Глава 7. Остатки прошлого

Была ночь. Город Лост-Хевен погружался в темноту, а воздух был наполнен тишиной. Я сидела за рулем и ехала на своё первое ночное задание — заброшенный склад. По обеим сторонам дороги простиралась темнота, лишь редкие фонари освещали путь. Чем дальше я отъезжала от центра города, тем мрачнее становились окрестности.

Брошенный уже много лет назад, склад не выдерживал испытание временем. Повсюду валялись груды мусора и рухнувших бетонных панелей, а высокие травы и сорняки пробивались сквозь трещины в полу. Древесина, бывшая часть здания, покрылась плесенью и изъедена термитами.

Я припарковала автомобиль чуть дальше, спрятав его за кучей складского мусора и молча посидела пару секунд перед тем как выйти. Темнота и тишина окружали меня со всех сторон, а ветер едва слышно завывал среди стальных конструкций. Казалось, будто время остановилось, а я единственный живой человек в этой мертвой зоне города. Достав оружие, я шагнула в здание. В темноте склад казался настоящим лабиринтом — коридоры были темные и пыльные, а воздух пропитан запахом затхлости. Я старалась не делать лишнего шума, ступая тихо и осторожно.

Мой взгляд приковала мужская тень, которая вдруг появилась из-за угла. Я остановилась.

Массимо..

—Здравствуй, милая, - шагнул он ко мне ближе. — Сколько лет я тебя не видел.. А ты все такая красивая.

Я чувствую его ухмылку. А его голос эхом звучит среди холодных просторов старого здания, слова проникают в самое сердце. Мои мысли сразу возвращаются к отцу. Он велел убить Массимо — и я здесь, лицом к лицу с тем, кого должна устранить.

Ощущение, что меня тянет с обеих сторон. Сердце бьется быстрее от того, что я сейчас вижу его — человека, которого когда-то любила. Но приказ есть приказ и, я знаю, что он должен быть выполнен.

—А ведь между нами что-то могло выйти, - сказал он.

Его слова, проникают глубоко сквозь эмоции и чувства, пробуждая давно забытые воспоминания. Да, между нами могло бы быть что-то большее — но сейчас мы на разных сторонах баррикад.

Он делает шаг ко мне, а его ладонь ложится на мою щеку и поглаживает большим пальцем. Казалось, он хочет оживить те моменты, когда все было по-другому.

Я должна убить тебя.

Стреляй, Эмилия.

Отец тобой гордиться.

Не убьешь ты — убьют тебя.

Стреляй!

Голос отца звучит сквозь мысли — будто он рядом и приказывает мне выполнить дело. "Стреляй!" — повторяет он снова и снова.

Я сжимаю пальцы на спусковом крючке, но не стреляю. Его глаза цепляют меня, будто пытаются удержать в прошлом, в том времени, где не было приказов, где не было этой войны.

—Я долго ждал тебя, - он говорит тихо, но без насмешки. В его голосе нет страха, нет злобы — только усталость.

Я чувствую, как сердце гулко стучит в груди. Еще немного — и я потеряю себя в этом взгляде. Но голос отца не смолкает, отдавая приказы, напоминая, что выбора у меня нет.

—И я все еще люблю тебя, - он шепчет, приближаясь еще на шаг.

Я закрываю глаза. Вдох. Выдох. Палец давит на спуск.

Плевать я на тебя хотела.

Сердце бьется быстрее, чем когда-либо, и я ощущаю, как пульс перебивает дыхание. Ствол его пистолета прижимается к моему животу, хоботный металл словно вгрызается в меня, проникая сквозь ткань, сквозь кожу. Сволочь. Мои руки действуют механически, как будто они не мои. Я прижимаю пистолет к его груди, чувствуя, как сердце его медленно бьется в грудной клетке. Его грудь размеренно поднимается и опускается, отражая то, что он совсем близко.

—Детка, а ты все такая же, - его голос глухой, почти нечеловеческий. Я слышу смех.

—Ты не сможешь этого сделать, - он говорит, но в его словах стоит уверенность.

Я смотрю ему в глаза. Внутри меня буря. Пальцы сжимаются, но не по направлению, а наоборот — они сжимаются, чтобы не выстрелить. Я хочу, чтобы он ушел, чтобы его не было здесь, чтобы он просто исчез.

—Ты прав, - шепчу я. — Но ты не знаешь, что я готова сделать.

Он смотрит на меня, его глаза глубокие, будто знают меня лучше, чем я сама. С каждым мгновением я чувствую, как его дыхание становится все тише, а напряжение между нами растет.

—Ты думаешь, что я боюсь смерти? - его голос звучит спокойно, почти с интересом. — Или ты думаешь, что твой выстрел что-то изменит?

Мои пальцы сжимаются, и я замечаю, как его грудь слегка колеблется, как если бы он ожидал чего-то. Мой пистолет все ближе. Он не отходит. Он не уходит.

—Не мне это нужно, - шепчет он, но это уже не угроза. Это просто констатация факта. Он не боится, он понимает, что в эту игру уже поздно играть по правилам.

Мои губы едва шевелятся.

—Ты все понял. Но ты все равно останешься здесь.

Он не отвечает, но на его лице появляется какой-то едва заметный, но все же знакомый взгляд.

Его взгляд скользит по мне, и я чувствую, как тягучее молчание заполняет пространство между нами. Этот момент кажется бесконечным, но он не тянется к боли или страха. Это что-то другое — что-то, что я не могу описать словами.

Он все еще не отходит, не пытается ни успокоить, ни угрожать. Он просто стоит, и в его тишине звучит некое согласие с тем, что мы оба знаем, что это не просто вопрос жизни и смерти. Это нечто большее.

Я хочу сказать, но слова не поддаются. Вместо этого я просто держу пистолет крепче, ощущая, как руки постепенно теряют силу. Я должна сделать это, я должна завершить. Но вместо этого — какая-то пустота. Это не борьба, это не конец. Это не что-то, что можно завершить одним движением.

Он смотрит мне в глаза, и я знаю, что он видит все. Видит, что я не могу выстрелить. Не могу его убить.

—Я не собираюсь уходить, - его голос теперь тихий, почти ласковый. Он не пугает меня, он просто.. существует.

Моё сердце стучит так громко, что кажется, его звук заполняет все пространство. Вижу, как его рука слегка тянется к моему пистолету, но он не забирает его. Он только касается, словно спрашивает: "Ты готова?"

Определенно.

Долго с тобой возиться.

Это чушь, а не любовь.

Что было в прошлом — навсегда там.

Это не любовь, ты просто игрался мной.

Я была тебе удобной.

Ты не любил меня.

Никогда.

Катись ты в ад, Массимо Россо.

Твоей жизни наступил конец.

Долгий.

Умирающий.

Конец.

Пистолет рявкает и мир замирает. Взрыв звука разрывает тишину, и я вижу, как его тело дергается, как что-то внутри него ломается.

Он не падает сразу. Он остается стоять, глаза еще полны какой-то боли, непонимания. Он смотрит на меня, словно пытаясь понять, как это возможно — как это случилось.

Но мне уже все равно. Слова, что я так долго носила в себе, сливаются с громом выстрела. Все, что осталось — только этот момент, этот холодный, пустой момент, когда уходит все.

Он начинает падать, медленно, будто сопротивляется, но силы покидают его. Я наблюдаю, как его тело наклоняется вперед и мне не нужно больше смотреть, чтобы знать, что все закончилось. Все завершено.

Он больше не будет меня мучить. Все, что осталось — это тишина. Тихая, мертвая тишина, в которой я остаюсь одна.

Я сделала.

Я смогла.

Я подавила свою любовь к тебе, Массимо Россо.

Ты больше никогда не испортишь мне жизнь, своей игрой в любовь.

Он был старше меня на три класса. Он был в девятом, а я в шестом. Да и зачем ему девочка двенадцати лет? Но он любил меня, по его словам.. С его стороны было много поддержки, заботы, он дарил мне цветы на праздники, когда встречал со школы, когда гуляли. Мы вместе шли в школу, ведь жили напротив друг друга. Я думала, что и вправду нравлюсь ему.. и он любит меня.

Как же я ошибалась.

Массимо был моей школьной любовью. Но все закончилось, когда все узнали о нас с ним. Было много насмешек, травли. Друзья Массимо стали насмехаться над ним, с предлогом: "Ты встречаешься с той девочкой?", "Массимо, я всегда знал, что тебя тянет на помладше, но чтобы настолько.." В школьные года, когда у вас разница в два-три года — это слишком заметно, чем когда вам за двадцать.

С тех пор мы стали реже контактировать, пересекаться и вообще видеться. Вскоре, я узнала, что он переехал в другой город, а потом и вовсе покинул страну. Для меня было шоком, когда отец упомянул его, так еще и приказал убить Россо.

***

Ночь окутала город, и только фары проносящихся машин, разрезали темноту жёлтыми бликами. Я сижу за рулем, пальцы крепко сжимают холодный руль, а мысли путано мечутся в голове. Задание выполнено. Массимо больше нет.

Отец будет доволен. Он всегда доволен, когда я следую его приказам. Но вот вопрос — довольна ли я?

В машине пахнет порохом и кожей. Не было следов от крови, что было хорошо, меньше вопрос от окружающих. Колёса мерно катятся по дороге, двигатель ровно урчит, а за окном проносится безразличный миру город.

Дом все ближе. Там ждёт привычный полумрак, может, короткий кивок отца — единственное, что он выдаст вместо благодарности. Я сделала то, что должна была.

Но почему же внутри так пусто?

Мне определенно нужен горячий душ.

Теплая постель.

Моя любимая музыка.

И крепкий сон.

Я подъезжаю к дому и в глазах мелькает его силуэт в оконном проёме — я знаю, что он уже ждёт. Пара последних метров и останавливаюсь у ворот. Сердце бьется быстрее, но я не подаюсь эмоциям. Все, что нужно — я сделала.

Выхожу из машины. Ночь холодная, воздух пахнет осенней влажностью. Я застегиваю куртку и направляюсь к входу. Отец стоит на пороге, рука в кармане брюк, а вторая держит сигарету. Его глаза темные, усталые, но в них — привычная строгость. Он смотрит на меня, не торопясь заговорить.

—Выполнила? - его голос низкий и спокойный, будто для него все это обыденно.

Я киваю, но не даю никаких лишних слов. Отец молча шагает ко мне, выкинув окурок. Его ладони легла на мои плечи, оценивающе осматривает и прижимает меня к себе, заключая в объятия.

—Я горжусь тобой, - шепчет мне на ухо, поглаживая по моим волосам. — Прости меня, прости, если сможешь.

Прикосновение отца успокаивает, и я отдаюсь ему в нежные объятия. Он шепчет слова прощения — такие искренние, что я не могу поверить в их правдивость. В его голосе заметна нотка горечи и раскаяния, будто каждое слово причиняло ему боль. Он снова уткнулся лицом в мои волосы, а его руки крепче обняли меня, пытаясь убедиться, что я рядом и в безопасности рядом с папой.

Он отстраняется, заглядывая в мои глаза. В его карих зрачках плескалась вина, которую он наконец-то осмелился выразить впервые. Я чувствовала, как его руки нежно держат меня с обеих сторон, не желая отпускать.

Я замечаю как мама вышла на улицу, она тепло улыбается, заметив нас. Она неспешно подходит ближе, поглаживая меня по спине.

—Как дела, дорогая? - мама спрашивает мягко.

—Все в порядке, мама, - тепло ей улыбаюсь.

Мама убирает прядь волос за ухо, упавшую на мои глаза, её прикосновение наполнено любовью и лаской. Она пристально смотрит на меня, оценивая моё состояние, а затем переводит взгляд на отца.

Отец и мама остаются в тени света, но между ними уже ощущается некая напряженность. Мама о чем-то догадывается, но молчит. Она всегда была тем, кто видит больше, чем кажется.

Отец отводит взгляд, словно снова чувствует тяжесть собственных поступков. Но в этот момент он всё-таки слегка мягче, более уязвимый. Его взгляд пересекается с её глазами, и хотя слова не произнесены, в их молчании я чувствую весь спектр эмоций — страх, сожаление, любовь, но и непонимание, как дальше быть.

Мама вновь касается моей спины, и её руки ощущаются теплее, мягче. Я понимаю, что её забота сейчас — это не просто утешение. Она хочет защитить меня, скрыть от всех тех темных сторон, которые отец часто приносит с собой в дом. Но я знаю, что не могу быть полностью защищена. Я становлюсь частью этой игры, этой динамики, в которой не всегда есть место для простых решений.

Она медленно, почти невесомо, убирает ладонь с моей спины и возвращает её к себе, делая шаг назад, давая понять, что теперь все зависит от моего выбора. Мои глаза встречаются с её взглядом, и в нем — не столько любовь, сколько тонкая тревога. Отец видит эту тревогу, подходит к ней и обнимает.

—Все хорошо, - целует её в макушку, от чего та растворяется в ласке.

Мама расслабляется в объятиях отца, словно она ожидала этих слов давно. Отец нежно утыкается лицом в её волосы, стараясь успокоить, а она кладет голову ему на грудь. Они выглядят тепло и спокойно, что все тревоги забыты на миг. Я рада, что они снова вместе.

Я люблю вас.

—Ты уверена, что все в порядке? - её вопрос звучит тихо, как невидимая нить, протянутая между нами.

Я киваю, хотя внутри все переворачивается. Мама улыбается в ответ, но в её улыбке нет той легкости, которая была раньше. Она знает, что этот момент не останется без последствий.

И я тоже это чувствую.