Глава 38

Ненавижу. Нет, я просто ненавижу, когда мое утро начинается через три или четыре часа после того, как я лег. С трудом разлепив тяжелые веки и на автомате нашарив где-то очень далеко на тумбочке собственный телефон, я выключил будильник и упал обратно, наслаждаясь тишиной. Потом все же проморгался, даже отлепился от подушки... Как она умудряется спать под этот ужасный звон? Усмехнувшись попыткам Кай нашарить одеяло, я укрыл ее и с очередной улыбкой пронаблюдал, как она заматывается в него с головой. Какая она все же... Милая. Я не могу, эти приступы розовых соплей меня убьют. Вздохнув, сполз с кровати и, быстро реанимировав уставший организм, выскочил на парковку. Настроение, несмотря на ранний (я бы сказал, неприлично ранний) подъем, было отличным, и я раз за разом ловил себя на придурковатой улыбке. Совсем свихнулся.

Ну, а когда выехал на трассу, ожидаемо зазвонил телефон. Недовольно поморщившись, принял вызов и услышал бодрое:

— Я очень надеюсь, что ты не проспал.

— Я очень надеюсь, что то место для выстрела, которое мы выбрали, сейчас доступно, — насмешливо парировал я, понимая, что настроение хорошее, но желания куда-то ехать нет и в помине. Но увы, срок поджимал, да и праздники накладывали свои ограничения, поэтому пришлось вытащить себя из постели ни свет ни заря. А ведь я мог бы проснуться вместе с Кай, разбудить ее поцелуем...

— Что, она тебе весь мозг вынесла? — поинтересовался опер, — Давай сдадим ее Генриху во избежание тучи проблем, у них в больнице столько медиков, от каждого по лекции и доп по медпомощи не понадобится, мозги на место ей вставят, дисциплина, все дела... Да и кто к хирургу со скальпелем полезет? Там самое безопасное место! Тем более, ты Меган давно видел? Она недавно заявилась туда с маленьким ребенком на руках и пистолетом под халатом. Там такие врачи, что у твоей мелкой больше никогда с дисциплиной проблем не будет!..

— Давай ты прекратишь нести бред, — процедил я, закатывая глаза, — Я буду минут через двадцать.

— Окей.

Напоследок хмыкнув, он сбросил вызов оставляя меня наедине с собственным раздражением. Вот мало, что я рано встал, так еще и этот придурок стебется... При мысли о вчерашнем вечере собственное недовольство вновь как-то незаметно улеглось, я намного спокойнее вздохнул и смог наконец сосредоточиться на настоящем. Мысленно, конечно, раз за разом возвращался к Кай, такая резкая перемена в ее состоянии вызывала беспокойство. К тому же, вынужденно вспоминая прошлое, я все чаще ловил себя на мысли, что скоро мне начнет казаться, будто это было не десять с лишним лет назад, а буквально пару месяцев как...

Привычка взяла свое. Припарковавшись в паре кварталов от нужного дома, я вытащил из багажника кофр, вставил в ухо гарнитуру и смог сосредоточиться, ненадолго выбросив все из головы. Привычно долгое ожидание, покалывающий утренний холод, выстрел и такой же привычный уход, собственно, с места преступления. Я даже никого не встретил по дороге, что и понятно: какой нормальный человек будет шляться по улице в пять утра? Разве что Дейм продолжал издеваться и доводить меня до бешенства, но проблема решилась, едва я сел в машину и, напоследок рявкнув на него, вырубил гарнитуру к чертям. Все! Больше никакой работы на ближайшие два дня, пусть хоть по сто раз в день звонит, а у меня Кай и праздники, которые я наконец-то законно проведу вместе с ней. Не то, что наш весьма условный обмен подарками и несколько дней лени в том году, не-ет... Я предвкушающе ухмыльнулся, строя планы на предстоящую неделю, пока в голову то и дело назойливо лезли мысли из разряда: что бы мне такое учудить, чтобы поднять Кай настроение.

Только конкретные идеи, увы, не приходили. Даже когда я заехал в торговый центр и, в попытке придумать хоть что-то, изучил табло со списком магазинов. Поэтому, махнув рукой на это безнадежное дело, пришлось сразу идти в гипермаркет и доставать список покупок...

Окидывая последним взглядом тележку, я удовлетворенно кивнул и посмотрел на часы. Отлично. Эта соня проснется, может быть, в десять, так что у меня будет достаточно времени и вернуться, и приготовить что-то... Хм? Я почти подошел к кассам, когда увидел отдел с праздничной атрибутикой: игрушками, гирляндами, прочим хламом и... елками. Искусственные, живые, они занимали почти половину пространства, но я остановился не поэтому. Просто при одном взгляде туда моя не склонная к запоминанию чего-либо память подкинула сразу два воспоминания. Одно, как в том году Кай интересовалась, почему я против елок в квартире и за каким фигом «случайно» выбросил мишуру вместе с мусором первого января, а вот второе оказалось совсем неожиданным. Даже не думал, что могу помнить подобное...

Так как Элиен буквально отобрала меня у опекуна, вручив ему доверенность на подпись, то в ее доме я прожил почти два года до ее смерти. Даже чуть больше, наверное, но главное, что за такой срок ни разу не столкнуться с маленьким вездесущим дьяволом, у которого шило в известном месте ходило ходуном, — невозможно. Кай умудрялась залезть везде: влетала в тренировочный зал и разносила полосы, рисовала на шкафах в кабинете Элиен, однажды устроила потоп в холле, утащив шланг с террасы... Дальше просто продолжать смысла не имеет, мне проще сказать, что это чудо, что их загородный дом до сих пор стоит и выглядит вполне прилично. Я, конечно, в силу обстоятельств и, в принципе, состояния, когда голова одновременно работает в разных направлениях, а глаза слипаются от недосыпа, успешно от этого «чуда» четы Диар скрывался, тем более с утра и до вечера пропадал в академии, а ночью меня гоняли, как лошадь, но... Я же говорю, невозможно. Выходные были даже у меня, поэтому... Поэтому сейчас я вспомнил и даже догадался о причине ее вопросов. Кай обожает этот праздник. Она всю семью и чуть ли не весь штат прислуги привлекала к украшению дома и огромной елки во дворе. Точно знаю, что ее ставили только для Кай, ибо нытье типа «я хочу» и «нам это очень нужно» начиналось минимум за две недели, и не прекращалось ровно до момента появления ели. Может... Она не просила, хотя было бы странно услышать тогда от нее какую-то просьбу, учитывая наши специфичные отношения. Интересно, обрадуется ли? Подойдя ближе, я задумчиво окинул взглядом стройные ряды елок. Потом повернулся, посмотрел на такие же идеальные ряды коробок и мишуры... Кажется, если я действительно все это куплю, то у меня не хватит рук чтобы это донести. Тем более, это явно перебор. Лично мне будет достаточно осознания того, что впереди целая неделя отдыха в компании моей малышки и, в принципе, при хорошем подходе к делу, можно убедить ее в моей позиции. Мысленно фыркнув, я отвернулся и направился к кассам. С другой стороны, деятельность спасает от разговоров... И от скуки. И настроение поднимает. И Кай понравилось бы... Ай, черт. Взъерошив волосы и обреченно вздохнув от осознания собственного сумасшествия, я развернулся.

Лесса

«Холодно», — первая мысль, мелькнувшая в моей голове, когда я проснулась. Нехотя открыв глаза, я повернулась на живот, ткнувшись носом в подушку. Потом вздохнула... Еле ощутимый, но такой знакомый запах лайма заставил пробежать по спине целый табун мурашек, но вот отсутствие его обладателя расстроило. Я открыла глаза, поняла, что Алеса действительно в комнате нет и отправилась на его поиски. Быстро умывшись и кое-как приведя волосы в порядок, выскользнула в коридор. Потом прошла до его кабинета и... замерла, так и не постучавшись.

— Нет, — твердо, непреклонно и явно не впервые отрезал Алес. По телефону разговаривает? Слышно было плохо и, невзирая на вылезшую совесть, я подошла ближе, почти вплотную к двери.

— Дейм, если я сказал «нет», это значит — нет. И вообще, ты мне обещал похожих случаев... В смысле? А почему ты раньше не сказал? Издеваешься? Ты мне предлагаешь проанализировать всю биржу Ла-Къярты за этот год?

Чего? Анализировать... Странно. В голове мелькнула мысль, что подслушивать нехорошо, и я снова подняла руку, чтобы постучаться, одновременно со следующей фразой Алеса:

— Я посмотрю, если терпит неделю... — голос прозвучал подозрительно близко, а через секунду дверь распахнулась, — Хорошо, жду.

Мгновенно справившись с удивлением и хитро ухмыльнувшись, Алес оперся плечом о косяк, подхватил мою все еще занесенную над дверью руку и погладил запястье. Упс... И как реагировать? Застыв, я продолжила завороженно смотреть в черные глаза, пока их обладатель слушал собственного собеседника.

— Нет. И если ты еще раз позвонишь мне по этому поводу с утра пораньше или посреди ночи, я тебя кину наедине со всем этим... — он окинул меня взглядом, — Считай, что тут цензура. Пока.

Алес скинул вызов, убрал в карман брюк телефон и, склонив голову к плечу, снова глянул на меня. Так... Мне же ничего не будет? Я собиралась постучаться, он просто неожиданно вышел! Приободрив себя такими мыслями, я встрепенулась и вскинула подбородок. Блин... Теперь он догадается!..

— Ну и что же мы тут делаем, м? — с каким-то скрытым удовольствием чуть растягивая слова, спросил он, прижимая мою руку к груди. Потом вдруг сделал какое-то неуловимое движение и притянул меня к себе за талию. А-а... Помогите, горю! Покраснев с ног до головы, я затаила дыхание, потом незаметно сглотнула и промямлила:

— Я тебя не нашла, поэтому пришла искать... — тут я вспомнила, что в общем-то немножко нарушила правила и, наигранно надувшись, сказала:

— А ты взял и открыл дверь раньше, чем я постучалась. Тебе должно быть стыдно.

— Мне одному? — мурлыкнул он, наклоняясь.

— Да...

Ну вот и о чем я думала? Я же о чем-то думала?.. Скользнув ладошкой по его плечу, ответила на поцелуй и даже не сразу осознала, что Алес уже отстранился. Только его довольная улыбка выдала, что, да, я опять тянулась за ним, и он доволен. Пф, тоже мне. На секунду смутившись, сделала независимый вид и попыталась выпутаться из объятий. Впрочем, меня не держали. Точнее не так: отпустили, подхватили за руку и пошли на кухню, утягивая меня следом.

— Что случилось?

Признаться? Не-ет, слишком смущающе. Тем более, правило о подслушиваниях было поставлено давно и весьма в жесткой форме. Только когда меня усадили за стол, я задумчиво надула губы, мысленно хмыкнула и сказала:

— Солнышко проснулось, решило, что ему скучно в одиночестве, и пошло искать источник идей. Они есть?

— Ты снова предлагаешь мне обеспечить тебе досуговую программу? Мне кажется, я уже говорил тебе, что ты и сама с ней прекрасно справляешься, — вскинув бровь, уточнил Алес, подходя ко мне с тарелкой с завтраком. Салатик — чудесно, диетично, прекрасно, но лично у меня запах еды до сих пор приятных ассоциаций, как и желания есть, не вызывал. Поэтому я даже не посмотрела на вилку, сразу потянувшись к соку и проигнорировав недовольный взгляд черных глаз.

— А почему нет?

— А почему да? — он сел напротив и насмешливо посмотрел на меня. Тоже мне. Это его попытка уйти от ответа или просто что-то скрыть? Прищурившись, я все же уточнила:

— А обязательно отвечать вопросом на вопрос?

— А ты против? — Алес ехидно ухмыльнулся и сложил руки на груди, — У меня есть идеи, но я тебе о них пока не скажу, это секрет. И, да, пока ты не поешь, я не собираюсь показывать тебе, что у меня есть, — тут он встал и, направляясь обратно, в комнату наигранно строго сказал:

— Вернусь, чтобы тарелка была пустая.

Что за... В какой момент он начал вести себя, как моя нянька? Задавив недовольство и подлые мыслишки в стиле: «Он же о тебе заботится» и «Ты со вчерашнего дня не ела», я с тяжелым вздохом подхватила вилку и наколола салат. Алес... Как всегда, его выходки работают куда лучше моих противомыслительных мер. Я невольно улыбнулась, вспоминая наш вчерашний разговор. Ни за что бы не поверила, что мама была такой классной! Догадывалась, конечно, что у нее есть чувство юмора, да и какие-то воспоминания все равно сохранились, но... Одно дело, ее отношение к маленькой мне, другое — к Алесу. Хотя я до сих пор не верю, что она была такой садисткой, этот изверг все врет, он просто оправдывается... Тут в голове всплыли его слова о самом себе, и я вновь смущенно улыбнулась. Маленькому Алесу нравился спорт... Интересно, а что нравится сейчас? Ну, явно не разговоры про работу. Я фыркнула и отправила в рот помидорку. Вот и зачем было так топорно уходить от темы вчера, я бы прекрасно поняла, если бы ты прямо мне сказал. Тут мозг подлым образом подкинул воспоминание о том, что, вообще-то, мне это говорили, причем, достаточно очевидно, но я даже не обратила внимания. Кхм... ничего не знаю, я не я, корова не моя, и вообще, у меня есть оправдание, я была в легком шоке от новых открытий. По спине пробежал холодок, но пара вздохов, и неприятные ощущения сошли на нет. Это успех?

Пока я быстро поедала салат, на кухню вернулся Алес сразу с двумя большими коробками. Хм...

— Это что? — я отправила в рот очередной кусочек и с интересом на него уставилась. А он, свинка такая, только подмигнул и вообще из квартиры вышел. И как это называется? Едва поднявшееся возмущение заглушило предвкушением, и мой взгляд невольно скользнул к коробкам. Выглядят масштабно, но не видно, что внутри, этикетку он отодрал... Сюрприз? Сюрпризы я люблю, сюрпризы — это хорошо. И романтично. Покраснев и быстро запихав в рот остатки завтрака, я поставила тарелку в посудомойку, помыла руки и уже почти готова была подобраться ближе, чтобы выяснить, что же там, когда...

В открывшуюся входную дверь макушкой вперед вплыла огромная, по сравнению с прихожей, елка. Это что? Это как? У меня от удивления аж рот приоткрылся, и я так и наблюдала за тем, как Алес проносит ее дальше, ставит у стены, закрывает входную дверь и останавливается напротив меня.

— С Новым годом, малыш, — легко целуя меня в щеку, сказали мне и, очнувшись от этой фразы, я взвизгнула от восторга, просто повиснув у Алеса на шее. С ума сойти! Персональная елка! Это же невероятно!!!

— Спасибо! — игнорируя его сдавленный хрип, пискнула я. Правда, потом вспомнила, что выгляжу, как ребенок, отпустила Алеса и попыталась успокоиться, но... Блин, елка! Круто! Алес посмотрел на мою широченную улыбку, вскинул брови, а через миг рассмеялся. Да блин...

— Прекрати, я просто очень рада, — тут же насупившись, выдала я, и сложила руки на груди. Вот что он опять издевается? Разве не на такую реакцию рассчитывал?

— А я рад, что ты рада, — он последний раз хмыкнул, сделал шаг в сторону и заговорчески спросил:

— Наряжаем?

Вот... Таким тоном и в такой обстановке надо делать все предложения мира, и не важно, о чем они. Потому что ответить что-то кроме «да» невозможно! Естественно, я мгновенно расплылась в улыбке с тихим визгом подлетела к коробкам, предугадывая их содержимое, а потом, как сорока, принялась доставать все подряд, навешивая на себя и нерешительно бродящего вокруг меня в легком шоке Алеса. Мишура, шарики, гирлянды с фонариками... Я богата! Нет, не так, это целый клад! С очередным счастливым писком выудив упаковку усыпанных мелкими блестками серебристых шариков, я восторженно вздохнула и, не глядя, впихнула ее в руки Алесу. Правда, коробка тут же оказалась на полу. М? Оторвавшись от своего богатства, я несколько невменяемо посмотрела на пол, потом на увешанного мишурой по самые уши и с десятком коробок в руках Алеса... Очень недовольного и несчастного, но упорно молчавшего Алеса. Кхм.

— Упс? — осторожно убирая руки от коробки, сказала я и нерешительно улыбнулась. Боже, Лесса, ты нормальная? Ты чем думаешь? Вот сейчас тебя на месте окрестят сумасшедшей и... А что, разлюбят? Не-ет, так дело не пойдет, он не может меня разлюбить из-за такой мелочи. А вот обидеться или разозлиться — вполне. Помни, это все тот же белобрысый изверг, просто в усовершенствованной версии... Настолько усовершенствованной, что он до сих пор ни слова не сказал. Или ему мишура мешает? Прикусив от смущения губу, я сняла несколько верхних коробочек, потом отодвинула внушительный шарф из мишуры Алесу с лица и заискивающе заглянула в шокированные черные глаза. Мне кажется, или у него веко дергается?

— Ты жив?

— Нет, я вешалка... — недовольно пробормотал он себе под нос и мотнул головой, скидывая с нее блестящий кончик своего импровизированного шарфа, — Давай, я буду заниматься едой, а ты елкой, а? Мне кажется, я к такому не приспособлен... Точнее, повар из меня лучше, чем вешалка...

И взгляд такой убийственный, что у меня аж сердце закололо от жалости, а по спине пробежал холодок. Нельзя быть таким милым, это преступление против меня! А мне нельзя так долго испытывать его терпение, а то... Тоже будет преступление против меня. Щеки покраснели и, виновато улыбнувшись, я скинула свое добро на стол, забрала оставшееся у Алеса из рук, отправив туда же, и принялась его разматывать.

— Извини, я не подумала, куда и что кладу, ты просто ходил туда-сюда... — я снова покраснела и смущенно засмеялась, заражая его своим смехом.

— Зато ты улыбаешься, и это окупает мои страдания. Великодушно тебя прощу.

Он помог мне свернуть мишуру компактным клубочком и улыбнулся. Ох... В груди потеплело, мысли испарились и меня хватило только на ответную улыбку. После этого я окончательно отключилась, застыв на месте, созерцая своего персонального боженьку в лице Алеса, который уже аккуратно сложил все на столе и теперь, чуть склонив голову, смотрел на меня. А что я... У меня тут мозги в нирвану отошли от твоей улыбки. Давайте, извилины, собирайтесь на место, я выгляжу неадекватно! Тряхнув головой, буквально заставила себя думать о настоящем и оглянулась на оставшиеся коробки.

— Я надеялась помочь тебе с ужином, но раз ты настаиваешь... — не удержавшись, я ухмыльнулась, — Кстати, куда елку поставим?

Алес окинул задумчивым взглядом гостиную, взъерошил волосы, вгоняя меня в очередной приступ эстетического восторга, а потом просто пожал плечами.

— Мне кажется, можно у окна. Или я могу сдвинуть столик и водрузить ее в центре... Любишь водить хороводы и призывать демонов ели? — он ехидно ухмыльнулся. Тоже мне шутник. Закатив глаза, я хмыкнула и тоже посмотрела на гостиную. В принципе, если мы ставим у окна, то пространство почти не уменьшается, и можно будет посмотреть какой-нибудь фильм... Хотя, в тот раз мы смотрели его в спальне, но это же не важно? С едой в постель Алес лезть запретил, он даже с яблоками меня туда очень условно пустил, так что о чем... В этот момент мои нерадивые извилины услужливо подкинули кое-какое воспоминание из нашего последнего киносеанса, и я чуть воздухом не поперхнулась. Нет, если мы так будем смотреть фильм, то я... Не знаю, я против. Это смущает. А-а, блин, смущает!

— Куколка, если ты начинаешь думать об эротике, можно, ты будешь делиться мыслями? У меня с твоими успехами в учебе скоро идеи для наказаний закончатся, — раздалось сбоку, и я, резко обернувшись, встретилась взглядом с черными глазами. Мама, как стыдно. Он тут стоит, а я... А что я? Это он извращуга!

Возвращая себя в реальность, я поправила волосы, заправляя их за ухо и, смерив ехидно ухмыляющегося Алеса возмущенным взглядом, снова повернулась к гостиной.

— Давай у окна... Ты же купил подставку, да?

На меня глянули, как на врага народа, потом повернулись спиной и царской походкой удалились из квартиры. Понятно, наш белобрысый изверг — склеротик. Ясно. В тот раз он забыл упомянуть о действии состава, теперь, вот, подставку в машине... Я хмыкнула и, улыбнувшись, подняла вторую так и не распечатанную коробку. И кто там мне вчера говорил о моей рассеянности? Ты сам такой... Уф, ну как же это мило. А ведь поначалу такой весь из себя, а на деле — рассеянный милый парень. Нет, мужчина, он же взрослый. Или парень? Парень, как статус, и мужчина, как звание? Господи, что за бред, я похожа на дуру, когда размышляю о подобном, но это же так мило...

Тяжело вздохнув, опустила коробку возле кресла. Мне кажется, Лесса, что уровень твоей неадекватности после того, как ты втюрилась в изверга, только вырос. Лучше бы думала о чем-то более насущном. Например о том, чем аукнется проваленный экзамен. Ты ведь вторая, а не первая, Равен обскакал, пакость такая... Мысли скользнули не совсем в нужное русло, и я на секунду вздрогнула, вспомнив багровеющий песок и свое омерзительное состояние. Потом мотнула головой, прикрыла на секунду глаза, прогоняя тошноту... И удивительно, но это помогло. Внутри царапались лишь легкие отголоски былого ужаса, теперь ощущавшиеся скорее, как легкая неприязнь. Опускаясь за второй коробкой, я все же не сдержала тихого облегченного выдоха и улыбнулась. Я молодец. Я это сделала и теперь могу исполнить свою... Мечту? Не то чтобы я прямо мечтала быть киллером, но мне бы хотелось заниматься этим. Это мечта? Внутри разлилось какое-то странное чувство, с новой улыбкой на глазах выступили слезы, и я по инерции прижала руку к лицу, успокаиваясь. С ума сойти, я так рада, что аж плачу? Засмеявшись над самой собой, я вытерла слезы тыльной стороной ладони и, широко улыбаясь, подхватила вторую коробку. Ладно, пусть это будет называться моей мечтой.

— Я ее не забыл, — одновременно с щелчком двери раздалось из прихожей, и я обернулась, чтобы машинально отметить еще одну коробку в руках Алеса. Мне кажется, нам нужен кот, чтобы все эти картонки обрели свою значимость... Вновь хмыкнув, я все же поставила свою ношу к креслу и вернулась к Алесу, чтобы командовать процессом. Правда, сначала мне вручили подставку с водой и сказали отнести в нужное место, но я не расстроилась.

— Ты что... Плакала? — в момент, когда я снова вернулась на кухню и заодно прихватила уже вынутые украшения, уточнили у меня. Эм... Алес внимательно вглядывался в мое лицо, надевая рабочие перчатки, а вот я терялась в догадках. Как бы тебе сказать, дорогой...

— Я зевнула. Потом еще раз и еще два. И вообще, раз вызвался, неси мою прелесть к окошку, я буду ее наряжать!

Алес прищурился, заставляя мое сердечко восторженно дрогнуть, потом склонил голову к плечу, подошел ближе.

— Врушка, ты мне сейчас сказку решила рассказать? И что это за командный тон? Куколка моя, ты ничего не перепутала?

— Я абсолютно серьезно! — опасаясь быть раскрытой, я смело закинула распутанную мишуру ему на шею и воинственно заявила:

— Хочешь, зевну для тебя пару разочков? Я главная командирша над зевками!

— Нет уж, спасибо, — он окинул меня последним подозрительным взглядом, прищурился и вдруг, наклонившись, чмокнул меня в щеку, — Я поверю твоим несчастным заспанным глазкам.

Ой да, они такие заспанные и такие несчастные, что им, точнее мне, срочно нужен еще один поцелуйчик для исправления ситуации... Вслух я, естественно, этого не сказала, но покраснела и, пока Алес, так и оставшись в очередном шарфике из мишуры, поднимал елку, стояла на месте, ощущая теплое касание на своей коже. Это и есть счастье? Или его подобие?

— Малыш, а ты не могла бы там немного освободить пространство, а то мне ничего не видно, — немного напряженно сказал Алес, вырывая меня из транса. Тихонько ойкнув, я обежала его, чуть сдвинула столик и пуфик, убедилась, что теперь он не споткнется, и бросив короткое: «Все», отошла подальше. И как он ее несет? Елка больше него, а Алес ростом под два метра... Губы вновь расплылись в довольной улыбке. Он так спокойно несет, потому что он сильный. И красивый. И вообще... Мой. Глупо хихикнув, постаралась сделать нормальный вид, дождалась, пока Алес закончит устанавливать елку и подошла ближе.

— Все. Теперь можешь делать все, что твоей душеньке угодно, куколка.

Он стянул перчатки, отряхнул кофту и улыбнулся той самой невероятной улыбкой, так что... Он сам спровоцировал.

— Спасибо, — окончательно обнаглев и притягивая его за плечо к себе, сказала я и поцеловала куда-то в щеку. Учитывая, что он от неожиданности наклонился так себе, получилось, скорее, в подбородок, но мы об этом забудем. Это была щека. А пока Алес немного отходил от моего неожиданного порыва, я смылась от него подальше к своим «сундукам с сокровищами». То есть за украшениями.

— А стремянка или лестница у нас есть? — вспоминая о размерах елки уточнила я, раскладывая вокруг себя свое богатство.

— М?

Алес продолжал стоять на месте и непонимающе на меня взирать, так что я терпеливо повторила:

— Стремянка. Или лестница.

— Это сейчас что было? — словно не услышав мой вопрос, уточнил он и, хищно прищурившись, направился ко мне. Так, а ну стоять! Стой на месте! Положив очередную связку светящихся гирлянд аккурат на его пути ко мне, я сделала максимально невинный вид и выдала:

— Награда моему белобрысому рыцарю. Ты против? Окей, больше не буду. Можешь идти и заниматься своими кастрюльками, пока я тут...

Договорить мне никто не дал. Проигнорировав мою очень «надежную» баррикаду из гирлянды, Алес, опустившись на корточки, притянул меня за талию и поцеловал. Очень нежно и осторожно, но черт, сам факт... А о чем я? Абсолютно потеряв нить рассуждений, я приподнялась, вставая на колени, закинула руки ему на шею и уже сама ответила на поцелуй. ...

Тихонько пытаясь отдышаться, я пронаблюдала, как он спокойненько направляется к кухне на ходу уточняя, что я хочу. Уф. Я хочу холодный душ. Или нет, просто ведерко снега себе на голову. И, кажется, у меня аритмия. Я слышу собственное сердце в ушах... Сделав пару глубоких вздохов, снова попыталась прийти в себя, мазнула взглядом по кухне... Это я ему резинку с волос стянула? Посмотрев на собственные руки, поняла, что, да. Маньячка... Да уж, Лесса, ты настоящий маньяк.

— Малыш, а ты мне резиночку не вернешь? А то не очень удобно...

Помяни черта. Надо было спрятать под шумок... Блин, да зачем тебе его резинка, вон, он весь твой. Что за неадекватная, а? Тряхнув головой, я поднялась и, дойдя до кухни, отдала Алесу резинку.

— Так что, есть предпочтения?

Это он про ужин? Решив припомнить собственное смущение, я мысленно ухмыльнулась и, уходя обратно к елке, как бы невзначай кинула:

— Ну... Ты же у нас кулинарный боженька, поэтому мне все равно. И так, и так будет вкусно.

Сзади повисла тишина, в которой я, тихонько ехидно подхихикивая, наконец-то смогла погрузиться в процесс и расслабиться. С удовольствием покопалась в куче мишуры, рассортировала шарики по цветам, распутала гирлянды и обложилась ими со всех сторон в надежде, что в развернутом состоянии они не запутаются, потом пришла на кухню третировать Алеса, чтобы он достал мне лестницу, потому что на наши стулья я вставать боюсь. Нет, правда, вот вы бы встали на барный стул? Он мало что высоченный, так еще и не устойчивый ни разу. На меня наворчали, облили каким-то соусом в попытке увернуться, когда я поднырнула ему под руку, снова наворчали, потом грохнули кастрюлькой с несчастным соусом по плите и с очень многообещающим прищуром вымелись из квартиры. А по возвращении и после того, как установили лестницу, подозрительным тоном пообещали отомстить... Ну, как подозрительным. О-очень подозрительным. Прям вот до мурашек. Короче, мы оба занимались своими делами, но параллельно перекидывались фразочками. Причем, чем дальше, тем воинственнее становились фразы, и я даже не берусь предположить, чем бы оно закончилось, если бы в дверь не позвонили.

— Мы кого-то ждём? — задумчиво сказал Алес, захлопывая дверцу холодильника и опуская на стол какой-то пакет. Хм... Сев на стремянку, я задумчиво нахмурилась. Может Феликс принес коробку от тети? Или ребята опять розочки прислали? С другой стороны, Феликс обычно звонит и уточняет, не спущусь ли я за посылкой...

— Я не жду. А ты?

— А у нас часто гости бывают? — на меня бросили странный взгляд, вытерли руки и все же подошли к двери, чтобы выдать неопределенное «кхм» и не менее задумчивое:

— Это твой отец.