Глава тридцатая. Разделённые Вселенной

Кайл

Я не мог описать своих ощущений, находясь рядом с ней. Всё, чего мне хотелось, так это вернуться к прежнему образу беззаботной жизни. Я не тот, кому следует быть привязанным к кому-то.

Даже Тим, который, только что со статуей Свободы не выступал в контакт, однажды бросит свои привычки и обзаведётся семьёй. Дастин всегда был каменным человеком, но с открытым сердцем. Его первый любовный опыт оставил огромный шрам в душе друга. Любовь обошлась с ним жестоко. Эдгар-то, вообще влюбчивый поганец. Его романтическая душенька всегда готова к новым приключениям. И не важно, какие последствия они навлекут.

Я же, не всегда был тем, кем являлся. Девушки меня привлекали и были действительно прекрасными существами, но не больше, чем на несколько ночей. С ними всегда было приятно проводить время в тишине, отдыхая от надоедливых будней. С Джессикой было всё иначе.

Я терпеть не мог её бесконечной болтовни и упертого характера, но она была единственной, с кем я говорил. Обычно, в моём случае, девушки предназначались не для разговоров.

Она была смелой, сильной, волевой и настырной. Казалось, ничто не может сломать её, выбить из строя. Как и то, что её упёртый взгляд способен на неподдельную грусть и печать. Слезы никогда не брали меня, даже, когда плакала мама. Но, черт бы её побрал, я готов был отрезать себе все десять пальцев по очереди, лишь бы из небесно-голубых глаз не струились проклятые слезы.

Вероятнее всего, моя принципиальность была важнее того, что требовало сердце. До той ночи под открытым небом, я до конца сомневался, что оно вообще во мне существует.

Гордость и привыкший образ жизни не позволяли сменить дорогу. Несмотря на все знаки, которые посылал мозг и тело при виде синеглазки, я не был готов отказаться от своих убеждений ради кого-то.

Когда спорить с колючкой стало невыносимо, а голод уже пробрался до костей, я ни сказав ни слова, выслушивал её недовольства в спину. У пирса, где было светло от фонарей и намного больше людей, чем в части, где остановились мы, я оказался рядом со светящимся выездным микроавтобусом, где готовили фаст-фуд и продавали алкоголь после полуночи. В школьные времена, мы с парнями частенько наведывались сюда, пока родители считали наше присутствие на деловых ужинах.

Милая женщина средних лет с посидевшими кое-где прядями, протянула мне две больших шаурмы, завёрнутые в плотные салфетки и маленький пакетик. Следом протянула две бутылки с колой и выдала сдачу, несмотря на мои протесты. Пожелав хорошего вечера, она тепло улыбнулась и чём-то напомнила мне бабушку Джессики. Эта женщина не могла оставлять людей в своём окружении равнодушными. Одна лишь её улыбка в глазах заставляла бездушного поверить в хорошее.

По дороге к колючке, которую я оставил одну, мимо промелькнула тележка со сладкой ватой. К ней по очереди подбегали маленькие спиногрызы, выпрашивая у своих родителей сладость. Ухмыльнувшись, я направился дальше, но остановился, когда не увидел колючку.

Машина была на месте.

Оглянувшись по сторонам, я на мгновение задумался, а потом, словно по инерции, отправился к воде, спускаясь по крутому спуску.

"Конечно. Куда ещё её, неугомонную, могло занести? "

Услышав шаги позади себя, она резко обернулась и, увидев меня с едой в руках, глаза Джессики удивлённо округлились.

-Это что? – упрямо спросила она, сдвинув брови домиком.

Я всеми силами свыше сдерживался, чтобы не рассмеяться с её детской реакции.

-Если меня не развели, как подростка, должно быть это шаурма, а это, - я потряс стеклянными бутылками с колой в воздухе. - ... кола?

Она продолжала смотреть на меня, как на восьмое чудо света.

-Мне следует рассказать тебе, как с этим справляться или мы уже наконец поедим? – вскинув брови вверх, делано серьёзно спросил я, пока кончики рта дергались в улыбке.

Всё ещё недоверчиво глядя на меня, Джессика яростно прищурилась, поднимая руки, чтобы поймать брошенный мною пакет с её добычей.

Уверен, колючка была бы не против, если бы мясом в этой шаурме оказался я.

Пока я располагался на камне рядом с ней, тихие волны бились о берег, пробуждая во мне странное спокойствие и чувство расслабленности.

Покосившись на Джессику, я сам того не заметив, какое-то время наблюдал за тем, как девушка набивая щеки, закатывала глаза от наслаждения, облегченно выдыхая. Жадно приложившись к шаурме, колючка внимательно всматривалась вдаль, как будто мысленно находясь в другом месте.

Когда в голову пришло, что она думала об Эдгара и жалела, что решила помочь моей пьяной задницы, аппетит моментально пропал. Наверное, мне стоило вызвать такси и не вынуждать её ехать со мной. Это казался лучший вариант для обоих. Ей бы не пришлось мысленно находиться на вечеринки со своим парнем и друзьями, а я бы не ломал голову, что происходит со мной в её присутствии.

Закрыв глаза, я откинул голову к небу, выкидывая из головы посторонние мысли. Когда поле моего зрения оказались звёзды, как обычно, на душе стало спокойнее. Я любил картину звёздного неба глубокой ночью после очередного заезда в заброшенной местности. После бури эмоций, гнева и адреналина в крови, рассматривать другую вселенную, которая казалась на невероятном расстоянии от нас, было лучшим наслаждением.

Детские легенды о влюблённых, что после смерти воссоединились на небе в обличии звёзд, всплыли в воспоминаниях, и я ненароком усмехнулся. Даже в детстве я не верил в эту чепуху, насмехаясь над парнями, которые завороженно слушали небылицы.

Не глядя на землю, я потянулся к бутылке с колой, которую оставил между нами. В ту же секунду, по тыльной стороне моей ладони прошла дрожь от дотронувшихся холодных пальцев Джессики. Резко обернувшись на неё, мы оба, уставились друг на друга, словно после увиденного чего-то постыдного. Пока по телу прокатила необъяснимая волна дрожи, колючка быстро отдёрнула руку, схватив свою бутылку с колой. Когда в голову пришло, что она, как и я, пыталась найти в темноте напиток, странная надежда оборвалась.

«Очнись, придурок!»

Встрехнув головой, краем зрения я продолжил наблюдать, как справившись с шаурмой, Джессика мечтательно смотрела на небо. Впервые в жизни, мне захотелось поговорить с девушкой. Впервые в жизни, мне приносило удовольствие просто сидеть рядом в глухой тишине под звёздным небом.

В какой-то момент, я заметил на себе подозрительный взгляд Джессики. Она, прищурившись, внимательно всматривалась в моё выражение лица. Сделав вид, что не замечаю этого, я упорно продолжал игнорировать её напористые голубые глазища.

Что? – не выдержав, не обернувшись, спросил я.

Поджав губы, он так же продолжила вглядываться в моё лицо, словно размышляя о чём-то своём. Когда сил справиться с собой не хватило, я обернулся, в упор глядя на попутчицу. Даже сидя, ей приходилось смотреть на меня снизу вверх из-за разницы в росте. Обычно, предыдущие мои партнёрши были высокими, со стройными ногами и однотипной внешностью. Когда это осознание пришло в голову, я поморщился, не желая предполагать Джессику в свои девушки.

Паранойя.

-Ты принёс мне еды, купил попить и за последние десять минут ни разу не пустил глупого комментария в мою сторону. – размышляла вслух Джессика, и от её тихого спокойного голоса тело передёрнуло.

-Видимо, тебя и эта перемена не устраивает.

-Нет, просто... - она снова повернулась ко мне, хлопая своими густыми ресницами. – Я тебя совершенно не понимаю.

-Это необязательно. – перебил я её, деланным безразличным тоном.

-Знаешь, ты всё ещё кретин и я не изменила своего мнения! – сменилась она в настроении, и обиженно отвернулась.

Просидев какое-то время в тишине, я нашёл взглядом большую яркую звезду, что отдалялась от всех остальных.

-Ты знала, что Сириус – не одиночная звезда, а двойная? – говорил я, глядя на яркое свечение, входящее в созвездие «Большого пса».

Джессика обернулась, внимательно вглядываясь блеском своих небесно-голубых глаз в мои.

-Только если звезду А видно с Земли, то её компаньона В можно увидеть только в телескоп. – пока яркая точка на небе светила на нас, я перевёл дух и продолжил. – Много миллионов лет назад система Сириуса была неразрывна двумя бело-голубыми звёздами. В какой-то момент, компонент В, который был более массивный, прогорел и превратился в красного гиганта, а потом и вовсе сбросил оболочку и стал белым карликом.

Переведя взгляд на Джессику, которая наблюдала за мной с круглыми глазами, рассоеденив пухлые губы, пальцы сжались в кулаки.

-Теперь, расстояние между ними примерно, как от Солнца до Урана. То есть, через всю солнечную систему. Потому что Уран находится третьим от конца...

-Они лишились друг друга... - еле

Слышно проговорила она.

Я кивнул.

-Только даже без своего компаньона, звезда А продолжает светить так же ярко.

-Но Сириус потерял часть себя. – наивно моргнула Джессика, словно подозревая иной смысл, скрывая его за определением звёзд.

-Отдал добровольно. – быстро ответил я, отводя взгляд от её глаз, прожигающих меня насквозь.

-Вместе они светили ярче.

-Вместе им быть не суждено. – через чур резко оборвал я.

Уголки губ Джессики поползли вниз, и она поджала губы, быстро заморгав.

Тихий шум прибоя. Доносящиеся с набережной детские голоса. Яркие фонари, прерывающие ночную тьму. Молодой месяц, отражающийся на тёмной глади.

Осенний ветер нежно трепал концы волос Джессики, что ей приходилось бесконечно убирать их с лица. Моменты, когда она неуклюже сдувала пряди с глаз, пробуждали во мне необъяснимое чувство. Это был словно шторм перед бурей. И пока буря не настала, волны внутри меня отчаянно пытались донести истину.

Истину, которую я упорно не замечал.

-Ты слышал когда-нибудь про созвездие «Волосы Вероники»? – вдруг шёпотом спросила она, грустно улыбнувшись.

Я покачал головой.

-Это единственное созвездие на северном полушарии, которое связано с исторической личностью. – в какой-то момент, развернувшись ко мне корпусом, она поджала под себя ноги и предвкушая рассказ, загорелась, как ребёнок. – В третьем веке до нашей эры, в Египте правил Фараон Птолимей какой-то по счёту, не помню... Так вот, у него было жена Вероника, которая славилась своей красотой. У неё были волосы, подобные золотой реке... - Джессика мечтательно посмотрела на небо. – Фараон так сильно любил свою жену, что был счастлив даже тогда, когда жрецы и цари прибывали из других стран любоваться её волосами.

Она рассмеялась и посмотрела на меня, склонил голову на бок.

-Ну сам подумай, другой бы ревновать начал... а этот радовался! – её детские восторженные эмоции как будто оживляли каждую клетку моего тела. – Однажды, ему пришлось отправиться на войну. Вероника так горевала по мужу, что кинулась в храм Афродиты, горяча умоляя богиню защитить её супруга, даровать ему победу и поскорее вернуть домой. А в жертву обещала принести свои волосы. И что думаешь?

Колючка уставилась на меня, ожидая предположений, но я не мог оторвать глаз от её счастливого выражения лица. Я ещё не встречал девушек, которые радовались бы рассказу о звёздных легендах, сидя на берегу моря.

«Чёрт, она и правда особенная!»

-Когда пришла весть, что Птолимей возвращается домой целым и невредимым, Вероника выполнила обещание, даровав храму свои волосы. – не дождавшись от меня ответа, продолжила она. – Конечно, Фараон расстроился, но однажды узнал, что из храма были украдены волосы его прекрасной жены. Как оказалось, это прекрасное создание просто было вознесено к небесам, образовывая отдельное созвездие.

Когда улыбка сошла с её лица, она чутко посмотрела на небо, словно выискивая то самое созвездие.

-Я никогда не видела созвездия, но эта легенда о верности и любви Вероники к мужу, почему-то всегда заставляет меня улыбаться... Наивно, да? – слегка расплывшись в улыбке, склонила она голову набок.

-Нет. – смог произнести я. – Никогда не видел девушку, которая была бы так впечатлена легендами о звёздах. – сказал я, тут же замолчав.

Теперь Джессика внимательно смотрела на меня с удивленным выражением лица. Только я собирался сказать что-то вроде «я не это имел в виду», как она расплылась в самой искренней улыбке и, рассмеявшись, вскочила на ноги.

-Окей, сегодня я не буду орать на тебя за испорченный вечер. – пожала она плечами, всё ещё улыбаясь.

Впервые её улыбка была направлена мне. Впервые она мне улыбалась!

Эти мысли не умещались в моей голове, поэтому, я как вкопанный, молча наблюдал за ней.

-Ау! – помахала она ладонью перед моими глазами, озабоченно вглядываясь в моё затуманенное выражение лица.

«Что за чертовщина с тобой творится?!»

Быстро поднявшись на ноги, я ещё раз посмотрел на Джессику сверху вниз, которая наивно выпучила в непонимании свои голубые глазища.

-Я отвезу тебя домой и поеду к Коннору, пока они с бабушкой не стали переживать... - шёпотом, глядя на меня, произнесла она.

Я кивнул и заставил мышцы тела двигаться.

Мы вышли на набережную, проходя мимо сидящих на лавочках людей и выездных вагончиков с едой. Когда во внимание Джессики попала палатка со сладкой ватой, куда набежала толпа детей, она по-детски счастливо улыбнулась. Тут же, осознав, что не одна, быстро метнула взгляд к своей сумочке и, порывшись, нашла ключи от моей машины.

Мы быстро прошли по узкой тропинки, но тут же взгляд остановился на женщине в длинных нарядах, что остановилась перед нами. Типичная гадалка, которых в Бэйксвеле хватало.

-Молодые, куда так торопимся? – со странным акцентом, протяжно произнесла она.

-Бабуль, тебе ручку позолотить? – сунув руки в карманы, насмешливо и деловито поинтересовался я.

-Кайл! – прорычала на меня Джессика, с милой улыбкой глядя на вымогательницу всего, что плохо лежит в кармане. – Извините, он не в настроении.

-Светлая ты. Открытая для всех, но не для себя. - задумчиво стала рассматривать девчонку псевдо гадалка. – Смотришь в цель, а главного не видишь. Боишься увидеть в себе то, чего боятся остальные.

Кажется, колючке стало не по себе, и она нервно стала бегать глазками.

-Вы простите, но я в такое не верю. В эти ваши потусторонние гадания. – и она устало переведя на меня взгляд, вдруг усмехнулась. – Вот молодой человек как раз недавно на звёздах погадать пытался. Вы расскажите ему о будущем. А то он, бедный, места себе найти не может. Всё к магии его тянет.

Вместо того, чтобы возмутиться, я всеми силами сдерживал себя, чтобы не засмеяться в голос. Одарил её смеющимися глазами и, покачав головой, прикусил губу.

-Да, расскажите, бабуль. – ухмыльнулся я. – Вот эта особа женского пола с характером, как у змеи, долго будет преследовать меня? Я, знаете ли, крайним оставаться не люблю. Да и сердце разбивать девочке не так уж и хочется. Страдать же будет! Вы ей зелья там сворите, на фотографии поколдуйте, что у вас там ещё в арсенале имеется...

-А знаете, давайте! Заварите ему, скажем так, яду...и покрепче! Я заплачу, правда. – внимательно посмотрела она на меня, прищурившись, и широко улыбнулась. – Только, чтобы без побочных эффектов, пожалуйста. Не хочу остаться крайней.

-Да ты вообще всегда ни при чём. Нравится, выставлять виноватыми других!

За моими словами последовал её убийственный взгляд, и мне почему-то показалось это слишком милым.

-Ты просто боишься брать ответственность за свои действия и слова!

-Зато ты лезешь куда надо и не надо. Героиня! – ухмыльнулся я, оборачиваясь к гадалке. – Бабуль, она совсем поехавшая и передается ли это другим? Я очень щепетилен к своему здоровью и психическому состоянию. А рядом с ней нервы на приделе.

Джессика хотела возразить, уже сужая свои голубые подкрашенные глазки, но наша новая знакомая в балахоне опередила нас обоих:

-Не там вы ищите, молодые. – с цепляющим взглядом проговорила женщина. – Оба преследуете одну цель. Оба одиноки, хоть и окружены любящими людьми. Не в том вы счастье ищите. Не там свет видите.

-И что это значит, бабуль?

-Не бабуля я тебе, сынок! – с ехидством улыбнулась она, стаскивая с волос повязку. Длинные черные пряди рассыпались по её плечам, омолаживая лицо. Лет она была, примерно моей матери. – За надменностью и колким характером скрывается душа ребенка. Доброго, желающего семейной ласки и тепла ребёнка. Ты хочешь казаться сильным и независимым, а на самом деле пытаешься доказать это самой себе.

Кольнуло? За живое.

-Че ещё скажете? – не спуская макси, ухмыльнулся я.

-Ты обжёгся однажды, оступился. Коришь ночами себя за это, но пытаешься обвинить обстоятельства. Не хочешь доверять людям, переводишь серьезные темы на шутки. Скоро ты поймешь, где горит твоё огонь. Где основание его пламени. Ближе, чем тебе кажется, сынок!

Она медленно перевела взгляд на колючку.

-Ты – маленький гигант. Взросла не по годам, пытаешься взять на себя непосильную ношу. Горишь местью, пытаешься раскрыть то, что от тебя тщательно скрывают.

От её слов лицо Джессики исказилось. Она прикусила нижнюю губу, не моргая.

-Ты, милая, не за тем гонишься. Всё, что искала, ты уже имеешь. Не пытайся догнать прошлое. Оно не исцеляет. Оно губит.

Гадалка взяла паузу, вглядываясь в глаза Джессики, склонив голову.

-Делишь людей на хороших и плохих, но отличить добро от зла не можешь. Скоро ты поймёшь, что рядом не тот человек, который тебе нужен. Который судьбой предназначен. Ты поймёшь, что те, кого сторонилась - твои люди. Те, кого считала своими - обманут. В тебе живёт месть, не можешь освободиться от прошлого. Не хочешь переступить черту, что отделяет твою настоящую жизнь от той, которую не вернуть. Ты сильная, независимая, в какой-то мере гордая и волевая. Не сломить тебя так просто врагу, но любимый ранить может и взглядом. Не видишь ты того, кто в сердце напрочь поселился. Твоя судьба не так чётко приписана - выбор тебе предстоит.

-И что же за выбор такой? – с заиканием спросила она, сглатывая.

-Конец не однозначный. Два пути у тебя, девочка. И только тебе решать, по какому пойдёшь ты, и поведешь за собой остальных. В этой схватке ты - вождь. И стая может пойти за тобой на смерть, а может остаться с добычей.

-И как же понять, какой выбор правильный? Может быть, скажете, что мне предстоит. А я за это время подумаю и решу, куда идти.

-Смешная ты, милочка. Дите совсем. А пытаешься взвалить себе на плечи неподъемный груз. – усмехнулась гадалка. - У судьбы свои планы. Не любит она, когда напрямую о ней говорят. Скажу одно - поймешь, что правильно, когда правильного человека выберешь. Не прогадай. Думай сердцем, а не разумом. Он станет твоим путеводителем, светом во тьме, и настоящим, благодаря которому прошлое не будет иметь значения.

Она окинула Джессику внимательным взглядом.

-Сложно тебе. Больно от потери. Эта боль скопилась и рвётся наружу. Но не позволяй ей выплеснуться местью. Преврати её в то чувство, которое будет наполнять тебя снова и снова. Как твоих родителей.

Я резко перевёл взгляд на Джессику, а она испуганно застыла. Её, как и меня, ранили по больному.

Какие к чёрту гадалки? Я не верил в подобную чушь ни на секунду, но чтобы настолько хорошо знать своих жертв или иметь хорошее чутье - просто невозможно.

От упоминания родителей плечи Джессику дрогнули. Она сжала кулачки, вдыхая воздух. Губы задрожали.

-Они не для того свой путь прошли, чтобы ты собой рисковала. Не делай им больно. Оставь эту месть. Не рушь тайны, которые под крепким замком. Не вороти прошлое. Не пытайся узнать то, что от тебя скрывают. Оно тебе не понравятся. Сломают и разобьют. Прошлое затянет, не успеешь оглянуться. Живи настоящим и улыбайся чаще. Твоя улыбка разжигает потухший огонь в том, в ком он давно погас...

Её улыбающийся взгляд метнулся ко мне, и гадалка подмигнула. Я поежился.

Женщина порылась в большом кармане своих лохмотьев, нарыла небольшой мешочек и высыпала его содержимое на ладонь. Не сказав ни слова, она потянулась к сжатому кулачку Джесс, разжала его и с улыбкой вложила в ладонь что-то не большой формы. Не успел я одуматься, как тоже самое она проделала и со мной. На моей широкой ладони лежал крохотные камушек в виде сердечка. Кое-где не ровный. Где-то скошенный и неаккуратный. Но на фоне всего не идеального виднелась чёткая форма сердца. Как будто, даже если бы отрубить ровно его половину, всё равно ни с чем не спутать. Я вдруг соотнес тоже самое с жизнью. Порой, совсем в неподходящих ситуациях, в не идеальных условиях и моментах, мы видим то, что кажется очевидным. И пускай ураган пронесется, а за ним сметёт всё с пути торнадо - мы увидим чёткую форму сердца на месте, где полно разрушений и боли.

-Когда поймете мои слова, когда признаетесь самим себе и раскроете все замки внутри, обретете счастье, которое уже рядом. Как только осознание пробьёт двенадцать, выбросите эти камни в море. Вдвоём. Стоя рука об руку. Пускай ваши взгляды переплетутся, разжигая пожар изнутри каждого. А когда взмах руки занесется над морем, вдохните полной грудью. Выбросите эти камушки, когда поймете.

-Поймем что? – шёпотом произнесла колючка.

-Не спеши. Пускай всё идёт своим чередом.

И она исчезла. Сделала шаг назад и испарилась, словно её и не было. Переглянувшись с Джессикой, мы спрятали подаренные гадалкой камни и попытались вернуться к прежней обстановке, зашагав к машине. Я видел, как была опущена голова Джесс. Я чувствовал, что она прокручивает слова женщины в голове. Потому что я делал тоже самое.

-Идём? – подняв на меня взгляд, спросила она.

-Подожди меня возле машины.

Она кивнула и медленно направилась к стоящей у тротуара чёрной Ауди.

Если была возможность ещё раз увидеть беззаботную улыбку этой девчонки, я не собирался её упускать. Направляясь в толпу малолетних спиногрызов, где уже накручивали очередную сладкую вату на палочке, я отбросил всю свою гордость и приоритеты.

Её улыбка влияла на меня, как наркотик. Со временем, она стала моим наркотиком, без которого существование было бессмысленным.