Глава 16

Тэхён проснулся от резкой фразы у себя во сне, как это часто бывает, но в этот раз он подскочил на кровати ещё быстрее, чувствуя, как сердце тарабанит по рёбрам, и пытаясь восстановить дыхание. Он сжимал и разжимал пальцы рук, жмурился и часто сглатывал слюну. Было тихо, он как будто находился в этом кошмаре один, и это сейчас его пугало намного сильнее, чем раньше. И продолжал бы он свои попытки успокоиться, но на плечо внезапно легла большая и тёплая ладонь, а чуть погодя прозвучал смешок. Тэхён мгновенно успокоился, он скинул чонову руку и натянул на себя одеяло.

- Чёрт возьми... Сколько сейчас времени? - сухим тоном выдал первое он, отводя от мужчины взгляд. Тэхён не стеснялся, ни в коем случае, просто он всем телом чувствовал, что если посмотрит на директора, тогда живым из номера не выберется. - Почему ты тут...

- А где мне ещё быть? Правда думал, что я тебя просто трахну и свалю? - перебил оскорблённо Чон и что-то с грохотом положил на тумбу. Он навис над отводящим взгляд Тэхёном и резким движением зафиксировал его голову так, чтобы парень больше не смог посмотреть в сторону. Чонов взгляд был таким чёрным, что казалось, та чернота всепоглощающая, и Тэхён, замерев глазами на нём, точно бы был затянут внутрь той черноты, но Чонгук смягчается. Положив ладонь на щеку парня, Чонгук натягивает улыбку и проговаривает: - Твой рабочий день закончился час назад. Сейчас уже за шесть вечера, Тэхён.

- Зато твой день ещё продолжается, и вот назревает вопрос: почему ты не на работе?

- Ты такой грубый. Я взял выходной до завтра. Так что сегодня я весь твой. Если ты не насытишься, только скажи, и я продлю свой отпуск, - без шутки, но с улыбкой, пугающей для других, но привычной для Тэхёна, высказал Чонгук и склонился ниже к лицу того.

Тэхён хорошо чувствовал стянутую кожу под глазами, наверняка от слёз. Всё его тело было обмякшим, а меж ног пульсировало и было мокро. Чон бесцеремонно овладел им, и до сих пор смело показывал, как ему хочется скорее приступить к делу вновь.

- Сколько я спал?

- Три часа, - не меняясь в лице, ответил мужчина. - Во сне ты звал друга, плакал и дёргался так, будто тебя там током били, - продолжил он, наклонившись к груди парня и целуя кожу, на которой красиво были рассыпаны следы от укусов и засосы. Чонгук продолжал держать тэхёнову голову в одном положении, а второй рукой он пополз под одеяло, положив ладонь на его живот, он принялся наглаживать и водить пальцами по каждому сантиметру тэхёнового туловища. Он немного отвёл голову писателя в сторону и припал губами к его шее, чуть ли не ложась на него всем своим весом. - Спрашивай, что интересует. Я отвечу, - горячее дыхание Чонгука было сбитым, а его шёпот проник в самую глубину мозга Тэхёна, который мгновение назад ещё был готов оттолкнуть директора, но теперь чужие слова эхом проносились в его голове, а физически он не хотел даже пошевелиться. Все действия Чонгука будоражили в Тэхёне каждую клеточку, доводили до мурашек и возбуждали. - Тэхён...

- Мне звонили? - перебил томно парень, поймав чонов взгляд. Тот усмехнулся и взял с тумбы телефон писателя. Первое, что увидел Тэхён, так это несколько пропущенных звонков от Пак Ён Сопа и Мин Юнги, и был один звонок который продлился не менее пяти минут и был завершён каких-то полчаса назад. - Ты... Зачем ты принял звонок от господина Пака? О чём вы говорили?

- Он очень хотел с тобой увидеться по окончании рабочего дня. Звонил так настойчиво и часто, что я не выдержал и ответил. Знаешь, я, оказывается, довольно популярная личность в вашем кругу коллег, - говорил Чонгук, пока ладонью под одеялом медленно добирался до паха парня. Тэхён пусть и чувствовал злость от слов мужчины, но его отвлекали пальцы того, которыми Чон нежно окольцовывал эрегированный член. - Я представился ему, - тихо продолжил говорить Чонгук, дыша глубоко на ухо Тэхёну, что задрал голову и простонал глухо, - психом. Господин Пак был так удивлён. Но меня позабавила его реакция. Он пожелал нам с тобой хорошего вечера, сказал, что сегодня больше не станет звонить, - взяв член парня в ладонь и немного сжав его, Чонгук обхватил губами мочку его уха, и сразу же с губ Тэхёна сорвалось ругательство:

- Больной ублюдок, - его голос дрожал и был наполнен удовольствием. Тэхён прикрыл глаза и чуть приподнял таз, не отдавая себе отчёта, что, оказывается, толкается в ладонь Чонгука, который улыбался краешками губ и смотрел на то, как парень изнывает.

- Знаешь, мне нравится быть больным. Потому что тебя такие заводят, - следом ответил Чонгук. Он резко скинул одеяло с Тэхёна и сел в его разведённых ногах, руку от пениса убирать не стал, продолжал сжимать его и водить ненастойчиво по всей длине. - Ты будто сучка течёшь по таким людям, как я, да? Что именно тебя возбуждает? То, что я могу наплевать на твоё удовольствие и трахать, пока мне не надоест твоё тело? Или, может, тебя заводит, когда нет особых эмоций? Каким сексом ты занимался с Минхо? - он мастурбировал не торопясь, будто издевался своими медленными и плавными движениями, и Тэхёну было тяжело терпеть, он раскрыл глаза, немного оскалился и взялся на руку мужчины, сжав на ней пальцы. Чонгук ухмыльнулся, глаз не сводил с пылающего желанием писателя. - В прошлый раз мы выяснили, что боль ты не любишь.

- У тебя хорошо получается брать. Так что заткнись и просто возьми, как ты это сделал несколько часов назад.

- Несколько часов назад ты только рыдал. Громко и беспрерывно, совсем не участвовал в процессе, а мне такое не по душе. Я будто тебя трахал насильно. В таком случае, давай-ка изменим концепцию, - улыбнувшись, Чонгук отпустил Тэхёна, снял всю одежду и лёг на кровать, он достал упаковку презервативов, после чего показал на своё тело и выговорил: - Постарайся, чтобы я не заскучал.

- Мне тебя трахнуть? - будучи сильно заведённым, Тэхён не мог сообразить, что мужчина всей своей речью имел в виду. Он смотрел на него с вопросом, облизывал нижнюю губу и хотел только одного - разрядки; но когда парень потянулся, чтобы коснуться себя, Чон схватил его руку и приказал:

- Оседлай меня, Тэхён. Тебя же не надо учить, как это делать, верно?

Было странным не поведение Чонгука, а податливость и смирение Тэхёна.

Несколько часов назад парень не соображал, всё, что происходило у него в голове, было воспоминаниями и его чувством вины. Секс с Чонгуком для Тэхёна был сродни исповеди, а всё потому, что ему сказала Джи Су: «Живи». На протяжении пяти лет он места себе не находил, всё думал, как ещё он может загладить вину, перед кем ему ещё встать на колени и начать молить о прощении. Пять лет он убивался физически, корил себя за любую оплошность: будь та словом или мыслью; он отказался от положенных человеку чувств, запер в своей прогнившей душе любую тёплую эмоцию, обратил на себя острый клинок и в любой момент был готов в наказание вогнать лезвие в свою плоть. И все эти пять лет тернистого пути Джи Су перекрыла лишь одной фразой.

Пак Ён Соп пытался сказать ему то же самое, но Тэхён обрывал мужчину. Больно. Когда человек, принявший однажды решение и шедший в сторону своего выбора, резко останавливается и слышит то, чего не должен был, то, что давно запретил себе, то, чего сам себя лишил намеренно, ему очень больно. В голове просыпается сознание и начинает напряжённый внутренний диалог: «Имею ли я право мечтать? Имею ли я право верить? Кто я такой, раз мне говорят о жизни, раз мне разрешают продолжать идти? Что я сделал, чтобы теперь слышать от незнакомого человека слова о жизни?» И Тэхён так и не нашёл ответов на эти вопросы.

- Каждый человек достоин жить. Плохой или хороший, однажды быть рождённым - это огромный дар. Если человек, совершивший преступление, понимает свой поступок и хочет исправиться - он вдвойне достоин жизни.

Поверит ли в эти слова отчаявшийся, преисполненный осуждением к себе человек, который только начал ощущать тяжесть своего наказания? Тэхён не поверил. Как он может верить в такие фразы, когда много лет подряд искал свой обрыв? Человек, когда-то решившийся на добровольный конец, так просто не передумает. И даже если Тэхён продолжит жить, он всё равно не станет верить в слова Джи Су. Он не плохой и не хороший. Он не преступник, решившийся раскаяться. Но он однажды родился. Жизнь - это не дар. Жизнь - это проклятье, потому что тоже долгосрочное, потому что тоже убивает, потому что тоже не избежать. Тэхён проклял себя самолично, когда решил нести вину. И теперь он чувствовал, что его проклятье начало действовать.

Прямо сейчас всё его тело горело от физического желания. Он смотрел на Чонгука без сильных эмоций, но его тело не врало. Он хотел, чтобы мужчина вёл себя с ним грубо, он хотел почувствовать боль, какую заслуживал. Своё справедливое наказание. И Чон с лёгкостью мог исполнить каждое тэхёново желание. Директор немного ошибся: Тэхёну не нравятся больные на голову люди, и это сильно расстраивало парня. Будь Чонгук больным - Тэхён не позволил бы своему сердцу отреагировать на него.

- Ты же знаешь, что нет никаких чувств. И раз оно так, ничего сносить тебе не придётся...

- Нет, Тэхён. Сносить ничего не придётся только потому, что, когда чувства появятся, ты не станешь их от меня скрывать, - теперь Тэхён понимал весь смысл слов, что сказал тогда директор. И на данный момент это понимание сводило парня с ума.

В своём положении и жизненной позиции Тэхён мог влюбиться только в такого человека, как Чон Чонгук - такова истинная природа его чувств. Директор Чон единственный, кто вызывал в Тэхёне эмоции. Чон единственный, кто относился к парню, как тот хотел. Чон единственный, кто яро проник в самую душу. Тэхён не мог не испытывать к этому мужчине чувства. Всё дело во внимании. Чонгук давал его так много, что естественная натура парня отреагировала. Но если он теперь понимает, как появилась симпатия, осталось вспомнить, когда именно эти чувства в нём расцвели.

- Что, если симпатия будет взаимной? Я же тоже могу тебе нравиться, просто ты этого ещё не осознал.

- Это точно не может быть правдой.

Как выяснилось, может. Тэхён смотрел на мужчину с грустью и лёгкой ухмылкой. Осознание всего резко обрушилось на его нетрезвую голову и возымело свой эффект, а Чонгук смотрел ему в глаза и хмурился, не понимая происходящего. Он продолжал держать руку парня, больше не тянул на себя, только придерживался тишины и смотрел в глаза писателя, у которого по щекам вновь побежали слёзы.

- Как ты понял? - тихо спросил Тэхён, всё же поднявшись и усевшись на бёдра к Чонгуку, что сразу же завёл ладонь назад и положил её на ягодицы парня. - Джи Су... Она сказала, что ты думаешь...

- Ты не ответил мне на вопрос, Тэхён. Так и понял, - стерев с лица любой намёк на добродушие, Чонгук стал пуст и строг. Но Тэхён лишь поджал губы, теперь его не бросало в пот от такой безучастности и холодности. Директор в принципе перестал его пугать. - Но я не позволю тебе это сделать. Я обязательно найду способ задержать тебя. Будь уверен.

И на эти слова Тэхён никак не отреагировал. Вытерев слёзы, он взял презерватив и начал надевать тот на пенис мужчины, после выдавил из упаковки от презерватива смазку и немного нанёс ту меж своих ягодиц. Чуть привстав, Тэхён окольцевал член Чона и начал медленно вводить орган в себя. Закусив губу, он смотрел на Чонгука, который глаз с него не спускал, сжимая пальцы на ягодицах, разводя их сильнее в стороны. Тэхён выдохнул глубоко и сел на Чона до упора, двигаться не спешил, а под рёбрами вдруг сердце забилось, будто заведённое.

Чонгук ждал. Он терпел лёгкую боль в паху, но ему было приятно ощущать тепло и узость внутри парня. Он с силой игнорировал желание толкнуться в тэхёново нутро, чтобы почувствовать глубину, чтобы теснота стала менее давящей. Смотрел на Тэхёна с тёмной похотью, вновь ловил себя на мыслях о его слезах и совсем не жалел, что сейчас находится тут. Парень поднял голову и приоткрыл рот, он упёрся обеими руками в грудь директора, после чуть наклонился к нему и начал двигать тазом.

Неряшливо, медленно и тягуче. Тэхён пытался сдержать в себе плач, но его грудную клетку разрывало от чувств, которые восстали и устроили бунт. Он сжимал кулаки, ронял слёзы на кожу Чона, что поглаживал его по спине. Будь Чонгук больным - Тэхёна бы тут сейчас не было.

Мужчина быстро потерял терпение. И Тэхён совсем не был против его грубых глубоких движений, он принимал каждый толчок со стоном, вслушивался в мужской глубокий баритон и звук шлепков, держался за его руку, что окольцевала шею и будто пыталась лишить парня глотка воздуха. Тэхён двигался в унисон с Чоном, стонал хрипло и продолжал плакать, он не видел чонового выражения лица, мог лишь чувствовать, с какой яростью на него смотрели его глаза, мог чувствовать пылающее вожделение, что исходило от всего тела мужчины, мог с лёгкостью стерпеть резко вогнанный внутрь член. Чонгук его совсем не жалеет. Чонгук его душит, кусает и берёт с особой грубостью, так, как никто и никогда с Тэхёном себя не вёл.

Секс с Чон Чонгуком - это не про удовольствие; секс с Чон Чонгуком - это про отдушину, про выплеск эмоций, про ярость. Секс с Чон Чонгуком - это про оргазм, вызванный душевной болью.

В их случае не Чона надо звать больным ублюдком, а Тэхёна. Потому что он влюбился в человека, который готов посадить его на цепь и спрятать от чужих глаз, который готов сломать ему ноги, только чтобы он не думал о побеге, который готов достать с того света и самолично убивать, долго и мучительно, чтобы дать прочувствовать свою злость на самовольную выходку.

- ...Хорошо... - простонал Тэхён, вжавшись в Чона, который сел и обнял парня так крепко, будто норовил сломать ему все рёбра. Мужчина целовал его в подбородок и шею, завладевал его губами, пока вдалбливался в тело писателя. - ...Сильнее... - выдохнул Тэхён, задрав голову и открыв доступ к ключицам и груди. И Чон припал губами к его коже, начал кусать и засасывать, оставляя свежие красные пятна.

- Сильнее? - переспросил Чон, сбито дыша. - А ты выдержишь? - хмыкнул он, но от писателя не последовало никакого ответа. Тэхён был разгорячён, он закатывал глаза, стонал громко, и просил о большем. И кто Чонгук такой, чтобы не дать желаемого? Он положил парня на спину, уселся в его ногах, после усмехнулся и, прежде чем приняться за действия, он потребовал: - Запомни каждый наш акт, Тэхён. Потому что именно так я овладеваю тобой.

***

Пока Чон был в душе, Тэхён на мокрое тело быстро надел свою одежду. Он взял телефон и набрал Пак Ён Сопа, ему не давало покоя то, что с господином Паком говорил Чон. Тэхён смиренно подождал, пока тот ответит ему на звонок, и когда гудки прекратились, раздался хриплый голос мужчины. Их разговор не продлился и минуты, они согласовали время встречи завтра, после чего Тэхён завершил звонок, и в этот же момент дверь в ванную комнату открылась, и в месте с паром из комнаты вышел Чонгук. Директор стоял с полотенцем на талии, вторым полотенцем он сушил волосы, по его напрягшемуся торсу сбегали капли воды, и Тэхён, засмотревшись на красивое тело, не сразу заметил, с каким выражением лица был Чонгук.

- Куда намылился? - грубый тон Чона разрядил обстановку и вернул парня в реальность, где он должник, а Чон его кредитор. Тэхён уставился в его лицо в упор и нахмурился. - Я задал вопрос, Тэхён, - жёстче сказал Чон.

- Домой. Ты время видел? - ответил он скучающе и хотел пройти к двери из номера, как был пойман за локоть и с силой откинут обратно к дивану, возле которого стоял Тэхён. - Какого чёрта?

- Ты позабыл мои слова? Я сказал, что взял отпуск, - уточнил Чон и кинул полотенце на диван. Мужчина начал медленно подступать к парню, что отходил от него, выставив руки перед собой. Но когда Тэхён оказался прижат к окну, Чон усмехнулся и хищно окинул всю его фигуру взглядом. - Эту ночь ты будешь тут. Со мной, - его слова прозвучали, как угроза, и Тэхён не ошибся, когда подумал, что надо бежать, но, будучи прижатым к углу, он понимал, что придётся либо бороться, либо сдаться. Чонгук был настроен на второй вариант. - Снимай, - указал директор на одежду писателя.

- Я не намерен ходить перед тобой нагишом, сумасшедший ты придурок, - оскалился Тэхён. Чонгук лишь выпустил смешок, он подошёл вплотную к парню и потянулся к его футболке, схватившись за ткань, он уже хотел задрать её наверх, но Тэхён откинул от себя его руку и возразил: - Какого чёрта ты себе позволяешь?

- Тэхён, тебе лучше прислушаться ко мне, - тихим голосом Чонгук остановил все попытки парня сопротивляться. Он сделал шаг от него и сложил руки на груди, продолжая: - Снимай, будешь ходить в халате.

«Чёртов мудак», - ругнулся мысленно Тэхён и принялся снимать с себя одежду, и как только все его вещи оказались на полу, Чон поднял те и начал рвать. Футболку он разорвал одним лёгким движением, рубашку пришлось разорвать в нескольких местах, а с джинсами он справился не так быстро и легко, как с футболкой. Тэхён смотрел на все его действия с шоком и чуть приоткрытым ртом, а в груди с каждым звуком треска ткани сильнее восставало пламя гнева. Когда Чон откинул ошмётки джинсов, Тэхён был готов налететь на мужчину с кулаками, но здравый смысл не позволил ему этого сделать.

- А теперь будь хорошим мальчиком, надень халат и расслабься. Скоро привезут ужин, - сказал Чонгук и пошёл в сторону комнаты, в которой творился полный бардак после их звериных утех. - Я утром закажу тебе новую одежду. Так что перестань смотреть волком, я искренне хочу, чтобы ты разрешил себе хотя бы сегодня отпустить рутину.

- Я не просил тебя об этом, мудак ты конченый, - всё же выплеснул он гнев. Чонгук остановился в дверях и развернулся к парню, что стоял у окна и смотрел на свою разорванную одежду. Тэхён испытывал не гнев. Он чувствовал ярость, как на директора, так и на себя: ещё полчаса назад он рыдал на плече у этого ублюдка, хорошо осознавая, какие чувства питает к такому человеку, и сейчас он очень хочет, чтобы его же ярость сожгла всё внутри, чтобы больше никогда он не возвращался к таким мыслям. - Какого хрена ты вообще решил, что имеешь право так поступать со мной? Когда, чёрт возьми, я тебе говорил, чтобы ты проявлял ко мне снисходительность? Чего ты там хочешь искренне? Не забывайся.

- Я так понимаю, хорошего за эти несколько часов было так много, что ты перенасытился, - быстро пробежавшись языком по нижней губе, Чон опустил голову и посмотрел на Тэхёна исподлобья. Больше он не казался расслабленным, Тэхён отчётливо ощущал угрозу, и Чонгук не стал его обманывать, потому он быстро его настиг и резко прижал парня к стеклу окна, схватившись за его шею. - Что ж, тогда я постараюсь над тем, чтобы ты больше не посмел чувствовать себя хорошо. У нас ещё вся ночь впереди. Так что сейчас поужинаешь, и мы продолжим то, что начали днём. Только теперь я не послушаю тебя. Отныне ты будешь рыдать не потому, что Минхо когда-то умер, а потому, что я буду рвать тебя на части и не позволю собраться вновь.

Чонгук сжимал свои пальцы на шее Тэхёна, скалился, чувствуя, как внутри всё пылает. Они оба на данный момент были похожи в своих ощущениях. Только Чонгук злился на оскорбления, а Тэхён на весь комфорт, которого он честно считал себя недостойным. И Чонгук же прекрасно понимает, что именно заставило Тэхёна вспылить, просто он не ожидал, что парень решится высказать свой страх. А ещё Чонгук хорошо понимает, что Тэхён хотел услышать все эти угрозы, слетевшие только что с его языка, и это тоже сильно злило, потому что не входило в его планы угрожать и тем более исполнять свои брошенные слова.

- Делай, что хочешь и как хочешь. Но не смей делать то, что привяжет меня к тебе, ублюдок, - это очень важные слова для Тэхёна. Он молил Чонгука. Потому что сильно боялся. Боялся ещё сильнее влюбиться в мужчину. И Чонгук увидел его страх, поэтому и убрал свою хватку с его шеи, отошёл и вонзил острый чёрный взгляд в поломанное выражение Тэхёна. - Не смей...

- Уже посмел, разве ты не понял? - успокоившись, Чонгук улыбнулся. - Уже тут сижу, - он коснулся тэхёновой груди, после чего поднял ладонь и опустил её на затылок парня, который поджал губы и замотал головой. - И тут, - указал он на голову. - Нет, Тэхён. Отныне я не посмею остановить начавшийся процесс в твоей душе. Я проникну ещё глубже. Отравлю собой каждую твою мысль, я буду везде в тебе. Ты будешь каждую минуту своей жизни думать обо мне. Знаешь почему? - он наклонился к парню, что жевал трясущиеся губы, шире улыбнулся и прошептал: - Потому что я больной ублюдок, в которого ты уже влюбился. Прими меня и не смей отталкивать, - это был приказ. И Тэхён не разрешит себе идти против слова Чонгука.

Мужчина скрылся в комнате, а Тэхён рухнул без сил на пол и сжался всем телом. Всё вокруг плыло и будто разваливалось. Тэхён точно чувствовал, как проваливается куда-то глубоко в черноту, в холодную и отталкивающую чёрную дыру. Всё его тело было охвачено страхом, и боялся он не Чонгука и его слов, а того, что его сердце трепетало, душа взаимно отвечала на каждое движение мужчины, а в голове проснулись мысли, от которых он никак не мог отделаться. Как же быть? Как ему теперь опираться на своё чувство вины, когда он так сильно облажался? Неужели ему придётся предать свой смысл? Но если он это сделает - это будет означать конец всего... Так ли плох такой вариант? Ведь в итоге всё закончится именно так, как он того и хотел...

Тэхён поднял голову и посмотрел на высокий потолок номера, в котором он чувствовал себя настолько комфортно и хорошо, что всем своим существом он отказывался возвращаться наружу, туда, где его ждала серость и пустая узкая студия, в которой он коротал время последние пять лет. За дверью номера его ждали угрызения совести и угнетающие мысли, ненависть к своему существованию и строгость к каждому своему проявлению.

Директор Чон закрыл Тэхёна тут на сутки, оторвал от мира, в котором Тэхён живёт одной мыслью. Чон намерено делал всё, чтобы Тэхён отвлёкся и вспомнил, каково ни о чём не думать, каково не следить за собой и не ругать себя за лишнее слово и запрещённую мысль. Сейчас Тэхён грешник, который перечеркнул свой путь покаяния запретными удовольствием и блаженством - что было непростительно и порочно.

- Мне их сжечь, чтобы ты перестал думать о побеге? - раздался над головой парня чонов голос, который стоял возле и поправлял рукава чёрного халата. Тэхён дрогнул и поднял на него взгляд. На диване он заметил такой же, как на мужчине, халат. Он усмехнулся и поднялся на ноги, взял вещь и ответил:

- Я бы не стал надевать на себя в клочья разодранную одежду, придурок, - его голос был севшим, лишённым чувств, но Чонгук всё равно подарил ответную улыбку. Хорошо, на сегодня Тэхён опустит руки, полноценно отдастся Чон Чонгуку и его прихоти. - После ужина я схожу и куплю себе новые вещи.

- Нет...

- Да. Раз я останусь тут на ночь, согласившись на твои условия, ты позволишь мне выйти в магазин.

- Ладно, но, - Чон замялся и проследил за тем, как Тэхён надевал на себя халат, - в чём ты пойдёшь? Неужели решил идти в нём, - указал он на халат. Тэхён окинул себя взглядом, после вздёрнул брови и задался ответным вопросом:

- А почему нет? Пойду в нём, ведь ты, умник, умудрился разодрать всю мою одежду.

- Согласен, моё решение было поспешным, - нахмуренно ответил Чон, отступив в этом вопросе. Тэхён сел на диван и закинул голову назад, Чонгук продолжал хмуро следить за ним, но их тишину прервала резкая мелодия звонка телефона директора, который тут же пошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

- Отпуск он взял, конечно, - Тэхён был уверен, что пока он спал, Чон работал.

***

На первом этаже отеля Тэхён нашёл подходящий магазин с одеждой, долго он задерживаться внутри не стал, на кассе попросил счёт записать на номер, в котором они с Чоном остановились. Но после того, как он с пакетом нового комплекта вещей вышел из магазина, не спешил подниматься в номер, сел в кафе, дабы перевести дух и освежить голову.

Он никогда не любил подолгу находиться в закрытом пространстве, а Чон его постарался изолировать, но сглупил. Если бы мужчина не вышел из себя и не порвал одежду, у Тэхёна не было бы предлога выйти наружу. Так что сейчас, пока он мог свободно находиться без надзора сумасшедшего, Тэхён заказал себе чай и пирожное, вновь отправив счёт в номер, прямиком к Чону.

Отель был огромен и раскошен, все люди в нём Тэхёну казались не от мира сего: они расслабленные, плавные в своих движениях, красивые и самодостаточные. Парень до сих пор мог отличить человека, который в шикарных условиях прожил долгое время в своей жизни, от человека, который только начал входить в число богатых людей. Тут многие посетители с головы до ног словно позолочены, и Тэхён когда-то крепко был связан с высшим сословием населения, но сейчас он будто гадкий утёнок среди красивых, опрятных и элегантных лебедей. И ему так комфортно.

Его совсем не напрягают взгляды, наоборот, он хочет больше осуждения в свою сторону. Хоть что-то будет за этот день ему привычным, и это что-то ему не даст уйти с головой во лживую призму чоновых стараний.

Он взял пакет с вещами и уже хотел пойти к лифту, чтобы подняться на этаж, где его ждал директор, но зазвонил телефон. Тэхён остановился на полпути и взглянул на экран мобильника. Он нахмурился, последний раз, когда ему звонил этот человек, был в то утро неделю назад, когда он большую часть ночи смотрел, как спит Чон, и еле-еле проснулся в постели директора. Тэхён забыл об этом человеке, а ведь точно хотел перезвонить, чтобы напомнить об их условии. И сейчас, глянув на время, он не увидел особых причин не взять трубку и не повторить в жёсткой манере договорённости о требованиях.

- Зачем звонишь? - его голос, лишённый чувств, звучал хрипло и низко. Горло немного побаливало после звучания на протяжении долгого времени его громких стонов, пока Чон исполнял его просьбу не стесняться в грубости и быть более жестоким с ним.

- Тэхён-а, я звонила тебе столько раз, но ты ответил только сейчас. Почему? - тонкий женский голос заполз парню в самую голову и разбудил те немногие воспоминания, которые больше никак не связывали их двоих. - Ты... до сих пор не хочешь, чтобы я связывалась с тобой?

- Ты и так всё понимаешь, сестра. И я задал вопрос: зачем звонишь? - грубость в его тоне стала морозящей, а в груди парня проснулась обида, которую он быстро подавил безразличием. - Мама тебе верный помощник. Иди к ней, Игём, - и только он захотел завершить звонок, как услышал ответ девушки:

- Тэхён-а, нам нужны деньги. Мама и сама больше не справляется. Долг растёт не по дням, а по часам, и я знаю, что ты устроился в хорошую компанию. Твоя зарплата наверняка поможет погасить проценты...

- Напомни мне, чей это долг, - нахмурившись, Тэхён сжал пальцы на ручках пакета и отошёл к стеклянной перегородке на этаже с магазинами и кафе. Игём замялась, услышав холодный вопрос от брата, и несмело ответила:

- Мой, - это слово как будто огрело парня по затылку, он ошеломлённо выпустил воздух и проговорил:

- Слушай внимательно. Когда я был готов помочь тебе, ты послала меня и сказала, что помощь будешь искать где угодно и от кого угодно, но только не от меня. Когда мама ко мне приходила и молила дать хотя бы половину той суммы, лишь бы прикрыть твою задницу перед верзилами-ростовщиками, ты что сделала? Ты силой вывела её из моей квартиры и запретила даже звонить мне. А сейчас ты, видно, отчаявшись и забыв наши с тобой отношения, дозвонилась до меня и просишь деньги, узнав, что я устроился на работу?

- Тэхён-а... Тогда я была сама не своя, ты же знаешь... Я горела своей мечтой...

- И куда же твоя мечта тебя привела? Ты уничтожила нашу семью. Посадила здоровье мамы. Твой почтовый ящик ломится от писем с суммами долга.

- Тэхён...

- Я тоже молил тебя. На коленях стоял, слезами обливался. Но что ты сделала? Что ты тогда мне сказала? Так вот слушай: ты взрослая, образованная девушка, а взрослый человек всегда должен делать выводы о своём выборе. Ты сделала когда-то выбор и вовремя не спохватилась исправить ситуацию. «Я тебе не помощник».

Тэхён скинул звонок и убрал телефон в карман халата. Он больше не хотел идти в номер к Чону. Горло жгло от желания покурить, но с собой у него не было ни сигарет, ни зажигалки, внутри он не увидел ни одного магазина, где продавали бы табачные изделия, а чтобы идти куда-то, где он мог бы приобрести нужные сейчас сигареты, надо было переодеться и взять с собой паспорт, который лежал в номере. Тэхён притопнул раздражённо и поднял голову к светящемуся потолку, и в этот момент к нему подошёл мужчина.

Сокджин удивлённо окинул взглядом парня с ног до головы, улыбнулся и положил ладонь тому на плечо. Тэхён его не сразу узнал, за кудрявой завивкой, распахнутой рубашкой и свежим парфюмом, Сокджин мало был узнаваем. Тэхён-то его видел лишь дважды, и в этот раз Сокджин покорил его внимание. Одно вызывало сожаление: в отеле Тэхён находился с Чоном, мужчиной, с которым парень ещё час назад трахался, будто зверь в период спаривания. Интересно, Чон сильно выйдет из себя, если сейчас Тэхён согласится пойти в номер к Сокджину - ведь фотографу парень нравится.

- Ким Тэхён? - вскинув брови от приятной встречи, уточнил Сокджин. Он вновь посмотрел на всю фигуру того, улыбнувшись. - Ты остановился в этом отеле?

- Верно, - заторможено ответил Тэхён, продолжая думать о возможной ситуации, в которой Чон выходит из себя. Щекочет себе нервы. - Что тут делаешь ты? Снова кого-то затащил в номер после ужина в ресторане?

- Я же говорил тогда правду: я насильно его не тащил к себе, - обиженно ответил Сокджин. Он немного сжал свои пальцы на плече Тэхёна, на что тот взялся за его ладонь и, вывернув кисть, откинул руку от себя. - Зачем так грубо?

- Затем, что ты, походу, только так понимаешь, - скучающе ответил Тэхён, хорошо осознавая чувства Сокджина.

«Бедолага», - подумал Тэхён. Это ж надо было влюбиться именно в него...

- В каком ты номере? Я могу составить тебе компанию? - сощурившись, Сокджин сделал шаг к парню и чуть склонил голову к плечу. Тэхён в ответ улыбнулся, поманил пальцем того, и, когда Сокджин склонился к нему, Тэхён, вонзив взгляд в камеру на потолке, резко ударил мужчину в пах с колена, и, не позволив Сокджину упасть на пол, он схватил его за ворот рубашки и рыкнул зло:

- Не смей больше клеить меня. Я... У меня есть тот, кому я принадлежу.

- ...Чёрт, - выпалил сквозь зубы Сокджин, держась за место удара. Тэхён отстранил его от себя, поправил рубашку мужчины и уже захотел уйти к лифту, как его остановили за руку и резко развернули. - Кто это? Кто тот человек, кому ты принадлежишь? - Сокджин оказался упёртым, но Тэхён не стал бурно реагировать, потому лишь убрал от себя чужую ладонь и ответил:

- Директор Чон из компании «City Group».

- Генеральный директор Чон Чонгук? - в неверии переспросил Сокджин, резко изменившись в настроении. Тэхён вскинул брови, не очень понимая причину такого настороженного поведения. - ...Почему он?.. Принадлежишь? Что это означает? Как человек может принадлежать кому-то?..

- Прекращай тараторить. Просто не лезь ко мне со своими чувствами.

- С чувствами?.. Какими?.. - Сокджин выглядел искренне шокированным. Тэхён нахмурился и сжал руки в кулаки, глупая физиономии фотографа начала его раздражать. - Хорошо, я понял. Только не бей меня больше, - заулыбался панически мужчина и вытянул руки перед собой. С забавой можно было бы наблюдать и дальше за ним, но парню не до этого мужчины. - Ты подумал насчёт фотосъёмки? Если я не буду проявлять к тебе чувства, ты ведь сможешь попозировать?

- Нет. Мой ответ до сих пор - «нет». Если так хочешь увидеть меня в своей студии, придумай достойную причину и попробуй снова позвать меня.

Тэхён всего лишь таким образом избежал темы, которая его и так сильно напрягала, и он честно хотел верить, что Сокджин отступит с этим предложением, ведь кто Тэхён такой, чтобы престижный фотограф искал достойную причину или видел ценность в таком парне. И пока Сокджин задумался над словами, Тэхён ушёл к лифту и скрылся за его дверями.

***

Он вернулся в номер и остановился на пороге, захлопнув за собой дверь. Чонгук стоял в гостиной возле окна, мужчина выдыхал дым, обернувшись на застывшего парня. Чон потушил сигарету и положил окурок в стеклянную пепельницу, что стояла на подоконнике. Мужчина начал медленно идти к дивану, и когда он сел, то похлопал в призыве по ноге, тогда-то Тэхён и очнулся от угнетающих мыслей.

Чон прав. Тэхёну надо было расслабиться. Надо было перестать мучиться совестью. Надо было запереть на день свои никчёмность и вину, чтобы хотя бы оставшиеся часы ни о чём не сожалеть. И он больше не жалел. Поставив пакет с краю на столик, он встал перед мужчиной, сидящим на диване, тот поднял голову и вперился в него чёрным взглядом. Тэхён улыбнулся и начал медленно снимать со своего тела халат. Он хотел отдаться в руки директора. Грубые и умелые руки, которые за последние часы были самыми нежными, самыми приятными и нужными. Тэхён снял и боксеры, затем он сел на колени к Чонгуку, который лишь откинулся на спинку дивана и продолжал въедаться в парня взглядом. Тэхён поджал губы и уже хотел склониться к лицу директора, как тот остановил его вопросом:

- Кто это был? - он не касался парня, сжимал пальцы ладоней в кулаки, лежащие вдоль тела, еле-еле сдерживая в своей груди бурю желания. Тэхён опустил кисть на грудь Чона и посмотрел на того исподлобья.

- О ком ты спрашиваешь? - медленно водя пальцами по коже мужчины, Тэхён тихо дышал, ощущая, как сердце Чона сошло с ритма: он честен с писателем, его реакция на лёгкое касание тому подтверждение. - Я говорил с двумя людьми. Кто из них тебя интересует, директор Чон? - на обращение Чонгук резко выпрямился и с силой сжал тэхёнову талию, прижавшись к нему вплотную. Тэхён выдохнул и усмехнулся. Да, он, наконец, чувствует себя свободным. Взявшись за подбородок Чонгука, Тэхён взглянул ему в глаза и медленно повторил: - Кто тебя интересует?

- Я так полагаю, ты прислушался ко мне, - усмехнулся мужчина, глаз не сводя с тэхёновых, а пламя желания разрослось и рвалось из Чонгука наружу. Он опустил одну руку на ягодицы парня и пробрался двумя пальцами меж них, сразу же поймав губами вздох Тэхёна, который сжал пальцы на подбородке Чона и наклонился ниже, всем телом затрясся от ощущения прикосновений внизу. - Расслабься, Тэхён, - приказал Чонгук, медленно вводя фаланги пальце в тело парня. - Про телефонный разговор я потом спрошу. Сейчас меня интересует тот ублюдок, что к тебе свои яйца подкатывал, - проведя кончиком носа по шее писателя, шёпотом сказал Чон. Его взгляд был колючим, а движения пальцев очень быстро стали резкими и торопливыми, но Тэхён всё равно трепетал от всех ощущений. Он хотел того же отношения, какое давал ему Чонгук несколько часов назад в постели.

- Это фотограф, который недавно фотографировал меня для рекламных щитов, - ответил податливо Тэхён, принявшись насаживаться на чужие пальцы, они ему казались короче и тоньше члена, к которому он успел привыкнуть за этот день. Наверное, поэтому ему было мало лишь их. - Прекращай допрашивать и трахни меня уже, - нетерпеливо и требовательно высказал он, посмотрев в лицо Чона, который улыбнулся и быстро убрал от него свои руки. Тэхён выдохнул и нахмурился. - Почему ты...

- Раз хочешь, чтобы я тебя трахнул, тогда надо поднять его, - указал он вниз. Ухмылка директора была такой едкой, что Тэхён быстро пожалел о своих словах. Он посмотрел на пах мужчины и удивлённо раскрыл губы: раньше этот сумасшедший заводился с полтыка, а сейчас выглядел так, будто вся сложившаяся ситуация его совсем не тронула.

- Ты вообще человек? - с шоком спросил парень, сглотнув. Это какая у Чона выдержка, чтобы его тело не отреагировало физически на голого и готового ко всему Тэхёна. - И каким же образом мне поднять твоего дружка? Подрочить? - Чон выпустил короткий смешок и, мягко положив свою ладонь на губы парня, сказал:

- Мастурбация приелась. Давай-ка используем твой язык, - он оттянул большим пальцем его нижнюю губу и пробрался внутрь, чуть надавил подушечкой пальца на язык и хмыкнул. Тэхён нахмуренно хотел отодвинуться, но Чон схватил его за талию и сильнее прижал к себе. - Ну или ты можешь придумать другой вариант. Делай, что хочешь. Я не стану тебя останавливать.

Это был призыв к действиям. Тэхён с минуту просидел без движения, он смотрел на Чона возбуждённым взглядом, чувствуя, как по всему телу поднимался жар, а на языке продолжал играть чонов палец, которым мужчина водил круговыми движениями, отчего Тэхён часто сглатывал слюну и чуть посасывал фалангу. Будет грубой ложью, если парень скажет, что его не заводила эта ситуация. Он испытывал удовольствие, ему нравилась боль в паху, нравился жар и чонов взгляд, которым тот показывал, как сильно он хочет его. Поэтому Тэхён всё же решился на действия, которые точно заведут мужчину ещё сильнее. Он поднялся и слез с мужских ног, сел на столик и широко раздвинул ноги, будто специально решил продемонстрировать каждый сантиметр своего тела, и Чон повёлся, он сощурил глаза и провёл языком по нижней губе, которую сразу же закусил.

Тэхён медленно, начиная с шеи, повёл ладонью по коже вниз, обводя пальцами кадык, ямочку между ключицами и сами ключицы, спустился на грудь, обвёл её, коснувшись сосков, которые были похожи на бусины, они манили и были красивы. Чонгук внимательно следил за неторопящейся ладонью писателя, спускался взглядом вслед за его пальцами, что касались уже рёбер под грудью, а потом поползли, будто змейки, к пупку и ниже. Эрекция была сильной, а пульсирующая боль от неё почти не выносимой, но Тэхён всё равно не спешил касаться своего члена, он водил пальцами по внутренней стороне правого бедра, медленно приближаясь к члену, головка которого сочилась предэякулятом, его капли уже стекали по органу вниз к мошонке, а оттуда к сжатому колечку сфинктера, и чонов взгляд будто сильнее потемнел, когда замер на смазке парня.

Тэхён небрежно провёл пальцами по мокрой и липкой головке члена, чуть нажал на неё и сдавленно простонал, закинув голову назад и прикрыв блаженно глаза. Чонгук, следуя жадным взглядом за ним, прикусил губу и смял ткань халата в кулаке, его пенис пульсировал, но он не трогал себя, хотел как можно дольше продержаться, чтобы потом со смаком насладиться удовольствием. А тэхёновы пальцы, смачно испачканные смазкой, начали массажными движениями бегать по длине члена. Гостиную заполнили глубокие стоны парня, который сидел с разведёнными ногами перед диваном с директором большой компании и мастурбировал, не стесняясь ни своих действий, ни своего вида. Он двигал рукой всё быстрее, сильнее сдавливая в кулаке фаллос, стонал громче и прерывистей, на Чона не смотрел, но всё равно всем своим трясущимся от удовольствия и предвкушения скорого оргазма телом чувствовал чоновы глаза на себе. Его липкий и вожделением наполненный взгляд дарил Тэхёну необъяснимое превосходство, отчего парню совсем сорвало голову.

И как только его движения руки стали совсем спешными и будто нервными и прерывистыми, Тэхёна резко хватают за волосы на макушке и выше поднимают его голову, а губы обжигает поцелуем, которым Чонгук вгрызся в него. Тэхён громко и будто утробно простонал в рот директору, извергая семя прямо на торс мужчине. Его тело обмякло, все мышцы, что ещё мгновение назад были напряжены, будто струны гитары, резко сократились и расслабились, отчего Тэхён был готов повалиться на стол, но Чонгук держал его крепко, он не дал ему лечь, продолжал целовать, продолжал отнимать так нужный сейчас воздух у парня, что начал задыхаться и закатывать глаза, будучи на грани потери сознания.

Чон был слишком быстрым и резким, из-за чего Тэхёну казалось, что его помутнение длилось намного дольше, чем секунда, но когда он вновь смог осознавать себя, то уже лежал спиной на стеклянном столике, а Чон остервенело входил в него до основания, придерживая одну ногу писателя на весу.

- Чёрт... Я же только кончил... - сбитым дыханием выдавил из себя обессиленно Тэхён, еле-еле держа глаза открытыми. Всё его тело вновь обдало жаром, а в паху чувствовалось знакомое покалывание. - Стой... Дай мне немного времени...

- Ты хотел, чтобы я тебя трахнул, - медленно напомнил Чонгук. Он наклонился к Тэхёну, который бегал расфокусированным взглядом по интерьеру и ещё не мог ясно соображать. Чон мягко повернул его голову на себя и улыбнулся. - Я дам тебе отдышаться, - заверил он несвойственным для себя тоном голоса. - Но прежде я бы тоже хотел снять напряжение, - и Тэхёна постигла участь: нельзя было требовать от сумасшедшего таких действий. Если бы он знал, чем всё закончится, он бы просто пошёл в душ и подрочил тихо под струями воды.

- ...Чёртов мудак... - прохрипел парень, чувствуя, как сознание покидает его.

- Верно. И этот мудак обязательно сдержит каждое своё обещание, Тэхён.

Этой ночью Тэхён ни о чём не жалел. Весь день они с Чон Чонгуком занимались сексом. И разным он был: с дикой ноткой похоти, неудержимыми желанием и жаждой, со слезами и тихим сожалением, что человеческая натура оказалась слабее установленных границ, пустым на эмоции и, наоборот, очень эмоциональным.

Тэхён запомнит каждый акт. Его тело запомнит. Его сердце запомнит. Его сознание запомнит.

В этот день он согласился оступиться, разрешить себе эти сутки, полные удовольствия и неограниченной жажды. Но завтра Тэхён вернётся к своему смыслу, он прикажет своему внутреннему отпустить, заморозить и больше никогда не возвращаться к сегодняшнему событию. Завтра он будет обычным Тэхёном, который несёт вину, который хочет уничтожить достоинство двух людей, который переживает за троих коллег по работе, который сдержан. И который завтра вернёт Чон Чонгуку, своему ростовщику, пятилетний долг.

«Спасибо, что позволила мне этот день, моя карма».