Аутизм и тоска.

Зима медленно сошла на нет, и вот наступило то время года, когда природа медленно выходит из запоя длинной в три месяца. Как и любой живой организм, ее шатает из стороны в сторону, былые, уже принятые за постоянство, издержки, плывут грязью в каналах, или цепляются за подошвы. На деревьях заново вырастают листья, а на свет выползают из своих муравейников улыбающиеся люди, которые будто бы были в вынужденной спячке и вот сейчас, окончательно выспавшись и проголодавшись, вышли, готовые к новым свершениям. А что у меня нового? Меня носит по каналам, я прилипаю к подошвам, одним словом, сейчас я не в лучшей форме. Прошел месяц с моей встречи с Пионером, месяц полный алкоголя, разочарований и полной апатии. Я больше не ходил к ученику, у меня совсем кончились деньги, и даже улица, которую я знал как свои пять пальцев (мог не глядя кинуть окурок и всегда попасть в урну), начала меня пугать. Я все реже выходил из дома, а если и выходил, то только до ларька, где любезная продавщица, давала мне продукты и алкоголь в долг (как я выяснил, это все (и даже больше!) она брала себе, но, чтобы быть не вором, а честным Робином Гудом, она под процент подкармливала и поила нуждающихся, а именно, меня и еще несколько интеллигентов). Также, я познакомился с двумя удивительными существами: поэтом футуристом Марком и котом, которого весь наш подъезд начал называть Васей. С Марком мы познакомились как раз у ларька, он тоже прикормился, подсел на "иглу справедливости" (так он называл это явление), а у Васьки, видимо умер хозяин, поэтому он внезапно появился у нашей парадной и завоевал сердце всех жильцов. Время Марка еще настанет, а вот Васе уделю несколько строк здесь и сейчас. Кот этот был весьма умен и сообразителен, когда я вызывал лифт, впустив перед этим его в парадную, он сидел и ждал его со мной. После того, как лифт достигал нужного мне этажа, кот, встав на задние лапы около кнопок, начинал мяукать, ему надо было на последний, а жизнь не наделила его ни ростом, ни руками. Приходилось нажимать за него. Иногда, когда Вася был в игривом настроении, он доезжал со мной и уже после этого, по лестнице, добирался на свой этаж. Сложно сказать, кто был умнее из моих новых знакомых: он или Марк? наверное, Вася, ведь он не писал стихи.

Настроение было паршивое, от осознания собственной никчемности хотелось либо лезть на стену, либо упасть с балкона. Иногда не хотелось ничего. Комната же моя стала походить больше на притон безумного библиотекаря: я, когда уж очень хотелось лезть на стену, брал первую попавшуюся на мои косые глаза книгу, и открывая ее на случайной странице, начинал искать смысл. Смыслы ускользали от моего пристального взгляда, поэтому спустя какое-то время вымученного чтения, книга сразу же бросалась на пол и, либо искалась новая, либо на утро я уже не помнил, что происходило вечером. Я уже написал записку "Входите, я повесился", но было слишком лень ее вешать на дверь, и поэтому соседи, в случае чего, о моей участи узнали бы только по запаху.

Забавно, что если история моего "падения" началась с телефонного звонка, то история "отсрочки" от смерти началась со звонка на запертой двери.

Весеннее солнце било сквозь шторы, оповещая меня, что весь цивилизованный народ уже во всю 3-й час работает, исключительно ради того, чтобы прогнать мой полуденный сон. Но не только мои глаза остались потревожены: немного придя в себя, я обнаружил, что уже продолжительное время кто-то настойчиво звонит в квартиру, а попугай пытается перекричать внезапный звук. Пришлось подняться, реальный мир снова оказался сильнее, снова победил (хотя с этим можно поспорить). Последние следы сна согнало удивление: уж кого-кого, а своего бывшего однокурсника я ожидал увидеть в последнюю очередь. Вид у него был не совсем радужный, похоже весну он встречал, как и я, опытного сыщика не проведешь, выдавало уж очень опухшее лицо. Саша, а именно так звали моего гостя, в отличие от меня, ВУЗ-то все-таки закончил, и его слегка заплывшие веки, в данный момент, наглядно опровергали мою аксиому о том, что ответы на все важные жизненные вопросы даны в дипломе о высшем образовании (может быть и даны, но кто научит их прочесть?). Я проводил его в комнату и немедленно пошел заваривать чай. Когда же я вернулся, мой гость рассматривал мою записку: "Развлекаешься?" — с улыбкой спросил он. "С ума схожу." — с кружкой в руках ответил я.

Из недолгого разговора выяснилось, что моего бывшего коллегу выгнала из дома жена, а единственным человеком, которого он точно мог застать в полдень дома — оказался я. "Не на работе же тебе быть!" — что ж, в этот раз он оказался прав.

Вообще, в университете Саша производил впечатление достаточно стабильного парня, а его роман с будущей-бывшей женой (не первой красавицей, но все-таки весьма уважаемой девушкой нашего потока) можно было назвать благонадежным. Разошлись же они со скандалом, Сашины вещи разлетелись по всей улице, за исключением одной. Компьютер, на который он копил два года, оставался на снятой квартире, из которой Саша должен был переехать к матери. Ко мне бы и не обратились, если бы не одно "но". Бывший муж хотел забрать компьютер, но все его комплектующие были настолько громоздкими, что унести их одному не представлялось возможности, а такси на другой конец города заказывать ради этой мелочи было слишком дорого, сам же Саша не водил (причина, по которой этот замечательный брак распался — исключительное жлобство моего коллеги). Сразу же, за бутылкой, был разработан план — дождаться завтрашнего вечера, когда жена уедет к подругам запивать горе, пробраться в квартиру и после, воспользовавшись услугами метрополитена, довезти злосчастный компьютер в новое пристанище Саши. К вечеру мы уже изрядно напились: я уложил гостя спать на диване, а сам лег на полу. Мирный сон снова просочился в мою жизнь. Утро и день следующего дня я помню не особо: как только Саша проснулся, в его руках образовалась новая бутылка, а дальше все как в тумане. Начала же возвращаться ко мне память, когда я потихоньку начал трезветь — при подъеме на эскалаторе. Несмотря на весну, погода была еще не совсем теплая, приходилось прятать себя за несколькими слоями одежды, которой, к сожалению, у меня не находилось, а резкий перепад температур давал в голову похлеще водки. Точка А. находилась в двух шагах от метро, поэтому по прибытии на место, нами было принято решение выпить еще. Время — удивительная материя, течение которой невозможно точно ощутить, особенно пьяному человеку. Спохватились мы за 15 минут до закрытия метро, а встретило оно нас уже через 20 и закрытыми дверьми.

— Ну, что делать будем? — весь красный от бега обратился ко мне Саша.

— Заказывай такси, либо идем туда, откуда пришли.

— Нет-нет, исключено, такси — дорого, а Лена в любой момент может приехать.

— На чем? Метро закрыто.

— На такси.

Я охнул, перспектива нести (а нес корпус именно я! Саше же достался легкий монитор) эту дуру по всему П. не внушала оптимизма, денег же оплатить такси даже на половину у меня не было. Начали ловить попутку, но и тут ничего не вышло: если водители и останавливались, то завышали цену, видя два пьяных рыльца. Наземный транспорт тоже отпал — время не щадит никого. Пришлось действительно идти пешком через весь город. Алкоголь медленно выветривался, а вместе с ним и желание жить. Мой попутчик все болтал и болтал, вызывая у меня омерзение; он постоянно жаловался на бывшую жену, на его низкооплачиваемую работу (с зарплатой в разы больше, чем у меня в лучшие дни), на кретина-начальника, который не дает строить ему карьеру, в общем, стандартный набор. Я пыхтел, я бранился, мерз, но все-таки шел с тяжелым грузом наперевес. Саша все никак не хотел брать на себя корпус своего компьютера, оправдываясь тем, что он смотрит нам дорогу, ему нужна свободной хоть одна рука. Когда ему надоело жаловаться на жизнь или рассказывать о себе, он напал на меня с вопросами. Оказалось, что за все время, проведенное вместе, узнал он о моей жизни немного нового, и действительно, все, что оставалось в моей памяти — это его болтовня, с момента звонка в квартиру. Я неохотно ему отвечал, невпопад, иногда совсем теряя смысл его вопросов. Я был поглощен дорогой и несправедливостью этой жизни, мне хотелось снова взять книгу, а потом швырнуть ее об пол, но, к сожалению, в руках моих был только этот крупногабаритный корпус, мешающий мне нормально передвигать ноги. Почему он вспомнил именно меня? Мы и так не особо общались, с чего начинать? Или из всех наших общих знакомых, только я был таким неудачником, который мог откликнуться на его просьбу? Во всяком случае, пока я бранил себя за то, что ввязался за это, меня окончательно отпустил алкоголь. Да и что вообще в этом сраном компьютере? Иногда надо чем-то пожертвовать, чтобы войти в новое светлое будущее. Я положил корпус на дорогу, а сам облокотился на рядом стоящие перила забора.

— Чем тебе так дорог этот кусок кремня и металла? Почему я должен нести его через весь ссаный город, к ебене матери, по лужам, по говну, еле передвигая свои ноги? — не выдержав завопил я. — Это же просто сюр! Мы идем уже битых часа три, ты хоть бы взял, хоть бы немного помог.

— Вов, осторожно, там менты едут. — на все мои вопросы я получил только такой ответ.

И действительно, из кустов на мой крик выезжал полицейский бобик. Сюра к этой ситуации добавляло еще то, что, повернувшись, позади себя я заметил кладбище, а вышедший из "буханки" человек представился Петром. Пройдя обычную процедуру досмотра и ответив на пару вопросов, касательно "нового светлого будущего", что мы несли в руках, нас было отпустили, но, почуяв неладное, полицейский вернулся с алкотестером, который, естественно, показал градус. После долгих объяснений и уговоров, Саша договорился не под "протокол" оплатить штраф сразу. Так наше бренное существование на земле, а не в раю вытрезвителя, встало в 3 тысячи рублей. Этого бы хватило на две поездки на такси туда и обратно, да еще и на пиво, чтобы опохмелиться. Бобик медленно отъезжал, а я все не мог поверить в происходящее. Руки болели, ноги были ватными, а в голове пустота. Нет, я больше ничего не чувствовал, а только видел картину: стоят два болвана, изо ртов идет пар, позади них кладбище, а рядом проезжает бобик, в котором счастливый патрульный Петр пересчитывает легкие деньги. А ведь даже до метро отказались подбросить.

— Мечта детства. Вот дети во дворе хотели стать ментами, бизнесменами, а я просто хотел свой компьютер. Мощный, чтобы ни у кого такого не было. — отдышавшись разоткровенничался Саша. — Без него мне уже и жить не хочется. В этой всей семейной суете я так долго на него копил, что уже просто обидно его оставить этой меркантильной суке.

— Если бы не твой детский гештальт, возможно, я был бы уже мертв. — взяв с асфальта системный блок, я начал движение.

— Это мне напоминает одну шутку, которую у нас в офисе постоянно повторяли, когда начальник совсем с катушек ехал и заваливал всех работой по самые яйца — Саша достал сигареты и сунул одну мне в рот — один чудак из нашего офиса был настолько ответственным, что хотел покончить с собой, только когда завершит всю работу, навалившуюся на него.

— Удалось?

— Он вышел на пенсию.

Я увидел на лице у Саши искреннюю улыбку, переходящую в смех, вся моя злоба ушла. Я засмеялся тоже. Два идиота идут ночью около кладбища и смеются во все горло. Да еще и с компьютером в руках! За всем этим я немного начал понимать Сашу, он не мечтал о высоком, но при этом тоже был по-своему несчастен. Его не трогает так окончание многолетнего брака, ему нужен только свой компьютер. Мечта. А о чем мечтаю я? Как я провел последний год своей никчемной жизни? Перебегая с одной работы на другую? В бесконечных самокопаниях и поисках себя? Так зачем себя искать, вот — передо мной компьютер. Обычная материальная вещь, но при этом сколько усилий было вложено в его покупку и сколько сейчас в его перемещение. Разве это не абсурдно? И из этого состоит вся жизнь, придавать этому смысл есть больший абсурд.

Спустя примерно полчаса мы дошли до точки Б. Было еще полтора часа до открытия метро, зайти домой я отказался, сославшись на то, что хочу побыть один. Солнце медленно вставало, улицы потихоньку начинали заполнять люди, спешили на работу. Сегодня я для них был человеком, который поднимает солнце, а не наоборот. Я еще долго побродил по улицам, которые все пропахли наступившей весной; принюхивался, следил за каждым лучиком, смотрел на каждую травинку, я внезапно осознал, что вот она! весна! в моем сознании случился резкий переход: до этого я видел только снег и сугробы, а тут зелень, лужи, светает рано утром, темнеет поздно вечером, а скоро будут еще и белые ночи! Вся молодежь, да что уж там, большинство людей, выйдут на мостовые провожать взглядом разводящиеся мосты, которые им доставят множество проблем с передвижением, но тогда это не будет важным, а будет просто красивым. Я почувствовал непонятное воодушевление за них, мне хотелось целовать каждого прохожего, дарить все, что у меня есть. С таким настроением я дождался, когда проснется движение подземного транспорта, сел на первый поезд и смотрел внимательно в лица пассажиров. Они были не такими мрачными, как мне изначально предполагалось: большинство из них едет на ненавистную работу, с дикими финансовыми проблемами, но весна! весна! слава весне! Что устоит перед дыханьем и первой встречею весны!

Позвонила мать, оказывается, в тот день 2-х лет назад я родился. Мы обменялись любезностями, и я положил трубку. Была усталость, мне очень хотелось спать, но я ни за что не хотел упустить этот момент, который люди одаренные, назвали бы вдохновением. Я вышел на лестничную клетку и, расположившись у окна, достал сигарету. С верхних этажей спустился Вася, и заметив меня, бросился бодать мою ногу. Я вынес ему блюдце с консервами, которыми питался сам. Вот так встретил свой день рождения. Из окна било солнце, приятно освещая зеленую парадную, а у моих ног кот спокойно ел из блюдца.