Глава 73

Алес

Где-то далеко назойливо играла какая-то тупая музыка, которая уже начинала бесить. Глаза горели, а мозг не врубался... Я сейчас убью того, кто решил устроить там дискотеку, какой ублюдок вообще вытащил колонку?! Какую к черту колонку... Музыка не прекращалась, я со стоном попытался разлепить глаза и понял, что в заднем кармане заодно вибрирует телефон. Да вашу мать.

— Че надо? — просипел я вполголоса, чтобы получить в ответ возмущенное:

— Какого черта ты спишь? Экзамены прошли, живо иди смотреть эти бумажки, я не собираюсь проводить еще и все выходные под надзором Рихтера! Соберем все и...

Я хрипло выматерился, вывернулся из хватки Кай и одеяла, откатившись в сторону... Точнее, попытался: ее руки крепко сомкнулись на моей талии, а едва я попробовал аккуратно отцепиться, Кай закинула на меня еще и ногу. Отлично. Зато музыка прекратилась, давая понять: это Дейм подключился к моей колонке, чтобы разбудить. Вот ублюдок!

— Экзамен был только вчера, — раздраженно, но максимально тихо процедил я, отворачиваясь от Кай и переходя на шипение, — Пошел ты со своими бумажками, дай поспать, падла!

— Сам ты падла! Я в соло копаюсь с этими дебильными цифрами, иди и посмотри на них!..

— Проснусь через три часа и посмотрю!

Дейм чем-то грохнул по динамику, и я, дернувшись, снова выматерился, когда в ухе засвистело. Зараза. Я клянусь, доберусь до этого наглого опера и пересчитаю ему зубы!.. Кай недовольно засопела, придвигаясь ближе и утыкаясь лбом куда-то мне в грудь. Ох... И не поорать на этого дебила! Машинально приобняв свою куклу, я шипяще выматерился в трубку, чтобы Дейм понял мои намерения.

— Ты и так пропал на трое суток, — съязвил он и спокойнее добавил:

— Я уже все сделал, тебе надо только взять бумажку и проверить пару мест. Вопрос в том, что я не уверен, какие конкретно...

Мысленно взвыв, я взъерошил волосы свободной рукой, посмотрел в потолок и, скорее обращаясь к мирозданию, простонал:

— Да дай ты мне сутки, черт возьми... Из-за тупых заданий, которые ты отказался слить, я даже поспать нормально не мог! К тому же, сегодня начинаются праздники, везде толпа, куда я попрусь?!

— Если бы я их слил, ты бы давно потерял все доверие и нормальные заказы, — отрезал Дейм и снова зашуршал, — Пока толпа и надо идти, Рихтер не сможет отследить тебя в ней... Кстати, к вам идет Себастьян. Он на парковке.

Какого... Я тут же вспомнил свалку из наших вещей у двери, абсолютный бардак на кухне и валяющееся на полу личное дело Кай, вместе с бланками дисциплинарных нарушений. Да он меня прикопает за то, что я это на пол кинул. Из принципа!

— А раньше ты сказать не мог?! — взвыл я и снова попытался вывернуться из рук Кай. Малыш! Ну отпусти же!.. Дейм только фыркнул, показывая, что сделал это специально.

— У тебя акты о дисциплинарных в луже от ботинок, — с чувством выполненного долга добавил опер, — А Себастьян как раз подходит к лифту.

И отключился. Твою мать! Зашипев, я отбросил телефон подальше, мягко взял Кай за запястья и уже настойчиво расцепил ее руки, несмотря на протестующее мычание. Да-да, мне тоже очень жаль, прости, малыш... Стараясь не завалиться спросонок, я сполз с кровати и, наскоро умывшись, чтобы проснуться, вылетел из спальни как есть. Где... Вот черт! Бумажки реально валялись рядом с сапогами и теперь выглядели жалко, пусть и были сухими. Торопливо их собрав, я подхватил заодно папку с личным делом и еле успел выпрямиться, когда в двери провернулся ключ. Мерзкий дед, почему он никогда не звонит?!..

— Да будто твой бардак меня волнует, — ехидно хмыкнул Себастьян, появляясь на пороге. Я незаметно переложил бумажки под папку и, смерив его мрачным взглядом, процедил:

— Да тебя и наша личная жизнь не волнует. Ты знаешь, что такое дверной звонок?

Себастьян вальяжно обошел меня, поставил на стол держатель с двумя стаканчиками кофе и коробку с логотипом кондитерской и, снимая пальто, флегматично выдал:

— Первый раз слышу, обычно с таким работает охрана, — он обернулся и уже нормально усмехнулся, — Не драматизируй, я кофе принес.

Мне тебе памятник поставить или что? Демонстративно закатив глаза, я взглядом показал ему, что думаю про его идиотский способ вламываться в мою квартиру, но все же обошел стол и, сев, положил бумаги на соседний стул. Потом качнул головой и, потерев переносицу, чтобы проснуться, пробормотал:

— Сделал бы ты это часа на три позже, я был бы благодарен, а так... Послать тебя хочется на все буквы.

— Мечтать не вредно, — он и бровью не повел, только достал телефон и, что-то там проверив, поднял на меня серьезный взгляд, — Ты разобрался с документами?

С которыми из? С теми, которые кинул на Дейма, или с теми, что... Я покосился на соседний стул и постарался удержать лицо. Надо бы написать Дейму, чтобы он нашел мне шаблон акта о дисциплинарке... А то Айве потом с меня не слезет, и я точно выбью ему мозги со злости.

Стаканчик прошуршал по столешнице, и я понял, что пока думал, Себастьян подвинул кофе ближе. М-да. Этот дед постучал костяшками по столу рядом со стаканчиком и язвительно протянул:

— Просыпайся, у меня время не резиновое.

— Судя по тому, как ты вечно сюда таскаешься...

— Продолжишь — будешь жалеть, — ехидно перебил он, и я поднял глаза к потолку. Мироздание, убей меня, я так задолбался... О чем мы вообще? Тяжело вздохнув, я взял кофе и, сделав глоток, на секунду уставился в пустоту.

— Ты про сейф?

— Естественно, — Себастьян насмешливо покосился на меня, и я скрипнул зубами, прежде чем сделать еще один глоток, — Акт о дисциплинарном ты и с закрытыми глазами напишешь.

Не сказал бы, что это то, чем хочется заниматься... Вздохнув, я покопался в полусонной памяти, опять потер переносицу и, наконец сосредоточившись, отставил кофе.

— Я не смотрел, но Дейм сказал, надо какие-то места проверять.

— Когда поедешь?

Когда высплюсь... Эх мечты, пока это не закончится, сон мне очевидно не светит. Поморщившись, я со вздохом прикинул по датам... Сегодня это будет сложно, Новый год — одна бесконечная толкучка, в которой можно затеряться. Это было бы мне на руку, но не в таких масштабах, потому что одно дело — умеренная толпа, в которой можно лавировать, другое — безумное стадо, в котором я могу не заметить момент, когда меня прошьют ножом. Будь я на задании, лучше времени и не придумал бы... Завтра все наоборот вымрет и оживет только под вечер, как раз то, что надо. Кивнув, я прищурился и, задумчиво постучав пальцами по столешнице, ответил:

— Завтра к вечеру. Как раз центр и ближнее к нему кольцо оживет, можно будет все проверить. Насколько я понял, там то ли координаты, то ли код от ячейки, поэтому Дейм еще не определил, куда конкретно ехать.

Себастьян тоже с кивком отставил кофе и нахмурился. Что еще? Не понимая его реакцию, я вопросительно вскинул бровь.

— Было бы хорошо, если бы ты сделал это сейчас, но раз адрес не определили... — он сложил руки на груди, недовольно цыкнув, на секунду прикрыл глаза и качнул головой, — Через три часа у меня самолет, так что, пока меня нет, не натворите дел.

Что? Я остановился, не донеся стаканчик до губ, непонимающе глянул на Себастьяна и напрягся. Он собрался куда-то в такой момент? Это довольно опасно, даже несмотря на всю толпу братков, которые таскаются за нами типа для защиты. Они еще ни разу не оказались полезными.

— Да ладно, не напрягайся, — насмешливо хмыкнул Себастьян, заметив мою реакцию, — Раз тут никто не воюет, и Лесса все сдала, ничего вам не будет. Что, четыре дня под охраной не просидите? — этот дед ехидно прищурился, потягивая кофе, — Не смеши меня, тебе Дейм еле дозвонился, чтобы разбудить, а Лесса даже не услышала.

Так они спелись?! Ну все, Дейм, теперь твой стоматолог точно полетит на Золотой берег! Меня перекосило от злости, и я неосознанно сжал стаканчик. Кофе, естественно тут же выплеснулся и, выматерившись, я дернулся, чтобы не облиться. Чтоб тебя. Я выровнял картонку, поправил крышечку и под тихий смешок Себастьяна повернулся, чтобы подцепить полотенце и вытереть все это. Дерьмо.

— Вас не услышишь, как же... — хрипловато проворчали где-то сбоку и, уже шлепнув полотенце на столешницу, я невольно улыбнулся. Проснулась... Я поднял голову, чтобы посмотреть на Кай и улыбнулся шире. Взъерошенная и бледная, в моей кое-как натянутой толстовке и с голыми ногами, да еще и босиком... В следующий момент мы с Себастьяном чуть ли не синхронно цыкнули и рявкнули:

— Тапки!

— Пол холодный!

Аж сбившись с зевка, Кай ошарашенно хлопнула ресницами, все-таки закрыла рот и, мрачно пожевав губами, проскрипела:

— Отстаньте, гиперопечные...

Я, может, и «гиперопечный», но бегать за тобой с коробкой носовых платков не хочу! Закатив глаза от ее упрямства, я подошел к ней и скинул тапочки, предлагая надеть, но Кай проигнорировала их, гордо прошлепав до стола. Ну ты... Она уселась на мое место, поджала ноги, чтобы не касаться холодной железки, и, опершись локтями о столешницу, растеклась по ней, сонно прикрывая глаза. Нахалка. Тихо хмыкнув, я надел тапочки, подошел к соседнему стулу, перекладывая папку на стол и, сев, покачал головой. Вот не лень ей было из постели выбираться, чтобы поспать тут? Себастьян, который все это время посмеиваясь наблюдал за ней, вдруг ехидно хмыкнул и, наклонившись пониже, вкрадчиво выдал:

— Кто это проснулся? Это что, самый криворукий первый номер рейтинга за всю историю Академии? — он прищурился и, хищно улыбнувшись, исправился:

— А-а... Точно, это же представитель самого гениального курса, который в полном составе угодил в дисциплинарный отдел через пять минут после окончания своих испытаний. Нос болит?

Как он красиво это завернул, даже не ругнулся ни разу. Я бы уже матом обложил... Покосившись на Кай, я припомнил все, что вертелось на языке, пока вчера стоял на трибуне, понимающе кивнул... И промолчал. Я декорация, я красивая... Кстати, а что он про курс сказал? Они что, реально все туда попали? Девчонки ладно, правда все там стояли, но парни... Вот это отмочили. Мысленно уважительно присвистнув, я решил, что позже спрошу Дейма, что там в записях с камер есть.

— Болит. И голова болит, и сопли текут, дай салфетку, будь человеком, — огрызнулась Кай, открывая глаза, и сама выдернула салфетку из держателя. Себастьян не впечатлился, я, почему-то, тоже... Даже с учетом того, почему она заболела и какой мужественный поступок совершила, когда вышла на экзамен с температурой. Наворотила в итоге черт знает чего, тут даже факт первого места в рейтинге ее не оправдает. Она его получила только потому, что Равелю накинули штрафных за ту дохлую как ее там. Шу, или как его, который с ней дважды дрался мимо гудков, тоже штрафных влепили, а против остальных малявка даже в таком состоянии выдает уже вбитые в голову приемы. Работала бы в полную ногу, от ее одногруппников и мокрого места не осталось, а ей бы и к Генриху идти не пришлось. Лентяйка и филонщица...

— Не прокатит, — будто читая мои мысли, сказал Себастьян, разблокировал планшет и, повернув к нам, включил видео, — После такого цирка у тебя ничего болеть не может, ты ни одной извилины не напрягла. Это что за вихляния задом? Ты стриптизерша? Бегемот? — я присмотрелся к тому, как она проходила полосу, и мысленно согласно кивнул, пока Себастьян перемотал немного вперед и снова насмешливо посмотрел на Кай, — Это что такое? Ты с ним дерешься или в фильме для взрослых снимаешься? Куда ты на него лезешь? Ни равновесия, ни баланса, корова на льду, еще и на парня вешается, вместо того чтобы пришить его.

— Деда... — глядя мимо экрана, процедила Кай и угрожающе прищурилась, но Себастьян и ухом не повел. Я тоже сложил руки на груди и уставился в стену, молчаливо подписываясь под каждым его словом.

— Что ты там устроила на песке, я даже комментировать не хочу. Взяла и улеглась, думаешь, ты на пляже? — он демонстративно вскинул бровь и махнул рукой, — Пойдем, я отведу тебя на ринг и посмотрю, как противник по тебе пройдется, пока ты разлеживаешься.

— Я все равно выиграла!..

— Да тебе просто повезло, — вырвалось у меня, и я посмотрел на нее, как на идиотку. Серьезно, что ли? У парня, перед которым она разлеживалась, с эмоциями проблемы, такого уложить — как конфетку у ребенка отобрать! Я потянулся, чтобы промотать обратно и, ткнув пальцем в экран, возмутился:

— Ты серьезно? У него поджилки трясутся, как он тебе просрать боится, концентрация на нуле, а ты и рада расслабиться. Филонщица.

— А ты свинья, дальше что? — огрызнулась она и, насупившись, сложила руки на груди, чтобы повернуться ко мне. Мы встретились недовольными взглядами, но раньше, чем я ответил, Себастьян стукнул ладонью по столу.

— А ну цыц. Оба хороши. Одна сосредоточиться не может, второй это игнорирует, — Себастьян строго глянул на меня, — Ты на трибуне только и делал, что матерился, хоть бы раз ей сказал, что она распустилась, — тут он повернулся к Кай и добавил:

— А ты решила, что раз тебе ничего не говорят, то можно и забить, можно на отвали все пройти и просто бумажку получить. Не прокатит, дорогая.

Ну спасибо. Ее разнес, меня за компанию разнес... Я посмотрел на Кай, внезапно поймал ее взгляд, в котором прочитал собственную мысль о том, какой Себастьян козлина, и устало вздохнул.

— Пошли спать.

Кай согласно кивнула и полностью повернулась в мою сторону, готовая валить. Верно. Нам не стоит ругаться... Себастьян таким остался недоволен, нажал на паузу и, постучав по столу перед нами, противно процедил:

— Вы обнаглели совсем? Я сейчас обоих на первый курс верну.

Мы с Кай опять переглянулись и, закатив глаза, скептично уставились на Себастьяна. Знаю я, что мастер из меня теперь хреновый, не могу ее к порядку призвать, ну и что? Экзамен сдан, все! Я теперь только официально мастер, а так... О.

Тут я озадаченно посмотрел в стену, когда до меня дошло, что я ведь и правда больше не препод, по сути. Осталось Кай лицензию вручить и все! И мы на равных! То есть, можно и не изображать ничего, и не скрываться... Переведя задумчивый взгляд на Кай, я вдруг представил, как это будет выглядеть, и совсем потерял нить разговора. Очнулся, только когда Кай возмутилась:

— Он сам сдался! Будто я его заставила!

— Там только слепой не понял бы, почему он это сделал, — пробормотал я себе под нос и тут же наткнулся на недовольный взгляд синих глаз. Что? Я не прав? Я ответил ей таким же, потому что внутри опять ковырнулась мерзкая ревность. К кому, спрашивается? К жалкому сопляку, который тупо развернулся и ушел. Оба раза. Почему-то сейчас воспоминание о том, как он свалил, оставив Кай стоять под дождем, уже не раздражало, а наоборот, заставило мысленно злобно ухмыльнуться. Еще бы врезать ему, я лично был бы полностью доволен...

— Цыц!

Себастьян хлопнул по столу громче, и мы с Кай дернулись в его сторону. Да чтоб тебя! Какого хрена этот дед тут нас строит?! Я хочу спать и точка!

— Кай, ты облажалась, я облажался, пошли спать, раз мы такие хреновые.

— Верно, бросим все и будем спать.

— Саботаж не сработает, — насмешливо ухмыльнулся Себастьян и, наконец закрыв планшет, тоже оперся локтем о столешницу, — Сдала и сдала, теперь задание выполни нормально, и посмотрим, облажалась ли ты.

О том, что все еще его не выбрали, мы решили промолчать... Я поймал вопросительный взгляд Кай, моргнул в ответ, подтверждая, что тему лучше не ворошить, и просто кивнул. Себастьян, кажется, просек наши тайные сигналы, но только хмыкнул, решив не комментировать. Вместо этого он как-то мерзко улыбнулся и перевел тему одним простым:

— К слову о планах, Алекс хочет видеть тебя дома на Новый год.

Перехочет... Весь настрой мгновенно пропал, мне даже не надо было смотреть на Кай, чтобы понять, что она с каменным лицом пытается сохранить спокойствие. Потому что когда последний раз к нам лез Алекс... Точнее не так, когда последний раз он лез ко мне, я получил синяк на скуле, а потом заявление об увольнении. Когда Кай виделась с ним последний раз, он устроил ей скандал, и все вылилось в полное дерьмо из которого мы каким-то чудом выплыли. Видимо, поняв нашу реакцию, Себастьян вздохнул, потер лоб и попытался сгладить угол миролюбивым:

— Это жест примирения, будь снисходительнее.

Куда уж больше. Кай явно что-то хотела сказать, но тоже вздохнула и, посмотрев в потолок сжала губы. Я же, проследив за ее реакцией, задумчиво перевел взгляд на Себастьяна... Вообще, так, по-хорошему, рано или поздно им надо было помириться, Кай все равно придется если не общаться с отцом, то работать, да и...

— Тебя, кстати, тоже ждут, — видимо, неправильно истолковав мой взгляд, сказал этот... чертов дед! Мгновенно скривившись, я с сарказмом протянул:

— На смотрины?

— Если ты невеста на выданье, то конечно, — не упустил возможность съязвить он, на что я скривился еще больше. Какого черта, почему он вечно приносит какие-то мерзкие новости? Ладно Кай, я-то там зачем?..

Продолжая мрачно сжимать зубы, я покосился на малявку и в который раз перехватил ее взгляд. Она вопросительно приподняла бровь. Ага. Это ты так спрашиваешь, поеду ли я за компанию? Типа, если он начнет дурить, чтобы не сбегать одной, или чтобы я ему врезал вместо тебя, потому что дочери отцу в глаз заехать как-то некрасиво? Вот же черт, да не хочу я никуда! Я хочу спать! Я хочу, черт возьми, валяться в собственной постели с собственной девушкой под боком и жрать торты все три дня выходных!.. Но у меня еще гребаный адрес, который должен сделать Дейм, Рихтер, которому ноги вырвать мало, Кай... Которой еще работать. Черт. И ее заказ. Черт! Хорошо!

Смирившись с ситуацией и пообещав себе, что, как только это дерьмо закончится, точно уеду в Фолкар и буду отмокать на побережье минимум неделю, я сделал спокойное лицо и пожал плечом. Делай, как ты видишь. Как там Себастьян сказал? Сделать, как она хочет? Пожалуйста, я ей даю полную свободу. Пойду следом хоть в ад... Куда же денусь-то. Кажется, у меня на лице все-таки отразилась безысходность, потому что Кай примерно с таким же выражением покосилась на Себастьяна и, немного поколебавшись, нехотя выдавила:

— Ладно.

Дед довольно кивнул и, подхватив планшет, встал. Обойдя стол, чмокнул Лессу в макушку, покосился на меня поверх ее головы... Да проверю я адрес, проверю. Я малодушно взял уже грязный стаканчик и, сделав глоток, чуть не поперхнулся от его насмешливого:

— Хороших выходных. Желательно без происшествий.

Ах ты... Взглядом показав всю матерную тираду, которую нагородил в мыслях, я сделал торжественный жест в сторону двери. Себастьян мерзко ухмыльнулся, подхватил пальто и добавил:

— Вернусь числу к четвертому, надеюсь сразу выдать лицензию и сдать Рихтера.

— Это ты нам дедлайн поставил?

Кай непонимающе посмотрела сначала на меня, потом снова на деда, но тот уже ушел к двери и, открыв ее, бросил на меня снисходительный взгляд.

— Это я так сказал, что если мы не поймаем его до двенадцатого, он смоется от спецов инфо-безопасности в Креан.

Дверь закрылась. Стоп... То есть Рихтер куда-то намылился, и у нас реально есть дедлайн? Твою мать! Дейм же сказал, что он разгребает проблемы где-то в Эции, куда его зашвырнул Себастьян со своими связями, какого черта?!.. От спецов инфо-безопасности? Почему они вообще сами его не поймают? Я встретился взглядом с непонимающими синими глазками и, взъерошив волосы, призвал себя к спокойствию. Может и успеем...

— А мы его уже прямо ловим? — подозрительно уточнила Кай, увидев, как я встаю, чтобы кинуть впитавшее кофе полотенце в раковину. Я только поморщился.

— Как сказать, мы в процессе... — тут я подумал, что на самом деле, если Риана под этими цифрами спрятала что-то стоящее, то в целом, скоро беготня закончится, и, предвкушающе хмыкнув, повернулся к Кай, чтобы мурлыкнуть:

— Хочешь посоревноваться? Кто быстрее: ты получишь лицензию, или я выбью ему мозги?

Кай тут же перестала демонстративно зевать в ладошку, криво ухмыльнулась и, самодовольно закинув ногу на ногу, пропела:

— О чем ты, изверг, никто не даст тебе выбить ему мозги, очевидно, что я выиграю.

С интересом проследив, как край толстовки поднимается, открывая линию обнаженного бедра, я вскинул бровь и в тон ей очень понимающе протянул:

— Да что ты говоришь... А как же случайность?

Надув губки и качнув ногой, Кай прищурилась, скользнула по мне ответным взглядом и хмыкнула. М-м? Ну давай, удиви. Довольно прищурившись, я подошел ближе, чтобы провести рукой по ее ноге от колена, выше...

— Тогда мозги ему выбью я, и ты все равно проиграешь, — буднично сказала малышка, а в синих глазах мелькнул стальной блеск. О как. Не скрывая восхищения, я хищно ухмыльнулся.

— Ты такая жестокая...

— Кто бы говорил.

Она тонко улыбнулась, а мои пальцы наконец добрались до ее бедра и кружевного края белья. Я попытался сдержать улыбку.

— Кстати... Разве ты не спала в брюках?

Она сделала очень удивленный вид. Нахалка.

— Конечно, — Кай со знанием дела кивнула и, вдруг соскользнув со стула, вскинула подбородок одновременно со снисходительным:

— Но я как раз собиралась в душ, когда решила к вам выйти... Так что сейчас туда и пойду. Оставь мне пироженку.

Я остался стоять уперевшись рукой в стол, пока Кай прошлепала босыми ногами в сторону коридора, скрылась за углом... Озадаченно поджав губы, я посмотрел на свои пальцы, которые только что ее касались. Потом выпрямился, повернулся... И тихо засмеялся. Лоскуток кружев издевательски валялся в коридоре, заставляя меня улыбнуться. Особенно когда я понял, что звука открывшейся или закрывшейся двери так и не раздалось. Нет, малышка, мы так не играем.

Развернувшись к столу, я безжалостно выбросил уже пострадавший и остывший кофе, достал кружку и, ткнув кнопку на кофемашине, снова покосился в сторону коридора... Кружева так и валялись на прежнем месте. Еле сдержав смех, я дошел до них, поднял и в пустоту снисходительно выдал:

— Нахалка.

Коварно ухмыльнувшись невинно пристроившейся у стеночки Кай, я убрал кружева в карман и гордо вернулся к кофемашине под громкий хлопок двери. На-хал-ка.

Лесса

Просыпаться было сложно и больно: каждая мышца ныла, глаза горели, в горле пересохло, а нос заложило напрочь. Еще и Алес что-то бормотал, потом ворочался, потом вообще ушел... И снова началось какое-то бормотание. Не выдержав, я выползла из-под одеяла, гнусаво ругаясь стянула с себя штаны, гордо высморкалась в найденный в кармане платок и, нацепив домашнюю толстовку Алеса, вышла к этим наглым мужикам, чтобы намекнуть, что они ничерта не тихие!.. Кто б знал, что меня там сначала отчитают с двух сторон, потом огорошат родительским желанием меня лицезреть, а потом еще и... Так нагло обломают! Алес, блин! Чего ходишь в одних брюках, чего ко мне руки тянешь, если ничего делать не собираешься... Это все потому, что я сопливая? Или потому, что у меня нос облез после всех этих платочков? Пристально разглядывая себя в зеркале, я недовольно скривилась, отмечая вчерашние раны, на одну из которых пришлось наложить швы, потом шелушащийся нос... Да, точно. Он меня не хочет, потому что я страшная! И сбежал поэтому, и трусы украл поэтому!..

Тут я тихо мерзко захихикала и, выбежав в его спальне, натянула шорты и уже свою толстовку. Пойду тихонечко проверю, что ты там с ними делаешь... Изверг. Сегодня никаких проблем с этим не было, потому что Алес он садюга и изверг и есть! Взял и обругал меня, что вчера, что сегодня... Свинья белобрысая, да и только. Стараясь ступать максимально беззвучно, я осторожно выглянула из-за угла...

— Возьми свой кофе и иди в спальню, — раздалось низкое над ухом. Взвизгнув и подпрыгнув от неожиданности, я посмотрела на нависшего надо мной Алеса и... Он ехидно ухмыльнулся, приподнял повыше поднос с двумя тарелками и, обойдя обалдевшую от жизни статую в моем лице, ушел. Так. Не поняла!

— Ты что, меня тут ждал?!

— А что, только ты можешь по углам ныкаться? — он напоследок насмешливо вскинул бровь и скрылся в спальне с язвительным:

— Поторопись, или я начну смотреть «Рождество под виски» без тебя.

Что?! Пулей добежав до стола, я схватила две кружки и лежащие рядом ложки, потом кое-как приладила на пальце коробку с пирожными и максимально быстро вернулась в спальню, чтобы с порога выпалить:

— Ты не посмеешь!..

Моя челюсть пробила пол, а в следующую секунду у меня загорелись щеки, потому что Алес все еще в одних штанах, на этот раз пижамных, валялся на кровати и...

— О, давай сюда, я уже нашел его.

Алес как ни в чем не бывало похлопал по одеялу рядом с собой, пока я пыталась взять себя в руки. Потому что он зажал мое белье двумя пальцами и теперь раскручивал, будто брелок от ключей! Господи, какой ужас!..

— Какого черта ты делаешь, — торопливо ставя кружки на тумбочку, прошипела я и, метнувшись к нему, взвыла:

— Отдай!

— Вот еще, мне их подарили, — он сделал возмущенный вид и с непрошибаемым спокойствием снова спрятал их в карман, — И вообще, дай мне мой кофе, я включаю.

Садист! Пару секунд я еще пыталась воззвать к его совести, но меня смерили таким взглядом... Что я задохнулась от пробежавшего по телу возбуждения, осознания и побыстрее ретировалась к тумбочке, пытаясь успокоить побежавшие по телу мурашки. Впихнула ему в руку его кружку, залезла под одеяло и, насупившись, уткнулась в свою... Пытаясь не поперхнуться, потому что Алес продолжал меня рассматривать. Не фильм, а меня!

— Малыш... А ты чего так далеко, м?

Он немного придвинулся, и я тут же отодвинулась на столько же, продолжая упорно цедить свой капучино. Алес будто специально его без сахара сделал... Я покосилась в сторону пирожных, оставшихся на тумбочке, потом на снова ненавязчиво придвигающегося Алеса... Вот повернись к нему спиной, непонятно, что он там сделает. Хотя я не против... Палевно краснея, я еще немного отодвинулась, и Алес хмыкнул.

— Ка-ай...

— Отстань.

— Мне холодно так далеко сидеть.

— Оденься.

Он выдал многозначительное «м-м», придвинулся еще... В следующий момент ему пришлось ловить и меня, и пирожные, которые я смахнула в попытке удержать равновесие, чтобы не облиться кофе. Алес замер, удерживая нашу конструкцию, выдохнул и, укоризненно посмотрев мне в глаза, заявил:

— А все потому, что ты сбегала.

— Потому что ты вертел мои!.. — прошипела я, но не нашла в себе сил договорить и взглядом показала ему все, что о нем думаю. Алес еще секунду пытался делать ехидно-насмешливый вид, но в итоге не выдержал и, прыснув, засмеялся.

— Я специально, — мне нагло подмигнули, подтянули обратно, усаживая, и, чмокнув в щечку, притянули к себе, заключая в надежное кольцо рук, — Держи кофе, мы ползем за моим.

Святое печенье, Алес, ты невыносим!.. После такого я уже не могла строить из себя недовольную и тоже тихо засмеялась, потому что Алес в буквальном смысле потащил меня на другую сторону кровати, не желая выпускать из рук.

— Тебя отпусти, ты же опять убежишь, а мне холодно... — проворчал он, когда понял, что я смеюсь именно над ним. Мой смех стал только громче.

Вот теперь начало дня было идеальным. Мы, никуда не торопясь, завтракали под фильм в постели, гонялись друг за другом по комнате соревнуясь за единственное шоколадное пирожное, целовались, пытаясь попробовать, чей крем вкуснее, но в итоге все равно раскромсали оба десерта и кормили друг друга. Потом искали тапки под кроватью и относили тарелки на кухню... Часы намекали, что стоило бы собираться к отцу, но мы оба туда не хотели. Я была бы очень даже не против провести этот вечер наедине с Алесом, в прошлом году нам было весело и вдвоем, в этой самой постели, между прочим. Но мы уже согласились, и я была уверена, что деда передал это папе. То есть выбора... Ну, выбор был, мы могли и не ехать, но когда на вопрос Алеса, иду ли собираться, я накрыла голову подушкой, повисла пауза.

— Кай... — мягко сказал он и осторожно пощекотал мое плечо. Я с тяжелым вздохом и очень страдальческим видом, вылезла, посмотрела на Алеса...

— А может никуда не поедем?

— Мы уже пообещали...

Сам себе противореча, он со вздохом сожаления огладил мою талию и коснулся щеки губами. Ну-ну, будто мы не можем сбежать.

— Вы поссоритесь еще больше, — Алес качнул головой и, отпустив меня, шагнул к двери, — Я беру сумку, и идем.

Я только шумно вздохнула, проклиная тупую привычку говорить вслух, и потянулась. Ладно, настрою себя на вечное, мирное...

— Выбери за меня платье, — буркнула я в подушку, надеясь хоть так мотивировать себя, на что Алес хмыкнул и просто куда-то ушел. Изверг!.. Бормоча гадости себе под нос, я села, пригладила волосы и, соскользнув с постели... Так. А где он? Удивленно хлопнув ресницами, я поняла, что Алеса в комнате нет, и с чувством подвоха прошла к себе, чтобы обнаружить его в моей гардеробной у шкафа с платьями!

— Ты что делаешь? — с подозрением подходя ближе спросила я и опешила, когда он, бросив на меня короткий взгляд, вытащил какую-то вешалку, чтобы приложить ко мне. Это... Я озадаченно посмотрела на какое-то голубое струящееся платье с тонкой дорожкой молочных кружев по линии корсета, которое папа подарил мне пару лет назад. Черт знает сколько его не видела и надела, может быть, один раз...

— Смотрится отлично, бери его.

Мне весело улыбнулись и, напоследок чмокнув в щеку, обошли, чтобы вернуться к себе. Я еще раз глянула на вешалку и резко развернулась.

— Так ты серьезно выбирал мне платье?

Алес непонимающе обернулся, пожал плечом и, фыркнув, как само собой разумеющееся язвительно сказал:

— Ты же попросила. Мне не лень.

А у меня теперь нет повода изобразить страдания в стиле «как мне нечего надеть» и проторчать тут лишние пару часов!.. Пока я переваривала его странное поведение, Алеса и след простыл, и отчаянный стон достался пустоте. Я еще раз посмотрела на платье... Ладно, буду ценить его поступок, выбор, его... Деда же так сказал? Вот, я послушная, я ценю.

Запихнув первые попавшиеся туфли и пижаму в сумку, я не глядя кинула следом косметичку и, уже по привычке, бежевые ножны со стилетом. Потом чехол с булавками. Когда рука потянулась к пистолету, я озадаченно посмотрела на него и отложила обратно, с подозрением осознавая свои новые странные привычки. Докатилась. Расческу не взяла, но уже зачем-то запихнула колбу с паралитиком для булавок. Выложив и ее заодно, я аккуратно упаковала платье и наконец вышла из комнаты... Алес уже ждал: собранный, но недовольный. Красивы-ый... Видимо, ему было лень тащить чехол, как мне, поэтому он сразу надел зауженные светлые брюки и темно-синюю рубашку свободного кроя из мягкой ткани. У меня чуть слюни не потекли, особенно когда я увидела его ключицу в небрежно расстегнутом вороте. Еще и волосы собрал в низкий хвост... Давно он так не делал: последнее время Алес либо наскоро собирал высокий хвост, либо какой-то непонятный пучок, чтобы волосы просто не мешались. А это... А это утонченно, это сексуально...

— Идем, — не дав растечься восторженной лужицей, сказал Алес, поднявшись, подхватил мою ладошку и вывел меня к лестнице. Мы дружно уставились на табло лифта.

— А может...

— Нет.

Почему-то подтекстом я слышала «да», но Алес уверенно шагнул в лифт. Мы в том же недовольно-страдальческом молчании спустились на парковку, уложили вещи, даже выехали... Я шумно со стоном вздохнула и, уперевшись локтем в дверцу, взъерошила еле уложенные кудри. Как я собралась мириться с папой? Точнее нет, как я собралась делать это в присутствии Алеса из-за которого... Да ну, понятное дело, что проблема не в нем, а в целом в профессии, которую я выбрала. Я вздохнула еще раз и с удивлением обнаружила, что Алес тоже тяжело вздохнул. Мы понимающе переглянулись, и он снова мрачно уставился на дорогу. Даже съехал в крайнюю полосу незадолго до съезда...

— А может проигнорируем и поедем пить кофе? Можно съесть пиццу...

Эта интонация в стиле «а давай прогуляем пару» заставила меня нервно хмыкнуть и засмеяться. Покосившись на него, я иронично ухмыльнулась и уточнила:

— Ты и пицца?

— Я люблю пиццу, — на меня бросили обиженный взгляд, но я не впечатлилась и чуть не бросила ехидное «а меня», благо вовремя сдержалась. Как будто не та ситуация... Снова повисла пауза, после которой мы вдруг черт знает в какой раз синхронно и на этот раз очень обреченно вздохнули. Алес повернул на съезд.

— Еще не поздно развернуться...

— Поздно, тут одностороннее на ближайший километр, — замогильно отозвалась я, поняв, что, вообще-то, в этот раз уже хочу согласиться, и со стоном спрятала лицо в ладонях, — Пора продумывать вступительную речь...

— Будешь извиняться?

Я задумчиво посмотрела на Алеса и воинственно фыркнула. Вот еще. Сначала... Пусть сначала он признает, как не прав, а потом я извинюсь за свою эмоциональность. Может быть... Алес странно хмыкнул и чуть сбавил скорость. Спасибо...

— Знаешь, тут по дороге есть одна кофейня, в ней делают обалденные макаруны, — буднично протянул он, — Давно хотел купить.

— Можно даже там их и съесть, чтобы в машине не мусорить, — мгновенно подхватила я, его интонацию. Алес деловито кивнул и... еще скорость сбавил, игнорируя раздавшийся сзади клаксон.

— Обгонишь, не сломаешься, — мерзко буркнула я и, поймав ехидный взгляд Алеса, сделала губки бантиком, — А вруби вообще аварийку. Пусть сразу на обгон идут.

— Отличная мысль, — с интересом отозвался Алес, действительно ткнул нужную кнопку и, усмехнувшись, расслабленно откинулся на сиденье. Шикос. Я тоже криво ухмыльнулась.

В итоге в ворота мы въезжали, когда уже стемнело, что не могло не радовать: это значило, что времени останется меньше, и, может быть, ничего криминального случиться не успеет. Мы и так поздно выехали, плюс тащились как улитки, с макарунами возились, фотографировались... Напоследок переглянувшись и сцепившись для верности пальцами, мы вошли в дом, готовые ко всему, даже к обороне, потому что я точно видела, как Алес зачем-то проверял нож под ремнем. Или это привычка? Хотя мне вот интересно, как он сидит в машине, нож ведь наверняка давит на поясницу, это вообще удобно?..

— Лесса! — внезапно радостно возопили откуда-то сбоку, и на меня налетел вихрь по имени Клэр. Почему-то вцепившись в Алеса еще крепче, я ошалело моргнула, потом до меня дошло, что мою тушку просто решили удушить в объятиях, и, закряхтев, я с улыбкой погладила няню по плечу.

— Привет, задушишь! — я тихо засмеялась и с удовольствием прижалась щекой к плечу Клэр.

— Боже, как ты похудела! Моя девочка, ты таешь на глазах! — встревоженно выдала она, отстраняясь и игнорируя мой писк. Потом перевела взгляд на Алеса, всплеснула руками и, уже бросаясь обнимать его, запричитала снова:

— А ты! Совсем не спишь, как же так! Бледный, замученный!.. — она вдруг отлепилась от Алеса, вцепилась мне в руку и, сверкнув глазами, припечатала:

— Срочно на кухню! Есть! Немедленно! Вы так превратитесь в два скелета, это вообще не дело, так и до болезни недалеко...

Нас уже куда-то потащили, и если Алес с тихим смехом покорно шел следом, то я была против. Мне еще ужин с папой надо пережить! И так кусок в горло не полезет, а если объемся, то вообще никак! Снова отчаянно запищав, я выпуталась из ее хватки и, отпрыгнув подальше, выпалила:

— Ужин скоро! Я же в платье не влезу!

— Да ты уже на размер меньше, чем была! — Клэр встревоженно всплеснула руками, а я умоляюще уставилась на Алеса... Меня прекрасно поняли. Подмигнув, приобняли няню за плечи и развернули ее в сторону кухни с многозначительным:

— Она наоборот набрала, а я такой голодный... Ты не готовила те булочки с корицей? Или с вишней?

И все это мурлыкающе-завораживающими интонациями, от которых Клэр тут же забыла про меня, засмущалась и со смехом махнула на Алеса рукой. Я даже простила ему «набрала» от радости.

— Для тебя там твои любимые шоколадные бисквиты, — она заправила за ухо выбившийся почти седой локон и деловито кивнула, когда Алес довольно улыбнулся, — Помнишь, ты умолял научить тебя их готовить.

— О да, — он кивнул и, хмыкнув, закатил глаза, — Поэтому после них ты решила, что мне жизненно необходимо уметь готовить и суп, и второе, и другие десерты...

— Зато в общежитиии ты точно знал, что делать, и не питался всякой растворимой лапшой.

Она наставительно приподняла пальчик, продолжив презрительно возмущаться на тему растворимой еды, которую любят студенты, и Алес еще раз знаками показал мне, что пора бежать. Пф-ф... Посмеиваясь, я шустро ретировалась наверх и, забежав в свою комнату, облегченно выдохнула. Отлично. Осталось только пережить вечер, и дело сделано... Значит, это Клэр научила Алеса готовить! То-то я думала, откуда он такой боженька кулинарии взялся... Надо будет сказать ей за это отдельное спасибо. Довольно хмыкнув, я шагнула в спальню, чтобы переодеться, и вдруг заметила что-то за приоткрытой дверью гардеробной. Хм? Чуть наклонившись назад, заглянула... Это...

Очевидно, папа тут уже побывал, потому что стоило подойти ближе, как у туалетного столика обнаружился манекен с платьем из знакомого материала. Того самого, который он назвал «звездный туман». При одном взгляде на него вспомнилась наша ссора, как он резкими движениями отпаривал корсет... Форма этого отличалась от варианта, что я видела, но он мне понравился даже больше. Бежевый корсет прикрывала воздушная мерцающая ткань, уголком сходящаяся к шее, которую, по идее, обнимал воротничок стойка. Открытые плечи, спина, плавно стекающая юбка... Записки или чего-то подобного не нашлось, зато на столике стояла коробка, приоткрыв которую, я нашла перчатки из той же туманной ткани и футляр с сережками. Что ж... Я прикусила губу. Зная папу и его трепетное отношение к новым идеям, которые он готовит в большое шоу, это широкий жест. Видимо, ему и правда жаль, что мы тогда так поругались... Я со вздохом улыбнулась, проведя рукой по корсету. Все же красивое. И вот тут дилемма: с одной стороны, голубое выбрал Алес, но... Папа может подумать, что я так продолжаю обижаться. А учитывая, что это «жест перемирия», стоит сразу обозначить, что в целом, с определенными уступками, я на него готова. Если папа прекратит тиранить меня с моим выбором дела и парня... Почему-то на этой мысли я покосилась в сторону своей сумки, где все еще валялись нож и булавки. М-да. Вот ему ведь не объяснить, почему я по инерции беру оружие, а не расческу! По его мнению первым делом я должна взять платье и туфли к нему. Кстати, а туфель что, нет? Нахмурившись, я осмотрела столик, потом заглянула под него... Хм. Покрутившись, я поняла, что их и правда нет, и... Почему-то расстроилась. Потом осознала это и, посмеявшись над собой, саркастично протянула в пустоту, касаясь невесомой юбки:

— И платье, и украшения, и туфли подавай...

Получается, папа знал, с чего начать. Смиряясь со своими привычками, я вздохнула, вытащила из сумки туфли и, аккуратно расстегнув молнию, сняла платье с манекена. Перед Алесом просто извинюсь, наверняка он поймет...

Корсет сел как влитой, я посмотрела на себя в зеркало и почему-то судорожно вздохнула от волнения. И почему так нервничаю, это платье уже значит, что папа собирается мириться, никто на нас с Алесом ругаться не будет, в конце-то концов, он бы его иначе не позвал. Руки, на одной из которых красовался шов, удачно прикрылись перчатками, а сережки вписались в цветовую гамму и теперь отвлекали от еще одного шва на плече, поэтому я быстро собрала волосы в небрежный пучок и, надев туфли, вышла в коридор. Отражение в темных окнах намекало, что выгляжу очень даже ничего, и я постаралась расслабиться. Что стало получаться лучше, когда я дошла до лестницы и услышала мужские голоса с первого этажа. Алес с папой что-то обсуждали, при этом никто не шипел и не орал. Наоборот, голоса были спокойными, даже доброжелательными... Я облегченно выдохнула и уже с улыбкой начала спускаться. Пара ступенек, и я увидела, как Алес, повернушись на мои шаги, удивленно замер. Черные глаза с восхищением осмотрели меня, мы встретились взглядом, и я улыбнулась ему, чуть ускоряясь, чтобы быстрее оказаться рядом. На его губах отразилась моя улыбка... Ой. Я запоздало вспомнила, что папа стоит рядом с ним, но едва я глянула на него, он тоже улыбнулся. Фух.

— Ты прекрасно выглядишь, — делая шаг ко мне и протягивая руку, чтобы помочь спуститься, тихо сказал Алес, и я счастливо улыбнулась в ответ. От одного его взгляда стало спокойно и тепло, кажется, если бы огромная елка в гостиной сейчас рухнула, я бы не заметила, потому что он рядом, и, пока это так, я в безопасности. Алес чуть крепче сжал мои пальчики, вновь скользнул по мне восхищенным взглядом... И у меня потеплели щеки от смущения.

— Да, тебе очень идет. Я рад, что оно подошло, — подходя ближе, с улыбкой заметил папа, и я дернулась было отобрать руку, но Алес не пустил. А? Покраснев еще сильнее, я покосилась на него, увидела спокойную ободряющую улыбку, потом на папу...

— Лекс, дашь нам пару минут? Мы сейчас подойдем.

— Конечно.

Алес напоследок сжал мои пальчики, еще раз улыбнулся, а когда оказался у папы за спиной еще и хитро подмигнул, прежде чем зайти в столовую... Изверг! Кинул меня и ушел!.. Но ладно, он подмигнул, значит если что... Я хлопнула ресницами, когда папа предложил мне локоть и повел в другую сторону, подальше от двери за которой скрылся Алес.

— Знаешь, когда Себастьян вчера сказал, что тебе зашивали руку, я подумал, что открытое платье будет смущать и решил сделать перчатки. Хорошая идея оказалась, — папа погладил мои пальцы на сгибе локтя и, когда я подняла глаза, приподнял уголок губ, — Сто лет их не делал... Почему, интересно? Они ведь тебе всегда шли...

Угу, или маме. Я отвела взгляд, чтобы не поморщиться, и похолодела, когда папа сказал:

— Эли их терпеть не могла.

Я точно молчала! Я не могла сказать это вслух, да ни в жизнь!.. Тут я поняла, что правда молчала, а папа сам это сказал, и удивленно повернулась в его сторону. Он глядел куда-то в пространство со странным выражением лица, потом качнул головой и попытался бодро улыбнуться.

— Она даже те, в которых надо было работать, каждый раз надевала с ворчанием про то, как они ее раздражают... — он секунду помолчал и, посмотрев мне в глаза, тихо сказал:

— Лесса, ты права, я не знаю, что у вас там происходит. И именно поэтому, когда слышу, что ты поранилась или опять попала в больницу, каждый раз представляю худшее, — папа вдруг несвойственным ему движением провел рукой по волосам, чуть отворачиваясь в сторону, пригладил аккуратно подстриженную бороду и шумно вздохнул, — А здесь ты чуть не... Ты была в ужасном состоянии, а как только выписалась, сразу опять оказалась в академии, которая тебя до этого довела. Я чуть с ума не сошел, пока Себастьян не приказал своим людям докладывать о твоем самочувствии еще и мне, — он нервно усмехнулся и, повернувшись, снова посмотрел мне в глаза с тихим:

— Извини. Я был на нервах. Почему-то думал, если ты все бросишь и будешь где-то рядом, тебе будет лучше... — он поморщился и отвернулся, — Наверное, я слишком резко пытался тебя оттуда выдернуть. До меня это дошло, только когда ты вышла из мастерской, еще и трубку не брала, я жутко волновался, что не помог тебе, да и чем вообще мог помочь. Прости, правда, я был слишком груб и...

— Пап... Я... уже не злюсь, — я опустила голову и шаркнула ногой по ковру, с неприязнью вспоминая тот день, — Я тоже слишком резко отреагировала, просто... Все так бесило, что вообще на всех так срывалась.

И именно из-за этого все проблемы и возникли. Раз это жест примирения, то мне стоит послушать дедушку... Вряд ли папа резко передумает, но и постоянно цапаться я задолбалась. Хватило войны с Алесом...

— Мне очень жаль, что я не помог тебе, — папа вдруг шагнул ко мне и аккуратно обнял, — Мне сложно принять твой... образ жизни, и что ты выбрала Лексана, что вы оба там...

Опять. Я обреченно прикрыла глаза, понимая, что мне в сотый раз собираются действовать на нервы объяснениями, как мне надо уйти из профессии, как мне надо бросить Алеса и какой он жестокий. Терпи, терпи... Надо вытерпеть и заключить перемирие. Иначе сорвусь либо я, либо Алес. Я прикусила губу, вдохнула... Черт. Не выдержав, я посмотрела на отца и с отчаянием чуть ли не простонала:

— Но мы так живем! Это то, чем...

— Я знаю, — меня с грустной улыбкой погладили по голове, и, удивившись, я замолчала, — Себастьян не раз мне это говорил, намекал, что надо поменять решение, но я уперся в вашу беготню с оружием... — папа опять остановился, машинально проводя ладонью по моей спине, — Я прекрасно все вижу. Даже сейчас, когда ты вышла, по вам все очевидно, и раньше было, но меня больше волновала опасность, в который ты постоянно находишься. Особенно потому, что все молчали.

Не буду говорить, что я до сих пор в еще большей опасности, как минимум до какого там числа? Как деда сказал? Двенадцатое?.. Да черт с ним. Папа вдруг решил сменить пластинку, ну и ладно, мне на руку... Я с тихим вздохом тоже обняла папу, чтобы успокоить его, потому что внезапно поняла, что он чувствует. Постоянно быть в неведении — отвратительно, по опыту знаю. Конечно, он волновался и сорвался, будто я не срывалась... Я смутилась, вспомнив, что истерила на всех и каждого. Яблоко от яблони...

— Но если рядом с тобой есть кто-то, кто тебя поддержит даже в такой ситуации, я спокоен, — папа хмыкнул и, цокнув языком, добавил:

— Веришь, в больнице они с Себастьяном даже от меня тебя оградить пытались, когда я там шумел. Так что... — папа снова машинально погладил меня по голове, — Пока ты в порядке, живи так, как тебе нравится. Вряд ли я дам тебе дельный совет в отношениях с таким... Образом жизни.

— Я и сама не знаю, что тут вообще можно посоветовать, — буркнула я и, фыркнув, отстранилась от его груди, — Но... У нас, кажется, все хорошо.

— Кажется? — он приподнял бровь и с прищуром протянул:

— В тот раз ты...

Я покраснела, вспомнив, что там городила, и выдала:

— Все уже решилось! Мы уже помирились и вообще... Все хорошо.

— Видел, — папа улыбнулся и, напоследок погладив меня по голове, отпустил, — Только из-за таких взглядов могу смириться и закрыть глаза на все остальное.

Это он о том, как на меня посмотрел Алес, когда я вышла? Уф, как же это смущает... Особенно потому, что это папа! Не деда, который давно догадался, а папа!.. Я с невнятным писком спрятала лицо в ладонях, на что папа по-доброму посмеялся.

— Пойдем, а то он нас потеряет. Да и вы наверняка устали после экзамена, не хочу вас долго мариновать... Мало спите?

А? Меня уже потянули через холл к столовой, когда до меня дошли его слова. Как сказать... По ощущениям я не сплю вообще, а Алес — подавно. Скривившись, я кивнула и по инерции отозвалась:

— Слишком много надо было повторить и отработать, плюс я заболела, да и Алес работал...

— Поэтому нос красный?

Я запоздало поняла, что чуть не сказала, с чем работал Алес. Поэтому, осознав слова папы, хлопнула ресницами, увидела его ехидную улыбку и, оскорбившись до глубины души, взвыла:

— Папа!

— Не кричи, а то меня побегут убивать всякие влюбленные... — он придержал для меня дверь и покосился на Алеса, который, пристроившись за столом, лег на сложенные на столешнице руки. Ой... Он что, спит? Отлепившись от отца, я тут же подошла к Алесу, чтобы проверить, но раньше, чем коснулась его плеча, он сам поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Такой сонный... Я улыбнулась. Папа вышел, чтобы попросить Клэр подать ужин, и Алес, пользуясь этим, тихо спросил:

— Ну как?

— Странная традиция мириться под новый год... — я передернула плечами и скривилась, — Надеюсь, это последний раз.

Он хмыкнул и, подхватив мою ладошку, сжал пальчики. Я снова выдохнула от облегчения. Не ожидала, что папа так легко это примет и перестанет злиться, но... Очень рада, что так случилось. Что меня не будут мурыжить при каждой встрече, и у Алеса больше не будет проблем. Хотя, конечно, все еще стыдно за себя, но увы, прошлого не вернуть и ничего уже не изменить. Просто забудем...

— А о чем вы говорили? — вспомнив, что слышала голоса, когда спускалась, спросила я. Алес приподнял бровь, понял, о чем я, и, качнув головой, с улыбкой отозвался:

— Мне настоятельно рекомендовали тебя беречь и не пропускать примерки без уважительных причин.

Примерки? Вот папа... Я так и знала! Или он не про то? Да нет же! Подозрительно нахмурившись, я чуть отстранилась, чтобы протянуть:

— Ты все же...

— Да, — Алес закатил глаза, и я тихо ехидно хмыкнула, — Я все еще мужской флагман, как любит выражаться Алекс. Довольна? Через месяц будем вместе злить Жака.

Алес криво ухмыльнулся, и я, подхватывая его намек, отзеркалила мерзкой улыбочкой. О да. Мы будем очень сильно его злить, потому что будем о-очень старательно сдерживаться в ответ на требования страсти. Прямо как в тот раз. С другой стороны, если потом спрятаться в гримерке или в машине... Мозг подкинул красочную картинку, и пришлось сдержать хищную ухмылку, сделав вместо этого серьезное лицо.

— Я собираюсь изобразить бревно космическое, — я оттянула ткань, намекая на идею, но Алес не понял и озадаченно нахмурился, — Это из будущей коллекции.

Кажется, ему было в целом плевать, потому что он кивнул и просто приобнял меня за талию. Ну и ладно, мне тоже без разницы... Главное, что мы вместе. Официально, легально... Только лицензию с дипломом получу, и оба критерия будут на все сто. Я широко и очень довольно улыбнулась.

Раздались шаги, и я дернулась, чтобы отстраниться, когда Алес мягко, но настойчиво прижал меня обратно. Ой, точно... На меня многозначительно посмотрели и приподняли уголок губ.

— Лесса, садись, — проходя в столовую следом за Клэр, сказал папа и, обернувшись, я с удивлением отметила пару коробок у него в руках. Мы с Алесом тоже выбрали ему подарок, правда, кажется, забыли его в машине... Потому что всеми силами оттягивали момент встречи и, после долгого похода по магазинам, упрятали несчастный сверток в самый дальний угол багажника. Я повернулась, чтобы спросить, но Алес все и так понял, потому что, пока на стол расставляли тарелки и прикрытые крышками блюда, тихо сказал:

— Я уже его отдал.

— Да, книга отличная, давно ее хотел, — папа кивнул и улыбнулся мне, — Лесса.

О, да... Я подошла к своему стулу, и папа заботливо его придвинул. Что ж... Сегодня в столовой было уютно из-за выключенного большого света, свечей, а еще потому, что лишние стулья убрали, и сейчас не было ощущения огромного пространства. И да, отдельно мне нравилось, что тут стояла собственная елочка! Жаль, меня не позвали ее наряжать... Тут я вспомнила, что у нас с Алесом своей до сих пор нет, и круглыми глазами посмотрела на него. Он перехватил мой взгляд и непонимающе поднял брови, даже привстал, увидев, мои глаза...

— Мы не поставили елку, — замогильно выдала я, и Алес аж выдохнул.

— Тьфу, я уже испугался, — он сел обратно, качнул головой и посмотрел на меня, как на дурочку, — Кай, ну ты даешь... Заедем завтра, ладно?

— Если что, мою дочь зовут Лесса, и я все еще здесь.

Мы с Алесом дружно сделали лицо глупой рыбки и, прикусив языки, отвернулись. Нас тут нет, мы молчали...

— Да ладно вам, вы такие смешные, — саркастично фыркнул папа и, сев, поставил коробки на стол, — Что Лесса оговаривалась, что Лекс. Все свои, никто вас не сдаст... Разбирайте.

Он придвинул к нам две коробки, и я, продолжая краснеть и изображать молчаливого окуня, притянула свою поближе. Синяя лента поддалась легко, я открыла крышку... Эм... Что это такое?

— Это... Новая форма? — я озадаченно приподняла, очевидно, водолазку, за которой тянулось еще что-то, какой-то ремень... Папа уже откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, с улыбкой наблюдал за нами, поэтому сразу пояснил:

— Это комбинезон. Видел, в чем ты тренируешься, это просто ужасно. У тебя то брюки сползают, то водолазка из-под ремня выбивается, вечно открытая поясница — это не дело, ты так застудишься...

Он заворчал на тему холодов, открытой спины, живота, и вообще, и я, не удержавшись, засмеялась. Приподняла комбез повыше, чтобы рассмотреть, увидела под ним еще один такой же и, с довольной улыбкой опустив его обратно, подскочила, чтобы обнять папу. Ворчание тут же прекратилось, меня приобняли в ответ и фыркнули.

— Если понравится, сделаю еще пару попрочнее. Может еще попробовать с усилением, для защиты...

Он и раньше делал мне форму, но теперь его забота очевидно вышла на новый уровень. Если мне еще и броник облегченный, это можно ничего не бояться...

— Я надеюсь, мне ты подарил не такое же... трико, — с подозрением поднимая крышку, пробормотал Алес, и я непонимающе повернулась к нему. Причем тут....А вот папа о чем-то догадался, усмехнулся и протянул:

— Трико с хвостиком все равно было шедевром, его не переплюнуть.

Он ехидно засмеялся, пока Алес закатывал глаза и с невнятным бормотанием отгибал упаковочную бумагу. Да что такое? Какое трико с хвостиком? В смысле с хвостиком?.. Алес перехватил мой взгляд и непреклонно отбрил:

— Даже не спрашивай. Это... — он вдруг подозрительно посмотрел на отца, потом опять в коробку и, приподняв что-то, с сарказмом уточнил:

— Я было подумал это свадебный костюм, но... Почему он такой тяжелый?

— Я тебе дам свадебный, — папа аж бокал отставил, выпрямился и на полном серьезе попытался дать Алесу подзатыльник, но тот, естественно, увернулся, — Это мой эксперимент.

Хм? Не успев вклиниться в шутку с ехидным комментарием, я удивленно вскинула брови и наклонилась в сторону, чтобы рассмотреть... Костюмный жилет? Ну да, точно, обычная жилетка от костюма тройки. Теперь на папе сошлись два вопросительных взгляда и он, гордо улыбнувшись, пояснил:

— Если уж вы хотите быть вместе, давайте-ка любить не только друг друга, но и собственную жизнь, — на нас знакомо посмотрели, как на идиотов, которые уже залезли в петлю и смазали ее мылом, но через секунду взгляд сменился, и папа спокойнее продолжил:

— Во избежание всех будущих травм, я добавил туда защитный слой. По сути, это облегченный бронежилет... сильно облегченный. Я пока не продумал более корректный дизайн, видишь, — он наклонился и указал на что-то пальцем, — Шея и грудь открытые, но по-хорошему их бы прикрыть, думаю, потом доработаю. Пока с этим разберись сам. Материал хороший, я посоветовался с Себастьяном и взял этот ваш, как его там... Ке... Нет, он на «с»? — папа поморщился, потер бороду и в итоге махнул рукой, — Не важно, думаю, ты знаешь, из них вашим охранникам делают броники, чтобы не таскать по сто килограмм. В любом случае, надеюсь, ты будешь часто им пользоваться. Желательно — постоянно.

Это... Мы с Алесом ошарашенно смотрели на отца, переваривая все сказанное. Не знаю, о чем думал Алес, а вот я выцепила из всего мотив про «собственную жизнь» и тот факт, что папа сказал носить его постоянно... То есть, он пытается защитить еще и Алеса? Он мог просто сказать, делайте, что хотите со своей опасной работой, но вместо этого он сидел и думал, как минимизировать наши риски? Растрогавшись от этого осознания, я улыбнулась, чувствуя, что к глазам подступили слезы, и, опять вскочив, обняла его. Блин, пап... Как ты это делаешь?..

— Спасибо, — тихо выдохнула я ему на ухо, на что он понимающе погладил меня по спине. Алес сзади уважительно присвистнул и медленно сказал:

— Спасибо... Полезная вещь, и действительно легче стандартного броника. Хотя я в шоке, конечно, ничего не скажешь.

— Будь в шоке, но носи его, — еще раз серьезно повторил папа и, вздохнув, пожал плечом, — Я просто остальные не дошил, с этим вашим ке- или севиром возни выше крыши.

— Севраном? — отодвигаясь от папы, пробормотала я и, нахмурившись, посмотрела в синие глаза, — Он из севрана?

На его лице мелькнула тень осознания, и он кивнул. Да ладно... Алес присвистнул еще раз.

— Нашей охране такое не делают, слишком дорого... — в этот раз жилет он приподнимал уважительно и, покрутив, с интересом расстегнул, чтобы прощупать внутри, — А тесты?

— Себастьян нашпиговал мой манекен всем, чем мог, — недовольно проворчал папа, и я, уже успев сесть обратно, насмешливо фыркнула, — Все выдержал, кроме дальнобойного. Не помню, чем он таким зарядил, сам спросишь.

Моя челюсть пробила пол, и пришлось опять брать себя в руки. Папа еще и свой манекен отдал?! Или нет, у меня большие вопросы к дедушке! Это его идея? И если дальнобойное — не снайперка, то у меня они еще больше!.. Мы с Алесом который раз за вечер обалдело переглянулись, посмотрели в свои коробки...

— Я тоже такой хочу.

Удивившись, как нагло звучу, я усмехнулась, а вот папа с Алесом открыто засмеялись. Папа опять потянулся к бокалу и закатил глаза с ехидным:

— Над твоим работаю, на парня, знаешь ли, попроще было шить... У тебя все эти пластины сгибать надо, плюс продумать, что за предмет одежды...

— Авангардный моднючий жилет с воротником стойкой, — тут же выдала я, деловито кивнула и, сверкнув азартным взглядом, подняла пальчик, — С крутецким ремнем! Чтобы ножик прицепить.

— Какой ножик на видное место? — мгновенно снисходительно прокомментировал Алес, но я отмахнулась и, умоляюще сложив лапки, уставилась на папу. Ну?.. Он со смешком кивнул.

— Хорошая идея. А теперь... За вас.

О... Ага. Я чуть подвинула коробку, взяла свой бокал и тишину разрезал звон хрусталя. За нас. Украдкой бросив взгляд на Алеса, я довольно улыбнулась и сделала маленький глоточек. Разговор плавно перетек в более мирное и далекое от спецовых дел русло вроде обещанных снегопадов, планов на каникулы и вообще после выпуска, какого-то очередного проекта «Лео» и еще одной компании, название которой я прослушала. Нет, я правда старалась отвечать папе хотя бы дежурное «угу», но... Просто мы с Алесом продолжали играть в гляделки. То я на него, то он на меня. Пользуясь тем, что было не слишком светло, мы украдкой бросали взгляды, когда якобы что-то резали или прикрывались бокалами. Потом в гостиной пробили винтажные часы, папа встрепенулся, и мы с улыбками чокнулись. Вот тут я ненадолго включилась и начала нудеть, что меня не позвали наряжать елку, на что папа молча приподнял бровь, а Алес не упустил случая съязвить про мой неуловимый допуск. Тьфу. Мозг подкинул режим последней недели, организм решил, что пора бы напомнить, что мы еще и болеем, и я хлюпнула носом. Настроение сразу пропало, я смерила Алеса воинственным взглядом и скрежетнула ножом по тарелке. Папа сделал вид, что ничего не слышал и позвал Клэр, чтобы та принесла мне стакан с противопростудным, а этот изверг только ухмыльнулся. Пф! В очередной раз прикрывшись бокалом, я поймала его взгляд и беззвучно произнесла: «бе-ло-бры-сый из...», но была перебита таким же ехидным: «са-ма та-ка-я». Наглая ложь и профанация! Я, как минимум, не белобрысая! Опять изображая глоточек, я прикрылась бокалом и послала Алесу язвительную улыбочку, он в ответ закатил глаза... Собственно, это сыграло со мной злую шутку: в какой-то момент я поняла, что, кажется, пора переходить на сок. Нахмурившись, я отставила бокал, с подозрением оценивая, сколько в нем осталось, и который он по счету, когда папа вдруг достал из кармана звякнувший телефон и, недовольно цыкнув, качнул головой.

— Простите, но, похоже, я уже бегу в другое место, — он посмотрел на меня извиняющимся взглядом и убрал смартфон обратно. Ага... Я даже не удивилась, меня все еще больше интересовало количество выпитого. Кажется, это был третий или четвертый... Многовато как-то. Не дождавшись ответа, папа встал, чмокнул меня в макушку и еще раз сказал:

— Не обижайся, ладно? Для тебя еще сюрприз есть.

— М? — я все-таки подняла глаза и, улыбнувшись, отмахнулась, — Все в порядке, просто задумалась... А что за сюрприз?

Это я люблю это всегда хорошо! Отставив бокал, я сверкнула глазами и радостно подпрыгнула, когда услышала:

— На заднем дворе установили фейерверки. Попросите Клэр, она пошлет кого-нибудь их зажечь.

— О, серьезно? — включился Алес и тоже улыбнулся. Папа кивнул, опять достал зазвонивший телефон и, тупо выключив звук, приобнял меня.

— Я побежал, хороших выходных... Тебя обнимать не буду.

Он так язвительно это сказал, что я мгновенно вспомнила, какое шоу они с Алесом устроили в прошлом году, и подавилась смешком. Изверг тоже очевидно об этом подумал, потому что сложил руки на груди и, откинувшись назад, нагло ухмыльнулся. Папа только пальцем нам погрозил и под мое тихое ехидное хихиканье вышел. Сбежал, точно говорю!.. Взгляд Алеса мгновенно смягчился, он уже иначе улыбнулся мне и спросил:

— Ты как? Наши алкогольные гляделки даже для меня перебор с недосыпу.

— А как еще от него скрыться, — я фыркнула, и мы оба засмеялись, прежде чем я потерла лоб и признала:

— Но голова как будто уже гудит. Может сейчас на улицу и сходим? Все равно он ушел, и я бы легла спать...

Я серьезно думала, что мне стоит проветриться, потому что, по-моему, это был четвертый бокал. Алес понимающе хмыкнул, встал и, обойдя стол, подал мне руку. Ух, когда он такой галантный, то такой соблазнительный... Прикусив губу, я осторожно вложила свои пальчики в его ладонь, встала и невольно посмотрела на него, чтобы встретиться с ним взглядом. В черных глазах мелькали отражения горящих на столе свечей, из-за чего они казались загадочными, теплыми... Я на миллиметр приблизилась, продолжая его гипнотизировать и с внутренним удовольствием понимая, что Алес, кажется, улыбнулся. Склонив голову к плечу, он и правда приподнял уголок губ, и меня потянули к выходу.

— Твоя куртка в комнате? — будто никакого странно-долгого взгляда не было, спросил Алес, и мне пришлось призвать разбушевавшуюся фантазию к порядку, — Я схожу.

Угукнув, я посмотрела ему вслед... Надо было его поцеловать. Я все равно на каблуках, немного на носочки, да еще и потянуть его вниз, и все бы удалось... Уф, Лесса, ты такая коварная, что заговорщики из сериалов плюются в сторонку. Алес тебе и без всяких приемчиков поддастся. Интересно, если я скажу «поцелуй меня», он сделает? Да точно сделает... Прикусив губу, я уставилась на лестницу, по которой он ушел, представляя, какая реакция у него будет...

— Лесса? — вырывая меня из мыслей, раздалось сзади, и, повернувшись к Клэр, я поймала себя на том, что очень кровожадно ухмыляюсь, а в голове рисуется крайне неприличная картинка. Ох. Разогнав пошлые мыслишки, я сделала нормальное лицо, посмотрела на няню и, едва она подошла ближе, улыбнулась шире. Потому что она с подозрением окинула меня взглядом и выдала:

— Ты же не собираешься опять в таком виде куда-то идти? Даже не думай, я еще с прошлого года не отошла.

— Не-ет, — я фыркнула и, тихонько засмеявшись, потянулась к ее плечу, — Ни в коем случае, мне тоже хватило. А... Лекс пошел за куртками.

Да, думаю, последний бокал оказался лишним, но я же просто обязана была посмотреть тогда на Алеса, когда он провел ногой по моей!.. Ничего не заметив, Клэр сокрушенно покачала головой и что-то запричитала, но даже понимая ее волнение, в сотый раз слушать, какая я несчастная, точно не хотелось. Поэтому я пропустила ее слова мимо ушей, очнувшись, только когда теплая сухая ладонь коснулась моей руки.

— Ты же мажешь чем-то? — она погладила виднеющийся под мерцающей перчаткой шов и с волнением посмотрела на меня, — У меня есть какие-то заживители, если забыла, зайди ко мне. Или пойдем, я сразу обработаю...

Я улыбнулась. Она всегда так обо мне заботится, что невольно хочется обнять. Впрочем, мне никто и не мешал, так что я приобняла ее, понимая, что она опять как будто немного сгорбилась. Потеревшись щекой о вязаную кофту, пахнущую корицей, я мягко отозвалась:

— Не волнуйся. Я все намазала, и сверху заклеила... Ты готовила булочки? Пахнешь корицей.

— Ох, — Клэр опять всплеснула руками и, посмеявшись, погладила меня по руке, — Это все Лексан, как завел песню про них, так я и отказать не смогла. Когда ему что-то надо всегда такой обаятельный, гад, а потом раз, и след его простыл. А лампочку сама вкрути!

Что? Непонимающе нахмурившись, я отодвинулась, чтобы посмотреть на возмущенную Клэр, но в этот момент сверху раздались шаги, и вместо нее я глянула на Алеса. Какую лампочку?..

— Лекс, — тут же среагировала няня и строго уперла руки в бока, — Кто лампочку на столе кинул?

Он сбился с шага, задумчиво уставился в пустоту, а потом, будто что-то вспомнив, подошел ближе и покаянно опустил голову.

— Это был я... — Алес вдруг посмотрел на Клэр из-под ресниц и, хитро улыбнувшись, подмигнул, — Но в духовке я все поменял, она перегоревшая.

— Как перегоревшая?

Да о какой лампочке они вообще говорят? Клэр нахмурилась, потерла пальцами подбородок и опять уставилась на Алеса, который начал что-то объяснять, параллельно расправляя мою куртку. Машинально вдев руки, когда он предложил ее мне, я позволила ему замотать себя в шарф, но в итоге не выдержала и возмутилась:

— Какая лампочка?!

Они синхронно повернулись ко мне, Клэр озадаченно моргнула, а Алес...

— Что смешного? — обиженно взвыла я и ткнула в него пальцем, — Я серьезно, какая лампочка, почему ты ее менял? Почему он гад? Он хороший!

— Та-ак, мы пошли гулять, — сквозь смех выдал Алес, натягивая куртку и утаскивая меня к выходу за плечи, — Клэр, просто выброси ее. И можно нам поджечь фейерверки?

— Митч уже поменял ее обратно!

Она с досадой хлопнула ладонью по бедру, а вот Алес... Ехидно ухмыльнувшись, протянул:

— Тогда ко мне никаких претензий до утра, я свое дело сделал, законные булки за него получил!

— Какие булки? Я тоже булку хочу!..

Пыхтя, как чайник, я попыталась вывернуться из хватки Алеса, но меня ловко вытащили на улицу, подхватив на руки, спустили по лестнице и аккуратно поставили на дорожку. Я грозно посмотрела на Алеса и, засопев...

— Малыш, держись, а то поскользнешься. Прости, не нашел твои сапоги.

Он обезоруживающе улыбнулся и, тут же перестав злиться и приняв поражение, я вздохнула. Как на него ругаться, а?.. Покорно зацепившись за его локоть, я прижалась ближе, и мы медленно побрели по дорожке на задний двор. Или нет. Я все же хочу знать!

— О каких лампочках и булках речь?

— Для духовки и с корицей, — на меня насмешливо посмотрели и поправили шарф, подтягивая его повыше на уши, — Клэр попросила помочь, раз уж я зашел. А что, ты обиделась?

М-м... Я задумчиво прищурилась, надула губы и, капризно кивнув, выдала:

— Да! Ты должен был принести мне булочку с корицей!

Алес снова тихо засмеялся и, наклонившись, ткнулся лбом куда-то в мое плечо. Да что такого я сказала? Серьезно, он ел булочки от Клэр и не принес мне? Это бесчеловечно, и вообще, он что, меня не любит?!.. Видимо, остатки мозга еще работали, потому что я вовремя прикусила язык и не выпалила это вслух. Зато Алес, отсмеявшись, выпрямился и, оставив легкий поцелуй на моих губах, мурлыкнул:

— Малыш, они будут завтра утром, но если тебя так смущает лампочка, так и быть, я и тебе какую-нибудь поменяю.

— Но у меня нигде таких нет, чтобы менять, — по инерции брякнула я и засопела, когда взгляд Алеса из заботливого стал насмешливым. Вот черт. Режим сарказма...

— Не волнуйся, я мастер на все руки...

Будто намекая, в каком именно вопросе, его ладонь скользнула ниже, прижимая меня к нему, а в следующий момент меня поцеловали. Вот же... Мгновенно забыв, почему собиралась возмутиться, я чуть сжала куртку на его предплечье и, потянувшись, ответила, напоследок игриво прикусив ему губу. Вот теперь, отстранившись, Алес возмущенно глянул на меня, но я, тонко улыбнувшись, фыркнула.

— Целуешься ты точно мастерски.

Я весело ухмыльнулась и, покраснев, сделала вид, что ничего не говорила и не делала. На пьяную голову тянуло творить всякие непристойные глупости, и в целом, я не собиралась сопротивляться... Алес, кажется, догадывался и тоже думал о всяких глупостях, потому что улыбнулся, как кот обожравшийся сметаны, чмокнул меня в подставленную щеку и на ушко протянул:

— Я и в остальном...

Внезапный грохот заставил нас дернуться, и в следующий момент мы осознали, что оба уже замерли в стойке, схватившись за оружие. Точнее, Алес вытащил нож, а я по инерции выдернула из волос шпильку. Тьфу. Сверху опять сверкнуло, мы вскинули головы и, переглянувшись, с матерным бормотанием выпрямились, прежде чем нервно засмеяться.

— Эта жизнь сделала из нас неврастеников, — простонал Алес, опять обнимая меня и прижимая к себе. Я ничего не имела против, потому что в туфельках холодно, а так очень даже... Очередная вспышка сопровождаемая грохотом все же заставила посмотреть наверх, и я с улыбкой проследила, как в темном небе расцвела красная россыпь искр. Красиво... Завороженно вздохнув, я расслабленно откинула голову Алесу на плечо, продолжая наблюдать за все новыми и новыми вспышками, и в какой-то момент скорее подумала вслух, чем сказала:

— Я рада, что мы помирились.

— М? — так же тихо отозвались сверху и, найдя мою ладошку, сжали в своей, — Вы с Алексом? Да, думаю...

— Мы с тобой.

В повисшей паузе сверкнула еще одна шипящая россыпь искр, я слегка повернулась, чтобы посмотреть на Алеса и улыбнулась.

— Что все снова хорошо, и мы можем спокойно здесь стоять.

Все происходящее вокруг я сознательно опустила, потому что прямо сейчас по периметру бродит охрана дедушки, и можно ненадолго выдохнуть. Алес провел пальцем по тыльной стороне моей ладони, прислонился ко мне подбородком и, согласно кивнув, низко отозвался:

— Я тоже... Потому что без тебя нормальную жизнь мне представить сложно.

М?.. Без меня? В смысле... Я почему-то улыбнулась шире и, тихонько довольно усмехнувшись, лукаво покосилась на него.

— Даже если наша жизнь ненормальная?

— В каком месте? — Алес тоже скосил на меня глаза и снисходительно улыбнулся, — Какие мы, такая и жизнь. Мы нормальные, и она нормальная... Просто своеобразная.

Вот теперь я открыто рассмеялась и, опять откинувшись на его плечо, посмотрела в небо. Еще один салют рассыпался шипящими искрами, повисла тишина... Кажется, он последний? Меня ничего не смущало, мы продолжали так стоять, пока мое сердечко сходило с ума от восторга.

— Замерзла?

Я еще пару секунд смотрела вверх, гадая, будет ли продолжение, но в итоге, повернувшись в кольце рук Алеса, подняла взгляд на него и, задумчиво прищурившись, кивнула. Ногам так точно холодно. Потом подумала еще немного... Привстав на носочки, я потянулась, притягивая его за куртку, и, мысленно восторженно пискнув, коснулась его губ. Меня прижали ближе, наклонились, чтобы я не теряла равновесия, и ответили таким же нежным, осторожным касанием, от которого по телу побежали мурашки. Алес отстранился, и я встретилась с ним взглядом. Сердце колотилось в груди, а щеки покраснели от смущения, но я была полностью довольна. Или нет... Стоило снова посмотреть в черные глаза, как я поняла, что нам обоим мало, и неосознанно облизнулась. Ой. Это все тот четвертый бокал... Алес понимающе улыбнулся, мягко переплел наши пальцы и потянул меня обратно в дом. Мозг тут же подкинул мысль почему и куда конкретно, но пришлось напомнить себе о нашей глупой негласной дистанции... Хотя, сегодняшнее утро намекало, что Алесу тоже надоело. Тогда почему он не поддался?.. А может у него тоже последний бокал был лишним, и он как раз думает в ту же сторону?.. Я поняла, что опять поскальзываюсь, и ненадолго сосредоточилась. Черт. Хорошо еще далеко не ушли: для каблуков плитка оказалась слишком скользкой, а по лестнице я взбиралась, цепляясь за локоть Алеса и уже не думая ни о чем, кроме ступенек. Алес толкнул дверь и, вдруг тихо засмеявшись, качнул головой. Что? Я прошла в холл, кое-как стянула шарф и, вопросительно вскинув бровь, посмотрела в черные глаза.

— Помнишь, ты как-то нацепила жутко скользкие шпильки на презентацию «Лео»? — Алес снова хохотнул и, бросив свою куртку на танкетку у входа, помог мне снять мою, — Хоть что-то в этой жизни стабильно.

Озадаченно подвиснув, я покопалась в уставшем мозгу... Точно. Было дело. Я тоже засмеялась, вспоминая свою борьбу с мраморной лестницей, а следом... Мозг подкинул платье в разводах и бледнющего Алеса на постели. Улыбаться сразу расхотелось, но я все же удержала лицо и, отмахнувшись от лишних мыслей, позволила Алесу опять взять меня за руку и переплести наши пальцы. Это так мило... Почему-то последние несколько дней он постоянно так делал, и сейчас, краем глаза посмотрев на наши руки, я счастливо улыбнулась и смущенно покраснела.

— Я не виновата, что лестницы несовместимы с каблуками... — проворковала я, прижимаясь к Алесу и пользуясь тем, что мы поднимались на второй этаж, а потом глянула на него из-под ресниц, — Но мне нравится, что ты постоянно меня ловишь.

— Могу еще и на руках носить, — он ехидно подмигнул, и я только демонстративно фыркнула. Вообще-то я очень даже не против!.. Прикусив губу, я отмахнулась от очередной фантазии с «на руках носить», но невольно покосилась на Алеса, когда мы прошли по коридору и остановились у моей двери. По инерции открыв ее и сделав шаг... Я встретилась с ним взглядом, потому что в этот момент он, как назло, смотрел на меня.

— Что? — Алес улыбнулся, а я, отлепившись от его предплечья, чуть крепче сжала пальчики. Потом тоже приподняла уголок губ и, легко пожав плечом, тихо сказала:

— Может, еще круг по этажу?.. Не хочу тебя отпускать.

Мне показалось, что рука Алеса дрогнула, но в следующий момент он вполне уверенно наклонился и оставил невесомый поцелуй где-то на моем плече.

— Тогда я никуда не уйду и мы не выспимся... — Алес прямо посмотрел мне в глаза с каким-то странно-задумчивым выражением и с улыбкой тихо добавил:

— Спокойной ночи.

Он наклонился поцеловать меня, и я качнулась вперед, чтобы поскорее ощутить его касание. Ты так серьезно это сказал, что хочется тебя подразнить... Один короткий нежный поцелуй превратился в долгий, тягучий, такой, от которого перехватывает дыхание, а все тело начинает дрожать от предвкушения. Мы отстранились, когда обоим стало нечем дышать, снова встретились глазами... Никто и с места не двинулся. Чувствуя, как по телу бегут волнительные мурашки, я сама потянулась, чтобы поцеловать Алеса и, пока он не отодвинулся, тихо обронить:

— Может... останешься?

Голос прозвучал глуховато, но Алес улыбнулся уголком губ и, скользнув по мне взглядом, так же отозвался:

— Помочь с платьем?

Мы оба прекрасно знали, что с открытой спиной помощь не нужна, молнию и самой расстегнуть легко, но я согласно кивнула и с чистой совестью ответила на еще один поцелуй. Мы синхронно шагнули назад, дверь закрылась, и я мысленно улыбнулась. Потом скользнула ладонями по его плечам, подбираясь к пуговкам рубашки и шустро расстегнула пару. Кончики пальцев кололо от желания прикоснуться к нему, поэтому я нетерпеливо прикусила губу Алеса, когда он мягко, но настойчиво поймал мои запястья, удерживая. Эй... Не будь таким.

Алес на секунду остановился, отстраняясь ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом... Тоже взвешивает все за и против? В моей голове почему-то этой мысли не возникло. Я соскучилась... В следующий момент мои руки отпустили, давая полную свободу, а Алес провел ладонью по моей шее, нащупывая застежку ворота. Я улыбнулась и тут же довольно поцеловала Алеса, прежде чем прошептать:

— Там крючки.

— Спасибо, — усмехнулся он, щекоча дыханием мои губы, и коротко чмокнул меня в ответ. Я не упустила возможность ответить таким же кратким, но жутко возбуждающим поцелуем, и расстегнула еще несколько пуговиц. Осталось... Раздался тихий щелчок, воротник на моей шее ослаб, а тонкая ткань соскользнула по груди вниз. Сдерживая предвкушающую улыбку, я прикусила губу и, расстегнув оставшиеся пару пуговок, с тихим вздохом провела ладонью по горячей коже. Алес коснулся губами моей шеи, щеки, медленно рисуя кончиками пальцев линию позвоночника... Я же в этот момент от волнения искусала все губы, потому что сердце оглушительно грохотало в груди, а внутри все сжималось от возбуждения. Скользнув ладошкой по его плечу, шее, я будто невзначай провела рукой в сторону, отчего рубашка сама по себе сползла с Алеса и повисла на локтях, но как снять ее оттуда я не придумала, потому что ощутила, как он коснулся пальцами молнии на пояснице. С моих губ сорвался судорожный вздох, я замерла, пока Алес медленно потянул за язычок... Чуть не застонав от очередного поцелуя в шею, я расстроенно царапнула его предплечья, чувствуя, что начинаю дрожать от волнения. Алес скользнул губами по моей щеке, снова посмотрел мне в глаза... Либо поцелуй, либо расстегни эту чертову!.. Он вдруг нагло, но очень соблазнительно ухмыльнулся.

— Молнию повредить боюсь, — мурлыкнул Алес, наклоняясь чуть ниже. Давай... Черт. Мой маневр не прошел, даже качнувшись вперед, я не смогла его поцеловать и вместо этого задрожала сильнее, обиженно прикусив уже пострадавшую губу и посмотрев в наглые черные глаза. О черт... От одного взгляда у меня чуть коленки не подкосились. Он прекрасно знает, как на меня действует! Я опять царапнула его предплечья, торопливо стягивая рубашку и расстегивая пуговицы на запястьях, когда молния кончилась, и платье с тихим шорохом упало на пол. Верха оно не предполагало, и сейчас... Алес провел ладонью от бедра выше, огладил большим пальцем основание груди, скользя следом за движением взглядом, и у меня кончилось терпение. Когда он перешагнул платье, я приподнялась, касаясь его губ и недовольно прикусывая, и таким же рваным движением стянула с него рубашку, стараясь не жалеть слишком остро, что его касание исчезло с тела. Алес тихо хмыкнул, помогая мне стряхнуть застрявший рукав, а едва освободился, его руки по-хозяйски легли мне на талию и решительно провели вниз по телу, стаскивая за собой тонкое кружево. Я рванула пряжку ремня, одновременно почти требуя законный нормальный поцелуй, а не соблазнительное легкое касание, которыми Алес покрывал мои губы и щеки, и со стуком отбросив ремень в сторону... Беззвучно вздохнула ему в губы, когда его рука скользнула еще ниже, и меня прострелило током. Алес коварно улыбнулся, пользуясь шансом, и наконец поцеловал меня так, как я хотела: глубоко и страстно. Все тело опять задрожало, поэтому с застежкой его брюк я справилась не с первого раза, но когда получилось, Алес прижал меня к себе, перешагивая и через них. Я довольно закинула руки ему на плечи, зная, что сейчас он подхватит меня, чтобы донести до диванчика где-то в двух шагах за моей спиной. Или там есть столик по дороге. Черт, мне плевать где, просто...

— Алес! — вскрикнула я ему в губы от неожиданности, но меня почти сразу поцеловали еще раз и только после этого с самым невинным видом отстранились, чтобы заглянуть в глаза. Он знал, что его пальцы прямо сейчас мешали мне сосредоточиться, и поэтому довольно усмехнулся, когда я крепче вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Не могу больше.

— В сумке... — пробормотала я, пытаясь вспомнить, куда в порыве вдохновения швырнула презервативы, но Алес, придержав меня за талию, хрипло отозвался:

— У меня есть.

Я отстранилась, удивленно глядя на него, но мне и секунды не дали! Все же тихо застонав, я вздрогнула, когда Алес со смешком пояснил на ушко:

— Я за себя не ручался, пришлось подстраховаться...

Так и знала. Все гадала, правда ли мои утренние дразнилки не сработали, а он... Боже. Не успев насмешливо фыркнуть, я снова вздрогнула и, не выдержав, прижалась ближе, выдыхая Алесу на ухо:

— Я хочу тебя.

— М?.. — будто не услышав меня, он чуть раздвинул пальцы... Да черт возьми! Алес!

— Прямо. Сейчас.

Последнее слово прозвучало не слишком убедительно и в полустоне, но в остальном сработало, потому что Алес убрал руку и сам отчаянно простонал:

— Ох, малыш...

Мне достался горячий взгляд, а в следующий момент, меня подхватили на руки и потащили в спальню. Алес, блин! Да плевать на кровать, если ты не!..

— Там был диван, — возмутилась я, недовольно царапая его плечо и отмечая, что в перчатках неудобно. Тут же стянув одну, я глянула на Алеса, чтобы встретиться с его многозначительным взглядом и услышать:

— Я не хочу останавливаться, когда на нем станет неудобно.

Ты прав, я за. Хлопнув ресницами, я восторженно улыбнулась и, едва представив его планы на меня, вздрогнула от возбуждения, торопливо стягивая и вторую перчатку, чтобы тут же коснуться плеча Алеса. Ощущение голой кожи было куда приятнее вживую, это факт. Меня аккуратно опустили повыше на кровать, не отпуская, прижали поближе, и я судорожно вздохнула, услышав тихий шорох...

— Чер... стой, — в полувдохе выдала я, когда Алес вошел и сдвинулся, задрожала сильнее и со всхлипом резко провела ногтями вниз от его груди, упираясь кончиками пальцев в косточку бедра. Я сейчас... Алес сначала замер, потом поцеловал меня, выдыхая в губы хриплое «что», но я мотнула головой и застонала, когда он толкнулся снова. Я сжала пальцы, кажется, впиваясь ему в кожу, но мозг отключался.

— Кай? — Алес провел губами по моей ключице, и пришлось выдать какое-то дежурное согласие, которое не отличалось от стона. Он тихо усмехнулся, жаляще поцеловал меня в шею и в тон мне простонал:

— Черт... Ты такая горячая.

Не успев осознать его слова, я прикусила губу, сдерживая очередной стон, выдохнула и тоже бесшабашно улыбнулась. Кто бы говорил. С трудом расцепив пальцы, я обняла его за шею, притягивая ближе, и мурлыкнула:

— Мне этого не хватало.

Мы встретились взглядом, и Алес, ухмыльнувшись, огладил мою талию, прежде чем низко сказать на ушко:

— Мне тоже.

От его голоса по всему телу пробежали мурашки, я вздрогнула еще раз и тихо всхлипнула, чувствуя, как Алес чуть замедлился, касаясь моих губ. Сквозь туман, я снова посмотрела ему в глаза и с трудом осознала, когда Алес, будто сдаваясь, ткнулся лбом мне в плечо и простонал:

— ... боюсь я сам так скоро кончу. Ты меня с ума сведешь.

Отличная идея. Мне нравится. Безумно улыбнувшись, я нашла его губы, зарываясь пальцами в волосы и стягивая с них какую-то тупую, уже вообще не нужную резинку, и хрипло мурлыкнула ему на ухо:

— Кончи в меня.

— Ка-ай... — он тихо засмеялся и укусил меня, — Я же все равно...

— Плевать, — я настойчиво царапнула его по спине и, едва мы встретились взглядом, ухмыльнулась, — Я тоже не хочу останавливаться.

Алес наклонился ко мне с такой же безумной улыбкой.