Разоблачение. 3

- Ты долго еще собираешься здесь сидеть? - с усталым вздохом спрашивает Цзинь Гуанъяо, садясь на край кровати, на котором свернулся бесконечно страдающий кокон, состоящий из вышитого пионами покрывала и Сюэ Яна.- До конца жизни, - слышно откуда-то из глубины свертка.- В таком случае я не понимаю, зачем тебя спасал из темницы, ты бы мог с таким же успехом остаться там, раз не намерен выходить.Вестимо, зачем спасал: чтобы тоже в камере не оказаться. Только не в Башне Кои, а в местечке менее дружелюбном, ведь не будь Сюэ Ян оправдан, у всего бы Ордена были проблемы. Хотя уж Яо бы точно отмылся... Но тем не менее, прокомментировать сей вздор можно разве что раздосадованным фырканьем.- Мне казалось, что мы уже все прояснили. В чем дело? - Яо не теряет надежды растормошить друга.Ха, да что они там прояснили? В единственной довольно спешной беседе сразу после суда, Цзинь Гуанъяо сообщил, Сюэ Ян сам виноват, что не умеет слушать, и вообще, он очень легко отделался. За такую кучу проколов всего лишь голым задом посветил! Зато репутация чиста и никто больше не посмеет его обвинять в каких-либо злодеяниях - дорогого стоит. Но в этом-то и кроется главная беда!- Да как я теперь кому-то на глаза покажусь!? - в отчаянии стонет Сюэ Ян, с неохотой выглядывая из-под одеяла. - Меня теперь никто не боится!С самого рождения его ни во что не ставили и норовили вытереть об него ноги, и лишь после того, как он оказался в Ланьлине, он перестал быть пустым местом. Пускай никто, кроме главы Цзинь и его сынка точно не ведал, в чем истинный талант невесть откуда взявшегося приглашенного ученика, но окружающие чувствовали исходящую от него угрозу. Их испуганные шепотки и лицемерные угодливые улыбочки - лишь бы не разозлить! - являлись лучшим свидетельством их уважения.А после этого дурацкого суда все былые заслуги будто в нужник спустили! Разве может у кого-то вызывать страх заклинатель, который, оказывается, всего лишь над пыльными свитками корпел, а в деле показать себя не смог - какие-то проходимцы притащили его как шелудивую зверушку на убой даже не за его собственные грехи! Стыдоба сплошная...- Не вижу ничего дурного в том, что люди при виде тебя больше не разбегаются. Знаешь, как сложно было определить к тебе прислугу? Только за провинности отправлять!- А сейчас все хвостом за мной ходят и даже самая занюханная полотерка надо мной насмехается, не таясь!- Ты преувеличиваешь.- Зато твой папашка приуменьшил, - мрачно отзывается Сюэ Ян, садясь на постели.Из-за того, что Цзинь Гуаншань решил во всеуслышанье заявить о том, что Сюэ Ян якобы обижен по части мужественности, лакомей темы для пересудов не найти! Стоило только высунуться наружу, и каждая тварь - что в золоте, что без - посчитала своим долгом ему об этом напомнить. Хихикая, тыча пальцами в его сторону ли попросту неприкрыто пялясь. И как только взбешенный Сюэ Ян схватился за меч, словно из-под земли выросли гвардейцы и с такими же глумливыми ухмылочками дали понять: за кровопролитие на территории Ордена его по голове не погладят. Праведным дурачкам положено смиренно терпеть тычки, а не выпускать кишки шутникам. Про использование темной энергии и вовсе говорить нечего... Можно, конечно, было снять штаны и показать всем, что они не правы, но кто ж решится спорить с самим главой Цзинь?И что Сюэ Яну оставалось делать, если он не может и шагу ступить за порог покоев, чтобы не попасть под обстрел из насмешек? Только запереться в них в ожидании чуда. Например, Гуаншань внезапно подохнет всем на радость, желательно с голой задницей и вислыми яйцами наружу - пускай его сраное хозяйство все обсуждают! Наверняка же набрехал про свое несметное богатство между ног! А не потому ли этот сраный Срыв Покровов перестали использовать, потому что очередному Цзиню оказалось нечем трясти при всем честном народе?- Не принимай близко к сердцу, - вздыхает Цзинь Гуанъяо. - Он такое про кого угодно скажет, если случай представится.- И даже про тебя? - недоверчиво хмыкает Сюэ Ян.- Еще пару лет назад обязательно бы сказал, - Яо кривит губы. - Единственное, что его останавливает сейчас - то, что он признал меня своим сыном и подобные заявления дурно скажутся на нем самом. Все-таки одна кровь...Признаться, это немного успокаивает. Он всегда знает что сказать, чтобы поддержать, особенно, когда начинает откровенничать. Но было бы неплохо услышать кое-что поважнее его жалоб на отца-мерзавца - то, с чего должен был начать, будь он настоящим другом! К слову, мог бы и пораньше заглянуть, а не отбрехиваться какими-то сверхважными делами...- Ну а ты как думаешь? - напрямую спрашивает Сюэ Ян, мнительно прищуриваясь. Получив на это лишь недоуменно выгнутую бровь, он поясняет: - Про мои достоинства, которые освистали эти старые ублюдки.Повисает долгое натужное молчание. Цзинь Гуанъяо сверлит пытливым взором собеседника, будто надеется, что тот скажет, что это была шутка, однако этого так и не происходит, поэтому приходится отвечать.- А-Ян, - вкрадчивым тоном говорит он, - ты всерьез полагаешь, что мне смотреть больше некуда было? У меня были занятия поважнее, чем тебя разглядывать!- Да ты меня и до того сотню раз голым видел, - передергивает плечами Сюэ Ян, не посчитав ответ достойным оправданием. - Просто скажи свое мнение.- Нет у меня никакого мнения! И составлять я его не желаю, - отрезает друг на случай, если вдруг ему незамедлительно предложат ознакомиться с чужими прелестями. - Ну в самом-то деле, ты был на волоске от того, чтобы оказаться на том свете, а тебя волнует лишь это?- Ну так не оказался же! И я думал, что уж ты-то меня поймешь - каждый второй над тобой за глаза потешается, что ты коротышка, которого хлебом не корми, дай с лестницы покувыркаться! - в сердцах восклицает Сюэ Ян, надеясь на участие. Разве общие тяготы не должны приносить единение?Однако Яо, похоже, совсем не горит желанием проникаться сочувствием. Его взор темнеет, а губы сжимаются в тонкую линию. Заметно, как его грудь начинает ходить ходуном от переполняющего его гнева. Наверное, потому, что он на самом деле низкорослый и пересчитал собой все ступени перед Башней Кои, а Сюэ Яна гнусно оболгали!.. Не иначе.- Ченмэй, - предупреждающе цедит он, - я один на свете, кому ты нужен даже без твоих познаний о Темном Пути, но судя по всему, твой поганый язык меня старается в этом переубедить. Помилуйте Небожители, если тебе так свербит, спроси об этой ерунде кого-нибудь другого!- Кого я еще могу об этом спросить, как не тебя? - обиженно выпячивает нижнюю губу Сюэ Ян.- Например, Сяо Синчэня, который очень жаждет принести тебе извинения.- Вот только со всякими вонючими даосами мне не хватало свое добро обсуждать! - в ужасе трясет головой Сюэ Ян, а через миг спохватывается: - Погоди, что? Сяо Синчэнь все еще здесь?Сюэ Ян был просто уверен, что это даосское отродье из зала суда убежало прямиком куда глаза глядят, умываясь слезами от стыда за свою ошибку! Такой добродетельный и уважаемый господин, а его оказалось так легко провести и вовлечь в преступление! Неизвестно, кто еще больше опозорился... Сюэ Ян бы на его месте ни за что тут не оставался! Просить у кого-то прощения? Тьфу, хуже кары не придумать...- Разумеется, он все еще здесь и никуда не уйдет, пока ты не явишь ему свой светлый лик и не выслушаешь его пламенную речь, - подтверждает Цзинь Гуанъяо уже с большей теплотой, чем до того. - Не то чтобы его пребывание в качестве гостя сильно отражается на размере казны Ордена, но...- Он что, здесь целых три дня высиживал, дожидаясь меня? - перебивает Сюэ Ян, не в силах поверить своим ушам. - Почему он просто не принес извинения тебе?- Ну провинился-то он не передо мной, - усмехается Цзинь Гуанъяо. - Будь добр, встреться с ним поскорее, я уже не знаю, чем его занять! Столь любопытные и при этом праведные люди здесь задерживаться не должны. Даже без господина Суна он может создать неудобства.Выходит, его кислый дружок в черных тряпках решил тут не задерживаться... Занятно.- Тогда зачем вообще просил его извиняться?- Я искренне надеялся, что тебя порадует, что твой враг будет перед тобой унижаться, вымаливая прощение.- А, - коротко говорит Сюэ Ян и замолкает.А ведь и правда порадует... Он был все это время так увлечен своими печалями, что даже о мести драному даосу как-то не думалось, ведь он же уже где-то далеко... А выясняется, что вовсе и не далеко - выходи да бери тепленьким! Конечно, выслушивать его извинения за придуманные грехи не тянет на жестокое отмщение, но в качестве закуски сойдет.- Ладно, - после некоторых раздумий соглашается Сюэ Ян. - Так и быть, пускай поползает передо мной на коленях или что он там собирается делать. А потом я уже решу, как ему отомстить по-настоящему, - важно добавляет он.Ради такого дела он даже готов выйти из покоев. Пускай жалкие золоченые выродки смеются, сколько хотят, им всем Сюэ Ян тоже отомстит. Ух, а присутствие духа-то вернулось! Не даосская ли это благодать, о которой все толкуют?- А ты больше ничего сказать не хочешь? - Цзинь Гуанъяо кидает на него выжидающий взор.- А что еще надо?- Благодарность, ради разнообразия. За то, что я выловил тебя из пруда с твоим же собственным дерьмом, которое ты успел наворотить из-за своей горячности, отмыл, да еще и подарок вручил сверху. Честное слово, я иногда думаю, что ты не мой союзник, которому положено мне помогать, а мой безобразно избалованный ребенок, - голос друга пропитан нотками горечи и смирения.Услышав это горестное признание, Сюэ Ян не может не захихикать.- Я обычно сравниваю тебя со старшим братцем, но мамочка бы из тебя вышла отменная, Яо-мэй.Цзинь Гуанъяо закатывает глаза, явно сожалея о сказанном. Он снова трет висок, словно там засела парочка гвоздей, и встает с кровати.- Я вечером за тобой пришлю, и к этому времени приведи себя в порядок, не позорь наш Орден. То есть будь в чистом, вымытый и причесанный, - строго велит он. Ну теперь точно вылитая мамашка! Вжился в роль, однако...- А задницу мне не напудрить? - морщится Сюэ Ян.- Зависит от того, какого рода извинения ты собираешься принимать, - снисходительно улыбается уголком губ Яо. - Но я бы на твоем месте все же этим озаботился.На сим совете беседа завершается, и через несколько мгновений хлопает дверь. Эй, погодите, а на что это друг намекал?.. А впрочем, не все ли равно? Чем размышлять над скверными загадками, слаще поупиваться будущими мучениями Сяо Синчэня. Хоть кто-то же должен ответить за все унижения Сюэ Яна, которые он пережил?