ты так решил, но у меня есть своя версия.

— Какая? — Раф всё ещё улыбался так, как будто ему было пять, и он впервые попробовал шоколад.

— Тебе банально было обидно, что Белла была сильнее тебя. На тот момент она уже была ведьмой и оборотнем, а ты был только оборотнем. Ведьмовство в тебе не проявилось, и вот теперь ты вампир. Ещё ты немного неуравновешен. Ну, во всяком случае, был таким. Ты не контролировал силу, и во время ремонта школы, когда строилось дополнительное крыло, ты сломал основу ветерком, и многие упали с высоты и погибли.

— Понял, с тобой лучше быть поосторожнее. — Его улыбка потихоньку сползала, пока я говорила, под конец её и след простыл.

— Привет, братик. — Я повернулась к нему с улыбкой.

— Привет, братик? — Сэм был ошарашен и разозлён одновременно. Рядом с ним стоявшие Белла и Вульф быстро удалились к дивану, боясь попасть под раздачу. — Привет, братик? И всё? Ты вообще представляешь, каково мне?

— Слушай... В нашей семье привилегия общаться с умершими родственниками досталась тебе. Ну, я предполагаю, что это не очень... — я попыталась подобрать самое подходящее слово, — приятно. Так что ты пока переваривай всё это, а я тебя оставлю... — я осеклась на слове «одного» и посмотрела на кучу, находившуюся позади меня, — в общем, без себя. Я тебя оставлю без себя. — Я перекинула сумку через плечо и, перед тем как обойти Сэма и удалиться, услышала:

— А она мне нравится, — сказал Сайн, взяв под руку Беллу, и они вышли за мной.

— Ты идёшь? — спросила меня Белла, явно намекая на «показ», который, по рассказам крестного, проходит каждый год в первый учебный день.

— А у меня есть выбор? — спросила я.

— Нет. — Рядом со мной оказался Райс.

— Оливка. — За нашими спинами появился Сэм, и он, явно обращаясь к Белле, сказал: — Займи нам места рядом. — Его губы немного дрогнули, и он одарил девушку улыбкой.

Сэм немного толкнул Райса в спину, а Раф, который шёл за ним, утянул Люция куда-то в неизвестном направлении. Парни не особо сопротивлялись, но взгляд Сайна, прежде чем исчезнуть за поворотом, скользнул по мне, оставляя ощущение, будто он всё ещё продолжает меня разглядывать, даже на расстоянии.

— Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросила меня Белла после десяти минут молчания.

— Почему «оливка»? — проигнорировала я её вопрос, и мы вышли из здания школы.

— Так меня зовёт только Сэм. — Она немного покраснела, и мои брови невольно дёрнулись вверх, а лицо перекосилось в улыбке. — Он однажды сказал, что мои глаза похожи на чёрные оливки, и с этого дня начал меня так называть, — продолжила Белла.

— Он тебе нравится? — прямо спросила я.

— Кто? — смутилась Белла, прикидываясь дурочкой. — Сэм?

— Да.

— Мы дошли, — улыбнулась она мне, переведя таким образом разговор. — Садимся на траву.

— Хорошо, — кивнула я ей и сжала губы, чтобы не заржать в голос.

Поляна, на которой мы расположились, была на холме находящемся за задним двором школы. Она с двух сторон была обрамлена плотными стенами леса, выглядела совершенно пустой и необитаемой, если не считать древнего колодца, стоящего в её центре. Колодец был сложен из грубо обтёсанного камня, а его деревянный ворот выглядел старинным, но крепким.

Почва на поляне была мягкой и покрытой короткой травой, удивительно зелёной. Лёгкий ветерок шевелил травинки. В дальнем углу, ближе к лесу, стоял ряд мишеней для стрельбы из лука. Они были сделаны из тёмного дерева, украшенного рунами, чтобы выдерживать бесконечные удары стрел. В центре каждой мишени виднелись выжженные круги — знак точности, который бросал вызов каждому стрелку.

Стоящему у края холма, открывался потрясающий вид на соседнюю поляну, расположенную внизу. Она была чуть шире, чем верхняя, но сохраняла ту же атмосферу тишины и отрешённости. В центре нижней поляны, вместо колодца, протекал узкий ручеёк, серебристой лентой вытекающий из глубин леса и снова исчезающий в тени деревьев на противоположной стороне. Вода в ручье была кристально чистой, а её журчание слышалось даже на вершине холма.

На нижней поляне также находился ряд мишеней, идентичных тем, что стояли наверху. Они были обращены к лесу, ожидая стрелков, которые придут оттуда. Свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, освещал нижнюю поляну пятнами золотистого света, создавая иллюзию движения, даже когда всё вокруг казалось неподвижным.

Поляна на холме и её отражение внизу создавали ощущение зеркального мира, где одно пространство дополняло другое. Это место, скрытое от посторонних глаз, дышало покоем. Оно казалось идеальным для тех, кто искал уединения, чтобы погрузиться в размышления или практиковать стрельбу из лука под шёпот леса и журчание воды.

Я не успела толком устроиться, как почувствовала лёгкое движение воздуха — рядом кто-то приземлился. Повернув голову, я увидела Сайна, небрежно раскинувшегося на траве. Он лежал спокойно, его руки скрещены на затылке, а волосы, обычно падающие на лицо, были собраны в небрежный пучок. Наверное, почувствовав мой взгляд, он открыл ранее закрытые глаза. Их голубизна пронзила меня, а в уголке его губ мелькнула лёгкая, почти незаметная ухмылка.

— Маньячелло, что ты так на меня смотришь?

— Тот же вопрос к тебе, белобрысый. — Я отвела взгляд, но всё-таки продолжила: — Кстати, хорошая причёска.

— Я знаю.

К нам подошла остальная часть наших соседей, или сокамерников. Не знаю, что сейчас ближе к правде, хотя для меня явно ближе второе. В придачу к ним я заметила Алису и Вивьен.

— Спасибо, Оливочка. — Губы Сэма опять растянулись в улыбке, которой он одарил девушку, и мой братец поцеловал её в макушку.

— Не за что. — Белла вернула ему улыбку, а я чуть не покрылась аллергической сыпью.

— Меня сейчас стошнит, — произнесла я, изображая рвотный рефлекс.

— О-о-о... Это ещё начало. — Сайн открыл глаза, посмотрел на друзей и опять прикрыл их. — Поверь мне. Будет хуже.

— Привет, я Алиса Маунт. — Девушка села передо мной и протянула мне руку.

— Я... в курсе. — я пожала ей руку. — Ты единственная чистокровная нимфа в школе.

— Вульф был прав. Ты правда всё о нас узнала. — она улыбнулась, и представила мне севшую рядом блондинку. — А это Вивьен. — Алиса легонько дёрнула подругу за руку, чтобы обратить на себя внимание.

— Я Вивьен Лий. — она сначала потянула ко мне руку, а потом, присмотревшись, отстранилась. — Девушка с банданой. — Вивьен ухмыльнулась. — Вульф забыл об этом упомянуть.

— И мне приятно познакомиться, — усмехнулась я. — Я с самого начала почувствовала ваше дружелюбие. — Она меня проигнорировала и перевела взгляд на появившегося профессора.

Зои Унус — она выделялась, даже пытаясь слиться с толпой. Её светло шоколадный оттенок кожи, усыпанный веснушками, создавал неповторимый образ. Густые чёрные кудри обрамляли её лицо, подчеркивая мягкость черт, а карие глаза, глубокие и выразительные, были полны жизни, будто в них скрывалось нечто большее, чем просто взгляд. В её облике сочетались естественность и изысканность, которые редко встретишь в человеке. Она умела быть частью толпы студентов, её непринуждённость и манера держаться легко растворяли границы. Возможно, это из-за того, что её молодость казалась столь естественной, что её можно было бы принять за одну из нас. А может, дело было в нас, чьи жизни и порой естество заставляли выглядеть и казаться старше своих лет.

— Здравствуйте, я ваш психолог, учитель зельеварения, магии и магических искусств. В кабинете психолога я Зои, а на уроках — мисс Унус. Сейчас вы должны показать, что умеете. Новички по желанию покажут всё, что могут, а старички... — Она посмотрела в сторону ребят. — Подготовят номер четыре, например. Есть вопросы? — Ученики одарили её тишиной в ответ. — Прекрасно. В таком случае, давайте начнём.

— Номер четыре? — Я вопросительно посмотрела на Беллу.

— В прошлом году нас учили, что нужно уметь работать в команде. И мы практиковали номер, где используются все наши силы.

— Только я не участвую. — Алиса поджала губы.

— Почему?

— Это удел нимфы мыслей. Мы не полезны в бою, нас используют для стратегического хода.

— Кто тебе так соврал? — брови сами собой потянулись к переносице. — Кроме того, что телепаты стратегически самые полезные, ещё они, если будут знать как использовать силы, могут нанести больше урона противнику, чем нанесу я со своим пламенем.

— Как использовать? А если выйти из-под контроля? — заинтересовалась она.

— Жизнь без риска скучна. — я одарила её улыбкой и плавно легла на спину.

— Не будешь смотреть? — подал голос Ций, лежащий рядом.

— Зачем? Сам посуди, полежать и отдохнуть или смотреть, как кучка неуклюжих новичков пытается удивить нового профессора? Ты не дурак и сделал правильный выбор, и я не привыкла считать себя дурой.

— Прискорбно, но ты права. Я это вижу каждый год, и ничего особенного не происходит. А если и происходит, Белла даёт об этом знать. — Он выдержал паузу и продолжил: — Я хотел спросить.

— Ну? Не тяни кота за яйца. — Я всегда ненавидела, когда люди тянули время, и после моей реплики со стороны Сайна раздался лёгкий смешок.

— Ты сказала, что части с запрещёнкой и убийствами твои любимые. Почему?

— По-моему, Тёмную магию нужно изучать. Моя родня из шабаша тёмных магов. Меня с детства учили ей пользоваться. Я знаю, что Сэм стал послушным и больше не балуется ничем таким, но это практиковали наши предки и, наверное, что-то знали, если делали это, — спокойно объясняла я и пыталась не провалиться в сон посередине разговора. — А убийство... Так скажем, я тоже не без греха. Ну, если, конечно, это грех.

— А ты так не считаешь?

— Нет, это может быть необходимо, — промямлила я и перевернулась на бок, скрываясь от солнца. — В общем, когда я это читала, поняла, что мы поладим, белобрысик.

— Это однозначно, Кудряшка Сью.

— Ребята, мы их знаем. — Белла кивнула на новичков, которые подошли к учителю.

Мы с Цием одновременно открыли глаза и, следуя её кивку, повернули головы в ту сторону. Там стояли двое: рыжеволосая девушка и парень с чёрным пучком на голове.

Девушка выглядела, словно вырванная из готического портрета. Её яркие рыжие волосы, собранные в строгий узел, казались единственным всплеском цвета на её фигуре, утопающей в тёмных тонах. Одежда подчёркивала её грацию, плотно облегая фигуру, но оставляя ощущение непринуждённости. Её взгляд был острым, как лезвие, и в нём читалась уверенность, граничащая с вызовом. Она стояла с едва заметной улыбкой, будто знала больше, чем собиралась сказать, а её взгляд был цепким и настороженным.

Рядом с ней стоял парень, чья одежда казалась слишком мрачной по сравнению с его светлой аурой и улыбкой. Его волосы, уложенные в аккуратный чёрный пучок, придавали облику строгость, а тёмный наряд, свободный, но собранный, усиливал его загадочность. Он стоял с непринуждённой осанкой, но в его позе угадывалась скрытая сила и готовность к любому повороту событий.

Вместе они выглядели как два персонажа из древней легенды — загадочные и непредсказуемые, словно тени, вышедшие из ночи.

— У него причёска как у тебя, только чёрная. Как инь и ян. Может, подкатишь к нему? — предложила я Сайну.

— Да, конечно, из-за причёски не удержусь и стану геем, — согласился он, совершенно серьёзно кивая. — Я всё-таки возьму волю в кулак и не сделаю этого, — решил он после секундных раздумий.

— Почему? — спросила я у него, ожидая действий тех двоих. — Не понравился?

— Почему сразу не понравился? — кокетливо улыбнулся он мне и заправил выбившуюся из пучка прядь волос за ухо. — Симпатичный. — Сказав это, он резко посерьёзнел: — Просто банда натуралов ещё во мне нуждается.

Рыжеволосая девушка шагнула вперёд, приблизившись к старому дереву. Её движения были уверенными. Она подняла голову, и в тот же миг её глаза зажглись глубоким бордовым светом, ярким и пугающим. Казалось, что этот свет пронизывает всё вокруг, однако он пробирался только сквозь кору дерева, заставляя его содрогнуться. Дерево начало сжиматься, от невидимой боли, его ветви закручивались, а ствол искривлялся, подчиняясь её воле.

Парень, стоявший рядом, сделал шаг вперёд, не говоря ни слова. Он расправил руки, и его глаза сменили цвет на насыщенный чёрный, поглощая весь свет. Из его ладоней потекла тёмная энергия, густая и вязкая, похожая на жидкий мрак. Она охватила дерево, и за секунды кора начала трескаться, от неё исходил резкий запах гниения. Древесина, когда-то крепкая и живая, стала осыпаться, превращаясь в серую труху.

— Боль и ядовитый газ. — Одобрение читалось на моём лице. — Редкие силы, — констатировала я.

— И изысканные, — подхватил мою мысль Сайн. — Я же говорил, если будет что-то интересное, Белла даст знать.

— Я нечаянно столкнулась с парнем вчера, — начала объяснять Белла и посмотрела на своего брата.

— Брат с сестрой... — подхватил он.

— Приёмные...

— Биатрикс...

— И Гилберт.

— Ненавижу, когда вы так делаете. — Сэм недовольно посмотрел на близнецов.

— Я знаю вас всю жизнь и не могу понять... — Вульф посмотрел на них. — Вы друг друга ненавидите или обожаете?

После вопроса Райса Брауны одновременно пожали плечами.

— Брат, этот вопрос сложнее и таинственнее даже того, что было раньше: курица или яйцо, — подал голос Ций.

— Вот и всё. — Мисс Унус повернулась к нам. — Из новеньких больше никто не хочет попробовать? — Ей опять ответили тишиной. — Ну тогда номер четыре, прошу... Надеюсь, вы не забыли всё за каникулы. — Она осмотрела ребят. — А где Эмма?

— Она, скорее всего, приедет в среду, — ответила ей Вивьен. — По семейным обстоятельствам, — объяснила она.

— Хорошо. Тогда без неё, — улыбнулась она и, посмотрев на Алису, указала на место рядом с собой.

Девушка, кивнув, отошла к профессору, и все встали, кроме Люция.

— А ты почему не встаёшь? Не будешь участвовать в утреннике ребят?

— Я помню этот номер наизусть, и мне, чтобы заморозить воду, вставать не надо. Я твою ухмылку чувствую даже с закрытыми глазами. — Он открыл глаз и посмотрел на меня. — Хватит. Я смущаюсь, — опять кокетливо сказал он и прикрыл глаз. — Смотри туда. Как ты сказала? Утренник? Он начинается.

Я повернулась и села в позе Лотоса, и представление началось.

Вивьен шагнула к старому колодцу, её лёгкие движения были наполнены непринуждённой грацией. Едва её ладони коснулись каменного края, глаза засияли ярко-жёлтым светом, настолько ослепительным, что невозможно было отвести взгляд. В этот же миг с небес устремился луч света, откликнувшийся на её зов. Он с точностью попал в центр колодца, освещая воду внутри.

С гулким всплеском вода взметнулась вверх, разлетаясь миллионами капель, каждая из которых отражала свет, переливаясь всеми цветами спектра. Мгновение спустя небо преобразилось: яркие, насыщенные радуги раскинулись и природа решила на миг раскрыть своё великолепие.

Она отошла от колодца с лёгкой улыбкой, присоединившись к остальным, стоявшим на безопасном расстоянии от Вульфа.

Он, опустившись на одно колено, прикоснулся пальцами к мягкой траве. Его руки двигались с уверенностью дирижёра невидимого оркестра. Несколько лёгких ударов по земле — и её поверхность отозвалась, едва уловимо дрогнув. Лес затаил дыхание, ожидая, что произойдёт дальше. Земля прислушивалась к его командам.

— Он что, землетрясение устроил? — разочаровалась я. — А ведь Лий так хорошо начала. Хотя то, с какой лёгкостью он это сделал, поражает. — Я внимательно смотрела на всё происходящее. — Но я всё-равно ждала чего-то пооригинальнее.

Земля под ногами Вульфа задрожала, оживая в ответ на его прикосновение. Едва уловимый треск внезапно перешёл в гул, разрывающий тишину, и из-под его рук начала расползаться трещина. Она стремительно расширялась, поглощая пространство вокруг. Её размеры внушали трепет — это была не просто трещина, а бездонная пропасть, открывающая свой тёмный зев, будто сама земля решила забрать его.

Могучая сила, скрытая в недрах, ожила, схватила его и потянула вниз. Его фигура исчезла в тени трещины, оставив за собой лишь эхо раздавшегося вскрика.

Не медля ни секунды, Раф бросился в движение. Его шаги были быстрыми, полными решимости. С разбегу он взмахнул руками, которые в мгновение превратились в крылья. В воздухе мелькнула фигура сокола, серые крылья блеснули в свете, и птичка стрелой устремилась вниз, прямо в пропасть.

— Надеюсь, трещина сейчас срастётся, и они останутся там, — проговорила я вслух свои мысли и сама себе улыбнулась.

— Знаю, что я тебя разочарую, и это будет очень сложно принять. Но они сейчас оттуда вылетят, — ответил на мои мысли вслух Сайн, который до сих пор не открыл глаза.

— Жалко. По-моему, эпичнее финала не придумать.

Ветер поднялся внезапно, с силой, способной сорвать ветви с деревьев и заглушить любые звуки. В мгновение ока Раф вынырнул из исчезающей трещины, крепко удерживая Вульфа. Тот рухнул на землю, тяжело дыша, а Раф уже стремительно обернулся к Белле. Не теряя времени, он схватил её за руку, и в следующую секунду небо над ними стало угрожающе серым.

Раздался глухой рёв грома, и воздух наполнился ощущением надвигающейся силы. С земли поднялся торнадо, закручиваясь в вихрь, который поглотил пространство вокруг, заставляя деревья склоняться под его мощью. Раф, с невероятной лёгкостью, подбросил Беллу вверх. Девушка зависла на вершине торнадо. Её ладони сомкнулись, и в центре её рук начал формироваться энергетический шар. В его глубине бурлили молнии, каждая из которых была ярче солнечного света, их вспышки освещали всё вокруг.

Секунда — и Белла направила шар прямо в небо. Его мощь разорвала тучи, и взрыв наполнил мир оглушительным гулом. Молнии устремились вниз, рикошетом врезаясь в старый колодец, а затем вновь вырываясь из него. Электрический заряд заполнил пространство, и на небе возникла паутина из света и тока, сплетающая небо и землю в единое целое. Это зрелище завораживало, пугая и восхищая одновременно.

— Вот это впечатляет.

— Когда я изучал магию, тащил туда её с собой. Она где-то нашла этот приём и настояла на его изучении, — белобрысый, наконец, открыл глаза и с улыбкой посмотрел на небо.

— Неужели тебе младшая Браун нравится? — заметив его улыбку, спросила я.

— Нет. — Он опять закрыл глаза, а паутина начала исчезать. — Ты скоро поймёшь, как тут всё устроено, — небо приобрело прежний, небесный цвет. — Ну, точнее, тебя посвятят в это, хочешь ты этого или нет.

К тому времени ребята уже опустились на землю.

Взгляд Сэма задержался на колодце, и в тот же миг его изумрудные глаза сменились голубым оттенком, напоминающим сияние кристально чистого озера. Из глубин колодца начала подниматься вода, двигаясь с изяществом, подчиняясь невидимому дирижёру. Она вырисовывала плавные узоры в воздухе, танцуя в грациозном, почти гипнотическом ритме. Постепенно вода разделилась на множество маленьких сфер, каждая из которых искрилась светом.

Люций, все еще лежащий рядом со мной, лениво открыл один глаз. Но вместо привычного голубого он оказался чисто белым, как свежевыпавший снег. Его безмятежный вид никак не отражал силы, которая в нём скрывалась. Мужская вариация Эльзы взмахнула рукой, небрежно и лениво. И в тот же миг водяные сферы начали замерзать, превращаясь в прозрачный лёд, светящийся в свете оставшихся молний, что ещё играли в небе.

Люций вновь закрыл глаз, и на мгновение всё стихло. А затем ледяные шары взорвались, разбрасывая острые осколки во все стороны. Они сверкали, как маленькие звёзды, прежде чем упасть на землю, превращаясь в кристаллы льда. Воздух наполнился звоном, мир разразился хрустальной симфонией, и каждый звук отражал мощь и красоту происходящего.

— Люций, это ты сделал? — профессор пронзила гневным взглядом Сайна, который, испуганный резким звуком, вскочил и на тот момент уже сидел.

— Нет, мисс Унус.

— Это была я, — улыбнулась я им.

— В смысле? — мисс Унус перевела взгляд на меня. — Как ты это сделала?

— Очень просто. Я согрела их изнутри. Это магия для восьмиклассницы.

— Допустим. Но зачем?

— Потому что вы, простите меня, занимаетесь фигнёй. Что это за заклинания для пятиклассников?

— Что, прости?

— Сегодня меня впечатлила только Белла, максимум ещё Вивьен и совсем чуть-чуть Райс. Остальные страдают ерундой. Им по шестнадцать. Они с этими навыками далеко не уйдут. Внешний мир жесток. Этим они себя не защитят.

— И что ты предлагаешь? — Профессор скрестила руки на груди.

— Для начала можно научиться держать форму и не навредить никому.

— Это для них пока слишком сложно, — проговорила она спокойно, от неё за километр разило «я психолог».

— Сложно?

— Я сомневаюсь, что ты можешь это делать. Так что не надо мешать своими пустыми речами. — Она повернулась к остальным. — Вы молодцы. Завтра вас окончательно распределят по группам, а также дадут индивидуальное расписание для каждого.

— Профессор... — Белла посмотрела ей за спину, и мисс Унус обернулась.

Она подняла взгляд к небу и её дыхание замерло на мгновение. Высоко в небе, будто вырвавшись из самой сущности огня, появился огромный пылающий дракон. Его крылья, сотканные из бушующих языков пламени, разрезали небо, оставляя за собой жаркий след, словно раскалённый метеорит. Он парил с грацией хищника, мощно взмахивая крыльями, прежде чем устремиться вниз.

Огненный дракон пролетел над нашими головами, освещая всё вокруг жарким сиянием, и с громким рыком приземлился рядом со мной. В тот же миг его тело начало менять форму. Пламя затихло, сжимаясь, и вместо дракона появился величественный волк. Его густая шерсть слегка мерцала, огонь всё ещё жил внутри него, но был укрощён. Волк уверенно подошёл ко мне, и, не изменяя своей грациозной поступи, сел рядом.

Я всё ещё сидела в позе Лотоса, спокойно наблюдая за ним. Моя рука мягко коснулась его головы, и я начала гладить его, чувствуя тепло, исходящее от него. В тот момент мои глаза сияли алым светом, столь ярким, что казалось, они отражают саму природу огня. Я щёлкнула пальцами, и волк исчез, растворяясь в воздухе, как тёплый дым после угасшего костра. Свет в моих глазах поблек, и вскоре они снова обрели свой естественный зелёный оттенок, как будто ничего и не происходило.

— Вы, наверное, решили взять меня на понт, — ухмыльнулась я. — Как видите, могу. Я научилась этому в четырнадцать, напоминаю, мне уже шестнадцать. И я не бросаюсь пустыми словами. Ваш возраст и статус в этой школе мне ни о чём не говорят, ведь вы не самый лучший преподаватель из мною увиденных. К моему сожалению, я их повстречала совсем немного, но вы в моём личном списке — последняя.

Несколько минут стояла гробовая тишина, и у меня за спиной раздались тихие и одинокие аплодисменты.

Вернув самообладание, мисс Унус чётко объявила:

— Урок окончен. Все свободны.

[1]

ИМС — Изучение Мифических Существ