Разоблачение. 4

— Молодого господина Сюэ ожидают в малой беседке в северной части Сада Летнего Цветения, — с чинным поклоном сообщает тщедушный паренек-слуга в ответ на разрешение войти.— Где-где меня ожидают? — морщится Сюэ Ян.Он и понятия не имел, что сады возле Башни Кои чем-то отличаются друг от друга, чтобы их еще по разному называть. И, соответственно, не знает даже в какую сторону ему идти и как далеко. И какого демона нужно плестись в какую-то беседку у всех на виду? Неужели нельзя было привести Сяо Синчэня под дверь? Сюэ Ян бы высунул ему наружу сапог для страстного лобзания в знак извинений, какой-нибудь живописец запечатлел бы это для потомков... Идеальный же вариант!— Это от главного выхода по левой лестнице до арки с колоннами, затем на развилке повернуть по аллее на север и... — начинает угодливо объяснять слуга, но поймав на себе хмурый взор, спешно исправляется, добавляя конкретики: — Оттуда открывается прекрасный вид на птичник, идите к нему, там не ошибетесь.— Только воплей этих куриц драных мне не хватало... — бормочет Сюэ Ян. С обитателями птичника, то есть павлинами, у него отношения не ахти. В первую очередь потому, что они пребольно клюются, а пинки по их пернатым задницам караются похлеще, чем убийства адептов.— Почтенный господин Цзинь велел передать вам его пожелания хорошо провести вечер в достойной компании, — лучась доброжелательностью, говорит слуга, освобождая дорогу.— Почтенный господин Цзинь, — издевательски передразнивает его Сюэ Ян, переступая порог с показной решительностью в присутствии публики, — должен знать, что достойной компанией в данной ситуации я могу посчитать только конфеты.— Я... Я думаю, они там будут, — неуверенно предполагает собеседник, почесывая подбородок. — Я слышал, как господин Цзинь также сказал, что специально устроил «все, что просил этот маленький надоеда, и только пусть попробует потом пожаловаться». Прошу прощения, мне не следует повторять все, что услышу, особенно в таком тоне, — торопливо добавляет он, опуская голову.— Так и быть, — кривится Сюэ Ян, пытаясь припомнить, что он там мог просить, кроме даосской крови для омовения. Он уже хочет прогнать слугу куда подальше — совсем обнаглел с таким панибратством, места своего не знает, что ли? — однако не может не поинтересоваться: — Эй ты, а почему это ты не потешаешься надо мной, как остальные?Неужто не все потеряно и этот сброд его все еще боится, как полагается? Или, может, им Яо запретил языками молоть всякую чушь? Что, впрочем, тоже недурно... Плевать, от кого у них там коленки от страха трясутся, главное, что помалкивают!Слуга же переминается с ноги на ногу, озирается по сторонам, высматривая, нет ли где поблизости любопытных, а затем смятенно шепчет:— С моей стороны было бы недостойным смеяться над вами, ведь я тоже... недостаточно одарен. Всю жизнь я этого стыдился, но теперь мне значительно легче от знания, что я не одинок в своем изъяне.— Чего?! — ошеломленно восклицает Сюэ Ян и его голос эхом разносится по коридорам. — Да как ты вообще смеешь нас сравнивать!Какой-то заморенный бездарь, способный лишь подносы таскать да двери открывать, рассказывает про свой хилый стручок в штанах и думает, что они с Сюэ Яном хоть в чем-то похожи?! Единственное сходство, которое ему светит — он сейчас лишится пальца из-за своих гнусных речей! Только не одного, а всех сразу, и окажутся они запихнуты в задницу один за одним — выплевывать будет!— Никак не смею, я ведь не благодетельный молодой господин, прославивший Орден своими деяниями, а всего лишь ничем не примечательный слуга, — со всей искренностью заявляет этот жалкий ублюдок, приседая в очередном поклоне. — Молю у вас о прощении, моей целью было не оскорбить вас, а выразить свою признательность. Не буду вас более отвлекать и еще раз желаю вам насладиться сегодняшним вечером!Последние слова он подобострастно проговаривает, уже будучи в нескольких шагах от впавшего в ступор от сей неслыханной блажи Сюэ Яна, а после умело растворяется в тени ближайшего поворота. Дожили, теперь он еще и герой для каких-то убогих неудачников, тьфу... Значит, за ним хвост не только из шутников, но и из всех местных, кого природа обидела, ходить будет? Паскудство какое-то...— Тебе повезло, что я сейчас тороплюсь, но я тебя еще найду и задушу твоими же кишками, выродок, — почти неслышно обещает вслед Сюэ Ян, с отвращением сплевывая на пол. И, переступив через плевок, идет навстречу обещанным наслаждениям. Любопытно, что же там все-таки Яо-мэй для него приготовил? Кроме очень виноватого Сяо Синчэня с конфетами, разумеется.

Как ни странно, по дороге до искомой беседки Сюэ Ян ни с кем не сталкивается — ни с охраной, ни с праздно шатающимися адептами, ни даже с прислугой. Павлины, и те не орут — будто вымерли все! Или прячутся. Не исключено, что к исчезновению всего живого на пару ли вокруг приложил руку дорогой друг. Это могло бы вызвать благодарность, но начинает вызывать лишь подозрения: Цзинь Гуанъяо слишком уж старается, чтобы потом не взыскать должок за свои усилия!А кстати, где он сам? Почему здесь только проклятый даос, торчащий сияющей статуей посередь дорожки? Сюэ Ян терпеть не может соглядатаев, но в данный момент предпочел бы крепкую, хоть и низкорослую, золотую опору за спиной. Подумать только, как сильно его подкосили эти несколько дней, проведенные в бессильной злобе... Так, отставить! Нужно собраться и уничтожить праведного ублюдка своими силами, а не уповать на подсказки друга. В конце концов, Сяо Синчэнь — его личный враг и ничей больше.— Молодой господин Сюэ, вы все-таки пришли, — первым нарушает гнетущую тишину тот, старательно растягивая губы в вежливой улыбке и отвешивая легкий поклон. — Прекрасно выглядите.Ага прямо весь цветет и пахнет! И чего этот даос добивается комплиментами с порога? Ждет, что Сюэ Ян тоже в ответ будет приседать и лживо лебезить? Хотя врать бы особо не пришлось: проклятый Сяо Синчэнь из тех счастливчиков, кому достаточно просто мыться чаще раза в луну, чтобы быть мечтой всех девиц и определенного сорта юношей. А уж в Ланьлинской роскоши так и вовсе... Вот уж кто и правда цветет, тьфу!— Да, чудом оправился после погони и плена, — кривится Сюэ Ян, удостаивая Сяо Синчэня разве что отрывистого кивка, и огибает его по дуге, чтобы подняться в беседку.— Мне очень жаль, что из-за меня вы попали в... столь неудобную ситуацию, молодой господин Сюэ, — сообщает Сяо Синчэнь, поднимаясь вслед.— А уж мне как жаль, — фыркает Сюэ Ян, неизящно плюхаясь на подушку возле весьма скромно накрытого столика — одни фрукты да орехи. М-да... Это подали ему в наказание или чтобы даосские кишки не тревожить? Наверное, стоит радоваться, что не пустого риса подсунули в таком разе?Сяо Синчэнь горестно вздыхает, понимая, что объект не очень-то желает идти ему навстречу и проникаться его причитаниями. А как он думал? Ручки сложит, поулыбается, и Сюэ Ян его простит? Ну да, конечно же! Сюэ Ян его прощать не собирается, между прочим. Только поизмываться и послать куда подальше.— Я могу как-то загладить свою вину перед вами? — Сяо Синчэнь опускается напротив, и делает это гораздо грациозней, словно всю жизнь только этому и учился.— О, как насчет того, чтобы сначала побегать от парочки слабоумных фанатиков с мечами, потом ни за что ни про что получить по башке и в конце концов исполнить роль дрессированной мартышки с голым задом всем на потеху? — от всей души предлагает Сюэ Ян, подбрасывая на ладони схваченный с подноса персик. — Я бы на это поглядел!Сяо Синчэнь мужественно проглатывает все нападки и покаянно опускает глаза.— Вам бы это пришлось по душе? — кисло уточняет он.— Не знаю, — пожимает плечами Сюэ Ян. Под внимательным взглядом он вгрызается в сочную мякоть и, сглотнув, облизывается и утирается тыльной стороной ладони. Изображать пристойного человека Сюэ Ян не намерен: в конце концов, они же уже давно выяснили, что он босяк помойный? Вот поэтому любезничать и сдерживать свою натуру ему ни к чему. — Можешь попробовать снять штаны и пробежаться по всему Ланьлину, сверкая яйцами.— Я думаю, это зрелище не для всеобщего обозрения, — с неожиданной легкой усмешкой отзывается Сяо Синчэнь.— А моя задница, значит, для всеобщего, — заключает Сюэ Ян, опасно щурясь.— Что вы, вовсе нет! — спохватывается собеседник, осознав свой промах, и румянец окрашивает его щеки. — Прошу прощения! Каждый человек должен иметь право обнажаться лишь перед теми, кого сочтет достойным. Я имею в виду, что этот ритуал дознания был неприемлемым. Я безмерно рад, что вы оказались невиновным, но все эти люди... Им не следовало на вас смотреть! — с жаром заканчивает он.— Если мне не изменяет память, ты тоже смотрел, — Сюэ Ян, не впечатленный, сплевывает косточку на вымощенный камнями настил беседки. — А я тебя не считаю достойным, чтобы на меня просто так пялиться.— Я постараюсь это исправить, — прикладывая руку к груди, со всей серьезностью заявляет Сяо Синчэнь, и звучит это отчего-то почти зловеще, особенно в сочетании с еще не ушедшей краснотой на его лице. Что именно и как он исправлять собрался-то?! Но задать этот вопрос он не дает, вдруг интересуясь: — Желаете чаю, молодой господин Сюэ?Сюэ Ян с сомнением смотрит на чайник в руках отчего-то воодушевившегося даоса и, сам не зная зачем, спрашивает:— А ты умеешь его подавать? Так, чтобы прям по всем правилам?Вообще, он не любит чай, а уж когда им битый час поливают какие-то дощечки, прежде чем дать выпить — так и вовсе помирает от скуки, но все считают это чем-то очень возвышенным и требующим немалой сноровки. Наверняка дурацкий прославленный и со всех сторон воспитанный заклинатель обучен и этому.— Кхм... Если честно, нет. Обычно я завариваю чай только для самого себя и когда никто меня не видит и не может упрекнуть в том, что я делаю это как-то не так.Сюэ Ян порядком озадачен услышанным откровением. Выходит, не такой уж и идеальный Сяо Синчэнь, как всем пытается показать! И что бы это значило? Понятное дело, что!— То есть, кто-то вроде меня не сможет тебя упрекнуть? Ну да, куда уж мне, безродному... — ядовито тянет Сюэ Ян, наблюдая за тем, как чайник со стуком опускается на стол. Никнут и плечи собеседника.— Молодой господин Сюэ! — с надрывом произносит он. — Я не пытался вас унизить, я просто предложил вам освежиться, потому что посчитал это уместным.В его тоне нет раздражения, которое было бы как раз уместным, в отличие от его тупых предложений. Удивительно.— Я не пью горькую воду с травой, — говорит Сюэ Ян, подвигая к себе один из кувшинов. Принюхавшись, он удовлетворенно кивает — вино он как раз таки пьет. Налив себе в чашу темно-розового напитка с характерным терпко-сладким запахом и пригубив его, Сюэ Ян все же решает чуть-чуть помочь этому непутевому созданию в белых одеждах, и бросает в пустоту: — Мне обещали конфеты.И что-то еще, но он до сих пор не понимает, чего! Пока что ему весьма скучно, и даже виноватые глаза Сяо Синчэня с его нелепыми попытками оправдываться за все подряд, не особо веселят. Еще немного, и эта встреча станет не просто скучной, а даже разочаровывающей. Вот так всегда: хочешь развлечений — найди их себе сам, а не жди чуда.— Ах, точно! — с явным облегчением восклицает Сяо Синчэнь, начиная суетливо рыться по своему ханьфу. — Ваш друг мне сказал, что это непременно поднимет вам настроение... Разумеется, я не сам их делал, а попросил на кухне, потому что я в них, увы, не сведущ так же, как и в чае. Наверное, мне следовало начинать с этого, а не с разговоров, да?— Соображаешь, — усмехается Сюэ Ян, глядя на вынутый наружу заветный кулек в золоченой бумаге. Пока он страдал в своих покоях, завернутый в одеяла, сладостей ему не приносили. Не иначе, чтобы выманить поскорее... — Эй! А почему только одна? — недоуменно вопрошает он, когда ему в ладонь ложится одинокий шарик, обсыпанный толченым в пыль сахаром.— Боюсь, за остальные мне придется кое-что попросить у вас взамен, — вновь возвращаясь к своему серьезному настрою, говорит Сяо Синчэнь, пряча угощение обратно. Как быстро! И как коварно! И совершенно точно не весело и не приятно. Что это еще за новости?— Если ты думаешь, что я вмиг перестану тебя считать высокомерным ублюдком за горстку конфет, ты ошибаешься, — предупреждает его Сюэ Ян, закидывая в рот конфету. М-м-м, свеженькая, наверняка не позднее полудня слепили...— На это я даже и не смел надеяться! — сердечно заверяет его Сяо Синчэнь, не показывая обиды.— А на что же ты тогда надеялся?Так, возможно, ситуация становится чуть-чуть любопытной, но не следует это показывать слишком уж явно. Лучше продолжать дальше излучать холодное презрение.— На то, что вы составите мне компанию в прогулке по саду после своей вечерней трапезы. Я утомился сидеть на месте в ожидании вас и не отказался бы, чтобы вы немного облегчили мою участь, молодой господин Сюэ.Признаться, Сюэ Ян и сам порядком засиделся... Прогуляться, при этом выслушивая мольбы о прощении и получая за это конфеты? Ну, в целом звучит... Ничего так! К тому же грех будет не воспользоваться моментом, пока по саду не шляются всякие цзиньские подхалимы. Один даос все-таки получше них будет, верно?— Ладно, — после недолгих раздумий соглашается Сюэ Ян, хватая со стола сразу несколько персиков, чтобы пообкусывать с них самые сочные куски — вполне себе сойдет за ужин. Запив все это дело еще целой чашей вина на дорожку, он резво вскакивает на ноги. — Пошли уж, если так настаиваешь.

---

Оставшиеся главы будут опубликованы, когда будет написана следующая.

Настоятельно рекомендую и приглашаю подписаться на мой фандомный тг-канал: https://t.me/naarzi