24 глава

Хогвартс лихорадило. Отстранение Дамблдора, словно удар грома, раскололо привычный уклад школьной жизни. Коридоры гудели от пересудов, шепотки и догадки, словно ядовитый плющ, оплетали стены замка. В воздухе висело предчувствие перемен, тревожных и неотвратимых. Посреди этого хаоса приближался Святочный бал, бросая на всеобщее смятение блёстки мишуры и фанфары ожидания.

Комната Розены Перевел, расположенная в слизеринских подземельях, напоминала осажденную крепость. Горы писем с приглашениями на бал громоздились на столе, подоконнике, даже на полу. Розена, сидя у камина, беспощадно отправляла одно за другим в огонь.

— Мерлин, сколько можно! – воскликнула Лета Лестрейндж, драматично взмахнув рукой. Ее платье изумрудного цвета, предназначенное для бала, лежало на кровати, переливаясь в свете факелов. – Ты же не собираешься сжечь все приглашения, Розена? Некоторые из них довольно перспективные!

— Мне неинтересно, — холодно ответила Розена, подбрасывая в камин еще одну горсть писем. – Этот бал – пустая трата времени.

Диана Митфорд, примеряя перед зеркалом диадему, кокетливо улыбнулась. – Не скажи, Розена. Это шанс блеснуть, показать себя. К тому же, там будут очень влиятельные люди.

— Меня не интересуют влиятельные люди, — отрезала Розена.

— А Том Реддл? – промурлыкала Чарис Блэк, расчесывая свои длинные, черные волосы.

Розена резко повернулась к ней. – Что Том Реддл?

— Ну, он же тоже будет на балу, – невинно продолжила Чарис. – И, насколько я знаю, он еще не приглашал никого.

— Меня это не волнует, — холодно ответила Розена, хотя легкий румянец проступил на ее щеках.

В этот момент раздался стук в дверь. Лета, с игривой улыбкой, открыла ее. На пороге стоял Том Реддл. Он был одет в элегантный черный костюм, который выгодно подчеркивал его аристократическую бледность.

— Доброй вечера, дамы, — произнес он, с легким поклоном. – Розена, могу ли я украсть тебя на несколько минут?

Розена, не в силах скрыть удивление, кивнула.

— Конечно, Том.

Они вышли в коридор. Том, выдержав паузу, обратился к Розена:

— Розена, я бы хотел пригласить тебя на Святочный бал.

— Я… — начала Розена, но Том мягко перебил ее.

— Я знаю, что ты отказывала всем, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Но я надеюсь, что для меня ты сделаешь исключение.

Розена встретилась с его взглядом. В его темных глазах она увидела не только приглашение, но и… вызов. Улыбка коснулась ее губ.

— С удовольствием, Том, — ответила она.Вернувшись в комнату, Розена встретилась с любопытными взглядами соседок. Лета, не выдержав, подскочила к ней.

— Ну?! — воскликнула она, глаза горели от нетерпения. — Что он сказал? Ты согласилась?

Розена, наслаждаясь эффектом, который произвело ее молчание, медленно кивнула.

Комната взорвалась визгами восторга. Диана бросилась к своему платью, Чарис схватила щетку для волос, а Лета начала кружиться по комнате, напевая какую-то мелодию.

— Ты только представь, Розена! — воскликнула Диана. — Ты и Том Реддл! Вы будете самой обсуждаемой парой на балу!

— А платье?! — воскликнула Лета, останавливаясь. — Ты уже выбрала? Покажи!

— Да, — ответила Розена, подходя к шкафу и доставая оттуда длинный, черный, бархатный футляр. Открыв его, она показала подругам темно-зеленое, бархатное платье с длинными рукавами и изящным декольте, украшенное мерцающим серебряным шитьем. — Мы выбрали его вместе с Томом, после… всего, что случилось.

— Оно… завораживает, — прошептала Лета, ее глаза расширились от восхищения. — Идеально подходит к твоим глазам.

— Совершенно, — добавила Диана.

— Роскошно, — завершила Чарис.

— А теперь, — сказала Розена, ее глаза заблестели. — Помогите мне подготовиться. Нужно продумать макияж и прическу.

Следующие несколько часов пролетели в вихре подготовки. Комната Розенa превратилась в импровизированный салон красоты. Лета, самопровозглашенный эксперт по стилю, колдовала над прической Розенa, перебирая ее огненно-рыжие волосы.

— Я думаю, высокая прическа, — решительно заявила Лета, закалывая пряди. — Что-то элегантное, но с ноткой… дерзости. Рыжие локоны, обрамляющие лицо… Представляешь, как это будет эффектно смотреться с твоим зеленым платьем?

— Мне нравится, — согласилась Розена, разглядывая себя в зеркало. Нервозность, которую она ощущала после событий в Тайной комнате, постепенно отступала, уступая место предвкушению.

Диана, вооружившись набором кистей и баночек с красками, взялась за макияж.

— Подчеркнем твои изумрудные глаза, — сказала она, придирчиво осматривая лицо Розенa. — Золотисто-коричневые тени… Они сделают твои глаза еще ярче. И немного румян, чтобы подчеркнуть скулы. Никаких ярких помад – только легкий блеск.

Чарис, тем временем, занималась украшениями. Она разложила на столе серебряные браслеты, изящные серьги и тонкие цепочки с драгоценными камнями.

— Думаю, этот кулон идеально подойдет, — сказала Чарис, поднимая серебряную цепочку с изумрудом, цвет которого перекликался с оттенком платья. — Он будет прекрасно сочетаться с твоими глазами и платьем.

Когда приготовления были закончены, Розена посмотрела на себя в зеркало. Высокая прическа, из которой выбивались несколько рыжих локонов, открывала ее изящную шею. Золотисто-коричневые тени делали ее зеленые глаза еще более выразительными, а изумрудный кулон на тонкой серебряной цепочке добавлял образу нотку аристократизма. Она выглядела потрясающе.

— Ну, что скажете? — спросила Розена, поворачиваясь к подругам.

— Потрясающе! — выдохнула Лета.

— Великолепно! — добавила Диана.

— Просто богиня! — заключила Чарис.

В этот момент раздался стук в дверь. Девушки обменялись многозначительными взглядами.

— Это, наверное, он, — прошептала Лета.

Лета, с загадочной улыбкой, открыла дверь. На пороге стояли четверо юношей, словно сошедшие с портретов старинных волшебных родов. Абраксас Малфой, высокий и белокурый, с надменным выражением лица, держал в руках букет белых роз. Рядом с ним стоял Конкаделиус Нотт, темноволосый и крепкого телосложения, с букетом алых гвоздик. Чуть поодаль расположился Эван Розье, с букетом нежных лилий, а замыкал процессию Том Реддл. Он не держал цветов, его взгляд, темный и проницательный, был устремлен на Розену.

— Добрый вечер, дамы, — произнес Абраксас Малфой, с легким поклоном. — Лета, позвольте преподнести вам эти скромные цветы.

Лета, приняв розы с кокетливой улыбкой, ответила:

— О, Абраксас, вы как всегда галантны.

Конкаделиус Нотт, слегка покраснев, протянул гвоздики Диане.

— Диана, вы сегодня… прекрасно выглядите.

Диана, принимая цветы, одарила его лучезарной улыбкой.

Эван Розье, с присущей ему грацией, преподнес лилии Чарис.

— Чарис, ваша красота затмевает собой все вокруг.

Чарис, сделав книксен, приняла букет, ее щеки покрылись легким румянцем.

Том Реддл, подойдя к Розена, не произнес ни слова. Он просто протянул ей руку. Розена, взяв его под руку, почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь.

— Вы готовы, дамы? — спросил Абраксас, окинув девушек восхищенным взглядом.

— Конечно, — ответила Розена, ее глаза блестели. — Мы ждали этого момента весь вечер.

Девушки вышли из комнаты, оставив после себя аромат духов и шлейф волшебства. Впереди их ждал Святочный бал, полный музыки, танцев и… тайны. В воздухе висело предчувствие чего-то необычного, волнующего и, возможно, опасного.

Большой зал Хогвартса преобразился. Сверкающие гирлянды обвивали колонны, потолок мерцал тысячами волшебных огней, а пол, натертый до блеска, отражал праздничное убранство. Музыка, льющаяся из живого оркестра, заполняла каждый уголок, создавая атмосферу волшебства и ожидания.

Розена, войдя в зал под руку с Томом, сразу же приковала к себе все взгляды. Ее изумрудно-зеленое платье, подчеркивающее огненно-рыжие волосы, и загадочная улыбка производили неизгладимое впечатление. Шепотки восхищения и завистливые взгляды следовали за ней по пятам. Даже профессора, казалось, забывали о своих обязанностях, завороженные ее красотой.

— Ты великолепна, — тихо произнес Том, наклонившись к ее уху.

— Спасибо, — ответила Розена, чувствуя, как ее щеки покрываются легким румянцем. — Ты тоже неплохо выглядишь.

— Только неплохо? — с легкой иронией спросил Том, приподняв бровь.

— Потрясающе, — поправилась Розена, одарив его улыбкой. — Доволен?

— Безусловно, — ответил Том, его губы тронула едва заметная улыбка.

Они присоединились к общему потоку танцующих. Том вел ее уверенно и грациозно, словно они танцевали вместе всю жизнь.

— Знаешь, — сказала Розена, во время одного из танцев, — я заметила, что Малфой перестал меня… донимать своими ухаживаниями. Что ты ему сказал?

Том загадочно улыбнулся.

— Ничего особенного, — ответил он. — Просто… объяснил ему, что ты — девушка, с которой шутки плохи. И что некоторые… последствия, могут быть весьма неприятными.

— Неприятными? — переспросила Розена, с любопытством глядя на Тома.

— Достаточно неприятными, чтобы отбить у него всякое желание приближаться к тебе, — ответил Том, его глаза блеснули. — Скажем так, я намекнул ему на некоторые… мои способности, о которых ему лучше не знать.

Розена рассмеялась.

— Ты всегда найдешь способ добиться своего, — сказала она, качая головой.

— Только когда это действительно важно, — ответил Том, его взгляд стал серьезным. — А ты… ты для меня важна, Розена.

Музыка сменилась на более медленную, и Том притянул Розену ближе к себе.

— Я… я рада, что ты пригласил меня на этот бал, — тихо произнесла Розена, ее сердце забилось чаще.

— Я тоже, — ответил Том, его голос был едва слышен. — Этот вечер… особенный.

Они танцевали, не произнося ни слова, словно весь мир вокруг перестал существовать. Остались только они вдвоем, музыка и волшебство Святочного бала.

Том, извинившись, отлучился за напитками, оставив Розену в компании приблизившихся Антонина Долохова.

— Розена, — Антонин картинно поклонился, ухмылка тронула уголки его губ. — Выглядишь… сногсшибательно. Даже трезвой.

Розена рассмеялась, ее зеленые глаза блеснули.

— Антонин, — ответила она, — ты льстишь мне. Хотя, признаюсь, твои комплименты всегда доставляют мне удовольствие. Даже когда ты пьян.

— Как и твои русские песни, — подмигнул Антонин. — Никогда не забуду тот вечер. "Калинка-малинка" в твоем исполнении – это нечто. Слагхорн чуть не подавился своим шерри.

— О, та вечеринка… — мечтательно протянула Розена. — Мы задали жару, не так ли? Жаль, что ты не помнишь половину.

— Зато я помню, как мы с тобой отплясывали "Казачок", — усмехнулся Долохов. — А потом пытались научить этому танцу Спраут. Бедная женщина…

— У нее, к сожалению, нет наших талантов, — согласилась Розена. — Слушай, Антонин, у меня есть идея. Этот бал слишком… пресный. Нужно добавить немного перчинки.

— И что ты предлагаешь? — спросил Антонин, заинтересованно приподняв бровь.

— Видишь те сливочные пирожные на столе у слизеринцев? — Розена кивнула в сторону стола, ломящегося от угощений. — Предлагаю добавить туда… кое-что особенное.

— Например? — Долохов предвкушающе улыбнулся.

— У меня есть флакончик с перцевой настойкой, — прошептала Розена, ее глаза заблестели. — Достаточно пары капель, чтобы эти пирожные превратились в… огненное наслаждение.

— Розена, ты дьявол во плоти, — восхищенно произнес Антонин. — Мне нравится твой план. Но как мы это провернем? Слизеринцы notoriously бдительны, когда дело касается их еды.

— О, не волнуйся, у меня есть план, — заверила Розена, ее улыбка стала еще шире. — Ты отвлекаешь внимание, а я действую. Скажем так, у меня есть кое-какие… актерские способности. И убедительный кашель.

— Превосходно, — кивнул Антонин, потирая руки. — Когда начнем операцию "Огненное пирожное"?

— Как только Том вернется с напитками, — ответила Розена. — Нам нужно, чтобы он тоже… оценил наше творчество.

Антонин рассмеялся.

— Не могу дождаться, — сказал он. — Этот вечер обещает быть незабываемым. Впрочем, как и все вечера, проведенные в твоей компании, Розена.

Том вернулся с двумя бокалами пунша, как раз в тот момент, когда Розена заканчивала объяснять Антонину свой план. Он с любопытством посмотрел на них.

— О чем вы так оживленно беседуете? — спросил он, передавая Розена бокал.

— Обсуждаем… кулинарные предпочтения слизеринцев, — невинно ответила Розена, пряча за спиной маленький флакончик с перцевой настойкой. — Антонин считает, что им не хватает остроты в жизни.

— А ты, я полагаю, готова это исправить? — с легкой иронией спросил Том, глядя на нее проницательным взглядом.

— Возможно, — загадочно улыбнулась Розена. — В любом случае, немного разнообразия никому не повредит.

— Осторожнее с разнообразием, Розена, — предупредил Том. — Некоторые эксперименты могут закончиться… непредвиденно.

— Не бойся, Том, — вмешался Антонин, — мы все продумали. Просто небольшой… кулинарный сюрприз для наших друзей-слизеринцев.

— Ну что ж, — сказал Том, пожав плечами. — Надеюсь, вы знаете, что делаете. Не хотелось бы провести остаток вечера в больничном крыле.

— Не беспокойся, — заверила его Розена. — Все будет… пикантно.

Кивнув Антонину, Розена, изображая внезапный приступ кашля, направилась к столу со слизеринскими угощениями. Антонин, следуя плану, громко начал рассказывать какую-то невероятную историю, привлекая внимание окружающих. Воспользовавшись моментом, Розена незаметно добавила несколько капель перцевой настойки в кремовую начинку пирожных.

Вернувшись к Тому и Антонину, Розена с невинным видом отпила глоток пунша.

— Ну вот, дело сделано, — прошептала она. — Теперь осталось только наблюдать.

Антонин довольно потер руки.

— Представление начинается, — сказал он, с предвкушением глядя на слизеринский стол.

Первыми жертвами «огненных пирожных» стали группа третьекурсников. Один из них, откусив внушительный кусок, поначалу зажмурился от удовольствия, но через секунду его лицо исказилось гримасой, а глаза начали слезиться.

— Что это… — прохрипел он, хватаясь за горло. — Кажется, мой рот горит!

Его друзья, решив, что он преувеличивает, тоже попробовали пирожные. Результат был тот же. Вскоре вокруг стола поднялся настоящий переполох. Слизеринцы кашляли, плевались и отчаянно искали воду.

Наблюдая за этой картиной, Розена и Антонин не могли сдержать смеха. Даже Том, несмотря на свою сдержанность, улыбнулся краешком губ.

— Кажется, твой кулинарный эксперимент удался, — сказал он, глядя на Розену.

— Я же говорила, — с гордостью ответила Розена. — Немного перчинки никому не повредит. Особенно слизеринцам.

Святочный бал был в самом разгаре. Музыка лилась рекой, пары кружились в танце, а воздух искрился волшебством и весельем. Розена и Антонин, незаметно для большинства, регулярно отлучались к столу с напитками, где "дегустировали" огневиски, припрятанный Долоховым специально для этого случая. К середине вечера их щеки раскраснелись, смех стал громче, а шаги – менее уверенными. Том, наблюдавший за ними со стороны, лишь изредка качал головой, стараясь не вмешиваться, пока их выходки оставались относительно безобидными.

— Знаешь, Антонин, — проговорила Розена, едва не пролив на себя остатки огневиски, — слизеринцы повеселились, теперь очередь… гриффиндорцев!

— Гриффиндорцев? — переспросил Долохов, пытаясь сфокусировать взгляд на подруге. — А что с ними не так? Они и так веселятся… вон, Поттер с Уизли уже что-то замышляют.

— Вот именно! — воскликнула Розена. — Нужно сделать их веселье… незабываемым!

— И что ты предлагаешь? — спросил Антонин, предвкушая очередную авантюру.

— Видишь их стол? — Розена хитро прищурилась, указывая на гриффиндорский стол, ломящийся от праздничных блюд. — Там стоит огромный кубок с пуншем. Предлагаю… немного его "улучшить".

— Улучшить? — переспросил Долохов, ухмыляясь. — И чем же?

— У меня есть флакончик с зельем, — прошептала Розена, доставая из сумочки маленькую бутылочку с ярко-синей жидкостью. — Всего пара капель, и их пунш заиграет… всеми цветами радуги! В буквальном смысле.

— Зелье изменения цвета? — уточнил Антонин. — Неплохо, неплохо. Только… не слишком ли это… безобидно?

— О, не волнуйся, — заверила его Розена, — я добавила туда еще и ингредиент для… звукового эффекта.

— Звукового эффекта? — Антонин вытаращил глаза.

— Ага, — кивнула Розена. — Каждый, кто отпьет этот пунш, начнет… квакать! Как лягушка!

Антонин разразился громким хохотом.

— Розена, ты гений! — воскликнул он. — Это будет шедевр!

Том, наблюдавший за ними издалека, невольно улыбнулся. Кажется, этот Святочный бал запомнится всем надолго. Он лишь надеялся, что Розена и Антонин не перейдут грань и их шутка не приведет к серьезным последствиям. Впрочем, он был готов вмешаться в любой момент, если почувствует, что ситуация выходит из-под контроля.

Пока Антонин отвлекал внимание группки гриффиндорцев шумной историей, Розена незаметно подлила зелье в пунш. Оставалось только ждать… и наслаждаться зрелищем.

Первым к пуншу подошел неугомонный Фред Уизли. Он зачерпнул полную кружку, подмигнул своим друзьям и залпом выпил. Секунду ничего не происходило, а потом…

— Ква! — раздался изумленный голос Фреда. — Ква-ква!

Друзья Фреда — близнецы Фабиан и Гидеон Пруэтт, Амос Диггори и другие гриффиндорцы — сначала озадаченно, а потом с нарастающим весельем уставились на него.

— Фред, ты… — начал Фабиан, но не смог сдержать смеха. — Ты квакаешь!

— Ква! — еще раз подтвердил Фред, недоуменно глядя на свою кружку. — Что за…?

Тут пунш попробовали и остальные гриффиндорцы. Зал наполнился дружным кваканьем. Кто-то смеялся, кто-то пытался понять, что происходит, а кто-то, как Фред, с недоумением разглядывал свой напиток, который теперь переливался всеми цветами радуги.

Розена и Антонин, спрятавшись за одной из колонн, покатывались со смеху.

— Я же говорила! — прошептала Розена, вытирая слезы. — Незабываемое веселье!

— Это… это просто эпично! — сквозь смех проговорил Антонин. — Квакающие гриффиндорцы! Кто бы мог подумать!

Том, наблюдая за этой сценой, покачал головой, но улыбка все же тронула его губы. Шутка, действительно, удалась. Впрочем, он решил, что пора вмешаться, прежде чем хаос станет полным. Он подошел к Розена и Антонину.

— Впечатляет, — сказал он, — но, пожалуй, на этом стоит остановиться. Прежде чем профессора начнут что-то подозревать.

— Ох, Том, ты такой зануда! — воскликнула Розена, все еще смеясь. — Ну еще чуть-чуть…

— Нет, Розена, — твердо сказал Том. — Достаточно. Пойдем, прогуляемся по залу, покажем всем, какая ты прекрасная пара… без кваканья на заднем плане.

Розена, хоть и с неохотой, согласилась. Антонин, пошатываясь, отправился на поиски новых приключений, бормоча что-то про "разочарованных в жизни пуффендуйцев".

Том взял Розену за руку и повел ее в центр зала, где музыка сменилась на медленный вальс. Они закружились в танце, и на какое-то время Розена забыла о своих шалостях, утопая во взгляде Тома. Святочный бал, несмотря на все происшествия, продолжался.

Спустя пару часов, Том, увлеченный беседой с директором Диппет, потерял из виду Розену и Антонинина. Этой небольшой передышки оказалось достаточно для неугомонных шутников. Розена, найдя Антонинина Долохова в компании таких же любителей повеселиться, как и она сама, решила продолжить начатое.

— Антонин, — шепнула она ему на ухо, хитро прищурившись, — а у меня есть идея!

Долохов, уже изрядно развеселившийся, с готовностью согласился на любое безумие. Через несколько минут, к удивлению всех присутствующих, мелодия в зале резко сменилась. Вместо плавных вальсов зазвучала зажигательная русская музыка. Розена, вскочив на ближайший стол, запела звонким голосом, притоптывая каблучками в такт:

— Ой, мороз, мороз! Не морозь меня! Не морозь меня, моего коня!

Антонин Долохов, подхватив ее задор, начал лихо отплясывать под столом, изображая упомянутого коня. Остальные студенты, опешив поначалу, быстро подхватили всеобщее веселье. Кто-то начал хлопать в ладоши, кто-то пытался подпевать незнакомым словам, а кто-то просто с изумлением наблюдал за происходящим.

— Что это за… чары такие? — пробормотал Фабиан Пруэтт, глядя на танцующего Долохова.

— Похоже на какое-то… маггловское… искусство, — неуверенно предположил Гидеон.

Другой грифендорец, вернувшись из своего «путешествия» к пуффендуйцам, в восторге присоединился к Розене, начав подпевать ей на ломаном русском. Получалось у него довольно комично, что вызвало новую волну смеха среди присутствующих.

— Калинка, калинка, калинка моя! — горланил он, изображая игру на балалайке.

Даже Том, заметив происходящее, не смог сдержать улыбки. Он покачал головой, но подойти и остановить это веселье у него уже не поднялась рука. Святочный бал превратился в настоящий праздник — яркий, шумный и совершенно непредсказуемый. Директор Диппет, улыбаясь, наблюдал за разгулявшейся молодежью, подумывая, что такого веселья в Хогвартсе не было уже давно. Розена, спрыгнув со стола, пригласила Тома на танец. Он, не в силах ей отказать, присоединился к общему безумию, кружась с ней в ритме зажигательной русской музыки.