21 глава

Недели пролетели как один миг, наполненные шепотом, догадками и скрытыми маневрами. Напряжение, висевшее в воздухе, сгущалось с каждым днем, подобно грозовым тучам, предвещающим бурю. Наконец наступил Самайн – время поминания предков, время, когда грань между мирами становилась особенно тонкой.

Утром я посетила кабинет директора. Диппет, как всегда, был любезен и немного рассеян. Мы поговорили о моих успехах в учебе, о предстоящих экзаменах, о погоде. Ни слова о Томе, ни слова о моих подозрениях. Но я видела в его глазах ту же настороженность, ту же скрытую тревогу, что и у всех остальных.

После визита к директору я отправилась домой, в Замок на Костях, древнее родовое поместье Перевелов. Самайн для нашей семьи – особый праздник. Мы чтим память предков, благодарим их за защиту и просим guidance. Древние ритуалы, шепот заклинаний, мерцание свечей – все это создавало особую, мистическую атмосферу. Я провела весь день в замке, погруженная в свои мысли, размышляя о будущем, о choices, которые мне предстояло сделать.

Ближе к вечеру сова принесла письмо с изысканной серебряной печатью – приглашение на торжественный прием в честь Самайна, который устраивала семья Малфой. Я не удивилась. Малфои всегда были в центре событий, а их приемы славились своей роскошью и изысканностью.

Пришло время готовиться. Я выбрала платье из темно-синего бархата, которое идеально подчеркивало мою фигуру. Тонкие серебряные нити, вышитые на корсете, мерцали, словно звездная пыль. На шее – тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде черной розы, перекликающейся с моей серьгой. Рыжие волосы я собрала в высокую прическу, оставив несколько локонов свободно обрамлять лицо. Взгляд – холодный, calculating, как у хищной птицы.

Ахерон, мой верный ворон, бесшумно сидел на спинке стула, наблюдая за моими приготовлениями. Он был моим молчаливым спутником, хранителем моих secrets.

— Ну что, Ахерон, — произнесла я, глядя на свое отражение в зеркале. — Готов к представлению? Сегодня будет интересный вечер.

Ахерон каркнул в ответ, словно соглашаясь со мной.

Я вышла из комнаты, готовая к игре. Игра, в которой ставки были невероятно высоки. Игра, в которой я не собиралась проигрывать.

Малфой-менор сиял, словно драгоценный камень, в окружении темного осеннего леса. Огромные хрустальные люстры заливали бальный зал ярким светом, отражаясь в полированном мраморном полу. Музыка, льющаяся из-под умелых пальцев эльфов-музыкантов, наполняла воздух волшебством. Вечер начался с традиционных светских бесед. Я с легкостью порхала среди гостей, обмениваясь любезностями с лордами и леди, очаровывая их своей изысканностью и остроумием. Каждый мой жест, каждое слово были тщательно продуманы, каждая улыбка – маской, скрывающей истинные мысли.

Я танцевала вальс с Лордом Ноттом, обсуждая тонкости разведения гиппогрифов. С Лордом Розье мы кружились в стремительном галопе, говоря о последних политических новостях. С Лордом Малфоем я плавно скользила по паркету, поддерживая беседу о преимуществах древней магии. Каждый танец – это был маленький спектакль, в котором я играла главную роль.

Когда взрослые, после нескольких часов празднования, начали перемещаться в соседний особняк Лестрейндж, где была организована более интимная часть вечера, атмосфера в Малфой-менор незаметно изменилась. Молодые люди, освобожденные от присутствия старших, стали более раскованными. Именно тогда я окончательно поняла, в какую компанию попала. Вокруг меня были будущие Пожиратели Смерти – Абраксас Малфой, Антонин Долохов, Конкадертус Нотт, Эван Розье. Все те, кто в будущем станут верными приспешниками Тома Риддла.

И я поняла, зачем меня сюда пригласили. Они хотели завлечь меня в свои сети, сделать своей.

Абраксас, как хозяин дома, подошел ко мне первым. Его холодные серые глаза внимательно изучали мое лицо.

— Леди Перевел, — произнес он, слегка склонив голову. — Вы прекрасно выглядите.

— Благодарю, мистер Малфой, — ответила я, ему в тон.

— Позволите? — он протянул мне руку, приглашая на танец.

Во время вальса Абраксас пытался вести светскую беседу, но я чувствовала в его словах скрытый подтекст, испытующий взгляд. Он хотел знать, на чьей я стороне.

Следующим был Антонин Долохов. Его резкие движения, горящий взгляд выдавали его беспокойную натуру. Он танцевал страстно, почти агрессивно, словно бросая мне вызов.

— Вы не боитесь нас, леди Перевел? — спросил он с усмешкой.

— Страх — удел слабых, мистер Долохов, — ответила я холодно.

Конкадертус Нотт, напротив, был тихим и задумчивым. Он вел меня в танце осторожно, словно боясь разбить хрупкую фарфоровую куклу.

— Вы очень загадочная девушка, Розена, — прошептал он. — Мне интересно, что скрывается за вашей маской.

— А вы любите загадки, мистер Нотт? — спросила я, загадочно улыбнувшись.

И наконец, Эван Розье. Он был самым галантным из всех, его комплименты были изысканными, а манеры безупречными.

— Вы сияете ярче всех звезд сегодня, Розена, — сказал он, целуя мою руку.

— Вы слишком добры, мистер Розье, — ответила я, пряча улыбку.

Я танцевала с ними, улыбалась им, поддерживала их беседы. Но все это время я наблюдала, анализировала, делала выводы. Я была охотницей, окруженной стая волков. И я знала, что рано или поздно мне придется сделать свой выбор.

Всё это время Том, словно паук в центре своей паутины, наблюдал за происходящим. Он танцевал с женами лордов, непринужденно поддерживая беседу, очаровывая их своей харизмой. После ухода старшего поколения его внимание переключилось на моих «подруг» – Лето, Диану и Чарис. Он кружил их в танце, шептал комплименты, играл с ними, как кошка с мышкой.

На Томе был безупречно скроенный черный костюм, подчеркивающий его стройную фигуру. Белоснежная рубашка оттеняла темные волосы, зачесанные назад, открывая высокий лоб. Глаза, темные и пронзительные, словно сканировали каждого, кто попадал в поле его зрения. В нем чувствовалась скрытая сила, притягивающая и одновременно пугающая.

Наконец, он подошел ко мне.

— Леди Перевел, — произнес он, его голос был низким и бархатным. — Не откажете в удовольствии?

Я приняла его приглашение. Мы закружились в вальсе. Начали с безопасных тем – погода, последние новости из мира магии, предстоящие экзамены. Но под этой поверхностной болтовней скрывалась напряженная игра. Мы оба чувствовали это.

— Вы прекрасно танцуете, Розена, — сказал Том, его взгляд не отрывался от моего лица.

— Вы слишком добры, — ответила я, едва заметно улыбнувшись.

— Я вспомнил нашу прошлую беседу, — продолжил он, его голос стал ниже. — Вы сказали, что я пока не интересен вам как враг, по сравнению с Гриндевальдом.

— Разве? — я приподняла бровь, делая вид, что не помню этого разговора. — Кажется, я была в том возрасте, когда интересуешься исключительно яркими блестяшками.

— Вы хитра, Розена, — сказал Том, его губы искривились в легкой усмешке. — Но даже самая искустная маскировка не сможет скрыть вас вечно. Гриндевальд не забывает тех, кто ему интересен. Рано или поздно он выйдет на ваш след. И тогда…

— И тогда что? — спросила я, поддерживая игру. — Он пригласит меня на танец?

— Он будет охотиться за вами, — ответил Том, его голос стал холодным, как лед.

— На что вы намекаете, Том? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Мой взгляд был спокойным и непроницаемым, умело скрывая свои истинные намерения.

Музыка закончилась. Том отпустил мою руку. Напряжение между нами можно было резать ножом. Игра только начиналась. — Слабость, Розена, — продолжил Том, словно не слыша моего вопроса, — это то, что делает нас уязвимыми. Это то, что используют наши враги. Гриндевальд это знает. И я это знаю.

— А вы, Том, считаете себя неуязвимым? — спросила я, иронично приподняв бровь.

— Я учусь контролировать свои слабости, — ответил он, его взгляд стал жестче. — Превращать их в силу.

— О, контроль, — медленно протянула я, касаясь пальцами серьги в форме черной розы. — Такая заманчивая иллюзия. Мы думаем, что контролируем всё, но на самом деле…

В тот же миг меня окутало невидимое защитное поле, искрящееся магической энергией. Лица окружающих вытянулись от удивления. Том слегка отступил, в его глазах мелькнул интерес.

— … контролируют нас, — закончила я фразу, глядя на Тома сквозь мерцающую завесу. — Наши желания, наши страхи, наша магия.

— Что это? — спросил Абраксас, делая шаг вперед.

— Просто небольшая демонстрация, — ответила я, не отводя взгляда от Тома. — Напоминание о том, что сила может принимать разные формы.

Защитное поле продержалось недолго, рассеявшись через несколько секунд. Но этого времени мне хватило, чтобы произнести слова, которые должны были посеять сомнение в душе Тома.

— Есть множество способов достичь бессмертия, Том, — сказала я, мой голос звучал тихо, но отчетливо. — Множество способов создать крестражи, не теряя при этом рассудок.

Я сделала шаг к нему, встречая его взгляд.

— Чувствуешь сердцебиение? — спросила я, положив его руку себе на грудь.

— Нет, — ответил Том, его брови слегка нахмурились. Удивление боролось в его глазах с подозрением.

— Я в прямом смысле стала бессердечной, — сказала я, убрав руку. — Поэтому у меня нет слабостей. И я не стану безумной, как ты, если продолжу свой путь.

— Что ты… — начал Том, но я перебила его.

— Хочешь увидеть, что случится, если ты продолжишь создавать крестражи? — спросила я, приблизившись к нему вплотную.

Не дожидаясь ответа, я коснулась его губ легким, почти невесомым поцелуем. В этот момент я показала ему будущее, которое его ждало – мрак, безумие, одиночество. Мир, разрушенный его же руками.

Когда видение исчезло, Том отшатнулся, словно от удара. В его глазах был ужас. Он молчал, пытаясь осмыслить то, что только что увидел.

— Теперь ты понимаешь? — спросила я, мой голос был холодным и безжалостным.

— Ты лжешь! — прорычал Том, его голос эхом отразился от высоких потолков бального зала Малфой-менора. — ты сама показала свои воспоминания! Я видел свое будущее! Тебя не было там! Ничего из этого не происходило!

Свет хрустальных люстр играл на отполированном паркете, создавая причудливые узоры. Величественные портреты предков Малфоев, украшавшие стены, словно безмолвно взирали на разворачивающуюся драму.

— Ты видел лишь то, что тебе позволено было увидеть, Том, — спокойно ответила я, не отводя взгляда от его пылающих гневом глаз. — Не все тайны мира доступны твоему пониманию. Существуют иные пути, скрытые от обычных глаз. Некоторые потомки Певереллов, избранные, проходят обучение у трёх матерей: Жизни, Смерти и магии. Именно я тебе показала твое возможное будущее.

Том презрительно фыркнул, скрестив руки на груди.

— Три матери магии? Что за детский лепет?

— Во время обучения мы пребываем в пустоте, — продолжила я, не обращая внимания на его скептицизм. — Вне времени, вне пространства. Не в мире живых, не в мире мертвых. И из этой пустоты нам открывается всё. Жизнь каждого человека во всех мирах, во всех вселенных, во всех возможных вариантах реальности.

— И ты хочешь сказать, что…

— То, что я тебе показала – лишь один из возможных вариантов развития событий. Твое будущее, если ты продолжишь идти по этому темному пути. Будущее всех нас. Меня там не было, потому что в тот момент… меня не существовало в этой реальности. Я была лишь наблюдателем.

Том молчал, обдумывая мои слова. Он нервно расхаживал по залу, его тень скользила по паркету вслед за ним. На его лице отражалась внутренняя борьба: неверие, гнев, страх… и проблеск понимания.

— Но… как это возможно? — наконец спросил он, останавливаясь напротив меня. — Как ты можешь… не существовать?

— Это сложно объяснить, Том, — ответила я. — Магия древних семей, магия Певереллов… она неразрывно связана с самой тканью мироздания. Мы — не просто волшебники, мы — хранители баланса. И порой, чтобы сохранить этот баланс, приходится идти на жертвы. Даже на такую, как собственное существование в определенной реальности.

Я развернулась и молча вышла из бального зала, оставляя Тома наедине со своими мыслями. Шлейф моего платья скользил по гладкому паркету, оставляя за собой едва уловимый шелест. Хрустальные подвески люстр тихонько покачивались, отбрасывая блики на стены, украшенные гобеленами. Том еще несколько секунд стоял неподвижно, словно окаменев, а затем, резко развернувшись, последовал моему примеру.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Присутствующие — Лестрейндж, Митфорд, Блэк, Малфой, Долохов, Нотт и Розье — переглядывались, не зная, как реагировать на произошедшее.

— Что это… что это сейчас было? — первой нарушила молчание Диане Митфорд, нервно теребя край своего платья.

— Понятия не имею, — ответил Амбракс Малфой, хмурясь. — Но что бы она ему ни показала, это явно произвело на него впечатление.

— Вы заметили, что она сказала про Дамблдора? — вмешался Антонин Долохов, его глаза сверкали. — Про то, что он подсунул Тому книгу о крестражах?

— Вздор! — резко возразила Чарис Блэк. — Дамблдор никогда бы такого не сделал!

— А эта история про пророчество… — задумчиво произнес Конкадертус Нотт. — Вполне возможно, что она права. Это действительно похоже на чью-то манипуляцию.

— Неважно, — отрезал Лестрейндж, — главное, что Том теперь явно задумался. А это может сыграть нам на руку.

Эван Розье молчал, наблюдая за остальными с едва заметной улыбкой. Он, казалось, был единственным, кто не испытывал ни удивления, ни тревоги.

— Что бы ни задумала эта девчонка, — произнес он наконец, — она играет с огнем. И Том этого так не оставит.

Обсуждение продолжалось еще некоторое время, но атмосфера в бальном зале оставалась напряженной.   Слова девушки и реакция Тома заронили зерно сомнения в умы присутствующих, и теперь никто не мог быть уверен в том, что будет дальше.