Глава 77

Лесса

Стараясь не дергаться и не думать о лишнем, я вернулась в свою комнату и, тяжело вздохнув, снова опустилась на пол перед коробками. Осмотрела весь этот ворох... Глубоко вздохнув и медленно отпив остывший кофе, я потянулась за маминым письмом и прочитала его по диагонали, вычленяя важную информацию и пропуская все чувственные моменты, чтобы не разрыдаться на нервной почве. Как и думала, в коробке весь набор оружия, который может пригодиться: от булавок до пистолетов. В одном из чехлов должна была найтись какая-то петля, про которую я слышала только на паре по видам оружия, а в кулоне — маячок для опера. Короче говоря, из милого и детского там только конфеты и плюшевые брелки, все остальное — исключительно практичные вещи. Но добил меня завуалированный совет в случае чего бежать кооперироваться с дедушкой или, если тот окажется в очередном путешествии, с одним белобрысым извергом. То есть с Алесом. Мол, ученик, сын подружки...

На этом моменте я снова вспомнила, как он красиво ушел около часа назад, и разозлилась. Следом нервно сжала пальцы, прикрывая глаза и с тихим стоном уткнулась лбом в ладони, напоминая себе, что уж кто, а Алес скорее сам там всех покалечит, чем с ним что-то случится. Потом выпрямилась... Вот блин. Я раздраженно цыкнула и, расстроенно вздохнув, разгладила помявшийся уголок немного пожелтевшей бумаги. Взгляд упал на кусок абзаца, выведенного красивым женским почерком... Мамины завуалированные объяснения, зачем она пишет это письмо были слишком туманными, даже во взрослом состоянии я ничего не поняла, но помня, что случилось, догадалась, что она уже тогда знала о возможных последствиях и о том, что скоро ее могут убить. Жаль, что она оказалась права...

Я снова одернула себя и, аккуратно отложив письмо, взялась за коробку с архивом. И вот с ним закопалась знатно, заново вдумчиво перечитывая документы, на которых были наклеены стикеры с пометками, и сами заметки. Я даже начала их сортировать: заказы с сопутствующими отчетами, отчеты без заказов, копии чужих документов... В какой-то момент я добралась до конверта с документами про бабушку и еще раз вчиталась в пометки. Потом потянулась к недавно отложенной распечатке статьи, которая была скреплена с копией отчета... Хм.

Выяснить, кто такой Эрме, не удалось, но одно стало понятнее: я в этой истории вообще лишняя, и ко мне цепляться у Рихтера нет причин, кроме как ударить посильнее дедушку и Алеса. А, ну и из личной неприязни Риа. А вот для деды история явно началась с бабушки, потому что заказ на нее, как я поняла из нескольких стикеров, как раз Эрме и спустил. Потом дядька фигурировать перестал, и появились Риа с Рихтером... Точнее, сначала появилась Риа, а уже в более поздних документах — Рихтер. С мамиными заказами он не пересекался, но вот в похожих смутных делах, которые выдавались в то же время другим, мелькал. Мама имела дело только с Риа...

Я тяжело вздохнула, с хрустом разгибаясь и откладывая на колени несколько бумажек с цветными стикерами поверх. Сами распечатки были разного времени, но если сложить вместе мамины заметки, получалось, что Рихтер имел какое-то отношение к Эрме, а Риа к Рихтеру, и все вместе каким-то образом терлись возле одной из правительственных партий. Несколько перечеркнутых имен мне ничего не говорили, и я снова со стоном вздохнула, откладывая документы в стопки. На дне остался еще один конверт и несколько дисков, которые я пока не посмотрела. Кстати, на части из них оказались сканы. Их я тоже пролистала, но без пометок не смогла приложить к общей картине. Единственное, что смутило, — позывной Луны обнаружился в заказах-отчетах какого-то незнакомого киллера. Немного подумав, я решила, что бабушка, как и Дейм, работала в связке с несколькими киллерами. И тем удивительнее было обнаружить, что мужчина умер почти сразу после бабушки. Мама отсканировала где-то отчет о смерти. Парня подорвали, пока он делал заказ, и в итоге он стал сопутствующей жертвой в чужом отчете. От таких запутанных страстей у меня волосы дыбом вставали, а мозг подкидывал напоминание, что бабушка ведь еще и оператором дедушки была, значит он тоже под удар должен был попасть, но он... Выжил. И теперь копается в нашем деле, которое тянется по той же схеме. То есть... Наша история просто продолжает ту?..

В общем, так я и пришла к выводу, что попала под раздачу как слабое звено, и ударить хотят совсем не по мне. Мозг начинал потихоньку закипать, и, проверив время на экране телефона, я потянулась к оставшемуся в коробке конверту. Обещанная пара часов почти прошла, никто не возвращался, Дейм не дергался... Либо я просто не слышу, через две двери и коридор. Но он же позвонит, если что, значит, пока все хорошо. Невольно облегченно улыбнувшись, я выдохнула и, повернув конверт, присмотрелась. На лицевой стороне обнаружился небольшой логотип больницы Арле... Хм, мои, что ли? Клэр долго ворчала, что никак не может найти справку о моем осмотре после того похищения и рекомендации неврологов. Учитывая, что я тоже все лечение проходила в Арле... Я все же вскрыла конверт и, подцепив пару стопок со скрепками наверху, вытащила, чтобы озадаченно подвиснуть. Эм... Освидетельствование невролога, все верно. Только не мое. Приподняв справку, я удивленно просмотрела следующую, от психиатра, и опять вернулась к первой. А откуда у мамы справки Алеса?.. Мозг вдруг подкинул слова самого изверга где-то в начале нашего знакомства и что-то про документы, которые у него в руках уже побывали, мол, он и так обо мне все знает. Так он не шутил? В смысле, все выписки и правда у него?! Я поймала свою челюсть где-то у пола, покачала головой и, возмущенно вздохнув, решила, что первым делом отберу все обратно и спрячу у себя. Вот еще будет он хранить справки о моих болячках, это личное дело, вообще-то!.. Даже не так, психиатрия — дело конфиденциальное. Хотя, с академией я уже забыла, что это такое, о чем вообще речь, если даже в спальне камера стоит? Я покосилась на стопку в своих руках и...

Отвлекая меня в заднем кармане штанов завибрировал телефон и, подпрыгнув от неожиданности, я вытащила его, чтобы посмотреть на экран. Я сглотнула.

— Одевайся и принеси мою куртку со второго этажа, — отрывисто бросил Дейм раньше, чем я успела что-то сказать, и отключился. Что? Я замерла с так и не донесенным до уха телефоном и уставилась в пустоту. Его куртка? Мы куда-то... У меня перехватило дыхание. Алес... Перед глазами потемнело от ужаса, сердце рухнуло вниз и заколотилось, оглушая, пока в мозгу билась страшная мысль. Он.? Не может быть. Не может быть! Меня тряхнуло, но я до боли прикусила губу и дала себе мысленную оплеуху. С чего ты взяла? С чего?! Он мог просто... что? Травмироваться. Дороги занесло, не знаю, на обратном пути с охраной столкнулся, да хоть на лестнице споткнулся! Я сжала смартфон крепче и, встав, пихнула его в карман, сразу выходя в коридор. Не начинай истерику, это чертов Алес, он просто не мог!.. Мозг подкинул убийственную мысль, что Рихтер вполне все мог, и, остановившись, я чуть не сползла на пол по стенке. Нет... не мог. Не мог... Я впилась ногтями в ладони, сжала зубы и заставила себя сосредоточиться. Сердце продолжало бешено колотиться, пальцы холодели, но я все игнорировала, пытаясь быть рациональной. Истерика сейчас никому не поможет. И Алес... Я отчаянно надеялась, что права и ничего сложнее бинтовой повязки с ним не случилось. Что я приеду и... С чего я вообще решила, что мы едем в больницу? Может деда просто собирает нас в одном месте, чтобы пришить Рихтера, пока мы под присмотром? Идиотка!

Моя куртка висела у двери, поэтому я, быстро одевшись и продолжая игнорировать внутреннюю дрожь, пробежалась по лестнице до гостевой комнаты. Открыв дверь, взяла черную дутую куртку с танкетки у входа... Мысли в голове притихли, но на кончиках холодеющих пальцев оседала мерзкая нервозность. Нет. Им не до меня. И он в порядке.

Я остановилась у двери в кабинет. Даже если Алес пострадал, и ему пришлось доехать до Генриха, хорошо, что мы едем к нему. Меня снова тряхнуло, а в животе все сжалось от страха. Пожалуйста, пожалуйста.! Я решительно открыла дверь, чтобы с порога услышать:

— На выход, — мне махнули рукой, торопливо собирая провода в кофр, а потом бросили в отогнутый от наушника микрофон:

— Да, мы едем. Я взял документы.

Документы... Точно! Хлопнув ресницами, я метнулась к комнате и, бросив куртку Дейма на пол, сама рухнула рядом с коробкой, чтобы торопливо похватать отложенные стопки бумаг. Следом я забежала в гардеробную, схватила первый попавшийся рюкзак, запихнула их туда и, машинально хватанув весь пояс с оружием, вылетела обратно в коридор. Раз документы, значит к дедушке! Пожалуйста, скажи, что мы просто едем к дедушке! Щеки бросило в жар, а меня скрутило от нехорошего предчувствия, когда мозг подло напомнил, что Дейм в любом случае сейчас потащит с собой все, чтобы не грабанули снова...

— Где тебя носит? — недовольно поморщился он и, открыв дверь, вышел на лестничную клетку. В его ухе все еще был небольшой наушник со специальным фиксатором, цепляющимся через затылок за второе ухо, и с небольшим микрофоном, сейчас поднятым ото рта. Звякнул лифт, и под конвоем Сарта мы вошли в кабину... Я присмотрелась к Дейму, пытаясь понять, в каком он настроении, но бледность и темные круги под глазами были привычной картиной, равно как и бардак в темных волосах. Спросить?.. Нет. Сначала сядем в машину. Я крепче сжала наши куртки и тихонько вздохнула, успокаивая прыгнувшее в горло сердце и подавляя внутреннюю дрожь. Если бы что-то случилось, он бы сразу сказал, разве нет? Почему ты молчишь?!.. У меня ослабли ноги от новой волны страха, но я упрямо сжала губы, вновь впиваясь ногтями в ладони. Он бы сказал. Или сразу взял мне успокоительных. Или вообще промолчал и никуда не потащил! Если бы Алес...

Нас усадили на заднее сиденье внедорожника охраны, Сарт сел спереди и машина сорвалась с места. Дейм продолжал молчать, только открыл ноутбук, и теперь у него на экране высвечивалось несколько окон камер. Он же не молчит специально?!..

— Нас сейчас на выезде могут попробовать снять, береги шины, — коротко бросил он, что-то переключая, и я прикусила язык, заставляя себя помолчать еще немного. Интересно, а как Алес отсюда выехал? И как мы собрались?.. Шлагбаум открылся, мы снова тронулись, а едва выдвинулись из-за стен на полкорпуса, как в стекло с противным звуком прилетела пуля. Следом раздался скрежет, кажется, мы лишились одной фары, но никого ничего не смутило, водитель даже скорости не сбавил, а Сарт и ухом не повел. Только я вздрогнула и судорожно вздохнула, когда в заднее стекло влетела еще одна пуля. Нервы дали сбой, и меня затрясло, сердце ускорилось...

— Все, дальше не достанет, — откидываясь на спинку, сказал Дейм и, покосившись в мою сторону, протянул руку, чтобы слегка взъерошить мне волосы на макушке, — Спокойно, стекла бронированные.

— Я помню, — голос прозвучал неожиданно безэмоционально, и я невольно порадовалась. Потом повернулась... Сердце снова подпрыгнуло в горло, и пришлось сглотнуть, прежде чем глухо спросить:

— Дейм... Что случилось?

Опер промолчал, переключил ракурс нескольких камер... Скажи мне уже, черт возьми! Если он!.. Дейм вздохнул и, покосившись в мою сторону, помялся, явно подбирая слова. Нет. Не может быть. Я замерла, даже дыхание задержала, широко распахнутыми глазами глядя на него и чувствуя режущую боль от ногтей. Нет...

— Скажу сразу: пока все живы, — он пристально посмотрел на меня и снова потянулся, чтобы положить ладонь мне на макушку, — Спокойно. Подстрелили на выходе от Рихтера, но не в первый раз, Алес и не такое переживет. Генрих ему точно помереть не даст.

— Он уже в больнице?

Кажется, у меня в глазах начало темнеть, но голос, несмотря на легкую дрожь продолжал звучать спокойно. «Пока»? То есть... Ужас ледяными клещами сжал внутренности, мешая дышать, и я застыла. Дейм подозрительно нахмурился, но кивнул и, напоследок погладив меня по голове, попытался изобразить улыбку.

— Да, — опер хмыкнул и опять переключил что-то на экране, — Я ж говорю, Генрих его вытащит.

Спасибо. За твой тон «все хорошо». И четкие ответы. Алес жив и уже у Генриха, значит, ему уже помогают. Скоро мы будем там, и я первой узнаю... Очередную подлую мысль, что к тому моменту Алес уже может... Я выбросила ее даже не успев додумать. Нет. Нет и все! Это абсурд, это полный бред, он не может! Сев ровнее, я сцепила пальцы в замок на коленях и уставилась в одну точку, игнорируя, как каждая клеточка во мне дрожит. Все будет хорошо. Точно. По-другому быть не может. Если даже меня после крыши собрали, то с огнестрелом Алеса тем более справятся. Я на секунду прикрыла глаза, потом глубоко вдохнула и снова уставилась перед собой.

В таком странном заледеневшем спокойствии я вышла на подземной служебной парковке и послушно прошла следом за Деймом и Сартом по коридорам, чтобы остановиться перед двойными дверями с матовыми стеклами. Дейм тут же сел на скамейку и, открыв ноутбук, поставил его рядом, чтобы отслеживать камеры, а я прислонилась к стене и в ступоре уставилась в матовое стекло. В голове было пусто, и я пыталась ни о чем не думать, чтобы так и продолжилось. Иначе все мысли были только о... Я медленно выдохнула. Образ белых роз на влажной свежей земле назойливо вертелся на границе сознания, но я упрямо отгоняла его. Сжала пальцы в замок и прижала к животу, где медленно, но неотвратимо сжимался ледяной комок страха...

Постепенно в голове воцарялась напряженная тишина, в которой я видела только двери с матовым стеклом. Потянулось ожидание, разбавленное периодическим клацаньем клавиш со стороны Дейма и тихим звуком шагов от охраны, когда они ходили туда-сюда для разминки. Я краем сознания отмечала звуки вокруг и только неосознанно обкусывала губу с единственной мыслью: «когда эта дверь уже откроется?..» Казалось, что время остановилось, зациклившись на ней...

Внезапно сзади раздались шаги, голоса, и, повернувшись, я тупо уставилась на дедушку. Он перебросился парой фраз с охраной, с Деймом и, заметив мой взгляд, шагнул ко мне, приобнимая ладонями за предплечья.

— Лесса? — куда мягче спросил он, заглядывая мне в глаза, — Ты как?

Я хлопнула ресницами. Заторможенные мысли со скрипом складывались в возможный ответ. Я... Деда продолжал смотреть на меня, я сглотнула ком в горле, еще раз моргнула... Губы дрогнули, я растерянно посмотрела в знакомые встревоженные голубые глаза и почувствовала, как, скользнув по щеке, с подбородка сорвалась слезинка. Странное ледяное оцепенение вдруг отступило, я ощутила, как по щеке скользнула еще одна горячая слеза, и... Мне страшно. Не в силах выдавить из себя ни слова, я сжала губы крепче, но они продолжали дрожать, пока из глаз беззвучно катились слезы, падая на грудь. Как же мне страшно!.. Дедушка с тихим вздохом прижал меня к себе и положил ладонь на затылок, успокаивая. Стало только хуже. От его мягких поглаживаний я очнулась и, заплакав сильнее и не успев осознать, сдавленно прошептала:

— А если он умрет?..

— Все будет нормально, — вполголоса ответил он, снова проводя ладонью по моим волосам, — Он был в бронежилете, бегает быстро, а пули в каждого хоть раз попадали. Не волнуйся.

Как броник поможет от самоубийственной затеи? Алес же сам это понимал, он же буквально... Он буквально попрощался! Это было не признание, очевидно же!..

— Я даже не сказала, что люблю его... — с беззвучным всхлипом выдохнула я и зажмурилась. Какая же трусиха. За эту неделю так и не решилась, все думала, что у нас есть время! И если он сейчас умрет... От этой мысли, впервые ясно ворвавшейся в сознание, меня мелко затрясло, в горле встал ком, мешающий дышать, а от слез виски бросило в жар, сжимая в клещи. Алес... Деда сжал меня крепче, чтобы успокоить, и я, поняв, что еще немного, и меня накроет истерикой, попыталась глубоко вдохнуть. Алес, что же мне делать, если ты... Слезы никак не останавливались, меня заколотило, и дедушка отвернулся, чтобы попросить кого-то принести мне воды. Прости, я сейчас успокоюсь, я... С губ не сорвалось ни звука, и я поняла, что горло свело так, что даже дышать сложно. Черт...

Дедушка немного отодвинулся, позволяя мне увидеть расплывчатого из-за слез Сарта и небольшую бутылку с водой. Благодарно кивнув, я приняла ее, стараясь унять дрожь в руках, чтобы не облиться, и сделала несколько мелких глотков. Судорожно вздохнув, стерла попавшие на губы слезы, сделала еще один глоток, краем сознания отмечая какой-то знакомый привкус... Дышать стало легче и, прикрыв глаза, я пару раз глубоко вдохнула, прежде чем снова приложиться к бутылке. Дедушка приобнял меня за плечи и, легко поцеловав в макушку, погладил по волосам. Угу. Я держусь. Я дождусь. Губы дрогнули, но раньше, чем перед глазами опять расплылось от слез, я сделала еще один глоток.

— Все, — снова прижимая меня к себе, мягко утвердил деда, — Все будет хорошо.

Я молча кивнула, хлюпнула носом и, торопливо глотнув еще немного воды, опять уставилась в матовые двери. Слезы все еще стояли в глазах, но я упрямо не давала себе разреветься. Потому что... Я крепко сжала похолодевшие пальцы на теплом пластике. Все будет хорошо. Все будет...

Снова потянувшееся ожидание противно натягивало нервы. Деда успел что-то обсудить с Деймом, потом с охраной, вернуться обратно, но я по-прежнему пялилась в матовые двери. Тем хуже было увидеть, как они открываются, и девушка в маске убегает по боковому коридору. Сердце рухнуло вниз. Что? Что случилось?! Вздрогнув, я качнулась от стены, до хруста сжимая бутылку в руках. Она же не из его операционной?!.. Девушка бегом вернулась обратно, я повернулась к дедушке, чувствуя, как от волнения начинает шуметь в ушах. Скажите, что это не к нему..!

— Деда...

— Дыши глубже, — строго сказал он, забирая у меня бутылку и снова протягивая ее уже без крышки, — Все будет хорошо.

Я знаю, я понимаю!.. Сердце отчаянно колотилось в груди, но я послушно сделала пару глотков. Дышать стало легче, ровно до момента, как из бокового коридора не выбежал парень в темно-синей врачебной форме, наспех натягивающий шапочку. Перед глазами потемнело.

— Лесса, — предельно ласково сказал деда, — Сядь, просто подожди.

Да. Меня мягко, но непреклонно усадили на скамейку, отбирая бутылку, чтобы я не выронила ее. Зря. Теперь я снова сжала пальцы так сильно, что они заболели, а ногти впились в нежную кожу. Стараясь сосредоточиться на этой боли, я настойчиво уговаривала себя, что ничего страшного не происходит, что все будет хорошо, что... Почему же так долго!.. Меня начало мелко потряхивать, звуки вокруг пропали, а мир сузился до пары матовых дверей. Алес, пожалуйста, я умоляю тебя! Вернись...

Вырывая меня из оцепенения, дверь распахнулась, и я подскочила, увидев злющего Генриха. Он рывком стянул маску, явно выматерился и, глянув в сторону Дейма, матернулся снова, прежде чем качнуть головой и выдать:

— Вы идиоты! Я сделал все, что мог!..

Нет... Не в силах дослушать продолжение, я похолодела, сердце, кажется, остановилось, а мир потерял очертания, смазавшись в мутную темную картинку. Меня будто пихнули в ледяную воду, в которой осталось только осознание, что его больше нет. Его нет... Фигура в зеленой форме подошла ближе, мне на плечо легла чья-то ладонь, но для меня больше ничего не существовало. Алес... В ушах зазвенело, сердце сжалось от боли и, не в силах вздохнуть, я в тихом ужасе и отчаянии начала сползать на пол. Алес... как же...

Бубнеж внезапно прекратился, меня схватили за предплечья и, резко грубо встряхнув, что-то сказали. Потом с силой тряхнули еще раз и рыкнули:

— Дурная? Дослушай меня сначала! Он жив, услышала меня?

Что..?

— Кай, мать твою, — Генрих снова меня тряхнул, и, едва я сфокусировалась на нем, процедил:

— Сказал же, Алес в реанимации. Угомонилась, живо!

Алес... Сердце снова рухнуло куда-то вниз, меня бросило в жар, и, очнувшись, я судорожно вздохнула, понимая, что по щекам опять беззвучно катятся слезы. Он жив... Генрих все еще ждал моей реакции, и пришлось, взяв себя в руки, решительно кивнуть. Губы я упрямо сжала, заставляя себя продержаться еще немного. Тело слушаться отказывалось: слезы все еще текли по щекам, ноги ослабли, а перед глазами плясали черные мушки.

— Отлично, — Генрих выпрямился и буквально вручил меня дедушке из рук в руки, — Придется подождать, пока очнется, но если растягивать охрану, то идите через боковую лестницу. Реанимация ВАНУ закрытая, там сейчас кроме него только один парень в крайней палате, тоже без сознания. Вам надо на шестой этаж. В коридор не пущу, ставьте со стороны лестницы и с общего коридора.

Я тут же дернулась, чтобы умоляюще посмотреть на дедушку, но меня и так поняли. Бросив что-то в согласие и коротко отдав приказ охране, деда крепче перехватил мое плечо и, пожав руку Генриху, спросил, когда тот зайдет. Он стянул с головы шапочку и поморщился.

— Сейчас рубашку поменяю и приду, поднимайтесь.

Я стиснула кулаки. До мозга все еще не до конца дошел тот факт, что Алес жив, и я поняла, что лучше увижу его своими глазами, чем и дальше буду убеждать себя на словах. Машинально кивнув на очередной вопрос от дедушки, я послушно прошла за ним к лифтам, стараясь не дергаться и вытирая идиотские слезы тыльной стороной ладони. Дышать все же стало легче. Он жив. Он будет в порядке... Обязательно будет... Мы остановились у очередных матовых дверей, и деда кивнул, увидев замерших у них братков в черном. Оставив меня рядом с Деймом, который с трудом удерживал ноутбук и сумку одновременно, он подошел к ним, уточнить по остальным этажам... Я до боли прикусила губу, увидев небольшую панель для пропуска. Почему не внутри?.. Черт, это реанимация, то есть мне туда нельзя? Черт!.. Мне надо его увидеть. Просто увидеть, хотя бы через стекло! Запаниковав, когда деда шагнул к ряду стульев у стены в коридоре, я судорожно вздохнула, уже собравшись умолять, когда лифт снова звякнул и, резко повернувшись, я увидела Генриха в новой голубой рубашке.

— Генрих! — не успев осознать, что творю, сипло взвыла я, бросаясь следом за ним к дверям.

— А ну не трожь, — рыкнул он, ловя мою ладонь на подлете, — Ты руки мыла? Вот и не...

— Пожалуйста, хотя бы в коридор, — отдергивая руки подальше, сдавленно попросила я и подняла на него глаза. Образ мужчины почему-то слегка расплылся, а едва я ощутила, как дрогнули губы, стало ясно, что слезы в очередной раз выдали меня с головой. Плевать. Плевать, мне просто нужно увидеть его!.. Генрих шумно вздохнул, потер переносицу и, глянув куда-то поверх моей головы, вполголоса сказал:

— Что с тобой делать... Бахилы надень хотя бы.

Вздрогнув от неожиданной удачи, я метнулась из стороны в сторону, торопливо пытаясь сориентироваться, бросила короткий благодарный взгляд на одного из парней Сарта, когда он протянул мне пару бахил и, натянув их, резко развернулась обратно. Генрих окинул меня странным взглядом, но, качнув головой, набросил мне на плечи свой халат и приложил карточку, открывая дверь. Чувствуя, как гулко колотится сердце, я проскользнула внутрь...

— Прекрати себя накручивать, — тихо сказал он, едва раздался щелчок замка. Что? Я с нарастающей тревогой осматривала ряд дверей со стеклянными окнами, пытаясь понять, в какой палате Алес, поэтому запоздало осознала его слова. Повернувшись к Генриху, я непонимающе вскинула брови, и он, кивнув вперед, продолжил:

— Ты так свихнешься в ожидании, а новый психиатр — мерзкий пацан, с которым даже мне общаться не хочется, — на меня бросили понимающий взгляд, — Возьми себя в руки.

Мы остановились напротив очередной двери, Генрих выудил из кармана маску и перчатки и, надев, развел руками.

— Прости, мест для ожидающих тут нет, так что учти, пол холодный.

Я тихо угукнула, на ватных ногах следуя за ним и пытаясь рассмотреть хоть что-то через стекло, но Генрих, видимо поняв меня, просто хмыкнул. Потом прошел в палату... Я тут же шагнула ближе, зяглядывая внутрь. Отсюда было видно и каталку, и часть мониторов... Генрих как назло закрыл их собой, мешая увидеть, но я все равно выдохнула, поняв, что он очень спокойно все осматривает. Если бы что-то пошло не так, он бы вел себя иначе, верно?.. Видимо, я задумалась, потому что когда дверь внезапно открылась, испугалась и, вздрогнув, вскинулась. Генрих криво усмехнулся.

— Все, давай, успокаивайся, — он прикрыл за собой дверь и, стянув перчатки, притянул меня к себе, чтобы мягко погладить по спине, — Я приду через полчаса, наверное, но, так и быть, можешь пока тут остаться. Главное внутрь не заходи, ты в грязном.

— Спасибо...

Я проводила его взглядом, снова подошла к стеклу, чтобы заглянуть внутрь... Несколько рядов цифр на приборах говорили, что все и правда в порядке. Жаль, я не могу увидеть его лица... Алес лежал головой от двери, поэтому я видела только кислородную маску и приподнятую руку. Почему она приподнята? В нее попали?.. Нервно обкусывая губы, я прижалась к стеклу, но смогла рассмотреть только повязку на плече и была вынуждена отступить. Я снова перевела взгляд на приборы, чувствуя, как нервозность отпускает, а от облегчения в теле появляется мерзкая усталость. Он жив... Он и правда в порядке. Я тихо выдохнула, еще раз повторяя себе это и наконец окончательно осознавая. Ноги подкосились, и я с беззвучным стоном облегчения сползла на колени, утыкаясь лбом в прохладную поверхность двери. Я чуть тебя не потеряла. Я уже буквально поверила, что ты!.. Я крепко сжала пальцы на краешке рамы стекла и, прикусила губу, когда глаза снова загорелись от слез. Страшно было представить, что бы я делала, если бы Генрих сказал иное! Что бы я делала.? Я мотнула головой, тихо всхлипнула и сжала пальцы крепче. Не важно. Это не важно, потому что ты жив... Он вернулся. Хотелось улыбнуться, но вместо этого с губ сорвалось тихое рыдание, а в ушах зашумело. Как же я испугалась! Как ты мог так!.. Придурок! Я так рада, что ты... Нервы окончательно сдали и, обессиленно отпустив край рамы, я, разревевшись, сползла на пол. Весь ужас, который я испытала все же выплеснулся, но мне было плевать. Вокруг все равно никого не было, а Алес... Господи, как же я испугалась! Что бы я делала, если бы ты правда умер?!..

Сбоку раздались тихие шуршащие шаги.

— Кай, пол холодный, вставай, — вполголоса сказал Дейм, и я на секунду замерла, понимая, в каком состоянии он меня видит. Вздрогнув от еле сдерживаемого рыдания, я всхлипнула, с трудом подняла на него глаза, но... Неужели, меня бы точно так же все успокаивали? От этой мысли волосы встали дыбом, Дейм расплылся, и я разревелась с новой силой, понимая: я бы не выдержала. Я бы не смогла остаться одна. Я бы не смогла жить без него!..

Меня мягко подхватили за плечо, попытались поднять, но у меня не было сил собраться. Все тело обмякло, и я лишь вяло дернулась, пытаясь вытереть щеки. Сверху вздохнули.

— Кай... — опускаясь рядом со мной, ласково позвал Дейм и, притянув меня ближе, прижал мою голову к своей груди, — Не плачь. Он ведь жив, м? Ты так хорошо держалась...

Я несколько раз судорожно вздохнула, чувствуя, как мне не хватает воздуха от ужаса, и лишь громче зарыдала. Потому что я уже представила его смерть! Я была готова это услышать после всех ваших «все будет хорошо», я!.. Я боялась, что вдруг что-то пойдет не так, и он умрет сейчас? Пока он в этой палате? И почему еще тот врач бежал? А если что-то случилось в операционной?!.. Я отчаянно зажмурилась, чувствуя, как Дейм, крепко обнимая меня, продолжает бубнить что-то успокаивающее на ухо. В какой-то момент, когда на секунду прикусила губу, чтобы сделать вдох, я вдруг услышала тихое:

— Кай, мне так камеры смотреть неудобно, ну же, вставай.

Камеры... А? Воспаленный мозг туго соображал, но сочетание Дейма и камер определил мгновенно. Вздрогнув, я снова всхлипнула, а Дейм, видимо пользуясь неожиданной паузой, перехватил меня поперек талии, чтобы приподнять и оттащить от двери.

— Садись сюда, — меня опустили на чей-то брошенный на пол пиджак, рядом с которым стоял открытый ноутбук, — Вот и умница. Так лучше... — Дейм сел рядом и пару раз щелкнул клавишей, машинально притягивая меня к себе и гладя по спине, — Все будет хорошо...

Я проследила, как он внимательно переключил несколько ракурсов, и мозг внезапно подкинул мысль, что вообще-то мы все еще в опасности. Потому что Алес, очевидно, что-то сделал Рихтеру, точнее, очевидно его ограбил, раз речь шла о дисках, и теперь... И теперь он лежит там, непонятно в каком состоянии, и еще неизвестно, что будет дальше, и!.. Слезы снова сами встали в глазах, я громко всхлипнула и опять позорно разревелась.

— Эй, ну ты чего? — Дейм ошарашенно повернулся ко мне, а я, дернувшись, вцепилась в него, насильно поворачивая обратно с истеричным:

— Смотри в камеры! А вдруг сейчас!..

Я задохнулась рыданием и бессильно сжала толстовку на его руке. Алес... Как бы я хотела, чтобы это ты сейчас был рядом, чтобы нам ничего не угрожало!.. Как я хочу к тебе прикоснуться. Я громко всхлипнула, понимая, что вряд ли смогу скоро это сделать и обиженно заревела, вытирая слезы ладонью. Дейм тихо выдохнул и снова насильно обнял меня, игнорируя слабые попытки к сопротивлению.

— Дурочка, о чем ты? — он наклонился ниже, чтобы мурлыкнуть мне на ухо:

— Алес у Рихтера все самое важное вынес и его отчеты прихватил, я сейчас отсканирую и размажу этого ублюдка тонким слоем по асфальту. И если он не дурак, то подожмет хвост и наконец заткнется в угол. Он будет на коленях ползать, но пощады не дождется, я его додавлю, а твой дед на запчасти разберет и в мелкий конструктор покрошит. Так что не плачь, куколка... Водички хочешь?

Я медленно переваривала его слова, напоследок услышала «куколка»... Мысли снова скользнули к Алесу. и я молча заплакала, глотая слезы. Дейм тихо вздохнул, подсовывая мне знакомую бутылку с водой, но, едва увидев ее, я капризно проревела:

— Не хочу.

— Давай глоток? Ты от рыданий даже говорить не...

— Не хочу-у... — опять взвыла я. Хочу, чтобы Алес очнулся! Хочу чтобы он был в порядке!.. Я хочу обнять его... Хочу услышать, что он рядом, хочу сказать, что люблю его. Хочу услышать, что он любит меня... Захлебываясь рыданиями от страха и беспомощности, я прижала ладони к лицу, и простонала:

— Ты был прав! Мне... надо было устроить ему... истерику, развести слезы и... Сопли! Чтобы он никуда не пошел! А я... Я такая ду-ура-а... — я снова громко разревелась, кое-как вытирая слезы тыльными сторонами ладоней и размазывая их пальцами по лицу, — Почему я промолчала?! Зачем он туда пошел, почему я... его не остановила... Я же догадалась про этого выродка, — я была готова чуть ли не взвыть от осознания своей тупости, — И ты тоже, почему ты не остановил...

Почему ты дал ему уйти?!.. Я не смогла договорить, потому что горло сжало очередным рыданием. Бессильно пригнувшись к коленям в отчаянных попытках вытереть бесконечные слезы, я тихо взвыла. Почему я в кои-то веки решила повести себя так, зачем?! Почему не плюнула на Дейма и не пошла следом со всей охраной? Мы бы сами перестреляли всех, кто довел Алеса!.. Теперь он...

Дейм завозился, потом аккуратно поднял меня и, крепко прижав к себе, провел ладонью по спине с тихим:

– Ты правильно все сделала, ты ему сказала, что веришь, он потом на этой мысли через все сугробы бегал.

Что?!.. Мгновенно представив эту картинку, я всхлипнула от жалости к нему и простонала:

— Еще и сугробы... Его же подстрелили...

Как ему было больно... Я снова хрипло взвыла, понимая, что Алесу пришлось бегать по сугробам с пулей, и он был там один! Один!..

— Куколка, ты вообще меня не слушаешь, — Дейм с тихим недовольным смешком легонько хлопнул меня по макушке, — Если бы мне девушка такую речь выдала, я бы гордился. И потом, ну устроила бы сопли, он бы взбесился и все. Ты молодец...

— Если бы ты тоже устроил сопли, ничего бы!..

— А я с ним солидарен, — фыркнул Дейм, и я резко судорожно вздохнула от злости, — Ты не представляешь, какую задницу он предотвратил... Хотя я тоже за него теперь боюсь.

— Что?!..

Почему? Почему, черт возьми?! Что с ним кроме пули?! Услышав только последнюю часть, я испуганно завозилась, пытаясь выпрямиться, но Дейм не пустил. Потом вообще положил подбородок мне на макушку и проникновенно добавил:

— Погоди, я сам еле держусь от трясучки, глядя, как ты плачешь. Дай мне минуту, и это, дыши глубже... Точно воды не хочешь?

— Если тебя трясет, пей сам...

— Что?

Я поняла, что ничего более внятного не скажу и вместо этого уткнулась лбом ему в грудь, жалобно пробормотав:

— Спасибо.

— Угу... Погоди, дай я чуть-чуть повернусь.

Пока я молча глотала слезы, изо всех сил хлюпая носом, Дейм завозился, расстегивая толстовку. Я провела ладонью по глазам, чувствуя, как почти до тошноты гудит голова, а в висках зарождается тупая боль мигрени. От нервов веки опускались, даже силы на слезы закончились... Меня опять прижали к себе и накрыли второй полой кофты, как одеялом. Потом еще немного повозились, явно переставляя ноутбук куда-то за мою спину и, положив подбородок мне на плечо тяжело вздохнули. Не выдержав, я бессильно усмехнулась и, кое-как высвободив руки, обняла Дейма за талию, пряча лицо. Хочу к Алесу... Тихо тонко завыв, я зажмурилась, чувствуя, как Дейм прижал меня крепче в попытке утешить. Слезы сами продолжали катиться по щекам, и я, устав с ними бороться, закрыла глаза, лишь тихонько периодически всхлипывая.

— Ну вот и чего дергались, никого тут нет... — еле слышно проворчал Дейм над моей головой, — Рихтер там сам сейчас наверняка повеситься готов. Пусть только ко мне попадет, я ему...

Я внезапно поймала себя на мысли, что если Рихтер сейчас попадется, то я тоже не против ему вмазать. Мозг подбросил образ разодранного на куски тела, и я невольно кровожадно ухмыльнулась. Точно. Оторвать все, до чего дотянусь, выцарапать глаза, содрать кожу, чтобы он до последнего страдал! Я сжала пальцами футболку Дейма, жалея, что ногти впиваются в ткань, а не в плоть, и с мыслью «хорошо было бы убить его лично», зажмурилась, вжимая голову в плечи, чтобы сдержать дикое желание убивать.

— Ну, можно устроить, но до смерти не получится, — фыркнул Дейм, устраивая подбородок поудобнее, — Просекут и начнется головомойка... Второй глаз ему выбить можешь, если очень хочется.

— Второй?.. — глухо отозвалась я, чувствуя, как припечатавшая мигрень плавит мозги. Каждый вдох давался с трудом, и я прикрыла глаза. Хочу к Алесу...

— Угу, слышал, первый ему выбили, когда начальство спалило, что Элиен под него копает. Риана ядом плевалась, но учитывая, какой он выродок, туда и дорога. Я бы и руки вырвал...

— Медленно переламывая по пальцу, — мрачно усмехнулась я. Хочу его убить. Потому что он чуть не убил Алеса... Я с болезненным стоном выдохнула, прижимаясь лбом к Дейму.

— Не пла-ачь, детка, — фальшиво пропел он, и я усмехнулась с трудом узнавая в этом вое знакомую песню.

— Голова болит, — пробормотала я, на что Дейм куда-то потянулся и тыкнул меня в бок с ехидным:

— А я говорил. На.

Подняв тяжелые веки, я с болью покосилась в сторону, отмечая помятую бутылку воды. Послушно сделав пару глотков, я снова ткнулась Дейму в плечо...

— Он же очнется?

Я сама поздно поняла, что сказала это вслух, Дейм замер, услышав мой шепот, его рука дрогнула, но, на секунду напрягшись, он вполголоса уверенно ответил:

— Конечно. По сравнению с тем, в каком состоянии его парни притащили, сейчас он совсем живчик... — Дейм вдруг ехидно хмыкнул и попытался меня пощекотать, с язвительным:

— И вообще, это только ты ненормально быстро анестезию перевариваешь.

Я молча пялилась на край двери в палату, напротив которой мы сидели. Силы на слезы кончились, мне оставалось только прикрыть глаза, пережидая приступ тошноты от боли и пытаясь поверить в слова Дейма. Хочу тебя увидеть...

— Нет! — истерично крикнула я, сдирая с головы противный давящий на уши ободок и швыряя его куда подальше, — Не хочу! Не бу-уду!

Я упрямо села на пол и громко разрыдалась, отпихивая потянувшиеся ко мне руки чем придется. Новая черная туфля слетела, когда я в очередной раз брыкнулась, платье уже сто раз помялось, а Клэр никак не могла со мной справиться... Ровно до момента, как дверь с грохотом распахнулась. Я тут же воспользовалась ситуацией и, продолжая громко всхлипывать, уползла под туалетный столик, где забилась в угол, чтобы снова не надевать мерзкий ободок и никуда не выходить. Мамы не было уже который день подряд, и в сказку Клэр, что она вот обязательно сейчас придет и обязательно потом со мной поговорит, я уже не верила, потому что... Фил проболтался! Он сказал, что мама умерла! Неужели, с ней случилось что-то, как и с... Стоило вспомнить Найри и Марту, как меня заколотило от страха. Я совсем забилась в угол и заплакала сильнее, отказываясь верить, что мама может так же где-то лежать! Но ведь папы тоже долго не было, и Клэр с чего-то решила наряжать меня в это противное черное платье, которое кололось со всех сторон, да еще и тот ободок!..

— Лесса, — отодвигая пуфик и присаживаясь на корточки, ласково позвал дедушка, — Что случилось?

Обманщики! Вы все врете! Я сквозь слезы посмотрела на деду в черных костюме и рубашке и обняла коленки руками, чтобы он не смог за них ухватиться. Он улыбнулся.

— Лесса, — деда потянулся, чтобы щекотнуть мою руку, — Вылезай, поболтаем? Я мороженое привез.

— Не пойду! — проревела я и прижала коленки ближе. Мне не хотелось ни мороженого, ничего! Только бы мама вернулась!.. Фил все врет! Я сглотнула слезы и, перебив деду, расписывающего шоколадные вафли в мороженом, выпалила:

— Я хочу к маме! А Фил сказал, что она умерла, и это противное платье! Вы все мне вре-ете...

Я опять разревелась, понимая, что вслух это звучит еще более правдоподобно. Тогда я тем более отказываюсь отсюда вылезать! Нет и все!.. Деда бросил пару слов Клэр, подвинул пуфик еще немного и тоже попытался залезть под стол. Ну да. Он с недовольным лицом, перевернулся и в итоге просто лег рядом, чтобы его голова номинально оказалась рядом со мной. Меня ткнули пальцем в ногу.

— Солнце... — деда явно подбирал слова, но потом качнул головой и, проникновенно глянув на меня, тихо сказал:

— А мне как прикажешь плакать? Тоже, знаешь, как хочется? А я тут не помещаюсь.

— Тогда уходи!

Я уткнулась лицом в коленки, продолжая тихо подвывать, потому что... Он подтвердил. От этого стало еще больнее, стало страшно и грустно, а слезы сильнее покатились из глаз. Я не знала, что сделать, чтобы стало лучше, я не знала, что сделать, чтобы они поняли!.. Меня схватили за ноги и, легонько потянули. Тут же потеряв равновесие, я опрокинулась назад, ударяясь затылком об опорную стенку, и заревела с утроенной силой от неожиданной боли, ставшей спусковым крючком.

— Господи, прости, пожалуйста, — раздосадованно сказал деда, кое-как подтягивая меня ближе, поправляя платье и наконец-то обнимая меня, — Больно? Солнышко, прости меня, не плачь, прости...

Не хочу! Мне больно! Я хочу к маме, чтобы она пришла! Я хочу, чтобы она меня жалела! Я к вам не пойду!.. Деда все еще извинялся, но я задергалась, вырываясь и взвыла:

— Не прощу! Хочу к маме! Пусти-и!..

— Лесса, как же нам быть, — устало выдохнул он, прижимая меня крепче, чтобы не брыкалась, и глухо сказал:

— Я тоже очень хочу ее увидеть. Но ее правда больше нет.

Из меня будто весь воздух вышибли, я застыла, глядя в пустоту, и даже не обратила внимания, что меня взяли на руки и куда-то понесли. Только когда меня ослепило лампами в коридоре, я вздрогнула и захныкала:

— Нет... Верни меня обратно...

Дверь маминой комнаты оставалась все дальше, и я вцепилась дедушке в плечо, сквозь слезы глядя на нее.

— Прости, солнце, — меня чмокнули в макушку и прижали крепче, — Потом сядем там вместе, а сейчас нам очень надо... — он на секунду замялся, потом выдохнул и, перехватив меня под мышками, поднял на вытянутых руках, чтобы посмотреть в глаза, — Нам нужно с ней попрощаться, хорошо? Я обещаю, потом мы туда вернемся, а пока побудь хорошей девочкой... Хочешь воды?

Я в ступоре посмотрела на деду и безропотно позволила снова себя обнять, прежде чем до меня начало доходить. Заглянув дедушке в лицо, я тихо сглотнула слезы и жалобно спросила:

— Она... Она лежит там одна? Ей же холодно и... Как же... — я не смогла договорить, опять вспомнив девочек и представив, как мама может... Из груди вырвалось рыдание и деда обнял меня крепче, чтобы успокоить.

— Лесса, все будет хорошо, — тихо сказал он мне на ухо, — Все будет хорошо.

Сквозь туман осознавая происходящее, я позволила дедушке усадить меня на кресло в гостиной и всучить мне кружку с водой. В какой-то момент подошла Клэр, чтобы поправить мое платье, расчесать волосы и снова нацепить на меня ободок, но теперь я не сопротивлялась. Все вокруг воспринималось мутными обрывками, из которых я могла вычленить только дедушкино бесконечное «все хорошо» и ощущение его ладони на моем плече. Меня аккуратно взяли на руки, чтобы выйти из машины... Впервые за несколько дней я увидела папу и, дернувшись, попыталась соскочить на землю, когда деда удержал. Что? Но!..

— Лесса, — вполголоса позвал он, и я встретилась с его усталым взглядом, — Папе тоже больно, как нам с тобой. Не плачь, хорошо? Давай договоримся?

— Я... Я постараюсь, — тихо отозвалась я, прикусывая губу и снова провожая папу взглядом. Я соскучилась! Хочу к нему на ручки и!.. Я вдруг увидела, как он грубо отмахнулся от девушки, что шла рядом с пакетом белых роз и вздрогнула.

— Он плачет?..

Деда тоже повернулся в сторону папы и со вздохом прижал меня покрепче. Я шмыгнула носом, чтобы сдержать слезы, но получалось с трудом и, отвернувшись, я ткнулась лбом в дедушкино плечо. Мне на затылок легла теплая ладонь, а рядом с ухом раздалось низкое:

— Все будет хорошо, ты же знаешь, я ведь обещал? Твоему папе сейчас очень тяжело, поэтому будь умницей, помоги ему справиться. Он тоже, как и мы с тобой, очень любил маму, ему без нее очень грустно, так что...

— Мне тоже сказать, что все будет хорошо?

Деда замер и, тихо засмеявшись, чмокнул меня в макушку. Я прикусила губу.

— Умничка. Ты будешь самой лучшей, если справишься.

Кивнув, я вытерла слезы ладошками и, решительно сжав губы, посмотрела в голубые глаза.

— А можно мне тогда платочек?..

Один из сопровождавших его мужчин передал мне аккуратный платок с кружевным уголком, и я тут же шустро вытерла лицо, напоследок шмыгнув носом. Деда грустно улыбнулся.

— Как вы похожи... Сок будешь?

Снова кивнув, я получила в руки заветную коробочку, а едва оказалась на земле, мою ладошку крепко сжали. Деда мрачно посмотрел вперед.

— Все будет...

— Хорошо, — закончила я за него и, подняв голову, попыталась улыбнуться. Почти получилось. Деда посмотрел на меня и, кивнув, повел вперед, где уже толпились люди. Плакать больше не хотелось, вместо этого, чем дальше, тем сильнее меня клонило в сон, и... Было так жалко папу. На мокрую землю упали первые белые розы, а он все еще сжимал их в руках, и я подошла ближе, чтобы взять его ладонь. Деда наклонился ко мне, чтобы, напоследок погладив по голове, шепнуть:

— Будь умницей.

Он тоже отошел и... Папа внезапно упал. На секунду испугавшись, я вспомнила слова деды... Улыбнуться было так сложно. Все внутри меня застыло в странном оцепенении, даже чувства замерли, не было ни грусти, ни радости, но я все равно растянула губы в улыбке, чтобы погладить папу по голове. Деда тоже так делал?

— Все будет хорошо, — с застывшей улыбкой сказала я, не понимая, почему из глаз снова катятся слезы, — Я точно знаю...

Я снова посмотрела на темную влажную землю перед собой и с тихим вздохом поняла, что это не помогает даже мне. Не успев понять, что что-то вокруг поменялось, я ощутила тяжелую ладонь на своем плече и, повернувшись, пустым взглядом уставилась на деду.

— Я была умницей... Почему тогда ничего не хорошо?

Голос звучал глухо, а деда молча сверлил взглядом свежую могилу. Мне ничего не оставалось, кроме как повернуться и уставиться на медленно исчезающий под землей гроб. У меня не было сил вытереть щеки, и холодный ветер замораживал проложенные слезами дорожки. Почему...

— Почему он умер... Это... нечестно... — я хотела обиженно прикусить губу, но все тело застыло. Я судорожно вздохнула. Я не хочу оставаться одна...

— Все будет хорошо, — как заведенный повторил деда, делая шаг, чтобы оказаться рядом, — Не волнуйся. Хочешь воды?

Не будет... Я заторможенно перевела взгляд на открытую бутылку, потом на дедушку... У меня нет выхода? Я всегда буду одна? Мокрая земля у носов туфель будто намекала, что так и есть, и я сжала розы в руке, не обращая внимания на жгущую боль. Не уходи. Почему ты меня оставляешь, если ты можешь все? Почему?!.. С губ сорвалось хриплое рыдание, меня оглушило отчаянием и, выпутавшись из хватки дедушки, я рванулась вперед, падая на колени с отчаянным:

— Алес!.. Я люблю тебя...

Я сквозь слезы уставилась на полускрытый мокрой землей гроб и вздрогнула, едва рядом раздался выстрел. Потеряв равновесие, я завалилась и, поскользнувшись ладонью на земле, полетела вниз. Нет!..

Я судорожно вздохнула, приходя в себя. Сердце испуганно колотилось в груди и, подскочив, я шумно выдохнула, пытаясь осознать происходящее... О черт...

— Кай? — Дейм удивленно повернулся в мою сторону и скользнул по мне взглядом, пока поперхнувшийся чем-то Тэор пытался откашляться, — Все нормально?

Просто сон... Просто... Иррациональная мысль, не вещий ли он, мелькнула в голове, и, подорвавшись, я убежала в коридор, чтобы точно убедиться, что Алес в порядке.

— Э... эй, ты чего? — понеслось мне вслед, но я уже подлетела к стеклу соседней палаты, пытаясь разглядеть Алеса. Растревоженное сознание с трудом отметило, что коридор отличается, но... Я увидела приподнятую руку с повязкой, собранные светлые волосы и выдохнула от облегчения. Это он. Я ткнулась лбом в холодное стекло, понимая, что это был просто сон. Просто идиотский сон... Я отлепилась от двери и, с тихим стоном взъерошив волосы, спрятала лицо в ладонях. Так и неврастеником стать недолго или, как там Генрих сказал, свихнуться. Вот. Точно, еще немного и я свихнусь...

— Куда ты помчалась?.. — выходя из соседней двери непонимающе пробормотал Дейм и замер, — Что?

— Ничего, — я наконец убрала руки и, повернувшись, попыталась изобразить улыбку. Мозг тут же подкинул свежие воспоминания...

— Сумасшедшая, ну серьезно, — цыкнули сбоку и Дейм исчез в проеме, — Подскочила вся белая и помчалась... Куда полетела, зачем полетела? Эй, — он снова высунулся в коридор, — Ты так и будешь там стоять?

Почему я вдруг вспомнила похороны мамы? Не скажу, что запомнила их четко, но посиделки с дедой под столом — точно. Вот все остальное — урывками, но... Я с подозрением нахмурилась, когда мозг подкинул еще и это вечное «хочешь водички», а следом показавшийся знакомым привкус. Образ могилы Алеса был грубо задвинут подальше. Не хочу об этом даже думать... Я тряхнула головой, напоследок заглянула в палату Алеса и, нежно проведя кончиками пальцев по стеклу, отошла ко все еще открытой двери. Хм.

— А почему мы тут? Он разве не должен быть в реанимации? — озадаченно хмурясь, спросила я, проходя в палату и закрывая за собой дверь. Это разве не стерильное помещение?.. От мысли, что Алесу стало лучше, сердце на секунду сбилось с ритма, но очередной подкинутый мозгом худший вариант, заставил испуганно вздрогнуть. Бред. Если что-то случится, ему и здесь успеют помочь... Что может случиться, я решила не думать, потому что свежее чувство отчаяния и ужаса ледяными клещами впилось в тело. Перед глазами мгновенно встал полускрытый землей гроб, и я беззвучно судорожно вздохнула. Хватит. Это просто сон... Я буквально заставила себя вернуться в реальность и сделать пару шагов к кровати. В одном из кресел рядом с ней обнаружился Дейм, на втором Тэо, мой рюкзак валялся в ногах, а на столике — куча бумаг. И как это понять?..

— Это интенсивная, Генрих сказал, что уже можно, а Себастьян уломал его одолжить нам палату, после того, как стало ясно, что Алес так быстро не отойдет... — тут Дейм осекся и, покосившись на меня, попытался исправиться:

— В смысле, что анестезии было столько, что... Кай, я умоляю, а можно ты больше не будешь истерить?

«Я умоляю тебя, прекрати!..» — мгновенно всплыло в голове, и мне на секунду поплохело. Алес... Успокаивало только то, что я подчинилась его словам, и мне не за что себя винить. Разве что... Почему я так и не призналась? Я с тихим вздохом потерла переносицу, чтобы сдержать непрошенные слезы, которые так и норовили встать в глазах, особенно после увиденного сна. У меня есть шанс. Как только ты очнешься...

— Да прекрати ты. Я чувствую себя законченной истеричкой, когда ты такое выдаешь, — глуховато отозвалась я и, нарочито бодро криво ухмыльнувшись, посмотрела на опера, — А деда?

— Был тут, но пару часов назад ушел договариваться с ректором. Все документы собрали, осталось передать дисциплинарной комиссии.

Тихо угукнув, я кивнула и, подойдя к постели, осторожно на нее опустилась, потирая лицо ладонями. Меня швыряло от тревоги к попыткам изобразить спокойствие, и я не могла решить, как быть. Понятно, что сейчас всем не до меня, и стоит держать себя в руках, но черт... Дейм, неприятно улыбаясь пробормотал себе под нос что-то в стиле «полюбуюсь, как этот ублюдок закопается», но я проигнорировала, вместо этого потянувшись к заботливо оставленной на тумбочке воде. Во рту почему-то пересохло... Мозг вдруг подкинул воспоминание, что как раз во время похорон мамы и пару дней, пока деда жил у нас после, мне постоянно что-то такое подпихивали. То сок, то воду, то какао... Я отвинтила крышечку и осторожно понюхала. Что за... Нахмурившись, я отвела бутылку подальше и хмыкнула. Этикетка-то была, но вот количество воды было сделано под «ты уже отсюда пила». Конечно. Я реально выгляжу такой тупой или деда думает, что я тут совсем в шоке?.. Ну ладно, может. вчера, я и правда была не в себе. Мне вспомнилось собственное мерзкое состояние и, поежившись, я завинтила крышечку обратно. Вот почему привкус был знаком. Успокоительное с чем-то еще, наверняка более сильным, если учесть, как долго я продержалась. И... Глупо, но надо признать: если бы Алес не использовал его же, я бы и не поняла. Ходила бы сейчас спокойная, как удав, и невменяемая, как овощ. Но именно этот привкус был у воды во время импровизированного наказания и позже, когда Алес пытался успокоить меня после внезапных приступов страхов...

Отставив бутылку, я встала. Дойду потом до автоматов, или что тут есть... Конечно, отходить от Алеса сейчас было страшно, меня все еще не оставляла идиотская мысль, что ему внезапно может стать хуже, но я убеждала себя, что он под присмотром, и если бы все было плохо, Дейм не сидел бы с таким спокойным видом. Или сидел? Я покосилась на злобно ухмыляющегося опера, на мрачного Тэора... Все выглядит так, будто проблемы уже позади.

— А Генрих приходил? — я отставила бутылку на тумбочку и тоже попыталась взбодриться.

— Ага, уже раз пять, потом медсестра... Если что, все в порядке, — Дейм посмотрел на меня и озорно подмигнул, — Не дергайся куколка.

Я только глаза закатила и, демонстративно фыркнув, взяла с тумбочки свой телефон. Спасибо... Тревога отступила, я заразилась его уверенностью и, уже нормально приподняв уголок губ в намеке на улыбку, сказала:

— Не дергаюсь, зайчик... А Виа тоже тут?

— Ага, — отозвался вместо поперхнувшегося опера Тэо, пока я игнорировала прожигающий меня недовольный взгляд, — Из-за нее Алеса сюда и перевели, а ее саму тут оставили. Чтобы охрану не растягивать...

Теперь Дейм зыркнул уже на Тэо, полностью погруженного в какой-то документ на планшете, а я, мгновенно сложив слова опера с этими, вздрогнула. То есть Алесу все еще надо быть в реанимации, но из-за охраны!.. С трудом подавив желание выбежать и снова посмотреть на него, я глубоко вдохнула и призвала себя к спокойствию. Генрих не стал бы делать что-то просто так, у него своя голова на плечах, и сколько бы деда не давил, если бы все было так плохо, Алес бы остался в той палате. Значит, ему и правда могло стать лучше? Сердце дрогнуло, в этот раз от секундного облегчения. Я посмотрела в окно. Судя по серым тучам сейчас где-то около полудня, то есть с ночи прошло часов десять... Как только придет Генрих, допрошу его о скорости отхода от анестезии. Уж кто, а он должен знать, когда Алес очнется! Успокоив себя этим, я снова спросила:

— То есть Виа тут?

— Угу, в соседней палате... — Тэо нахмурился и, заблокировав экран, откинулся на спинку с тихим «дерьмо». Видимо, ситуация не изменилась. Прикусив губу, я неосознанно скользнула взглядом по куче бумажек на столе и вдруг... Тихо ойкнув, я хлопнула ресницами, когда внезапно вспомнила о мамином архиве. Вот же! Недовольно цыкнув, я подошла к рюкзаку и, расстегнув молнию, попыталась вытащить оттуда документы. Все бумажки свалились в кучу, что-то помялось, но я все равно аккуратно вынула всю стопку и повернулась к оперу с тихим:

— Эм... Дейм, тут такое дело... Не знаю, может уже поздно, но я нашла мамин архив.

Опер, машинально наблюдающий за мной поверх экрана, вдруг прямо посмотрел на меня, ошалело приподнял бровь... Тэо просто озадаченно подвис, не дотянувшись до стаканчика с кофе, и я успела протянуть всю стопку Дейму с убийственным:

— И тут копии документов по заказам бабушки... Э, в смысле Луны.

Зеленые глаза окончательно округлились, он несколько раз перевел взгляд с меня на документы и снова на меня, а потом схватил бумажки и выдал ошарашенное:

— Ты шутишь? Где ты его достала?!

— Не поверишь, — я присела на край кровати и потеребила кончик простыни, — Клэр подарила вместе с подарком на прошлый день рождения.

— Что? — чуть ли не хором сказали парни и пришлось утвердительно кивнуть. Дейм тихо выругался.

— Охренеть, то есть мы облазили весь ваш дом, всю ее комнату у Себастьяна и городскую квартиру Алекса, а он лежал в твоем подарке?!

Я посмотрела на то ли злющего, то ли довольного Дейма и бездумно поправила:

— У Клэр в сейфе.

Повисла немая пауза, в которой Тэо откинулся на спинку, а Дейм, смерив меня сумасшедшим взглядом, быстро пролистал пальцами бумаги. Мне почему-то стало спокойнее от разлившегося внутри удовлетворения. Даже если Алес вернул не все, с этим Дейм и деда и так Рихтера прибьют. Только бы Алес очнулся, и можно расслабиться... Я посмотрела в пустоту и грустно улыбнулась.

— С ума сойти... Теперь он не отвертится, засветился, как лампочка! — Дейм злорадно ухмыльнулся и глянул на меня, — А пометки чьи?

— Мамы... — на автомате бросила я, продолжая лелеять мечты, что скоро Алес придет в себя, — Я только разложила по ним, пока читала...

— Ты чудо!

От восторга в его голосе, я все же озадаченно подняла голову, покосилась на Дейма и тихо вздохнула. Потом невольно улыбнулась шире, наблюдая, как опер радостно копается в бумагах, вынимая сразу по несколько стопок, рассортированных мной, и прикрыла глаза. Хорошо, что я уже все разложила, быстрее разберутся... И все закончится. Дейм вдруг вынул какой-то конверт, нахмурился...

— Так, это лишнее, — он протянул его и несколько бумаг мне, и я, непонимающе приподняв бровь, послушно все забрала, — Сейчас отсканирую, и можно вообще ни о чем не париться!

— Угу, главное чтобы этот ушлепок не сбежал, — мрачно спустил его с небес на землю Тэор, — Я ему за ордер и за Виа хочу хоть зуб выбить.

Оу... Так ордер был на Тэора? Под моим задумчивым взглядом, Дейм отмахнулся и хмыкнул.

— Себастьян уже придумал, как объяснить все ВАНУ, а у полиции я ночью данные почистил. Цени меня.

Тэор только огрызнулся, пока я поймала себя на том, что как бы ни старалась изображать спокойствие, не могу больше тут сидеть. Хочу проверить Алеса. И может быть зайти к Виа... Я отложила конверт, но, уже собравшись дойти до двери, вспомнила еще кое-что и, обернувшись, уточнила:

— Кстати, Дейм, а кто такой Эрме́?

Все еще перекладывая бумажки, он ответил мне двумя матерными словами, потом поднял глаза и с абсолютным спокойствием под смешок Тэо продолжил:

— Правая рука предыдущего руководителя Рихтера. Их вообще двое было, он и Ясе. А когда тот свалил, его тихо прибили. Если я правильно помню, Ясе утопили в бензобаке, а Эрме отравили каким-то диким химическим коктейлем на основе кассия... Фирменный почерк Рихтера, так что дело и не рассматривали.

Я задумчиво нахмурилась. Эрме мертв? То есть я все не так поняла?.. Не успев осознать, что снова думаю вслух, я прошлась возле кровати, машинально забирая конверт и начиная теребить его в руках с тихим:

— Почему-то я подумала, что деда может нацелиться на Эрме, но если он никто, да еще и мертв...

— Я тоже думаю, что Себастьян не только Рихтером занят, — услышал меня Дейм, и я, остановившись, посмотрела на него, ожидая продолжения, — А учитывая, что тут заказы Луны, про которую я только мельком слышал, думаю, дело старое и гнилое. К тому же, он тратил слишком много времени и да, — тут опер ехидно хмыкнул, — Мы давно догадались, что твой дед даже если уже знает, что происходит, не скажет. Бесит знала б ты как...

Дейм добавил более нецензурную характеристику и с улыбкой потряс в воздухе одной из стопок.

— Спасибо, малышка, это чертовски вовремя!

Я даже не обратила внимания на его слова и с кивком уставилась в пустоту. Ну да, деда все по сто раз проверяет, но если считает, что тебе знать не надо, не спалится. Это Алес себя странным спокойствием выдает, деда, очевидно, уже в сокрытии фактов мастер. Так что... Неужели все так затянулось, потому что дело серьезнее, чем считали парни? Я навернула небольшой круг у кровати, секунду подумала и, пользуясь тем, что Дейм кинул в Тэо конвертом, чтобы тот помог сканировать, вышла в коридор, заодно вспоминая слова Тэора о Виа. Я все равно о ней волновалась, да и была мысль, что уж кто, а подружка вполне может помочь мне ненадолго отвлечься, но Алес... Я остановилась у его двери и, пару секунд посмотрев на стабильно горящие цифры, вздохнула. Картина не меняется... Успокоенная этим, я решительно дошла до другой двери и, осторожно постучавшись, приоткрыла ее. Подружка в больничной рубашке и наушниках сидела на кровати скрестив ноги и с интересом смотрела в экран ноутбука, жуя чипсы, поэтому меня заметили не сразу, но стоило шагнуть внутрь, как она подскочила.

— Кай! — Виа радостно улыбнулась, потом осеклась и уже тише спросила:

— Ты как?

Я что, так плохо выгляжу? Очевидно, подружка уже все знает. Попытавшись бодро улыбнуться, я махнула ей рукой и, подойдя, плюхнулась на предложенный край кровати с ехидным:

— Успокоительное у деды хорошее, но сушняк от него убийственный...

А за водой я так и не дошла. Честно говоря, на границе сознания мелькала мысль, что вдруг я сейчас отойду, и именно в этот момент Алес очнется... Не хотелось это пропустить. Поэтому я посмотрела на Виа и, криво улыбнувшись, проигнорировала ее сочувственный взгляд. От него меня скрутило, тело вспомнило прошедшую ночь и сковывающий каждую клеточку страх... Пришлось незаметно глубоко вдохнуть.

— Главное, что работает, — тоже криво улыбнулась Виа и, подобравшись ближе, активно растерла мне плечи, пытаясь подбодрить, — А от сушняка у меня есть запрещенная газировка. Дотянись до столика?

Она очаровательно хлопнула ресницами, и я поняла, что меня нагло эксплуатируют. Пф. Ну и плевать, сейчас я не против. Все-таки закатив для приличия глаза, я дотянулась до бутылки, налила Виа в подставленный стакан, а сама отпила прямо из горла.

— М-да, — я облизнулась, чувствуя химическую сладость на губах, — Именно этого мне после такого стресса и не хватало... Ты сама как?

— Фигово, — мгновенно скривилась Виа и отправила в рот несколько чипсин, — Все болит, двигаться особо нельзя, чтобы швы не разошлись... Не так я себе представляла первый заказ.

Я фыркнула, наглым образом цапнула у нее чипсы и выслушала продолжение тирады про то, как она хотела нарядиться и поработать в клубе. Знала бы ты! С какой свиньей в буквальном смысле этого слова мне пришлось иметь там дело! Пока мне расписывали, какие удобные туфли с ремешком она купила, и как они все еще лежат в коробке, потому что ушлый Дейм заявил, что ей проще прибить бабку, потому что все остальные выбранные заказы слишком сложные для первого задания, мой взгляд становился все скептичнее. К концу я вообще посмотрела на Виа, как на дуру и заявила:

— Я ни на что не намекаю, но Дейм предлагал мне притвориться любовницей жирного потного животного. Ты точно уверена, что хотела так же?

Виа сложила руки на груди и возмутилась:

— Уж лучше потное животное, чем снайпер в соседних кустах! — она экспрессивно всплеснула руками, а я прикусила язык, вспомнив, почему подружка тут, — Ты можешь себе представить, как я охренела, когда мне Дейм говорит: уходи за изгородью вправо и тихо, у тебя слева реестровик? Да я чуть не вылетела из этих кустов прямо охране в руки!

Звучит жутко... Понимающе кивнув, я нахмурилась и с тихим вздохом потерла лоб. Черт, и все из-за свихнувшегося ублюдка... Как же я хочу его убить. Безумно. Виа продолжила расписывать, как ползала по кустам, чтобы добраться хотя бы до ограды, а я крепко сжала пальцы, представляя, как над Рихтером поиздевается деда. Хотелось бы и самой принять в этом участие, но, боюсь, меня к нему никто не пустит. Это одновременно злило и вызывало досаду...

— ...и ровно в момент, когда я готова была перелезть через забор, этот выродок взял и выстрелил! — рыкнула Виа и стукнула кулаком по постели, — Я думала сдохну от боли, это просто кошмар, — она повернулась ко мне и плаксиво скуксилась, — Потеряла сознание и повисла на ограде, зацепившись за планку ногой. Кое-как очухалась, когда Тэо прибежал меня снимать, там еще и наши парни подключились, пытались стрелять в охрану той бабки дебильной. А у меня нога застряла! Прикинь?! Натурально застряла в ограде! — Виа нервно засмеялась и показала разодранную лодыжку с парой длинных синяков от прутьев, — Тэо там чуть не разрыдался на матерном, разрезал мне шнурки и ка-ак рванет! Я аж второй раз в обморок грохнулась. От восторга.

У меня в этот момент в голове была только фраза Дейма про то, что Алес, после того как получил пулю, еще и по сугробам бегал и, слушая Виа, я представляла, как наверняка было больно ему. Поэтому ее последняя фраза вогнала меня в ступор. Потребовалось несколько секунд, чтобы ее осознать и, сдавленно фыркнув, я немного нервно рассмеялась.

— Серьезно?

— Нет, блин, я шучу, — закатила глаза подружка и, разозлившись, тряхнула волосами, — Конечно! Второй раз я уже в машине очнулась, губы немеют, мозг плывет. Когда осенью подстрелили, я надеялась больше никогда такого не испытать, а нате, получите. Просто ужас...

Сочувственно коснувшись ее коленки, я расстроенно скривилась. Мозг тут же напомнил, что осенью она получила из-за меня, а теперь вот Алес тоже... Я одернула себя. Дело вообще не во мне. А в этом гребаном психопате...

— Шрам будет? — заставляя себя отвлечься от нарастающего желания вскрыть Рихтеру глотку, спросила я и посмотрела на Виа. Она закинула в рот еще одну чипсину и, хмыкнув и отмахнувшись, приподняла штанину. Хм?

— Неа, — она криво ухмыльнулась, — Видишь? Сюда осенью попали. Осталась небольшая полоска и то, обещали, что потом лазером сведут. Генрих обалденные швы накладывает! — подружка довольно улыбнулась и, просияв, схватила еще пару чипсин, — Так что мне плевать.

Меня чуть не перекосило от ее настроя. Алес тоже поэтому так легкомысленно поперся по сугробам? И сколько швов ему наложили? Подавив желание зажмуриться от очередной волны нервозности и жалости, я торопливо глотнула газировки и закинула в рот чипсы. В теле опять появилась противная дрожь, и я все же прошлась рукой по предплечью.

— Да ладно, ничего серьезного, правда, — неправильно поняла меня Виа и тоже провела ладонью по моему плечу, — Черная водолазка реально вещь! Они явно не могли нормально прицелиться! И вообще, Тэо так за меня перепугался, что всю дорогу на руках держал, а когда в палату привезли... — Виа вдруг сделала загадочную паузу и, сверкнув взглядом, торжественно вытянула что-то из кармана, — Вот!

Она весело рассмеялась, демонстрируя мне какую-то непонятную свернутую бумажку или... Это пластырь? Непонимающе нахмурившись, я удивленно вскинула бровь, когда Виа, снова хихикнув, пояснила:

— Предложение! — подружка широко улыбнулась и, тихо хмыкнув, натянула свернутый колечком пластырь на палец, — Сказал, что хочет, чтобы я всегда была рядом и не рисковала собой лишний раз. Что пока я у него на руках лежала, он уже сто раз пожалел, что вообще на этот вариант согласился и чуть с ума не сошел. А это — мерка для кольца, — Виа опять засмеялась, демонстративно растопырив пальчики, — Пока у меня, чтобы не потерялась, но мне обещали сюрприз.

О... До меня наконец дошло, я ошалело моргнула и, тоже широко улыбнувшись, потянулась вперед, чтобы взять ее за руку с радостным:

— Ого! Поздравляю!

Виа почти гордо кивнула, потом нежно посмотрела на свою руку... От мелькнувшей в голове мысли, улыбка приклеилась к моим губам, а волосы на макушке зашевелились. Из-за Рихтера этого могло не произойти. И если Алес... Мне совсем поплохело и следующую фразу Виа о каких-то там вариантах сюрприза я пропустила мимо ушей. Потом все же сдавленно угукнула, губы сами дрогнули, а в носу защипало. Черт...

— Я за тебя рада и хорошо, что ты в порядке, это не... Боже, прости, — немного сдавленно сказала я и прижала ладонь к лицу. Что ж ты будешь делать! Виа и так несладко, а я приперлась и устроила сопли, в ответ на ее радостную новость, отлично. Но я не могу выбросить эти мысли из головы... Всеми силами сдерживаясь, я ткнулась лбом Виа в предплечье, когда она кое-как приобняла меня. Потом вздохнула, последний раз провела ладонью по лбу и, отстранившись, опять бодро улыбнулась.

— Ничего не могу поделать, оно само... — я перехватила сочувственный взгляд Виа и потянулась обнять ее в ответ, — Лучше позаботься о себе.

Она вдруг демонстративно громко наплевательски фыркнула, выпуталась из моих рук и, широко довольно ухмыльнувшись, пропела:

— Поверь, лучшее во всей этой ситуации, что за мной никто не следит, и Тэо может спать тут, — Виа облизнулась, как сытая кошка, — Думаю, как только ордер удалят, будет еще лучше...

Вроде, Дейм уже все почистил? Или я не права? Я покопалась в мозгу, но из-за вороха тревожных мыслей, ничего внятного там не обнаружилось и мне оставалось только пожать плечами, чтобы не ляпнуть глупость. Так что я улыбнулась в тон Виа и, покивав, попыталась соскользнуть с кровати. Мерзкая дрожь осевшая на кончиках пальцев требовала немедленно оказаться напротив стекла палаты Алеса. Но бросать Виа вот так тоже странно...

Подружка с довольным стоном откинулась назад, подтаскивая вторую подушку повыше и протянула:

— Ко-ро-че... Не волнуйся. Ни за меня, ни за Алеса... — мне достался многозначительный взгляд, — Ты вот знаешь какая лохматая? А когда последний раз ела?

Озадаченно хлопнув ресницами, я подняла руки, признавая собственное поражение. Я не помню. А расческа... Пользуясь тем, что за окном уже смеркалось, я посмотрелась в стекло и кое-как попыталась пригладить волосы под ехидный смех Виа. Потом покосилась на подушку...

— Ложись, я по совету Тэо нашла обалденный сериал, — Виа захрустела чипсами, — Романтические клише так и прут, а сюжет на полклетки мозга, но смешно.

Верю, но еще немного и начну дергаться от нервов. Хотя... Я улыбнулась и упала вперед, обнимая Виа и утыкаясь носом куда-то в ее бок с радостным

— Когда пойдем платье выбирать?..

Подружка, внезапно дернувшись, взвыла:

— Кай! Шо-ов!..

— Ой, — я тут же отлетела от нее на полметра, испуганно прижимая руки к груди и встревоженно осматривая ее рубашку, — Задела? Где он?

Виа очень красноречиво держалась за бок, в который я так неаккуратно ткнулась. Не зная, как помочь, я виновато застонала:

— Виа, прости!..

— Тащи мне новую газировку, зараза! — сверкнула она глазами и лягнулась пяткой, спихивая меня с кровати, — Садистка нервозная...

Не выдержав, я засмеялась и послушно дошла до столика, под которым стояла еще пара бутылок с красной этикеткой. От такой встряски даже дышать стало легче, я широко улыбнулась и, протянув Виа бутылку, ехидно хмыкнула.

— Предупредительные знаки выставлять надо, я ж не экстрасенс, — Виа успела фыркнуть, прежде чем я качнула головой и уже спокойнее добавила:

— Я бы осталась, но у меня даже полклетки в мозгах не осталось. Лучше потом зайду. Со свадебным каталогом.

Виа закатила глаза и с очередным смешком нагло сказала:

— Как соберешься обратно, лучше неси чипсы.

Она милостиво махнула ручкой в сторону выхода и растеклась по подушке. Пф... Я закатила глаза и, ухмыльнувшись, направилась к двери. От мысли, что иду к Алесу мне стало спокойнее. Тот факт, что Виа бодра и весела, тоже ложился в копилку моего душевного равновесия, так что, выходя в коридор, я тихо выдохнула.

— Кай! — вдруг раздалось сзади, и я удивленно повернулась, — Это твой?

А? Я присмотрелась к Виа и поняла, что она подпихнула ногой уже слегка помятый бумажный конверт. Эм... В какой момент я его прихватила? Я даже не знаю что там и все равно умудрилась забыть! Совесть стукнула меня по голове, поморщившись, я быстро вернулась и цапнула конверт, пока Виа совсем его не скинула.

— Что это? Заказ? — подружка проводила меня заинтересованным взглядом и скривилась, — Мне Дейм заявил, что ближайший месяц могу о них и не мечтать.

— Мне пока ничего не говорил, а это... — я покрутила коричневый конверт в руках и приподняла бровь, — Понятия не имею. По инерции схватила.

— М-да, думаю, пока вся эта история не прикроется, Дейм и тебе ничего не выдаст... — пробормотала Виа, и я, покосившись в ее сторону, была вынуждена согласно кивнуть. Что поделать... Она права. Переглянувшись, мы дружно скривились и, напоследок махнув ей рукой, я наконец вышла в коридор. Остановилась у палаты Алеса, заглянула в стекло... Ничего не изменилось. В груди сжалось то ли от радости, то ли от разочарования и, прикусив губу, я с тяжелым вздохом отошла к стене напротив. Пару секунд обиженно сверлила взглядом дверь... И плюхнулась на пол. Хорошо, что стекло тут длинное, я даже отсюда Алеса вижу. Мозг подкинул глупую идею о ракурсах, и я немного поерзала в надежде, что хоть как-то смогу увидеть экраны с показателями, но, естественно это было глупо.

Сдавшись, я еще раз тяжело вздохнула и, прислонившись затылком к холодной стене, бездумно подняла конверт... А? Это же тот самый с логотипом больницы из маминого архива! Встрепенувшись, я прикусила губу, мозг подкинул обрывки моих мыслей о возможном содержимом и любопытство пересилило. Немного виновато покраснев и покосившись на Алеса за стеклом, я вытащила стопку бумаг. В памяти тут же всплыло, как он говорил, что психологи из него когда-то всю душу вытрясли после аварии, и как пару месяцев назад он промолчал про причины своих подвисаний... Наверное, немного некрасиво, но он тоже мои видел, так что я гляну одним глазком... Я напоследок прикусила губу и зажмурилась. Одним глазком... Хм. Обе справки гласили, что он вменяемый и все с ним в порядке, а бессонница лечится легкими успокоительными и физическими нагрузками. Я фыркнула. Ага, а че ж он на всех кидался тогда... Я отогнула справки, открывая какой-то отчет, и приподняла бровь, заметив подпись Меган рядом с фамилией какого-то мужчины. Судя по всему, тогда она еще была ассистенткой психиатра... Почерк в «Заключении о психическом состоянии» явно был женским, и я хмыкнула. Ну да, ассистентов отчеты писать и заставляют... Или нет? Вчитавшись повнимательнее, я поняла, что она сама с ним чаще всего и работала, и подкинутые мозгом воспоминания об их странных отношениях с Алесом стали логичнее. Я бы тоже не хотела видеть кого-то, кто со мной так бодался! Три сеанса впустую, на четвертом разгромил ей кабинет, на пятом, попутно с очередным погромом, еще и зарядил в лобешник книжкой. Мне теперь просто интересно, что она сделала в ответ... Я снова замерла, едва перелистнула страницу. Посттравматический синдром... Компенсация чувства вины и ситуативной беспомощности во вспышках агрессии? Нахмурившись, я потерла кончик носа, еще раз перечитала несколько строк, пытаясь перевести с врачебного на человеческий и вознося хвалы Меган за хороший почерк. Так. Получается, Алеса пришибло чувством вины, и он решил самоутвердиться агрессивными реакциями, чтобы вернуть контроль над жизнью?.. Или я не поняла? Я вчиталась третий раз. Да нет, про ПТСР я права, он... В стопке еще оставались листы и, поддавшись идее, я перелистнула страницу, обнаружив там запись о еще паре встреч. И сухое пояснение травмирующей ситуации без лишних подробностей. Хоть кто-то догадался соблюсти минимальные личные границы...

В следующий момент у меня дрогнули руки, и я тихо вздохнула. Он говорил, что родители погибли, но кто бы знал, что они у него на глазах на крышу салона сползали. И он сам чуть ли не кровью захлебывался. А потом еще и с родственниками возился... Они у него есть? Я успела удивленно вскинуть брови, прежде чем снова перелистнула страницу и обнаружила новое заключение, в котором помимо подтверждения ПТСР Меган намекнула, что вспышки агрессии и завышенной самооценки могут сохраниться как защитный механизм. Не скажу, что это оправдывает Алеса, но... Я прикусила губу, ощутив долю сожаления. Знала бы раньше, может смогла бы поддержать его тогда после аварии. А если у него сам синдром был завязан на чувстве вины... Ужас какой! А я ему на совесть всеми силами? А! Я подскочила, осознавая, как тогда выглядело все мое шоу под девизом «Алес приди в себя». Мама! Какая же я садистка получаюсь, он же!.. Господи, как только очнется, надо извиниться. Или нет. Я глянула на отброшенную стопку и, схватив ее, спрятала обратно в конверт. Сделаю вид, что ничего не видела, но никогда больше!.. Страдальчески застонав, я взъерошила волосы и спрятала лицо в ладонях. Дура, ну что за дура, по нему же было видно, что и так плохо... С новым отчаянным стоном я откинулась затылком на стену и прикрыла глаза. В носу защипало, а по щеке скатилась одинокая слезинка. Думать о его прошлом... Одновременно грустно, трогательно и так... Так хочу его обнять. И извиниться. И сказать, как сильно люблю его...

Не давая себе расклеиться, я села и, действительно спрятав документы обратно, достала следующую стопку, в которой обнаружилась программа тренировок. А... Хм. Это тоже для Алеса. Лист с характеристиками за первое полугодие заставил улыбнуться и ехидно хихикнуть, потому что в половине граф были прочерки, а в остальных — сплошные минусы. Особенно меня развеселила строчка в стиле «никакого баланса, равновесие нулевое, а глазомер хромает на все ноги», которая была несколько раз перечеркнута...

В конце коридора внезапно хлопнула дверь, я вздрогнула и, дернувшись, повернулась в ту сторону, машинально пригребая документы ближе... О!

— Генрих! — радостно пискнула я и мгновенно подскочила. Он как раз вытаскивал из кармана халата перчатки с маской, но поднял голову и окинул меня странным взглядом. Я улыбнулась еще счастливее.

— До сих пор сидишь? — тихо хмыкнул он и, хлопнув ресницами на нелогичный вопрос, я осмотрела себя, разбросанные по полу бумажки... Покраснев, я покаянно пробормотала:

— Сижу...

Генрих будто специально тоже осмотрел меня с ног до головы, проникновенно заглянул в глаза и вдруг, тяжело вздохнув, развернулся обратно со словами:

— Ладно, иди сюда.