Глава 17

Прежде чем Тэхён понял, что происходит, он пролежал с минуту молча без движения, хорошо ощущая липкость между бёдер и что-то твёрдое, толкающееся и трущееся об его кожу. Он слышал сбитое дыхание, такое тихое и глубокое, будто ему в затылок дышал хищник. Чон крепко сжимал свои пальцы на талии парня, выдыхал прямо ему в ухо, пока толкался между расслабленных сведённых ног того, всем телом напрягаясь, чувствуя подступающий оргазм. Какой по счёту? Судя по тому, как было мокро, Тэхён предполагает, что директор уже не раз излился. Но как только парень захотел возмутиться, Чон прижал его голову к подушке и шепнул:

— Не шевелись, — его голос был хриплым, наполненным звериным удовольствием и истомой. Вскоре после приказа Чон откинулся на кровать, накрепко сжал тэхёнову талию и кончил. Он простонал глубоко и задышал так, будто бежал не один километр. — Чёрт…

— Какого хрена ты это делаешь со спящим? — всё же возмутился Тэхён, с силой откинув расслабившегося директора от себя. Он поднял одеяло и с шоком посмотрел на своё голое тело, все ноги были в сперме сумасшедшего, а простынь под ним была насквозь мокрая. — Сколько раз? — в изумлении спросил Тэхён, не найдя сил оторвать взгляда от того, что творилось под одеялом. — Сколько раз, больной ты ублюдок, это сделал?

— И тебе доброе утро, — со смешком сказал Чон. Он приподнялся на локте и посмотрел на писателя, который расширил глаза и не мог полностью осознать чоново безумие. — Мы не так давно легли спать. Только я так и не смог сомкнуть глаз. Видишь ли, ты меня распалил, я не нашёл сил сопротивляться своему возбуждению. Но ты спал как убитый. Можно считать, что ничего противозаконного я не сотворил…

— Ты головой ударился? Ты меня…

— Нет, Тэхён. Я всего лишь воспользовался твоим телом, как мастурбатором. Не вставлял, почти не трогал. Так что насилия не было, — услышав такое объяснение, Тэхён посмотрел на Чонгука с непониманием. Директор правда не считал всю эту ситуацию незаконной, может потому, что он плохо разбирался в морали, может потому, что он считает, что Тэхён и такое тоже просто воспримет как своё наказание. Но парень точно против таких вот действий, не тогда, когда он спит, чёрт возьми.

— Иди на хер, если наигрался, — смиренно сказал Тэхён, выдохнув и успокоившись. Пусть он сейчас не в лучшем настроении, но больше он не хотел что-либо объяснять этому мужчине, ведь хорошо понимал: его ни за что не послушают. И Чону стоило бы повнимательнее разглядеть лицо Тэхёна, но вместо этого он насильно положил того на спину и сам навис над ним. Ему не нравилась покорность в голосе парня. Не нравилось спокойствие на дне его глаз. Что значит: наигрался? Чонгук с ним никогда не играл. — Что ещё ты собираешься сделать? Трахнуть?

— Нет. Трахать я тебе точно не хочу, — высказал задумчиво Чонгук. Он смотрел в лицо Тэхёна, понять всё не мог, что его напрягало больше: то, как быстро тот сдался в этой ситуации, или то, что Тэхён не стал делать вид, будто между ними ничего не было. — Ты точно не пытаешься закрывать глаза на всё, что мы с тобой делали последние сутки, но…

— Я давно не подросток. Зачем мне притворяться и делать вид, что между нами не было секса?

— Что тогда ты себе там напридумывал? — что-то точно было не так. Чон всем своим существом ощущал тэхёнов холод, но чему было адресовано такое отношение, директор не понимал.

— Сутки прошли. То, что я себе позволил вчера, останется там. Сегодня я всё тот же Ким Тэхён, что и раньше. Так что хватит давить на меня и слезь уже.

Он ушёл в душевую, а Чонгук продолжил сидеть на кровати и смотреть на дверь, за которой скрылся писатель. Он был хмур, внутри разрасталось раздражение, отчего мужчина сжал кулаки, напрягшись всем телом. Вот оно что. Тэхён всего лишь позволил себе немного комфортного блаженства, но он не собирался в нём оставаться и дальше. Чонгук упустил это из виду. Его голову накрыло сильное физиологическое желание, за которым он проглядел тэхёново настроение. А ведь ещё каких-то пять часов назад Чон точно видел на тэхёновом лице совсем другое выражение, в его глазах был тот же огонёк, что горел в то время, когда парень ещё не наказывал себя чувством вины. Тэхён был свободен вчера, был полностью самим собой, каким Чон его видел в далёком прошлом. И всё это длилось до момента, пока весь песок в часах не просочился в маленькое отверстие и не оказался на дне.

Чон думал, что именно он даёт время Тэхёну. Но, оказалось, что Тэхён был тем, кто отсчитывал каждую секунду. И смешно, и злостно. Снова забыл. Забыл о том, какой смысл нынче вкладывает в своё существование Ким Тэхён.

— Так дело не пойдёт, Тэхён, — как только парень вышел из комнаты, Чон встал с кровати и подошёл к нему. Взявшись за его запястье, Чонгук приблизился к тэхёновому уху и прошептал: — Раз твой смысл в том, чтобы нести вину, тогда я обязан сделать так, чтобы ты был виноват передо мной.

Прежде чем Чон скрылся в ванной, он сказал застывшему парню собираться на работу. А Тэхён стоял на месте, в его груди сердце сжалось, голову накрыли страх и волнение. Он не представлял, какое ещё безумие мог учинить этот мужчина.

***

Тэхён вспомнил о каком именно вопросе упоминал Чон вчера. Однажды мужчина спросил его, что он собирается делать, когда достигнет своей цели по унижению Чимина и Ки Хуна, Тэхён тогда ему не ответил. И если честно, он и сейчас не знает ответа, потому что… Целей нет. Желаний нет. И как будто по достижении этой своей цели он с облегчением сможет наконец-то опустить руки, поднять голову к небу и выдохнуть. Все пять лет, пока он старался хвататься за любую возможность, дабы продолжать ради чего-то волочить ноги в этом дрянном мире, парень часто думал: зачем? Почему он не позволил себе сдаться в ту ночь? Зачем повесил на себя ношу в виде вины, когда мог либо умереть вслед за другом, либо продолжить прожигать свою молодость и дальше. Какой чёрт дёрнул его так низко пасть перед самим собой?

Уперевшись подбородком в ладонь на дверце машины, Тэхён смотрел на поток автомобилей и думал над своими мотивами. Раньше он даже не задумывался об этом, почему-то просто пришёл к мысли, что именно так и должно быть. Он просто должен искупить свою вину и тихо уйти. Но раньше он искупал вину только своей работой, без отдыха, без удобств и других общепринятых украшений жизни, а сейчас, став свидетелем ситуации с Ким Минхо, он пришёл к мысли, что вот он — шанс полностью избавиться от угнетения. Нет-нет, его решение ни в коем случае не побег от вины. Его решение натолкнуло его на действия, которые помогут карме очиститься, таким образом Тэхён воспринял судьбу: если есть люди, которые творят беспредел и ведут себя по отношению к другим негативно и унижающе, значит, надо таким людям задать трёпку и показать, что всему есть своё наказание.

Тэхёна нагнало наказание в разных видах: сначала смерть друга, потом годы трудоголизма и ненависти, а теперь в виде Чон Чонгука. Чимина и Ки Хуна наказание постигнет в виде потери денежного состояния, в виде гнева людей и в виде Тэхёна, который обязательно опустит их в погребальную яму и заставит их молить не закапывать живьём. И, возможно, все пять лет, которые прожил Тэхён с мыслью о своём ничтожном существовании, не были для него просто годами, возможно, все эти пять лет он шёл именно к этому финишу: показать говно-людям, где их место. Так сказать, исходя из собственного опыта, поставить на место других. Что это, если не судьба?

— О чём так крепко задумался? — раздался в тишине безразличный голос Чона, который вёл авто одной рукой, высунув вторую в окно. Тэхён отвлёкся от мыслей и посмотрел на мужчину.

— Сегодня я верну тебе долг, — вместо ответа сказал писатель и сел ровно на кресле. Чон хмыкнул, быстро глянул в зеркало сбоку, после чего перевёл тёмный взгляд на флегматичное лицо Тэхёна и вскинул брови:

— Каким же образом? Решил отдать свою зарплату? Сколько ты тянул?

— Я не о том долге говорю. Я говорю о книге, — всё так же пусто и безэмоционально произнёс Тэхён. Чонгук стёр ухмылку и вонзился чёрным взглядом в профиль того, ему не нравилось, с каким настроением говорил Тэхён. — У меня есть законченная книга. Я её не публиковал, о ней никто не знает, кроме меня… Теперь только я про неё знаю, — закончил он, поджав потом губы и отвернувшись к окну. Минхо. Он единственный, кто прочитал «Пять минут». — Прими её вместо той, продолжение которой ты заставляешь меня писать, — попросил он, надеясь на согласие. Невыгодное условие, ведь для Чонгука это означает, что больше незачем будет держать Тэхёна в офисе. Но Тэхён всё равно надеется, что директор примет его предложение.

— Попахивает сливом, Тэхён, — коротко заметил Чон, выруливая на повороте. Тэхён выдохнул, он прекрасно понимает, как это звучит, и всё же… Чонгук должен хотя бы подумать. Ведь с другой стороны Тэхён ему предлагает завершённое произведение, о котором больше никто не знает и не узнает. Чонгук любит, когда в его руках лежит что-то, что больше никто никогда не увидит, не узнает, не почувствует того же, что и он. — Значит, ты так решил сходить?..

— О чём ты? Я просто хочу, чтобы ты принял её вместо незаконченной, — прервал догадки директора писатель. Чонгук хмыкнул, он чувствует подвох. А учитывая, о чём они говорили накануне, это предложение заставляет его сильнее задуматься. — Просто возьми её. Ты не пожалеешь об этом обмене, потому что эта история для меня очень много значит.

— И почему же я не должен пожалеть? Потому что в эту историю ты вписал своего друга? Я не хочу читать о твоей любви к нему…

— Она не про любовь к Минхо. Хватит строить из себя избирателя, если не возьмёшь, я уничтожу единственный файл, и ты больше никогда не узнаешь о существовании книги.

— Менеджером по продажам тебе не стать. Но хорошо, я соглашусь на твои условия. И это не значит, что ты мне больше не должен. Проценты до сих пор начисляются.

— Я не продаю тебе. Это взаимовыгодное соглашение: ты прочитаешь новую историю, о которой больше никому не узнать, а я освобожусь от написания продолжения книги, которая мне не особо-то и нравилась.

Весь остальной путь они ехали вновь молча. Чонгук чему-то усмехался, ведя авто аккуратно и внимательно, а Тэхён ушёл в свой мыслительный процесс. Точно ли он не пожалеет, когда отдаст «Пять минут» директору? Ведь эта история им по-настоящему любима, она стала последней в его творчестве, и единственной, что осталась без огласки. С этой историей он не торопился, всегда писал, когда чувствовал правильный настрой. Он испытывал сильные эмоции, когда садился за писательство. И теперь он самолично отдаёт всё дорогое в руки Чонгуку, который может даже и не прочитать, может просто уничтожить, стереть с лица земли и не пожалеть. Тэхён при мысли об этом прикусил губу и чуть вжался в спинку кресла. Ему грустно от таких мыслей.

— В конце этой недели пройдёт совет директоров. До пятницы постарайся не шуметь, потому что поводов будет достаточно. Если что-то случится, лучше обратись ко мне, Тэхён, — на этот раз Чон говорил серьёзно, без шутки или насмешки. И Тэхён лишь кивнул, неосознанно дал согласие. — Тэхён, — позвал директор, повернув его голову за подбородок. Тэхён бегающим взглядом посмотрел на мужчину, но очень скоро отвлёкся на здание через дорогу: они почти подъехали к компании. — Не отвлекайся, когда я с тобой веду диалог, — напомнил Чон, тронувшись с места.

— Останови тут, я выйду, — убрав руку директора от себя, Тэхён взялся за ручку на дверце, готовый выйти из салона. Чонгук нахмурился и заблокировал двери, проехав мимо остановки, на которой Тэхён хотел выйти. Парень обернулся вопросительно на директора и спросил: — Почему ты меня можешь игнорировать, а я тебя нет? — здравый и логичный вопрос.

— Мы едем вместе, почему я должен тебя выпускать?

— Потому что ты генеральный директор. Хоть бы задумался, как это будет сейчас выглядеть: все увидят, как из твоей машины выйдет человек, который в компании не то что ничего не делает, но ещё и прославился как твоя подстилка.

— Какое кому дело до моей подстилки? — не понимал Чон. Тэхён возмущённо выдохнул и смиренно объяснил:

— Если не печёшься о чувствах своих коллег, подумай, каково мне. Я до сих пор не горю желанием быть в центре внимания. Так что прислушайся ко мне хотя бы сейчас и выпусти до того, как мы остановимся у дверей компании.

И Чонгук его послушался. Он припарковался возле обочины и разблокировал двери, но прежде чем Тэхён смог покинуть его машину, мужчина притянул парня к себе и грубо поцеловал, прижав его голову к себе так крепко, что парень не мог даже пошевелиться. Разорвав поцелуй, Чонгук улыбнулся и отстранился, а Тэхён, вытерев губы, всё же выскочил из салона и захлопнул дверцу. Ну прям девица, которой отказали.

***

Когда Тэхён оказался в офисе, его встретила суета и бегающие сотрудники. Так как Чон сказал, что его участие в проекте больше не нужно, парень постарался без столкновений с другими коллегами пройти к кабинету директора, и когда он уже стоял возле двери, его телефон завибрировал. Ён Соп желал с ним встречи ещё со вчерашнего дня, и сейчас, вспомнив о договоре, Тэхён пошёл обратно к лифтам, вновь мимо снующих людей. Спустившись вниз, он пошёл к кафе, в котором его ожидал мужчина. Как только Ён Соп завидел подступающего Тэхёна, он поднялся и приветливо улыбнулся: впервые мужчина был так рад Тэхёну.

— Что случилось? — первым заговорил Тэхён. Ён Соп уже пил кофе, Тэхён же заказал себе чай, утром они с Чоном нормально так набили пузо, поэтому он не особо хотел есть, а чай придаст привкус всей той еде, которая уже переваривалась. — Почему все такие взбалмошные?

— А ты не знаешь? — удивлённо спросил Ён Соп. Тэхён посмотрел на него очевидным взглядом: откуда ему знать, если весь предыдущий день из постели не вылезал? — Утекли данные о проекте, за который отвечает генеральный директор. Макеты, финансовые и юридические документы, даже конфиденциальная информация, которую не распространяли внутри отдела, отвечающего за разработку всего проекта, — с холодом произнёс мужчина, отпив тёплый напиток. Тэхён расширил глаза, искренне удивившись словам. Как и кто? Кому понадобилось такое сделать, и самое важное: неужели Чон проигнорировал этот инцидент, он же точно был в курсе. — Но не только это произошло. Сегодня случился пожар на служебной парковке. Машина одного сотрудника сгорела дотла. И теперь всё начальство с полицией будут разбираться и с этой проблемой…

— Чья машина сгорела? — перебил быстро Тэхён. От всего услышанного в его голове поднялся ворох мыслей. Не может быть столько совпадений. Не с таким накалом и временными границами.

— Машина была хорошей. По данным видеонаблюдения и учёта с поста охраны владельцем был Ки Хун, — сильно насупившись, Ён Соп поднял стакан с кофе, будто держал крепкий напиток, сделал глоток и выдохнул. — Виновников ищут. Обоих случаев.

— Вы вчера мне звонили и хотели увидеться. Могу я узнать причину?

— Тэхён… Пак Чимин вчера был у нас в офисе… Он сидел за рабочим местом Намджуна, — голос господина Пака понизился и наполнился отчаянным подозрением. И Тэхён не смог проигнорировать его слова, не тогда, когда с таким тоном говорит этот человек, уже познакомившийся с методами «Вороны». Да и если задуматься, он совсем недавно у Минхо узнавал насчёт предпочтений в машинах Ки Хуна. Неужели оба случая спровоцировал Пак Чимин? Но… как он додумался до таких методов?

— Но разве вы не сказали, что информацию распространили из отдела, который занимается исключительно проектом? Как бы он это сделал через компьютер Намджуна?

— Отдел менеджмента напрямую занимается документацией всех проектов нашей компании. Там и сделки, и документация о продажах, и расчётные таблицы… Продвижение, набор работников, инвестиционные графики. Мы занимаемся продажей наших проектов, и парко-торговый комплекс последние месяцы был нашей задачей.

— Так значит, Чимин хотел сблизиться с вашей компанией, чтобы провести махинацию и слить информацию… Что там было? Какие данные просочились наружу?

— Нет-нет, ничего незаконного или правонарушительного там не было. И всё же для компании это сильный удар. Такая информация всегда должна храниться под строгим контролем, то есть нашей компании. Потому что в тех данных хранятся данные покупателей, заключивших сделки с нами. Всё очень серьёзно, и виновника могут наказать по закону, — объяснил бесцветно мужчина, сгорбившись. Тэхён какое-то время сидел молча, он задумчиво поглаживал корпус своего стаканчика с остывшим чаем, в каком-то смысле он рад, что Чимин не заставляет себя ждать, но… Чёрт возьми, его действия пошли против главного лица компании, самого Чон Чонгука. Ча Суа, должно быть, хорошо заплатила ему за такие проделки, потому что иначе Чимина ждёт суд и тюремный срок.

— Каким образом могут узнать, что информацию слили через компьютер Намджуна?

— Отследить время работы и историю последних действий. Но… я думаю, если это был Чимин, он точно не стал бы запутывать начальство: наверняка все ниточки скоро приведут к нашему отделу.

Действия Чимина похожи на те же, когда он с «Принтом» по указке Чона испортил макеты, над которыми Тэхён старался. И всё же странно… Как же Чон уговорил себя остаться в номере отеля, вместо того чтобы сорваться в срочном порядке в компанию. Ведь он является трудоголиком, который уж точно предпочтёт сну работу. Тэхён нахмурился от этих мыслей, он сжал одну руку в кулак и поднял взгляд на Ён Сопа.

— Расскажите мне, где вы вчера были? Во сколько ушли с работы, и что делали после рабочего дня. Я очень хочу надеяться, что вы ушли все вместе.

***

— До пятницы постарайся не шуметь, потому что поводов будет достаточно. Если что-то случится, лучше обратись ко мне, Тэхён, — чёрт возьми, неужели Чон был готов к тому, что как только новости дойдут до парня, то он сразу же получит множество вопросов? Подготовился таким образом?

Тэхён ждал его в кабинете, он сидел будто на иголках, всё думал над всем случившимся. Если что-то предпринимать, то надо получить для начала разрешение директора Чона. В компании началось расследование, все отделы сдали свои компьютеры, а сотрудники сидели в офисе и гадали, что же будет дальше. Официальных заявлений ещё никто не делал, но в прессе уже начали распространять предположения, репортажи то и дело сводятся к происходящему в крупной компании, в новостях упомянули даже пожар на парковке. И надо было всё это устроить, когда на носу совет директоров? Ча Суа подошла к этому вопросу во всеоружии, Тэхён ей мог бы поаплодировать, если бы был на её стороне, но нет. Такие низкие и громкие поступки от «Вороны» он бы никогда не стал поддерживать, ведь изначально был на стороне своей кармы — Чон Чонгука.

«И как ты решишь этот вопрос до пятницы?» — подумал он, наклонившись над столиком. В этот же момент дверь в кабинет открылась, и Чон прошёл вглубь. Он не посмотрел на Тэхёна, его лицо было потемневшим и отсутствующим. Тэхён же проследил за ним взглядом, проводил мужчину до его стола и, когда тот сел в кресло и глубоко выдохнул, парень заговорил:

— Это был не отдел менеджмента, — его голос был хриплым и тихим. Чон вскинул брови и посмотрел на писателя: в его взгляде так и читалось: сейчас совсем не до шуток. Но Тэхёну тоже не до смеха, он хотел доказать виновность совсем другого человека. И Чонгук наверняка уже догадывается, о ком пойдёт речь. — Проверь Пак Чимина. Мы же уже это обсуждали, Ча Суа не просто так запустила скорпиона на твою территорию.

— С чего такая уверенность? Ты же понимаешь, что твои слова ничто по сравнению с доказательствами. Физическими доказательствами, — медленно и устало высказал очевидное Чон, развернувшись к парню всем корпусом. Тэхён поднялся и подошёл к столу директора. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я и другие сотрудники?

— Я знаю, что это был не Ким Намджун. Я смогу это доказать, если ты разрешишь мне провести расследование, — даже если ему не удастся доказать вину Чимина, он бы хотел доказать невиновность Намджуна. Потому что… Потому что он верит «мушкетёрам» и знает их уже не просто как круг коллег, а поглубже. Его ошибка — если бы он вовремя дистанцировался от них, сейчас бы ему не пришлось спорить с Чоном и просить дозволения. — Ты говорил, что возьмёшь за мои действия ответственность. Пришло время исполнить свои же слова, директор Чон.

— И каким же образом ты собрался действовать? — хмыкнул Чон. Он глянул на Тэхёна исподлобья, оперевшись подбородком на сложенные в замок ладони. Тэхён замялся, если честно, он ещё не построил план своих действий. Он всего лишь знает, где и во сколько были все трое коллег вчера после работы. — Тэхён, почему я сейчас должен довериться тебе?

— Потому что я точно знаю, — ответил парень. Сомневался в своём же ответе, и Чон это заметил, потому он и сощурился, тихо посмеявшись. — Ты же тоже что-то знаешь, но почему не хочешь раскрыть правду? Неужели собрался вновь воспользоваться очередной пешкой?

— Может быть, — выдохнул Чон.

— Нет. С «мушкетёрами» ты так не поступишь, — наотрез заявил Тэхён и насупился. Чонгук хмыкнул вопросительно, после медленно поднялся на ноги и обошёл стол, убрав руки в карманы брюк. Тэхён развернулся к нему лицом, храбро заглянув в его чёрные глаза, которые потихоньку заполняло раздражение. — Если ты правда решишь отыграться на Намджуне, я пойду вслед за ним…

— Сегодня ты слишком требователен, Тэхён. Не боишься, что я наплюю на тебя и твои отношения с тремя коллегами ради собственной выгоды? Ведь я в итоге выиграю, а ты со своими чувствами будешь уничтожен.

— Пустой трёп. Один пустой трёп. Если правда собрался быть таким мудаком, то вперёд. Но знай, я не стану плясать под твою дудку, даже если ты решишь меня запереть где-то и мучать.

— Ну конечно не станешь, — улыбнулся Чон. Он схватился за скулы парня и сжал на лице пальцы. Его ещё с утра отношение писателя разозлило, и сейчас Чон очень старается не растерять самообладание до последней капли. — Ты физически не сможешь плясать.

— Хватит пугать, ублюдок, — скинув чонову руку, Тэхён дёрнулся от директора, но был зажат с обеих сторон возле стола. Чон смотрел на него, как на безмозглого дебила, который не чувствует настроения. И Тэхёну плевать на этот взгляд, он просто не хочет, чтобы директор трогал невинных людей. Неужели так трудно поймать настоящего виновника, вместо того, чтобы ломать судьбы случайных жертв? — Он тебя уважает. Никогда не говорил о тебе плохо, и ты правда готов такого сотрудника просто столкнуть с обрыва? Ради чего? Чтобы показать Ча Суа, как ты плюёшь на мораль и действуешь так же грязно, как и она? Скажи мне, зачем ты тогда пытаешься отстоять свою должность, разве тебе не всё равно? Или разница как раз в этом: в отношении к живому человеку и бездушной работе?

— В твоих словах есть смысл. Но неужели ты забыл, что я тебе не раз говорил? Мою работу никто не испортит. Ни твои коллеги-дебилы, ни Ча Суа. Я решаю вопросы во благо своей работы. И ты со своими речами меня не остановишь…

— Иди на хер в таком случае. Ублюдок.

— А ты прям умный, да? Ну раз уверенный такой, расскажи-ка мне, каким образом ты докажешь его невиновность, если именно с его компьютера произошла утечка? — с издевательскими нотками в голосе спросил Чон. Он склонился ниже к Тэхёну, от которого вот-вот пар пойдёт из-за злости, усмехнулся и посмотрел в глаза: и всё же, как же этот парень прекрасен, когда на его лице живут эмоции. — Если раскроешь свои карты, я поступлю так же. Начинай, Тэхён.

— Я знаю, во сколько Намджун ушёл с работы. Время можно проверить в системе учёта прихода и ухода. Так же я знаю, где он был после работы, и это можно проверить по камерам, либо поспрашивать людей.

— Вчера было отключено электропитание, поэтому проверить время прихода и ухода не получится. Ещё варианты?

— Свидетели. Ты же знаешь, Намджун всегда не один.

— Хорошо. Что ещё? Как ты собрался доказать, что именно Пак Чимин был тем, кто слил данные?

— Я не знаю, — признался Тэхён и опустил голову. Он чувствовал вину за то, что был готов, возможно, оклеветать человека, который может и не иметь ничего общего с утечкой. Но Чону такой ответ не понравился, поэтому он сильнее прижался к Тэхёну и высказал:

— Так дело не пойдёт. Если ты собрался кого-то спасать, то должен позаботиться и о том, чтобы кто-то другой вместо спасаемого пошёл на дно. Не может быть так, что есть только потерпевший, обязательно должен быть преступник, Тэхён. Ты же писал детективы, — его голос понизился до шёпота, морозящего кожу и будоражащего внутренности. Он смотрел на писателя тёмным взглядом, в котором Тэхён точно видел на что-то намёк. Кто-то должен стать преступником — такой смысл вложил в свои слова Чон, и Тэхён бы с ним начал спорить, но не сейчас. Мужчина помог ему обвинить человека, который, может, и не являлся виновником, но для Тэхёна он виноват. — По взгляду вижу, что ты понял, что я имею в виду, — улыбнулся директор. — И твой ответ?

— Я докажу, что это был Пак Чимин.

— Умница. Я дам тебе трое суток на сбор информации. Когда срок подойдёт, я вызову тебя, Ким Намджуна и Пак Чимина. Постарайся, чтобы я смог с лёгкостью подыграть тебе, Тэхён.

«И почему у меня такое чувство, будто я подписался на сделку с дьяволом? — подумал Тэхён, когда Чон отошёл от него и вернулся на своё место. Парень глянул на директора, потом посмотрел на диван, на котором проводит так много времени, что может показаться, будто он тут поселился. — Ладно, пусть так. Сейчас надо подумать, как разговорить Пака».

***

Три дня вслепую что-то пытаться узнать теперь кажется Тэхёну невозможным. Из-за того, что электричество в день происшествия было отключено, он не мог проверить видеокамеры, но в системе он смог увидеть время прихода и ухода Намджуна: парень успел покинуть компанию до того, как электричество было отключено. Так как Тэхён больше ничего не делал по проекту, он предупредил Чона, что ближайшие трое суток проведёт не на работе, директор не стал сопротивляться, ему тоже есть, что проверить, так что они действовали по одной задаче, но в разных местах.

Тэхён опросил Ён Сопа и Ким Ёну, чтобы события вечера после рабочего дня совпадали, потом он поговорил с официантом того кафе, где «трое мушкетёров» ужинали в день происшествия, все показания он записал на диктофон, таким образом предъявить доказательства невиновности Намджуна будет проще, а ещё это упростит принятие фактов. Потом, когда Тэхён убедился, что собрал нужное количество доказательств в оправдание коллеги, он начал усиленно думать, как расколоть Пак Чимина. Тэхён в основном был словно слепым именно в ситуации с Чимином, потому что ни свидетелей, ни чего-то другого, что могло доказать вину того. Но парень на всякий случай записал на диктофон всю информацию, когда Пак приходил в отдел менеджмента, Ён Соп смог побольше вспомнить, и теперь Тэхён держал в руках весомые доказательства, с которыми он мог заявиться к Чону и предоставить все материалы… только он этого делать не стал. Сейчас у него был хороший шанс утопить Чимина так глубоко, чтобы он не смог всплыть скоро.

И в этом деле он обратился к своим грязным способам. Ким Минхо — первый грязный способ. Машина Ки Хуна — второй грязный способ. Чонгук то ли специально, то ли случайно дал повод Тэхёну ускорить процесс своего возмездия, и такая воля для его действий не могла не радовать. Тэхён ещё никогда не думал об уничтожении чьей-то жизни так жадно. Ему хотелось поскорее увидеть лица двоих мужчин, когда их существование станет, как у червяков: унизительным, по уши в грязи, ползающими в ногах других людей, которые будут уничтожать их своими осуждающими взглядами и речами.

— Возьми, — протянув перед Минхо диктофон, Тэхён припал губами к кружке с чаем. Мужчина смотрел на устройство с вопросом, поэтому парень, проглотив приятный напиток, объяснил: — Записывай каждое слово Пак Чимина. Если он будет говорить с Ки Хуном, запиши и это. Послезавтра отдашь диктофон мне.

— Что происходит? В клубе сейчас совсем небезопасно. Ча Суа почти не приходит, а её верзилы без передышки завлекают девушек и парней на свои празднования, — бегая взглядом по диктофону и Тэхёну, проговорил Минхо. — Есть слухи, что Ча Суа готовит крупную вечеринку на случай своей победы в пятницу. Тем временем Ки Хун в ярости устраивает конфликты со всеми, с кем только можно. А Чимин… он будто изменился. Совсем его не узнаю, — продолжил Минхо.

Тэхён всегда заинтересованно его слушает, когда речь идёт о делах в клубе «Вороны». И сейчас у него даже нет сомнений по поводу поведения всех причастных в совершённом когда-то преступлении над этим мужчиной. Пусть радуются, пока на это есть время. Скоро и на них обрушится беда… Ведь обрушится же?.. Как там Чон заявил: он собрался Ча Суа упрятать в тюрьму, это значит, что и всех её верзил тоже ждут нерадостные новости. Тэхён хочет быть в этом уверен.

— Почему Ки Хун в ярости? — спросил Тэхён, взявшись за корпус кружки. Минхо убрал диктофон в карман пиджака и лениво ответил:

— Он на днях купил новый автомобиль, — только начал говорить мужчина, а Тэхён уже знал, чем закончится его объяснение. Это ж надо быть таким дураком. Ки Хун… неужели он воспользовался той визиткой, которую предложил Тэхён через руки Минхо? — Её сожгли на парковке…

— Чёрт возьми, — выдавил из себя Тэхён, пребывая в шоке. Он потёр переносицу, сдержав в себе едкое высказывание. Минхо смотрел на писателя с интересом: ситуация, вроде, серьёзная, но они оба готовы заржать в голос. Ки Хун оказался не просто тупым молодым человеком. Он оказался вообще безмозглым, и теперь понятно, почему он был у «Вороны» на хорошем счету: такими людьми, как Ки Хун, очень легко руководить. — Он её купил в рассрочку, может, кредит взял? Или он покрыл полную стоимость?

— Как я слышал, он покрыл полную стоимость. Да, он воспользовался той компанией, визитку которой ты дал мне.

— Что ж… Я, конечно, не думал, что он таким образом воспользуется моей визиткой, но это к лучшему. Теперь можно перейти к следующему действию, — рассуждал Тэхён, говоря всё тихо, задумчиво. Минхо смотрел на парня беспрерывно, в нём в какой-то момент тоже проснулся азарт к тому, что он делает, и теперь, наблюдая за тем, как Тэхён простраивает варианты своих решений, ему тоже хочется поскорее приступить к следующему шагу. Главное вовремя остановиться… Тэхён же знает, когда нужно будет сбавить обороты?.. — В клубе ещё нет информации о том, кто был виновником поджога?

— Нет. Об этом пока ещё никто не говорил. Ки Хун подозревает Чимина, что естественно, но между ними ещё не было таких разговоров.

— Хорошо, — сказал Тэхён и кивнул головой. — Тогда, запиши их разговоры, если будет что-то связанное со сгоревшей машиной или с недавней утечкой информации в компании, сразу дай знать. И будь осторожен.

— Ты думаешь, утечка информации тоже произошла из-за них?

— А ты почему так не считаешь? Все же в компании знают, что Чимин и Ки Хун люди Ча Суа, — не понимал Тэхён. Минхо замялся и нервно улыбнулся. Тэхён посмотрел на него нахмуренно, уже и сам сомневался в собственных суждениях. — Что? Почему ты так отреагировал?

— Просто есть ещё человек, который тесно общается с Ки Хуном и Чимином, — будто чего-то испугавшись, Минхо склонился над столом и сказал шёпотом: — Ты его знаешь, он тоже из нашего отдела…

— «Принт»?.. — выдохнул вопросительное Тэхён. Он раскрыл широко глаза и будто прозрел.

Как он мог забыть о нём? Но разве «Принт» не действует от лица Чона? Разве у них не заключена сделка? И осознание всего обрушилось на него со всей мощью. Он вновь вспомнил то чувство, когда оказался в ситуации с испорченными макетами. Чон Чонгук — он просто не мог не знать о случившемся в компании, он же сам говорил об этом.

— …В этой компании нет ничего, о чём бы я не знал.

— Чёртов ублюдок, — выругался зло Тэхён и сжал на подлокотниках стула пальцы рук. Он быстро метался взглядом по столешнице, путаясь в мыслях и воспоминаниях.

— Что ж… Директор изначально признался, что не собирается мне помогать. А я, игнорируя его слова и действия, забыл, что компания — самый злейший враг, когда дело касается устранения или отстаивания позиции, — сказал однажды «Принт», и Тэхён тогда решил не думать о его словах, но не сейчас. Так значит, Чон принялся за устранение? И что тогда значит его дозволение? Зачем он натолкнул Тэхёна делать Пак Чимина жертвой?

— …Он знает, кто настоящий виновник утечки информации, — медленно на выдохе проговорил Тэхён, подняв оторопелый взгляд на Минхо, который не понимал его поведения, смотрел с глупым выражением лица, отмалчиваясь. А до Тэхёна дошла суть. И лучше бы всё было наоборот, потому что такая правда его сильно трогает. Чонгук и без помощи Тэхёна выбрал виновного и невиновного: виновный Ким Намджун и невиновный Пак Чимин, правда, с участием в этом вопросе Тэхёна роли поменялись, делая Намджуна невиновным. — Какой же ты ублюдок… Мудак чёртов, — зло возмутился парень, чувствуя, как внутри него начинает бурлить лава. — Чем, мать твою, Намджун тебе помешал… Сука!

Теперь вся ситуация казалась Тэхёну настолько прозрачной и очевидной. Не было у Чимина свидетелей? Ошибочное мнение, потому что свидетелем является весь отдел менеджмента. У кого ни спроси, каждый ответит, во сколько, когда и что именно Чимин делал за столом Намджуна. Чёрт. Чон сбил Тэхёна с верной мысли, когда сказал об отсутствии электричества в тот вечер, но и это произошло намного позднее того часа, когда Чимин вошёл к менеджерам — а почему это не зафиксировали камеры, потому что Чон хорошо постарался. Тэхён снова стал куклой в чоновом спектакле.

— Ты же тоже что-то знаешь, но почему не хочешь раскрыть правду? Неужели собрался вновь воспользоваться очередной пешкой?

— Может быть.

Чонгук изначально дал ему понять свои намерения, но злость в парне была слишком сильной, и, возможно, поэтому Тэхён не придал другого значения этой фразе. И пусть так, это всё равно не отменяет того факта, что Чон Чонгук последний ублюдок.

— В общем, пока займись записью разговоров, если что случится, дам знать, — скрывая своё настроение, Тэхён попрощался с Минхо и пошёл к выходу из кафе.

Ему нужно подышать. Нужно передохнуть и перевести дух. Нужно придумать, каким образом нагнуть директора, чтобы и тому стало мерзко на душе. Навряд ли у него это получится, но Тэхён постарается. Негоже только одному испытывать настолько яростные эмоции, Чон же просил показывать ему свои чувства — хорошо, Тэхён ими его полностью окутает и задушит.

***

До пятницы осталось не так много времени, а до конца срока, чтобы найти доказательства вины Чимина в утечке информации, остались считаные часы. Все трое суток пролетели в суматохе и спешке. Тэхёну удалось придумать, как именно Пака можно сделать виновным в случившемся, но ему это уже не нравилось. Радовало только то, что его действия прижимают мужчину к краю обрыва, но не больше. Тэхён любит честную борьбу, и сейчас он действует против собственных принципов только потому, что совсем скоро он предъявит Чону своё мнение. Все трое суток после того как парень понял, чего добивается Чон, он действовал так, чтобы директор не стал раньше времени с ним связываться.

Тэхён забывает кое-что: Чонгук никогда его не заставлял что-то делать в пользу его работы или всей компании. Всё, что нужно было Чону, он этого сам с лёгкостью добивался. Плевал на других сотрудников, с лёгкостью избавлялся от неугодных, с пустым выражением лица объявлял о своих решениях: не всегда чистыми методами; и Чона никогда не волновали чужие чувства. И когда он решил поставить шах и мат в одном вопросе, появился Тэхён и перечеркнул весь его план. Это не Тэхёну пришлось действовать не по принципам, а Чону, который подыграл ему и позволил несколько суток отдохнуть от рутины.

Завтра бы Тэхён пришёл с ещё двумя мужчинами в кабинет Чона и объявил результат своей работы, но этого уже будет недостаточно. Потому что план директора был изначально другим. Тэхёну он позволил влезть в свои дела только потому, что парень будоражил его, и даже так все результаты канут в лету, потому что Чон не примет ни одного слова, ни одно доказательство не будет оправдывать и обвинять. Сегодня ночью решится вопрос. Тэхён даже не успеет рот открыть, Чон не позволит ему больше мешать работать. И всё же стоит задуматься над тем, чтобы запереть парня у себя дома и больше не выпускать его никуда…

Через день состоится совет директоров. И Чон, сидящий сейчас у себя в кабинете и смотрящий в окно, придерживал телефон возле губ, задумчиво улыбаясь, предвкушая будущее. Тэхён несколько минут назад прислал ему сообщение с вызовом на бой, Чонгуку вот думается: Тэхён непоправимый дурак, или он под аффектом? Парень молчал все три дня, которые Чон провёл за работой без сна, было много задач, и мужчина не мог отвлечься. А сейчас он впервые за последние дни смог выдохнуть и позволить себе минутку побездельничать, и именно в эту минутку ему присылают гневное сообщение, в котором зовут на ринг. Мужчина поднялся на ноги и направился к двери из кабинета, попутно выключив верхний свет. Он спустился на несколько этажей вниз и направился к дверям в спортзал, где было светло, дверь была чуть приоткрыта, но Чон распахнул её и встал на пороге, сложив руки на груди.

Тэхён стоял в спортивной одежде, на его руках были надеты боксёрские перчатки, парень усердно бил грушу, видно, разогреваясь перед боем. Чонгук прищурился и закусил нижнюю губу. Он жадно следил за движениями парня, видел капельки пота, которые сползали медленно по открытым плечам и шее. Тэхён впервые надел на себя шорты и майку… ну ладно, майку не впервые. Рядом на одном из тренажёров лежала ещё пара перчаток, Чон нахмуренно глянул на те, после чего расслабленно выдохнул и усмехнулся. Ему давненько не приходилось драться… Последний раз, когда он махал кулаками, был два года назад со знакомым его отца. Чонгуку помнится, что в тот день ему было невыносимо находиться везде, где бы он ни оказался. Он был сильно зол, и тот мужчина стал его грушей для битья. После их драки Чонгуку надели гипс на левую руку, а тот мужчина провалялся в больнице около трёх месяцев с повреждением позвоночника.

— Ты всё же пришёл. Думал, ты решишь, что мои слова были шуткой, — привлёк внимание потухший голос Тэхёна. Чон перевёл на парня взгляд и застыл. — Надевай их и выходи на ринг, — грубо потребовал Тэхён.

— И зачем мне тебя слушаться? — в насмешку поинтересовался мужчина, не двинувшись с места. Тэхён пожал плечами. И вправду, зачем? Ведь это он зол. Ведь это он в ярости от недосказанности. Чону всегда будет на это плевать. Чону не нужны такие проявления. — Тэхён…

— Я знаю. Всё знаю, ублюдок. И сейчас я хочу, чтобы ты сделал то, что я говорю. Потому что я, как верный пёс, бегал с места на место все эти чёртовы три дня, — требовательно, злостно и устало выговорил Тэхён, перебив директора, который больше не пытался оспорить его слова, который отошёл от порога и направился сразу к рингу. Мужчина закатал рукава чёрной рубашки и поднялся на ринг, его фигура была настолько хороша, что казалось, будто столкнулись два разных мира: мир грязи и мир превосходства. Тэхён прикусил губу и отвёл взгляд на перчатки, которые так и остались проигнорированы директором. — Может, всё-таки наденешь их? — указал он на перчатки.

— Иди сюда. У меня мало времени, — больше не усмехался Чон. Тэхён последовал его словам, он запрыгнул на ринг и встал напротив мужчины. — Итак, предлагаю правила. Я раскрою тебе свои карты. Дам на каждый твой вопрос ответ за каждый твой удар по мне. То же самое ты сделаешь, если я ударю тебя…

— В нашей ситуации на вопросы должен отвечать только ты, мудак, — перебил недовольно Тэхён. Чон улыбнулся, смягчившись выражением лица. Тэхён сильно обиделся.

— Хорошо. Ты прав. Ответы на свои вопросы я могу узнать и другим способом. Тогда я отвечу на все твои вопросы, если тебе удастся повалить меня на пол, — с улыбкой поправил себя Чон, нагло посмеявшись. Тэхён нахмуренно встал в боевую стойку, согласен.

Чонгук помнил о том, что Тэхён раньше занимался боксом. В досье, которое он собрал на него, говорилось, что писатель работал в боксёрском клубе тренером по отработке ударов. Тэхён не был профессионалом, его наняли для тренировок боксёров, которые выступали в боях на подпольных любительских турнирах. Также в досье говорилось и о том, что и сам Тэхён участвовал в редких спаррингах. И теперь, стоя напротив серьёзного парня, Чона преисполнял интерес, как же Тэхён себя покажет.

— Нападать не собираешься? Или мы так и продолжим только смотреть друг на друга? — с вызовом спросил Чонгук, поманив Тэхёна ладонью. — Ответы, Тэхён. Тебе надо их заслужить.

Тэхён усердный парень. Если он правда хочет чего-то добиться, он это делает, наплевав на останавливающие факторы. Когда к нему только пришла мысль позвать Чона на спарринг, в нём бурлила злость, он был раздражён, и смело можно сказать, что его решение было поспешным, потому что он по всем фронтам проигрывал директору: в сообразительности, в физической силе и… в успехе. Их с Чоном отличало и не только это, главное различие было в том, что Тэхёном руководили эмоции. И последние слова директора тому подтверждение: парень бездумно сделал выпад к мужчине и был сразу же повален на поверхность ринга, прижатый коленом плотно к полу. Чон усмехнулся, он держал его руку вывернутой, давил своим коленом ему на грудь, смотря на то, как Тэхён сильно сжимает челюсти. Быстро и легко.

— Итак, теперь у тебя есть четыре попытки…

— О чём ты? Какие ещё попытки? — не понимал Тэхён, поднимаясь на ноги после того, как Чон его выпустил из захвата. Мужчина потёр шею и лениво ответил:

— Ты правда думал, что я буду ждать, пока ты повалишь меня? Я же сказал, у меня мало времени.

— Ублюдок.

— Нападай.

Тэхён сложил руки перед собой, он аккуратной поступью начал медленно двигаться в сторону, внимательно следя за тем, как Чон следует за каждым его шагом. Мужчина не позволяет ему найти слабое место, стоит в ожидании любых действий, а по виду и не скажешь, что серьёзно настроен. И до Тэхёна вдруг дошла изначальная мысль, что сподвигла его надеть боксёрские перчатки и вызвать директора на поединок. Он же хотел ему надавать тумаков. Парень опустил руки, поднял на секунду голову и выдохнул. Для следующего выпада ему хватило доли секунды, занеся руку для удара, Тэхён обманывает Чона ложным замахом и бьёт того под дых. Мужчина даже согнулся, но Тэхён на этом не остановился. Следующий удар прилетел в щеку директора.

И казалось, так и продолжится, Тэхён обрушивался на него сильными ударами, быстрыми и резкими, он не давал Чону даже отдышаться, заставлял защищаться, и тем самым заставлял злиться. И Чон в какой-то момент больше не выдержал порыва парня: схватив руку того, он резко завёл её за спину писателя, подножкой сбил его со стойки и повалил на живот, низко склонившись к нему. Тэхён дышал сбито, старался выхватить свою зажатую руку из крепкой хватки Чона, брыкался ногами, из-за чего по залу разлетелся грохот от ударов по прочной поверхности ринга.

Тэхён не видел лица директора. Его сожрала ярость, с которой он мирился последние трое суток. Он был не в себе. И сейчас Чонгук его не остановит никакими ультиматумами. Никакие ответы ему не нужны. Его карма лживая, жестокая не только к нему, но и к другим людям, которые окружают Тэхёна. Несправедливость, с какой Чон принял решение победить Ча Суа, сильно резала понимание морали Тэхёна, и только поэтому он не смог закрыть глаза на поступок мужчины. Тэхён упустил тот момент, когда стоило оттолкнуть от себя других назойливых людей, он проникся чувствами к ним, и знание, что с одним таким человеком решили поступить грязным и неоправданным методом, заставило парня вспыхнуть, будто спичку. Он искренне не хотел, чтобы кто-то из «мушкетёров» стал жертвой махинации такого бездушного эгоиста, как Чон Чонгук. Ему было обидно, с каким холодом Чон назвал «мушкетёров» коллегами-дебилами.

А Чонгук, удерживая парня в одном положении, терпел щиплющую боль в губе и щеке, по которым Тэхён ударил не один раз. Он сел на спину писателя и сильнее завёл его руку назад, от чего тот прошипел и попытался скинуть с себя мужчину. Чонгук был раздражён, мало того, что он согласился на эту авантюру и позволил парню ударить себя, так ещё он теперь наблюдает за тем, как из писателя будто демоны выходят: впервые Тэхён ведёт себя так яростно и настойчиво.

— Всё. Закончили на сегодня, — раздался громкий голос Чона, и для Тэхёна эти слова были, будто красная тряпка для быка: всем же известно, что эти большие звери не на тряпку реагируют, а на движение, вот и Тэхён, как тот загнанный бык — сильнее и ещё яростнее забарахтался под директором. Чон схватил его за шею и прижал лицом к поверхности ринга, так сильно, что Тэхёну стало даже трудно дышать. Он смотрел на Чона почерневшими глазами, рвано дышал, но молчал. — Успокойся, — приказом прозвучал Чон, глаза не сводя с тэхёновых. А там столько обиды на дне осело. Чонгук солжёт, если скажет, что его не тронул взор парня: тронул, всё нутро взбудоражил, но лишь на миллисекунду. — Я отвечу. На все твои вопросы. И пока я буду говорить, ты полежишь в таком положении.

— Пошёл на хер. Я не хочу ничего слышать…

— Хочешь. Иначе какого хрена, я припёрся сюда? — перебил холодно Чон, наплевав на то, с какими эмоциями смотрит на него парень. Как Тэхён и хотел, он душит своими чувствами того, кто был лишён такого блага ещё в самой утробе матери. Чону правда было трудно терпеть то осуждение и презрение, с какими Тэхён смотрел на него. Он не то, чтобы не понимал, он не мог даже вообразить, почему Тэхён демонстрирует ему именно такой взгляд. — Чхве Инсон слил все данные из отдела менеджмента. Я ему приказал это сделать. Я не собирался никого увольнять. Мне нужно было лишь кинуть наживку Ча Суа и её прихвостням в нашей компании. А ты со своими «правильными» чувствами чуть не испоганил мне всю малину, Тэхён. Максимум, что я сделал бы твоим коллегам, так это выговор, — нетерпеливый голос Чонгука змеёй заполз в уши Тэхёна, который продолжал редкие попытки выбраться из захвата, смотря на мужчину ледяным взглядом, в котором не переставал обливать директора осуждением. Чонгук злился. Ему не нравилось чувствовать этот взгляд. И его злость начала проявляться в усилении хватки на шее парня, в стиснутых зубах и играющих желваках. Чонгук терял контроль над собой. — Прекращай… хватит так на меня смотреть!

Это был взрыв. Тэхёна уберегло лишь то, что мужчина искренне не хотел ему навредить, из-за чего он отпустил того и отошёл на расстояние. Тэхён перевернулся на спину и закрыл лицо рукой в перчатке. Они оба на пике своего контроля. Только один побесится и успокоится, а второй непредсказуемый, он может налететь с кулаками, может начать раскидывать всё вокруг, учинив хаос и беспорядок, а может просто подойти и убить — потому что слетели все предохранители.

— Так ты, значит, тоже не любишь, когда тебя ненавидят? Прямо как обычный человек… — тихо спросил Тэхён, повернувшись лицом к Чону, который стоял у края ринга и смотрел куда-то в сторону. Мужчина резко поднял на него взгляд, усмехнувшись. — Стараешься не показаться жестоким. Хоть и плюёшь на чувства людей, но говоришь, что не хочешь испортить отношения. Чёрт возьми… и как тебе живётся с таким сильным страхом быть отверженным?

Тэхён правда хотел узнать ответ. Он впервые встречает человека, который бы так яро показывал свои страхи. До сего момента Чон казался ледяной глыбой, которой всё ни по чём, и что же в итоге? Чон Чонгук не хочет быть отверженным. Обществом, близкими людьми, Ким Тэхёном. Психопат, который боится — ну надо же.

— Почему говоришь так, будто это что-то ненормальное? — интересуется Чон, отдышавшись. Монолог парня пришёлся директору будто удар волной в шторм о раскалённый риф в море. — Ты ничего не боишься?

— Боюсь. Все люди испытывают страх. Но я думал, что психопатия лишает и его, — честно ответил Тэхён, полностью придя в себя. Что это вообще было? Помутнение, вспышка агрессии, на которую у него ни прав, ни ситуаций не было так давно, а тут будто заведённый, ещё б чуть-чуть, и беды было бы не миновать. — Твоя семья стала причиной такого страха?

— Тебе не кажется, что стоит остановиться? Тэхён, я буду краток, когда пройдёт совет директоров, я тебя уволю.

Чон спрыгнул с ринга и пошёл к двери из зала. Его походка была резкая и несдержанная. Тэхён же продолжил валяться на спине, он смотрел в потолок, никак не отреагировав на последнее заявление Чона. Это должно было произойти ещё два месяца назад. Тэхён готовился к этому дню с того момента, когда он впервые оказался в кабинете директора. Так что… ему совсем не жаль.

— И какого хрена я только творю?.. — поистине верный вопрос, на который ни он, ни кто-то другой не ответит ему.

***

Весь конфликт с утечкой сошёл на нет так же мгновенно, как и возник. Тэхёну не пришлось ничего доказывать, не пришлось защищать и оправдывать. Чон прекрасно со всем справился за считанные часы, и виновником вышел «Принт» — он же Чхве Инсон. Мужчина, как выяснилось, изначально должен был во всём сознаться, так было заготовлено Чон Чонгуком, и именно об этой «малине» говорил директор. Тэхён, когда до него дошли новости, никак не отреагировал, он готовился к своему увольнению. В этой компании его ничего и никто не держал, поэтому смириться с мыслью, что уже со следующей недели нужно будет найти новую работу, ему не было трудно, наоборот, он смог выдохнуть.

За последние два месяца он позволил себе слишком много запретного. И теперь увольнение для него будто путь к наказанию. И то наказание он с удовольствием примет и выполнит. Нет ничего безнаказанного. Тэхён хорошо это выучил, и поэтому всегда опирается на эту истину. Ему даже легче становится, когда вновь напоминает себе, что если сейчас он и позволит себе нарушить запрет, то завтра ему придётся познать вес от такого решения. Эффект бумеранга: где бы ты ни был, что бы ты ни сделал — всегда получишь привет от вселенной. И всё же… как же вовремя он решил расплатиться с Чоном, правда, теперь ему нужно ещё и проценты покрыть, но и это не беда, у него имеются накопления, так что уже сегодня Тэхён отдаст все долги директору, а потом с лёгкой душой попрощается как с местом, так и с этим сумасшедшим.

Когда рабочий день подошёл к концу, Тэхён поспешил поскорее покинуть стены здания компании, и как только он сделал шаг на улицу, его тут же встретил Намджун, расслабленный и улыбчивый. Тэхён замер и посмотрел на молодого человека со странной ноткой во взгляде, он не понимал его: улыбку, жест, которым тот звал его, сощуренные глаза. Тэхён не понимал, почему Намджун так к нему добр. Не мог понять, почему все «мушкетёры» так к нему легко относятся. За ту секунду, которую писатель провёл в раздумьях и догадках о чужом поведении, Намджун приблизился к нему и поздоровался: так, будто это заведено у них, будто они друзья с давних времён. Тэхён уже хотел отреагировать по своей угрюмой привычке, но Намджун приобнял его за плечи и вместе с ним сделал шаг вперёд.

— Тэхён-а, спасайте меня, — наигранно грустным тоном пролепетал Намджун. Тэхён всё же нахмурился и скинул его руку с себя, остановившись. — Я сегодня один. Все меня бросили, — продолжил говорить всё тем же голосом Намджун. — Ёна ушла на свидание, а господин Ён Соп сказал, что сегодня он хочет отдохнуть от суеты…

— И при чём же тут я? — нетерпеливо перебил Тэхён, насытившись чужим лепетом. Намджун совсем себе не изменяет, выглядит и говорит сплошные глупости, хорошо, что Ёны нет рядом, так бы они сейчас вдвоём на плечи Тэхёну сели. — Иди в таком случае домой, уж там-то точно есть, кому твои слёзы и нюни подтирать, — грубо отчеканил Тэхён и уже хотел двинуться вперёд, как за него ухватились мёртвой хваткой и повисли на руке. Тэхён с раздражением повернулся к Намджуну, но не успел писатель и слова сказать, тот заговорил первым:

— Не будьте таким холодным. Я знаю, что вы не так черствы…

— Какой дурак навешал тебе лапшу на уши? — выдохнул вопросительно парень, настойчиво тряся своей рукой, чтобы Намджун отцепился от него. — И ты тоже. Нашёл чему верить, — обругал он того. Намджун выпрямился и изменился в лице, его взгляд вдруг стал серьёзным, а черты лица будто погрубели, отчего Тэхёну пришлось замолчать.

— Почему вы так сильно отрицаете правду? Неужели вам проще думать о себе плохо? Почему?

— Что: почему? — не понимал Тэхён.

— Почему вы так относитесь к себе? — однажды Ён Соп сказал Тэхёну, что Намджун проницателен к другим людям, и он был первым из «мушкетёров», кто заметил за Тэхёном «пугающее» отношение к жизни. Ён Соп тогда так и сказал: «Он назвал тебя пугающим». Сейчас же Тэхён очень старается спрятаться от намджунового взгляда, который будто стал ещё темнее, ещё проницательнее. Как же Тэхён устал…

— Правду, говоришь? Хорошо, — хмыкнул он. Он откинул руку мужчины и сделал шаг в сторону. — Какая она, правда? Что ты знаешь обо мне, чтобы говорить о какой-то там правде и отрицании той самой правды? Хватит этого, я не хочу тебе нагрубить, но если не отстанешь от меня, я скажу лишнего, — врун. Когда это человек, не желающий кому-то нагрубить, признавался в этом и советовал сбавить обороты? Тэхён не способен больше на грубость невпопад. Он просто этой грубостью переполнен, и она проявляется в его прямых высказываниях. Намджун улыбнулся слабо и смягчился взглядом.

— Я говорю о той правде, в которой вы пытались оправдать мою невиновность в ситуации с утечкой информации, — мирным тоном объяснил Намджун. Тэхён хмыкнул и глянул на него с надменностью. — А ещё я хорошо помню, что вы не дали в обиду мою коллегу Ким Ёну. Знаю, что господин Ён Соп не просил вас доказывать генеральному директору, что я не виноват в последнем случае, но вы пошли и доказали. Ким Тэхён, пусть вы и пытаетесь всех оттолкнуть от себя, пусть и даёте знать, что не особо хотите всех нас знать, но вы ни разу не нагрубили, ни разу не послали никого из нас. Такая правда. Вы неплохой человек, Ким Тэхён. К плохим людям другие люди не тянутся…

— Попросил же… Хватит, — перебил Тэхён и выдохнул. Он уже понял, что Намджун будет идти до последнего. А ещё он понял, что его не переубедить. Тэхён не считает себя плохим человеком, в принципе странно относить себя к этим двум понятиям: плохой и хороший. Нет ни плохих, ни хороших, есть только выбор, он и предопределяет. — Сейчас ты чего увязался за мной? Неужели затем, чтобы рассказать мне о своём мнении?

— Нет. Я же ранее пытался вам объяснить, меня все бросили, и поэтому не могли бы вы мне составить компанию на вечер?

— Нет, — резко ответил Тэхён, и Намджун тут же рассмеялся, знал потому что. Тэхён же понимает, что теперь точно не отвертится от настырного парня. — Ты на свидание меня зовёшь, хоть понимаешь это?

— Нет-нет, Тэхён. Я не предлагаю вам свидание. Хочу просто поужинать в вашей компании… Ох, теперь я понимаю, почему речь пошла о свидании, — неловко заметил Намджун и почесал затылок, глупо улыбнувшись каменному Тэхёну. — Давайте просто поедим вместе? Если вы не заняты, конечно, — закончил со своим предложением Намджун, продолжая неловко давить улыбку.

***

Ну конечно же Тэхён ничем не занят, разве может быть по-другому у человека, который растерял всю важность и значимость? Нет. Поэтому сейчас он с Намджуном сидит в кафе и выбирает, что бы съесть на ужин. Намджун рта своего не закрывает, он решил, что раз Тэхён согласился на его «предложение», тогда он согласен и слушать всю ту пустую болтовню, как должное, или такая акция: «сходи со мной на ужин и заодно послушай меня». Тэхён его не затыкает, но и не слушает. Намджун тараторит слишком быстро и почти бессвязно, такой речи трудно долго внимать, но писатель справляется со своей задачей. С задачей засунуть своё мнение глубоко в себя, ведь больше ты — никто.

А вообще как только он устроился в «City Group», он часто становился сторонним слушателем, однажды на крыше, когда Ки Хун кому-то ругался в трубку телефона на него, Тэхёна; потом «Принт» решил, что Тэхёну важно узнать его мнение о нём же, тот их диалог до сих пор кажется парню странным и беспричинным, но Тэхён рад, что после ещё одного разговора с Чхве Инсоном в кафе в обеденный перерыв мужчина больше его не тревожил. Господин Ён Соп тоже как-то однажды решил завести тему, благо Тэхён быстро его остановил. Мужчине нельзя выпивать больше собственной нормы — он становится очень разговорчивым. Но самым запоминающимся стал с диалог Джи Су.

Тэхён, признаться, и сейчас думает о её словах: «Каждый человек достоин жить. Плохой или хороший, однажды быть рождённым — это огромный дар. Ты смелый. Все люди, которые когда-то делают выбор жить или умереть, очень храбрые. Ведь они выбирают то, от чего не отказаться во второй раз. Этот выбор — выигрышный билет в лотерее».

Ложь. Победа в лотерею — это приз. За усердие, за упорство, за настойчивость. Человек, который делает выбор умереть — отчаявшийся и слабый морально. Самоубийство — не приз. Самоубийство — всего лишь крик о помощи, на который никто не откликнулся. Тэхён не раз думал о смерти, точнее о самоубийстве. Он желает этого так же сильно, как и нести вину, принимать наказание, верить в то, что его выбор правильный. Его мысли о самоубийстве это образовавшаяся пустота, которая по сей день овладевает им всем изнутри. И продолжает он своё существование только потому, что кормит себя маленькими, чайными ложками с оправданием: «сейчас я имею смысл продолжать этот путь». Ни отдачи от этого смысла, ни изменений в повседневности — пустота продолжает им завладевать. С каждым днём она становится более масштабной, более холодной, ещё немного, и он полностью будет ею поглощён, Тэхён этот момент хорошо ощущает.

— Я ничего не выбирал. Я не делал никакого выбора…

— Ты его делаешь прямо сейчас, Тэхён.

— …Это ваши слова?

— Директор Чон так думает. Это его слова.

Чон пришёл к этому выводу о выборе Тэхёна только потому, что однажды писатель ему не ответил на поставленный вопрос: «Я хочу знать, что ты собираешься делать, когда твоё желание растоптать Ки Хуна и Пак Чимина исполнится. Мне нужен ответ только на этот вопрос, Тэхён». Чон сам ответил на свой же вопрос, в то время как Тэхён продолжал прятать истину глубоко внутри, там, где брала своё начало его пустота.

Но и жизнь нельзя назвать призом. Почему? Потому что жизнь ничем ни лучше смерти, отличие только в том, что ты есть прямо сейчас, тут, в настоящее время. Если бы эмбрион имел выбор развиваться ему в утробе матери или нет, Тэхёну думается, что человечество бы не было таким многочисленным. Фантастика, Тэхён допустил мысль о том, что эмбрион мог бы иметь выбор: многоклеточный организм, у которого ни рта, ни глаз, ни мозга, с помощью которого он мог бы вообще думать. О таком бы фильмы снимать…

Но не будем забывать, что тэхёнова жизнь — проклятье.

— Ким Тэхён, — позвал Намджун, взволнованно обратив взгляд на свой мобильник. Тэхён сразу же пришёл в себя, отвлёкся от мыслей, глянув незаинтересованно на парня. — Господин Ён Соп… Меня попросили за ним приехать и забрать его из бара…

— Что? — из-за того, что Намджун был взволнованным и нервным, его слова были беглыми, поэтому Тэхён переспросил: — Что случилось? — и когда только Намджуну успели позвонить? Тэхён настолько ушёл в себя?..

— Господин Пак Ён Соп напился в баре, который он часто посещает, мне позвонил бармен с его телефона, — более спокойно объяснил Намджун, глаз не сводя с экрана своего мобильника. Тэхён кивнул ему, он нахмурился, услышав несостыковки в случившемся: почему позвонили Намджуну — коллеге, а не жене господина Пака? — Мне очень жаль… надо скорее его отвезти домой, бар совсем недалеко отсюда…

— Нет, — прервал задумчиво Тэхён, подозревая неладное. Намджун оторопело глянул на парня, вздёрнув вопросительно брови: что значит — «нет»? — Я сам за ним схожу. Дай мне адрес бара, я разберусь с этим, — продолжил преспокойно Тэхён, допив чай. Он посмотрел на свою тарелку с почти не тронутой порцией горячего, хмыкнул и поднял взгляд на Намджуна. — Что-то не так? Почему такая реакция?

— А разве это ваша проблема, Ким Тэхён? Вы же сами просили оставить вас в покое…

— Сейчас речь о другом. Неужели не догадываешься, кто тебе на самом деле позвонил? — нахмуренно проговорил Тэхён. Но увидев недоумение на лице напротив, писатель выдохнул и откинулся на спинку стула. — Есть человек, который наверняка очень обижен. Его недавно пытались обвинить в том, чего он не делал. И так вышло, что тот, кто его пытался обвинить, он же пытался оправдать так же невиновного человека. Ну что, теперь понимаешь, о ком речь?

— Вы немного перегибаете, Тэхён, — неуверенно выдал Намджун, скривив губы. Тэхён лишь смиренно сделал глубокий вдох-выдох, поднялся на ноги и потребовал:

— Адрес. Скинь его мне по смс.

После холодных слов, то ли просьбы, то ли приказа, он расплатился на кассе за нетронутый ужин и покинул кафе. Намджун прислал ему адрес в ту минуту, когда парень уже почти подошёл к остановке: отчего-то он был уверен, что «бар» находится в  направлении компании, из которой он так рвался наружу час назад.

***

Он прибыл к «бару» так скоро, как только смог. Намджун его остановил и хотел уговорить пойти вместе с ним, но Тэхён наотрез отказался от его компании, с него хватит болтовни и чужого присутствия, он устал. Пока ехал в автобусе, парень вспомнил про свои долги Чону, поэтому большую части пути он расправлялся со своей последней задачей. «Пять минут»… Он отрывал от сердца эту историю, а когда сообщение с файлом отправилось директору, он с немой болью удалял файл со своего мобильника. Покрыв проценты и закрыв денежные вопросы, Тэхён обратил взгляд в окно, закусив губу. Но когда он оказался на остановке, а потом и у самого места встречи, больше его ничто не сковывало: ни грусти, ни печали не осталось. Он шёл с уверенным пониманием сложившейся ситуации. И он ничуть не нервничал.

Как он и думал, в тёмном углу в узком пространстве между двух зданий его поджидал Пак Чимин. На его лице пролегла густая эмоция злости, а его глаза пылали от раздражения и неудержимой ярости: как же он так долго смог сдерживать в себе настолько сильные эмоции? Тэхён остановился чуть дальше тротуара, по которому ходили люди, уставшие после рабочего дня, спешащие и… редкие. Тэхён убрал руки в карманы джинсов и хмыкнул: ну конечно, Чимин бы не стал выбирать многолюдное место для разборок. Ведь он — крыса, любит тень, холод и скрытность.

— Почему пришёл ты? — раздался тихий вопрос, заползающий в уши Тэхёна мерзким шипением. Чимин встал напротив парня, но за его спиной писатель точно видел широкую и большую тень. Точно не чиминову. — Я ждал совсем другого человека, — признался Пак, наигранно погрустнев.

— Он не виноват в том, что на тебя чуть было не повесили вину за слив информации, — коротко и чётко проговорил Тэхён, то и дело метая взгляд за спину того. Там стоял кто-то огромных размеров, кто-то, кого позвали сюда, как пса, чтобы по приказу разорвал противника в клочья. — Это был я.

— Я знаю. Знал и то, что ты вертишься вокруг тех троих коллег. И знал, что ты догадаешься о сегодняшнем. Одного не учёл. Если бы Намджун был один, сейчас бы он лежал готовенький на блюдечке на обеденном столе перед госпожой Ча Суа, — без доли стеснения признался Чимин, глянув на Тэхёна свысока, как будто пытался внушить свою власть. Но что может крыса? Лишь сбежать, когда раздастся громкий звук. Тэхён нахмурился, напрягая кулаки в карманах, ему не нравится то, что сказал Пак: Намджуна чуть не постигла та же участь, что и Ким Минхо. — Неужели ты пришёл вместо него, чтобы предложить себя? Ча Суа и тебе обрадуется…

— Кто там стоит? Не пора ли выйти? Или у вас один кодекс на всех? Действовать исподтишка? — перебил Тэхён, глаз не сводя с высокой фигуры. Та зашевелилась, ступила на свет и через мгновение раскрыла свою сущность: фигурой оказался Ук — верный пёс Ча Суа. — И что же ты будешь делать? Намджун не пришёл, а я сам не пойду к твоей ведьме, — расслабившись, сказал с усмешкой Тэхён. Когда он видит всех противников, а сейчас таковых только один, он может оценить свои шансы выйти из ситуации с наименьшей степенью повреждений. А Ук скалится, он снова всем своим видом даёт понять, как наслаждается лишь при взгляде на Тэхёна. Чимин поморщился и усмехнулся.

— Знаешь, когда я только узнал о тебе, я подумал: «Что должно быть такого особенного, чтобы генеральный директор Чон обратил внимание? Что особенного в этом каменном лице? Что особенного в этих бездушных глазах? Что особенного в тебе, что ты так заинтересовал самого директора Чона?» А теперь понял. Вы с ним, будто лёд и пламя: он, работающий без выходных, прямолинейный и местами жестокий, и ты, вспыхивающий огнём так легко и открыто каждый раз, когда чувствуешь опасность, грубый и одновременно с этим отстранённый от мира… Вы же такие разные, но гармоничные в отношении друг друга…

— Я не просил тебя делать анализ меня и сумасшедшего, — остановил Тэхён чужую реку слов, никак не связанных ни смыслом, ни причиной столкновения тут. Чимин улыбнулся и отошёл к стенке, он поднял голову к небу и продолжил свою речь:

— Когда я только устроился в компанию, я был, как ты, осторожным, присматривающимся ко всем и всему. Но когда я впервые увидел генерального директора, я его испугался. Мне не хотелось с ним видеться, не хотелось сталкиваться, пусть и случайно. Я его боялся, будто зверь. Понимаешь? — он посмотрел на Тэхёна и вскинул брови, сильно хотел увидеть на лице писателя долю того понимания, но видит лишь безразличие. В его манере. — Зависть ли это? Нет. Все люди справляются по-разному, я захотел забраться выше, захотел больше зарабатывать, но когда я потребовал от директора повышения, он сказал: «Повышение заслуживают те сотрудники, которым не нужно два стула», — посмеялся Пак.

— Как давно ты с Ча Суа? — спросил Тэхён, удивившись.

— Ох, нет, не подумай. С Ча Суа меня познакомил Ки Хун… Ты уже знаешь, как он знакомит молодых людей с госпожой, — его смех стал больше похож на скрипучий звук. Тэхён сильнее насупился, неосознанно представляя, каким образом Чимин заслужил у Ча Суа её внимание. Чимин-то, оказалось, уже переваренный обед «Вороны». — Я не сразу понял, что тогда имел в виду директор Чон. И спустя какое-то время до меня дошёл смысл: Чон Чонгук всегда знал, кто есть кто. Ча Суа… Как бы я не был ей благодарен, но итог завтрашнего совета директоров уже известен.

— Ты пришёл об этом поговорить? — не понимал Тэхён. Чимин ещё никогда так долго не говорил, а сейчас его вообще не остановить. Что бы это ещё всё значило… Тэхёну думается, что Пак начал осознавать своё поражение. Ведь если завтра Ча Суа не встанет во главе «City Group», значит, и ей, и всем её подопечным настанет конец. Как там «Принт» однажды сказал: «Забавно то, что как бы сильно кто-то из нас не пытался выбить себе местечко в этом огромном мире, используя самые разные способы, всегда появится человек, который будет способен обломать крылья, забрать возможность подняться выше, оставить навсегда на дне. Чимин обязательно познает ту боль, когда директор Чон начнёт по-настоящему действовать».

— Я хотел забрать с собой Намджуна, но вместо него пришёл ты. Как думаешь, что я теперь хочу сделать? — поинтересовался с издёвкой Пак, метнув взгляд в Тэхёна. Ук зашевелился, он размял шею и хрустнул суставами пальцев рук, будто дал подсказку. Тэхён даже не дрогнул: после того вечера, когда Ука победил старик — «молодой человек» Ёны, ему вдруг захотелось и самому попробовать повалить этого здоровяка на спину. Ук наверняка очень зол на тот эпизод. И сейчас Тэхёну очень хочется показать этому псу, что для того, чтобы быть сильным, совсем не обязательно иметь физически такое же большое тело. — Ты помешал уже дважды, Тэхён. А мне очень надо сегодня привести хоть кого-то ей. Так что… не серчай, — с мнимой заботой выговорил Пак, после чего он отвернулся и махнул Уку рукой, сказав: — Он твой.

— Ну наконец-то, — оскалился пёс и двинулся прямо к писателю. — Я уже хотел заткнуть вас. Задолбали со своей сентиментальностью, — с яростью вылетело из Ука. Тэхён отступил, вытащив руки из карманов и подняв их в оборонительном жесте. Здоровяк прыснул от смеха, блеснув нездоровой ноткой в своём чёрном взгляде. — Что ты собрался делать со своими куриными культяпками?

— Ты главное, не побей его сильно. Знаешь же, госпоже не нравится «есть» пережёванное, — прервал Чимин, глянув украдкой на двоих мужчин.

Ук хмыкнул и наступил на Тэхёна одним большим шагом, занёс руку для удара, но парень увернулся, пригнувшись и ударив здоровяка в живот. Эффекта только никакого не последовало от его удара, Уку будто почесали брюхо, не более. Тэхён нахмуренно отошёл от пса и принялся быстро бегать по всей фигуре того взглядом, разыскивая точки, по которым можно было бы нанести удары, от которых тот всё же сломится. А здоровяк тем временем продолжал замахиваться, не позволяя Тэхёну долго пребывать в думах. Их обмен ударами продолжался бы до бесконечного долго, но Ук устал от того, как Тэхён уворачивается, поэтому он нагнал парня и, схватив его за плечо, с размаху ударил под дых тому, после повалил Тэхёна на спину и наступил подошвой туфли в место удара, давя со всей мощью и скалясь довольно.

— Допрыгался, кузнечик, — усмехнулся мужчина и склонился к парню, пытающемуся выбраться из-под ноги. Ук наваливается всем своим весом на лежащего, давит сильнее, как будто хочет расплющить и размазать по асфальту. Тэхён хмурится, закусив губу от боли, он вонзил взгляд в пса, после чего поднял руки и принялся давить под коленной чашечкой того, да так сильно, что мужчина долго терпеть не смог, из-за чего он потерял равновесие и отошёл от писателя, чем Тэхён и воспользовался, быстро поднявшись на ноги. — Лапки бы тебе поотрывать, — оскалился Ук. Тэхён, взявшись за живот, в полусогнутом положении оборонялся от наступающего пса.

— Заткнись уже. Как тёлка рта не закрываешь, — грубо высказал Тэхён. Ук ухмыльнулся и остановился на месте. Его прёт от ярости во взгляде напротив. Прёт от прожигающей злости на лице писателя: красив. Уку нравился Тэхён: он хочет его отведать. Как самое сладкое пирожное, как самую прожаренную дичь. Ук уверен, Тэхён будет вкусен и без «приправ», его можно и сырым, не смазывая никакими соусами, просто взять и проглотить одним махом. «Эстет херов» — подумал бы так Тэхён, если бы только знал, о чём сейчас думал здоровяк.

И пока мужчина представлял свой «ужин», Тэхён наконец-то собрался с силами для решающего выпада. Он приметил для себя хорошую позицию для нападения, нашёл место, по которому собирался нанести удар, и когда он, уже действуя, резко и молниеносно направлялся к мужчине, позади раздался громкий зов, заставивший всех замереть на месте:

— Полиция! Тут избивают человека! Я вызвал полицию!

«Дебил»… — первая мысль, что пришла на ум Тэхёну, когда он обернулся и увидел стоящего между двух зданий Намджуна. Вглубь заходить не стал, ему надо было привлечь внимание людей, поэтому остановился прямо под фонарным столбом и принялся кричать.

— Человека избивают, полиция!

На его громкие зовы Чимин одёрнул Ука и быстро позвал его за собой. Тэхён хотел было побежать за ними, ведь он был на взводе, он, чёрт возьми, почти повалил пса! Но его остановил Намджун, взволнованный из-за ситуации. Тэхён раздражённо убрал от себя его руки, что бегали по всему его телу, как змеи.

— Это был Чимин?.. А тот крупный мужик?.. Кто он?

— Ты на кой сюда приехал? Я же сказал, сам справлюсь, — прервал Тэхён, он даже отвечать не собирается. Намджун вскинул брови, глянув на парня с ног до головы, а потом изменился в лице и спросил:

— И как же? Вы же даже на ногах стоять почти не можете, — здравое замечание. И такое взрослое… Тэхён отстранился от него и пошёл вон отсюда. Намджун поплёлся за ним. — Вы домой? Может, заглянем в больницу?

— Я сам себе врач. Так что… Спасибо, — он очень хотел нагрубить. Хотел высказаться так яростно и громко, что точно бы потом Намджун даже не смел к нему подходить. Но не смог. Потому что благодарен. Потому что по-другому язык не поворачивается сказать. Намджун улыбнулся мягко и мотнул головой. — Ты слышал? — подойдя к остановке, Тэхён присел на лавку, на парня взгляд поднимать не стал.

— Я услышал не так много, но самое важное расслышал, — с печалью выговорил тот. Вечно улыбающийся и говорящий всякие глупости Намджун сейчас стоял без эмоций и смотрел себе в ноги. С грустью. Чимин ему нравился, с ним он чувствовал лёгкость в общении. Чимин никогда не говорил грубых вещей, он проявлял к Намджуну внимание… А всё ради того, чтобы в итоге предать, отдав его на съедение мразям. — Такая правда причиняет боль, — выдохнул молодой человек. Тэхён поднял голову к небу, усмехнувшись. Ему не было смешно. Он просто был рад, что оказался смышлёнее, чем этот наивный коллега. — Ваш автобус? Я вас провожу, не хочу, чтобы вы на полпути свалились без сил.

***

В студии было темно и душно. Кинув электронный ключ на стол, Тэхён громко выдохнул и уже хотел пройти в комнату, мимо ванной, как его резко прижимают к стенке, удерживая за шею. От внезапности Тэхён даже вскрикнул, но быстро пришёл в себя и начал бороться за свободу. Неизвестный его обездвижил так же быстро и точно, как и напал. Тэхён оказался обезвреженным, будто преступника загнали в угол и надели чёртовы наручники, которые станут ему лучшим аксессуаром на будущие года заточения. Загнанно дыша и бегая глазами по тусклым чертам напротив, он думал, как бы сбежать.

По его мнению судьба не может так паршиво вести себя: его нормально так отделал Ук полчаса назад, и теперь он был прижат к стенке в собственном доме неизвестным. Хоть бы передохнуть дали, ну правда. И пока он ругался на своё чёртово невезение, напавший вдруг хмыкнул и приблизился к тэхёновой шее, касаясь её кончиком носа, выдыхая в кожу тёплым дыханием. В темноте, не видя ни лица, ни чего-то другого, Тэхён мог лишь сильнее напрячься и закрыть глаза в жестоком ожидании следующих действий: что его могло ждать? Ограбление? Нападение из мести? Что? Кому он перешёл дорогу? Кто это может быть? Чимин? Ки Хун? Или тот же Ук? Но как бы они сюда попали?.. Ощущение дыхания пропало, и теперь он чувствовал что-то скользкое, мокрое у себя на шее. Язык. Этот ублюдок позволяет себе такое в их-то положении?!

— Теперь я понимаю, почему ты так впрягся за него, — тихий, до нервной дрожи в конечностях, прохрипел чонов голос. Тэхён расширил глаза и замер взглядом на предполагаемом уровне, где находились бы глаза директора. Он был поражён, и лучше бы на месте Чона сейчас был тот же Ук. — Что, скажешь, он тебе неприятен? — директор точно видел, как Тэхён подходил к подъезду с Намджуном, но что, чёрт возьми, его так задело? Почему он снова ведёт себя так странно и пугающе? — Я заглянул в файл, который ты мне прислал, Тэхён. И, знаешь, я больше ждать не намерен.

После этих слов Чон отстранился от парня и потянул того за предплечье к столу, за которым Тэхён даже не ест. Чон включил лампу, что стояла в углу комнаты, и Тэхён сразу же обратил внимание на предмет, который лежал на столешнице. Расширив глаза, он обратил взгляд на подступающего Чона. Директор не выражал даже усмешки, его потемневшие глаза были переполнены холодным опустошением, но Тэхён видел не только пустой лик, он хорошо осознавал, что Чон готов к чему-то серьёзному, к чему-то решающему. Боль в груди становилась с каждым шагом директора всё сильнее, а глаза уже щипало от слёз, которые сами по себе наполнили его глазницы. Когда Чон поднял предмет со стола и обратил свой пустой взор на парня, Тэхён замотал головой и упал на пол.

Чонгук держал нож. Оружие в его руках казалось до естественного правильным, будто он всегда носит с собой что-то такое острое и холодное. Чон начал обходить стол, вскоре он присел рядом с Тэхёном, который уже почти потерял нить реальности: триггер, паника и истерика. Тэхён давно не испытывал настолько сильные эмоции. Страх съедал его с головы по самые пятки. Он затмевал ему взгляд, затмевал мысли, путал воспоминания. Но Чонгук лишь одним касанием приводит его в чувства: ну как «в чувства», просто заставляет смотреть только на себя.

— Я же сказал тебе, я обязательно придумаю способ задержать тебя в этом дрянном мире, — проговорил чуть ли не шёпотом Чон. Он медленно с натиском разжал тэхёновы пальцы и вложил в ладонь, мокрую от пота, рукоять ножа. А Тэхёна прям выворачивает. Тошнота рвалась наружу, но он не смел и рта открыть, давился, роняя горячие слёзы. Он смотрел то на Чона, то на нож, дрожа так сильно, будто во всём мире резко стало минус сто градусов. — Нет. Этим вечером я не только сделаю так, что ты больше не посмеешь подумать о смерти. Я сделаю так, как давно тебе обещал: я стану для тебя всем. Я — твоя вина. Я — твой смысл. Я — твоё желание умереть. Я — твоя жизнь. Прими меня. И как уже говорил: не смей отталкивать.

Чон, крепко взял ладони Тэхёна, сжал пальцы на руке с ножом, после чего он замахнулся, готовый нанести по себе удар, но Тэхён резко отталкивает его, после чего выкидывает нож и на дрожащих ногах срывается с места… Но падает, Чон схватил его за лодыжку и дёрнул на себя, из-за чего при падении Тэхён довольно сильно ударился коленями об пол. Пока писатель приходил в себя, Чон схватил нож и вновь вложил рукоять в ладони парня, навис над ним, прижав Тэхёна к полу. Смотря в бегающий взгляд парня, Чонгук взялся ладонью за лезвие ножа и сжал на нём пальцы. Лезвие впилось в его кожу ладони так сильно, что совсем скоро по руке вниз побежали капли крови, и Тэхён больше не брыкался, он больше и не плакал.

Глядя на сбегающие капли крови, а потом и за тем, как эти капли пачкают рукав чоновой рубашки и падают на его же футболку, Тэхён замолк. В его глазах увядало что-то важное, что-то, что совсем недавно только обрело своё начало. Ах… То была его симпатия к этому человеку. Медленно переведя глаза на лицо директора, Тэхён хорошо осознал, что видит его смерть. Смерть, как чувство — не физически. И Чон тоже это понял: он только что убил себя на глазах у того, кто только влюбился в него.

Концом проложил путь к началу. Новому началу.

Отныне будет так, как Чон давно хотел. Отныне только он в голове Тэхёна. Так работает его чувство вины. Не дав парню полностью прийти в себя, Чонгук сильнее вцепился в лезвие ножа, после чего он с рывком провёл ладонью вверх, разрезав кожу ладони так глубоко, что кровь тут же залила тэхёнову футболку, попадая ему на шею и пачкая кисть директора.

— Смотри на меня и думай, как тебе жаль, — смягчившись, но всё равно до мерзких мурашек по тэхёновой коже, прошептал Чон, погладив бледную щеку того здоровой рукой. — Не забывай об этом шраме, — продолжал шептать мужчина, склонившись к обездвиженному Тэхёну. — Я — причина твоих страданий. Только я являюсь человеком, смотря на которого ты должен испытывать желание жить.

Приговор. Тэхён всё же является тем преступником, на руки которого нацепили наручники и навеки заперли в холодной камере исправления.