4 глава

~Расследование началось~

На улице Йангама всегда было шумно. Машины, люди, уличные продавцы – всё это создавало привычный городской фон. Но ни один из этих звуков не сравнится с тем какофоническим оркестром, что ежедневно раздаётся из серого здания с облупившейся табличкой «Полицейское управление Сонджу».

Двери распахнуты. Кому-то кричат что-то о праве хранить молчание, кто-то швыряет папку на пол и, кажется, угрожает ей смертной казнью. На заднем плане слышны нецензурные ругательства, перемешанные с оглушительным звоном упавшей кофейной кружки и бодрым лайком служебной собаки, решившей, что резиновый мячик – это левый ботинок одного из стажёров.

Если бы посторонний забрёл сюда случайно, он бы решил, что это не участок, а декорации к эксцентричной криминальной комедии. Да и свои уже давно не удивляются. Кто-то делает ставки, сколько проработает новый дознаватель, кто-то пишет заявление об уходе, стоя в очереди за кофе. Тут кипит жизнь. Слишком уж кипит.

И на этом фоне пара – в высшей степени нетипичная – возвращается в родной хаос.

Хёнджин и Феликс.

Он шагал позади, не отрывая взгляда от полной какой-то внутренней упёртости фигуры омеги, что вёл его сквозь знакомые коридоры. Несмотря на миниатюрный рост, мягкие черты и тонкие пальцы, сжимающие блокнот, в каждом его движении сквозила решимость. Без лишней бравады. Без позёрства. Просто… твёрдая уверенность. Такая, что на какое-то мгновение Хёнджин по-настоящему замолчал.

Потому что всё чаще ловил себя на мысли, что это тело – не просто хрупкое. Оно упрямо держится. Оно умеет сопротивляться. Оно не боится.

Хёнджин бы и не признался, но Феликс вызывал не только уважение. Эта твёрдость в голосе, этот несгибаемый хребет – раздражали. Завораживали. Тянули.

Он усмехнулся уголком губ, а потом они вошли в кабинет.

Х- и вот мы снова дома, – Хёнджин театрально раскинул руки, будто встречая их с распростёртыми объятиями. – Я скучал по этому беспорядку.

Феликс лишь вздохнул, не отвлекаясь от разложенных бумаг.

Кто-то уже был внутри.

Минхо стоял у рабочего стола, чуть наклонившись, опираясь одной ладонью на край. Его чёрные волосы были немного растрепаны, а строгие черты лица выглядели сосредоточенными, как будто он только что вычислил виновного в войне 1812 года, и теперь не знал, с чего начать допрос.

Рядом с ним – Джисон. Почти прильнувший к нему сбоку, будто лис, уткнувшийся в тепло костра. Он опирался руками о стол, чуть выгнув спину, и, казалось, едва не касался щекой плеча альфы. Его глаза бегали по строчкам отчёта, но губы были чуть приоткрыты, будто он в любой момент мог что-то вставить, прокомментировать… или пошутить.

Просто стояли. Просто вдыхали друг друга.

В кабинете витал почти осязаемый аромат чего-то сладкого и чуть древесного, как вечер после дождя, как фруктовый чай в глиняной чашке. Истинная связь между ними не требовала слов, не нуждалась в доказательствах. Она просто… была. Уютная, тёплая, как покрывало на чужом плече.

Феликс бросил взгляд на эту сцену и тут же отвернулся.

А Хёнджин, наоборот, присвистнул.

Х- кхм. Мы тут не мешаем? – с усмешкой оглядел парочку, после чего подошёл ближе, швыряя на стол блокнот. – Или вы уже настолько срослись, что вас проще вести по делу как единое целое?

Джисон распрямился, но не спешил отходить. Только усмехнулся, наклоняя голову чуть вбок.

Д- не все альфы агрессивные кобели. Некоторые умеют быть цивилизованными. Ты бы попробовал, Хван, может, и на тебя кто-нибудь посмотрел бы с теплом, а не с жалостью.

Хёнджин скривил губы, но не всерьёз. Ответ был у него на кончике языка, но...

Ф- хватит – Феликс не поднял глаз. Просто произнёс. Спокойно, но так, что Хёнджин отступил, будто подчиняясь чему-то большему. – Мы здесь, чтобы обобщить материалы. У нас два тела и ни одной связи.

Минхо наконец поднял глаза от папки. Его взгляд был тяжёлым, но спокойным.

М- оба дела странные. Первое – капсаицин. Второе – передозировка с падением. Не похоже на серию. Но… слишком аккуратно. Ни одного отпечатка. Ни одной улики. Всё как под копирку. Либо убийца аккуратен, либо чертовски умён. Либо и то, и другое.

Джисон опёрся на стол, снова подаваясь ближе к Минхо, будто бессознательно.

Д- или у него слишком личный мотив. Слишком… интимный. Ничего внешнего. Только то, что связано с жертвой. А такие вещи не проверишь в базах данных. Только если знаешь человека лично.

Феликс резко посмотрел на него.

Ф- это предположение?

Д- это чуйка, – фыркнул Джисон. – Ну или профессиональная интуиция. Выбирай, что звучит умнее.

Хёнджин опустился в кресло, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу.

Х- ладно. Раз у нас ничего нет, давайте начнём с очевидного. Сопоставим все параметры. Возраст, окружение, работа, алиби. Что-то обязательно вылезет.

Минхо уже что-то записывал. Джисон вернулся к его плечу, почти молча. У них не было нужды обсуждать – они чувствовали друг друга как дыхание.

А Хёнджин снова посмотрел на Феликса.

Тот стоял напротив, облокотившись о край стола. Его лицо было сосредоточенным, но губы чуть поджаты. Кончик языка, привычным движением, скользнул по нижней губе. Он не замечал этого. И в этом было что-то настолько откровенное, что Хёнджин поймал себя на том, что снова улыбается. Почти по-настоящему.

Он наклонился вперёд.

Х- ты знаешь, Ли, когда ты вот так сосредоточен… ты выглядишь совершенно невыносимо привлекательно. Только ради этого я готов заводить новые дела.

Феликс не ответил сразу. Только на мгновение поднял взгляд. Холодный. Выдержанный.

Но в глазах – чуть-чуть мягкости. Капля. Как росинка на лезвии ножа.

Ф- может, если бы ты больше думал, и меньше флиртовал, мы бы уже нашли убийцу. Но спасибо. За комплимент. Наверное.

Он вернулся к бумагам, а Хёнджин усмехнулся.

Всё сложно. Но не безнадёжно.

•••

По прошествии нескольких дней, ничего не изменилось

За пределами кабинета, мир не просто жил – он носился кругами, визжал, смеялся, ссорился и снимал всё это на телефон.

Кто-то в коридоре орал на стажёра, не потому что тот что-то испортил, а потому что третью неделю не мог выучить, как включается кофемашина. Кто-то, прищурившись, высматривал в щели жалюзи ту самую девушку из архива, с которой поспорил, что сможет уговорить её на свидание за одну смену. И явно проигрывал.

Где-то глубже в недрах управления, в углу между комнатой отдыха и туалетом, кто-то истерично хохотал. Именно там сидел молодой бета – в наручниках, пристёгнутый к батарее, с табличкой «эксперимент не удался» на груди. Его никто не освобождал уже минут двадцать, потому что ключи… куда-то делись. Последний раз их видели у Джисона. Или у пса.

Кто-то снимал происходящее на телефон, комментируя за кадром:

«?-…и вот наш новый способ повышения дисциплины среди младшего состава. Это работает. Почти. Думаю.»

Проходивший мимо капитан Вон, с лицом человека, который однажды пережил пожар, развод, налоговую и встречу выпускников в один день, лишь тяжело вздохнул и, не сбавляя шага, буркнул:

В- вырежете лица. Я вас умоляю.

?- уже! – весело кивнули ему в ответ.

Где-то поблизости лаяла собака. Кто-то закатывал глаза. Кто-то спорил о том, чей это был ботинок в зубах у пса. А кто-то утверждал, что теперь его точно придётся женить, потому что пёс выбрал его.

Но за всеми этими стенами, за этой бурей кофе, фальстартов, проклятий и глупостей – в лаборатории было… тихо.

Хан Джисон сидел на стуле, покачиваясь на его задних ножках, а Минхо стоял у холодильника, держа в руках пробирку с прозрачной жидкостью. Свет был мягкий, ровный. Воздух пах чем-то стерильным и чуть сладким – остатками парфюма на воротнике Джисона и едва уловимым химическим запахом из шкафа с реагентами. Здесь никто не кричал. Никто не лаял. И никто не снимал тиктоки.

Тишина была не просто тишиной. Это было место, где ничего не требовали. Где можно было выдохнуть.

М- думаешь, кто-то из них заметил, что я спрятал кофе? – Минхо поставил пробирку в подставку и обернулся, слегка выгнув бровь.

Д- ха. Если бы ты не признался, я бы решил, что он сам испарился. Кофе имеет тенденцию исчезать в этом здании, как алиби у подозреваемых, – Джисон вытянул ноги вперёд и чуть зевнул. – А если серьёзно… я бы сюда переехал. Ты тут почти не дышишь. И это, знаешь ли, притягательно.

Минхо не ответил сразу. Только тихо усмехнулся и покачал головой.

М- тебе стоит пойти поспать.

Д- мне стоит пойти в отпуск. А потом в отставку. А потом в море. Но вместо этого я сижу тут, дышу твоим дезинфицирующим лосьоном и думаю, что ты – самая стабильная вещь в моей жизни.

М- очень лестно. Хочешь фисташку?

Он протянул ему баночку с орешками, будто предлагая мир во всём мире.

Д- я всегда хочу фисташку, – Джисон принял банку с таким выражением, будто получил признание в любви. – Особенно, если они от тебя. Это почти интимно.

Минхо только качнул головой, но в уголках его глаз затаилась улыбка. Очень, очень мягкая. Почти неуловимая.

М- иногда мне кажется, что ты флиртуешь, просто чтобы не молчать.

Д- иногда мне кажется, что ты молчишь, чтобы не флиртовать.

И вот в этой тишине, в этом почти уютном парадоксе взаимного спокойствия, пронёсся громкий стук в дверь.

Х- открыто!

Феликс первым вошёл внутрь. За ним – Хёнджин. Волна беспокойства и разговоров ворвалась вместе с ними, как сквозняк.

Ф- мы составили таблицу. Параметры, характеристики, список очевидцев, кто видел тело. Думаю, есть за что зацепиться.

Он положил на стол бумагу. За ней – ещё одну. С легкой раздражённой точностью. Как человек, который устал чувствовать, что ему постоянно не хватает одного шага до истины.

Хёнджин, следом, закатал рукава до локтей и сел на край стола.

Х- вы тут как монахи. Сколько лет вы уже так медитируете, сидя вдвоём в полной тишине?

М- пять минут, – спокойно ответил Минхо. – Но тишина была прекрасной.

Д- мы наслаждались отсутствием драм. И шумов. И... наручников на батареях.

Феликс на секунду прищурился:

Ф- что? - вскинул брови омега

Д- неважно. Надеюсь, найдут ключи до конца смены.

Хёнджин откинулся назад и хмыкнул.

Х- ладно. Переходите к делу. Пока там кого-нибудь ещё не приковали.

Минхо забрал таблицу. Бумага шуршала. Холод лампы падал на строчки.

А Джисон снова устроился ближе, теперь уже почти касаясь плеча Минхо.

Феликс, со скрещёнными руками, наблюдал за ними. А затем – поднял взгляд на Хёнджина. И почти не заметно – улыбнулся.

Потому что да. Всё было сложно. Но не безнадёжно.

И потому что, чёрт возьми, даже в этом аду – у них была своя лаборатория. Свой островок. И это многое меняло.