Глава 36

Лексан

Нельзя сказать, что меня напрягло состояние паники, в котором Кай сегодня ехала в академию, за прошедшие несколько дней она, скорее, методично в него загонялась, что было, в общем-то, ожидаемо, но... Я все равно удивился, увидев ее утром. А потом еще раз, когда она все же взяла себя в руки и вполне спокойно прошла полосу на доверялках. Ну, относительно. Как только я получил доступ к рабочему компьютеру и посмотрел полосу, на которую распределили Кай, то сразу понял, где она застрянет. Вентиляция — не самое сложное, что может быть, ровно до момента, пока тебе не нужно спуститься. И я оказался прав, малышка испугалась и зависла там на добрых пять минут. Впрочем, дальнейший темп она старалась держать, и, в целом, ее результатом я был доволен... Угу. Но никак не тонной бумажек, которые надо было заполнить и отдать на руки экзаменаторам, и еще забить в электронную базу. Что б это все черти побрали...

Радовало, что пока я разбирался с бумагами, Кай успела и пообедать, и поболтать с подругой, и на практику пришла в более-менее хорошем настроении, и даже абсолютно серьезно хотела выиграть. Вообще, стоило отметить, что она с некоторых пор стала гораздо охотней заниматься: сама начинала тренировки, задерживалась, а вместо сопливых романов я уже раза два минимум видел у нее в руках мои конспекты по дополнительным курсам. Вот кстати, надо бы ее записать со следующего семестра, чтобы потом время не тратить... Вопрос в том, как это все совмещать, если контракту с Лео быть?.. В общем, с ее рвением можно было не волноваться о низких оценках, вот только наши планы с треском провалились.

В момент, когда парень на площадке фактически прирезал противницу, я довольно улыбался, подсчитывая разрыв между Кай и Виарион, но едва услышав слаженный тихий вздох зрителей, обернулся и еле заставил себя остаться на месте. Я прекрасно знал, что это норма, что, в принципе, один-два человека на потоке умирают именно на вступительных, промежуточных и экзаменах в течение первых двух лет, но... Стоило увидеть застывшую на площадке Кай, и мне стало ой как неуютно. Моя малышка боится крови. Панически. А это значит одно из двух: либо сейчас она показательно грохнется в обморок, и встанет вопрос о профпригодности (точнее, ее красиво вышвырнут со справочкой и направлением к психиатру), либо... Второе «либо» как раз и случилось: Кай вылетела из зала, сверкая пятками. И если бы я ничего не сделал, то на арену она так и не вернулась бы. Хорошо, хоть догадалась смыться с чужих глаз раньше, чем ее состояние достигло пика, и не убежала далеко, я успел ее перехватить...

Хотя я тоже молодец! Единственное, что пришло мне в голову, — переключить ее на себя. Додумался, блин! Благо по старой памяти знал, какие закутки не видны четко на камерах, и не засветился, но так лажануть надо было просто постараться. Вот точно говорю, мне скоро самому придется слушать лекции! И куда только паранойя теряется в такие моменты? Надо будет еще уточнить у Дейма про камеры...

А вот сейчас Кай окончательно поплохело. Быстро продумывая, как могу ей помочь, я открывал заднюю дверцу, когда Кай начала падать. Твою ж! Сдавленно зашипев, я прижал ее к себе, удерживая и игнорируя мгновенно промокшую одежду.

— Отлично... — пробормотал, перехватывая Кай поудобнее и отряхивая с брюк налипший грязный снег. Вот что с ней делать? Обеспокоенно заглянув ей в лицо, констатировал радостно-беленький цвет ее щек и вздохнул. Потом все же открыл дверцу, осторожно усадил Кай на сидение, пристегнул и, закрыв дверцу, обежал машину. Домой везти? Бред. Если в последний раз она разрыдалась после того, как помогала мне, то что может быть сейчас? В памяти всплыли ее слова в академии... «Они». Кай почему-то срывалась, вместо «она» дважды сказала «они». Те дети? И что может быть? Резко недовольно выдохнув, я взъерошил волосы. Потом завел машину и вырулил на дорогу, набирая скорость. Вот же черт, мне стоило давно почитать про подобное, чтобы хотя бы понимать, как с этим разбираться! Но нет, откладывал, потому что все было более-менее. А теперь вот что? Я с ней не справлюсь в таком состоянии, не врач... Уже успев выехать обратно на трассу, я круто развернулся. Врач, говорите? Уверен, нашатырный спирт у Генриха найдется. Даже несмотря на то, что он хирург.

Лесса

Дернувшись от резкого запаха, я приоткрыла глаза, чтобы увидеть очень мутный мир. Очень. Настолько, что пришлось снова прикрыть веки.

— Проснулась?

Где-то я этот голос слышала... Генрих? Пересилив себя, взглянула на расплывающегося темноволосого мужчину в белом халате. М-да...

— Как себя чувствуешь?

Как я могу себя чувствовать? Закрыв глаза, демонстративно наморщилась, отчего в ушах предостерегающе зашумело. Мужчина хмыкнул и куда-то отошел, покопался в чем-то, вернулся ко мне, я же... Медленно пыталась осознать происходящее. Мысли в голове по-прежнему перемешивались, не оформляясь во что-то более-менее адекватное и четкое, образы расплывались и мелькали пятнами... Мой мозг сломался...

— Лекарство пьем или будем дальше пугать мастера зеленой мордой?

— У меня лицо, — вяло огрызнулась я, но на врача посмотрела. О, ты стал более четким, это радует.

— Садись, — с усмешкой приказали мне, и я очень послушно попыталась это сделать. Угу. При первой же попытке мир зашатался, и я, промахнувшись рукой мимо кушетки, чуть не упала, но меня вовремя поймали. Поймали, посадили и даже ложку с таблеткой под нос подсунули. М-м... Потянувшись к лекарству рукой, я проследила, как ложка исчезает, и нахмурилась.

— Ты свои руки видела? Алес, конечно, попытался тебя в божеский вид привести, но выглядишь как хорошо отдохнувшая свинья, поэтому руки свои убирай, рот открывай, а вот воду держи сама, — мне впихнули стакан и вновь подсунули ложку. Их такому обращению учат где-то или они сами такие выросли? Проглотив недовольство вместе с таблеткой и запив его для верности водой, я прикрыла глаза. Мысли начали оформляться, и внутри все сжималось от подступающего ужаса. Все хорошо, не думай об этом, не думай... Одним глотком допив воду, я повернулась к врачу.

— Где Алес?

— Я отправил его переодеться и выпить кофе, — не отрываясь от перебираемых бумажек, ответили мне, — Написать, что ты проснулась?

Я встретилась с пристальным взглядом пронзительно голубых глаз. Кхм...

— А зачем?

— Бегал вокруг, как наседка, — Генрих хмыкнул и вернулся к бумагам, — Так что? У тебя кстати рюкзак с одеждой под кушеткой, можешь переодеться за ширмой.

Нахмурившись, я поежилась, когда внутри все сжалось от новой волны подступающей паники, и тихо выдавила: «Да». Потом аккуратно встала и, подхватив вещи, ретировалась за ширму. Попытки отмахнуться от назойливых мыслей выглядели, мягко скажем, жалко. Раз за разом я невольно возвращалась к увиденному, и раз за разом упорно отодвигала это воспоминание. Только в груди давило все сильнее, а дыхание прерывалось. А ведь ночью... Я сжала пальцами уже свернутую грязную одежду. Не хочу. Я не хочу возвращаться в этот кошмар!

Снова помотав головой, отгоняя лишние мысли и подступающую к горлу тошноту, я решительно запихала вещи в рюкзак, застегнула молнию и вышла обратно. Потом вытащила из бокового кармана бутылку с водой, сделала пару глотков...

— Ты не думала что-то с этим делать?

Не до конца осознав вопрос, я посмотрела на Генриха. Впрочем, ему, казалось, до меня по-прежнему не было дела: он раскладывал бумаги по нужным папкам. Делать... Поболтав остатки воды в бутылке, я сказала:

— Все нормально.

— Да ну? — он все же поднял на меня глаза и смерил очередным внимательным взглядом, — Я, конечно, не ахти какой психолог, но совет дам: лечись, девочка. То, что я вижу, до добра не доводит.

Снова нахмурившись, крепче сжала пальцы, отчего пластик тихо хрустнул. А я вот вижу, что это не твое дело. Стоило ему затронуть больную тему, как назойливые воспоминания не заставили себя ждать и вновь всплыли в памяти. Черт, я только от них отрешилась! Опустив голову, просто промолчала. Не буду ему отвечать, сейчас Алес придет и заберет меня...

— Знаешь, — после небольшой паузы вдруг снова сказал Генрих, — Я видел парня с похожей проблемой...

Да сколько можно? В надежде, что меня поймут без слов, я вперила в мужчину очень недовольный взгляд, только он даже не заметил и продолжил:

— Не знаю, как ты до такого докатилась, а вот ему не повезло. Про теракт в Соръерре лет пять назад слышала?

Соръерра? Покопавшись в памяти, поняла, что в тот момент новостями вообще не интересовалась. А если в соцсетях что-то мелькало, то вряд ли я заметила... Вру. Краем глаза как-то видела по телевизору репортаж о дне памяти. Правда, вслух все равно ответила:

— Нет.

— Хм? Ну, если кратко, то в подземке случился взрыв, там что-то с протестами в сторону власти было. Суть в том, что пацан именно в этот день оказался на этой станции в момент взрыва. Повезло, что жив, но увиденное еще долго забыть не мог. Точнее, не забыл: после отпуска на месяц решил, что все уже нормально, взялся за заказ, даже успел выполнить, когда осознал, что все еще помнит тот день. Думаю, по себе можешь представить, какая была реакция.

Я не знала, что ответить. Да и нужно ли это. Прекрасно понимая, как чувствовал себя тот парень... Еще и на задании. Это просто...

— Что с ним теперь? — тихо спросила я, сжимая пальцы.

— Теперь? — Генрих закрыл папку и посмотрел на меня, — Теперь он обрел новую спокойную жизнь в психиатрии где-то под Окаго.

Кажется, у меня на затылке зашевелились волосы, от неприкрытого намека. Он пытается сказать, что я могу закончить так же?

— Это... ужасно.

— Спорный вопрос. Но речь о тебе. Если собираешься работать, то придется что-то с этим делать, иначе... — он многозначительно вскинул бровь, а у меня по позвоночнику побежали мурашки. С одной стороны, сама по себе история была мрачной и вызывала воспоминания, с другой... Пугали перспективы, потому что... Наклонив голову, я уставилась в никуда, пытаясь утихомирить вихрь чувств внутри...

— Кай? — одновременно с щелчком замка раздалось от двери. Вскинувшись, я увидела Алеса и... Честно, просто не сдержалась. По щеке скатилась слезинка, потом еще одна. Лицо Алеса вытянулось.

— Что у вас произошло? — уточнил он, подходя ближе и присаживаясь передо мной на корточки.

— Все нормально. На твоем месте я бы дал ей поспать, а потом устраивал допросы.

Не в силах что-то добавить, я лишь шмыгнула носом и попыталась успокоиться. Даже относительно получилось.

— Кай?

— Все хорошо, — улыбка вышла слабой, но ее хватило, чтобы Алес расслабился и улыбнулся в ответ. Быстрым движением вытерев щеки и все же увидев грязные разводы на руках, спросила:

— А где здесь раковина?

— Там же за ширмой, — продолжая заниматься бумагами, ответил мне Генрих. Кивнув, я ретировалась в указанном направлении и включила воду... Мужчины тихо переговаривались, но желания прислушиваться не было. История парня зацепила и не столько потому, что у него была похожая ситуация, сколько потому, что... Я поняла, еще несколько таких встрясок, и я тоже могу оказаться в беленькой палате с мягкими стенами, а туда не хотелось! Поэтому, едва из груди вырвался новый судорожный вздох, я, выкрутив вентиль холодной воды до предела, подставила под нее руки. Хватит. Я просто не буду думать об этом и все, мне плевать! Нормально прожила столько времени, и сейчас ничего не изменится! И вообще, я уже сжилась с этим страхом и умею от него абстрагироваться... Последняя мысль звучала совсем не убедительно, но я проигнорировала этот факт. Умылась обжигающе ледяной водой, вытерла руки и лицо, глубоко вдохнула... Просто надо себя занять. Это всегда помогало.

Выйдя из-за ширмы, я явно прервала серьезный разговор: Генрих не перебирал бумажки, а Алес в кои-то веки был максимально собран. Правда, при моем появлении улыбнулся, поднял с кушетки мой рюкзак и, напоследок пожав руку врачу, направился ко мне.

— Созвонимся еще, не критично, — бросил он, подхватывая мою ледяную ладошку, утягивая меня к двери... Уже выходя из кабинета я посмотрела на Генриха, чтобы попрощаться... «То, что я вижу, до добра не доводит...» — мгновенно всплыла в голове его фраза, но я отвела взгляд и нахмурилась. Мне все равно. Все равно!

— Как ты? — заводя машину, спросил Алес, вновь подхватывая мою руку, — Пальцы ледяные... Точно все нормально?

Я кивнула и даже улыбнулась. Мои пальцы снова сжали. Он что, настолько сильно волнуется? Если так пойдет, то он еще и дома меня допрашивать будет, и тогда... Решив, что не только мне здесь надо отвлечься, я снова улыбнулась и, посмотрев на него, сказала:

— Может, тортик?

На меня бросили внимательный взгляд... И даже как-то спокойнее кивнули. Отлично...

Пока мы выбирали тортик и, в принципе никуда не торопясь, гуляли по торговому центру, я всеми силами показывала, что все хорошо. Улыбалась, даже шутила, но каким-то краешком сознания все еще понимала: стоит мне остаться в одиночестве, и все пойдет насмарку. Эту самую мысль раз за разом заглушала другая, о том, что Алес теперь от меня дня на три точно не отойдет, а значит беспокоиться не о чем... А вдруг? У него тоже могут быть дела и тогда... Внутри шевельнулся страх, и я поежилась. Этого не будет.

Однако к моменту, как мы все же оказались дома, я была готова поменять свое решение. Алес... Реально волновался и, да, не собирался отходить от меня ни на шаг, только мне лично было от этого не легче. Раз за разом, его внимательные взгляды, которые я периодически ловила, напоминали о своей причине и не давали полностью переключиться, да и... Бесконечные попытки поддержать, помочь, начали просто... Бесить.

— Ужин? — уточнили у меня, когда мы вошли в квартиру. Я в этот момент опять усердно отмахивалась от назойливых воспоминаний, поэтому отреагировала с небольшой задержкой, посмотрев на Алеса. Ужин... Не думаю, что это хорошая идея, но... Если я скажу так, он будет волноваться и решит, что мне нужна помощь. Черт, может так и сказать, чтобы оставил меня в покое? На секунду я представила, что останусь одна в комнате... И к горлу подступила тошнота, где-то внутри все сжалось от страха. Нет уж, эта идея еще хуже. Я отрицательно мотнула головой и постаралась улыбнуться.

— Не думаю, что сегодня в меня что-то влезет после мороженого.

— Ладно, — он поставил пакет на стул и, развернувшись, окинул меня очередным внимательным взглядом, — Думаю, пока я тут разбираюсь, ты успеешь и в душ, и переодеться. Если что...

— Обязательно позову, — криво ухмыльнувшись, бросила я и максимально быстро ретировалась. Зашла в комнату, закрыла дверь... И тихонечко по ней сползла на пол. На плечи легла усталость, смешанная с нервным ожиданием чего-то нехорошего, но еще больше нервировало отношение к моему состоянию. Все со мной хорошо, что ж он просто не начнет свою привычную песню о том, как я налажала на полосе и так далее?.. Подтянув колени к груди, я уткнулась в них носом, пытаясь немного успокоить смешавшиеся внутри эмоции. Все будет хорошо, все хорошо...

Когда через несколько минут в голове воцарилась тишина, я все же встала и даже дошла до душа. Знакомый сладкий запах щекотнул нос, и, улыбнувшись, я потерла мочалку, вспенивая. Потом сдула белые пузырьки... Ну вот, все не так грустно! На границе сознания колыхнулись воспоминания. Щазс. Упрямо мотнув головой, я задумалась о насущном. Подарок. Что можно подарить этому белобрысому извергу? Тут мне в голову пришла мысль, что как-то неправильно его так называть, но другое воспоминание о том, как он сегодня обещал припомнить мою утреннюю фразу, заставила фыркнуть. Вот еще! Каким был таким и остался. С поправкой на нежность... Смущенно хихикнув и игнорируя в который раз мелькнувший в голове пугающий образ, заставила себя вернуться к нити размышлений. Если честно, пока мы гуляли, я умудрилась добиться временной независимости и пробежалась по любимому магазинчику со всякими забавными штучками в одиночестве. Ну, как в одиночестве: мы туда зашли: я, рассуждающая о том, что горные лыжи, в принципе, неплохое развлечение, если бы не гарантия сломанной шеи, и он, держащий меня за руку и не отпускающий от себя уже четвертый магазин подряд. Без шуток: он даже возле примерочных стоял, не отходя ни на шаг. Сначала я посмеялась, потом напряглась... А потом, стоя посреди магазина, заявила, что хочу мороженое из кафе на первом этаже. Жутко. Просто кошмарно и прямо сейчас. Но еще больше хочу успеть посмотреть вон тех невероятных розовых плюшевых чупакабриков, а если пойду сейчас за мороженым, то забуду, где мы были, я же девушка, и память у меня девичья... Не уверена, что мне поверили, но, прищурившись и хмыкнув, оставили рассматривать тех самых чудиков и удалились. Правда, когда мы встретились у выхода, а у меня в лапках уже был внушительный пакет, скромно заклеенный фирменной наклеечкой, еще и ухмыльнулись так многозначительно. Короче, Алес догадался, что я забыла про все, оставив в центре внимания только экзамены. Зато теперь у меня в рюкзаке обреталось несколько вариантов подарков, и осталось только выбрать, какой именно: свитер, стильный, на мой взгляд, очечник или большая кружка. Хм...

Я выключила воду. Свитер, очечник, кружка, свитер, очечник или все же кружка? Сбросив полотенце на кровать, дошлепала до гардеробной, чтобы выудить пижамку. Нет, кружка - это тупо, тем более, что котики — совсем не мужской вариант. Алес, конечно, шутил про котят, но именно, что шутил. Значит, свитер или очечник... А куда я потом дену оставшийся вариант? Если кружку еще можно просто поставить на полку и заявить, что она тут давно обретается, то вещи явно не моей стилистики... М-да. Значит, оба? Почему нет? Будет у меня красавец мужчина в очках и свитере... Вновь, смущенно хихикнув над появившейся в голове картинкой, я, сунув босые ноги в тапочки, прошла через ванную прямо в комнату к Алесу.

Он обнаружился в гардеробной, копающимся в ящике, и, улыбнувшись, я... Не удержалась. Подошла к нему со спины и, пользуясь тем, что меня пока не заметили, обняла его. Да, так явно легче. Может, стоило просто обнять его и не отпускать? Он бы точно не стал беспокоиться и постоянно уточнять, все ли в порядке, да и мне было бы спокойнее... Алес щекотнул мне внешнюю сторону ладони кончиками пальцев, и стараясь меня не потревожить, закрыл ящик.

— Все хорошо?

— Ты будешь у меня это всю неделю спрашивать? — все же недовольно буркнула я, а едва Алес развернулся и улыбнулся, недовольно поморщилась.

— Прости, — меня осторожно чмокнули в щечку, — Я просто волнуюсь.

Верю. Вот честно, верю, только я не хочу... Я качнула головой, возвращая себя в реальность.

— Понимаю, но это не мешает мне бухтеть.

— Хм, ты тоже стареешь? Точно, тебе же восемнадцать скоро, все, Кай, песок сыпаться начнет.

Возмущенно вдохнув, я посмотрела в эти наглющие черные глаза. Ах ты так?! Фыркнув, выпуталась из его объятий и, дотопав до кровати, кинула на тумбочку свой телефон.

— Старость — твоя прерогатива.

Он только ехидно засмеялся, но ничего не ответил. Потом и вовсе ушел обратно в гардеробную, и уже оттуда донеслось:

— Чем хочешь заняться на каникулах?

Планы... В моем списке пунктом номер один стоит не сойти с ума, пунктом номер два — сон, а пунктом три... Я невольно глянула в сторону «пункта номер три» и, слегка покраснев, сказала:

— У меня нет идей, так что планирую лениться до упора.

— То есть до первой тренировки, — он остановился в дверях и хмыкнул, а я нахохлилась. И что? Имею право!.. Демонстративно сложив руки на груди, отвернулась. Вот. Но кстати...

— А договор с «Лео» так и не подписали?

Алес отлепился от косяка, поморщился и вздохнул...

— Подписали. Я боролся, как мог, но Алекса не переупрямить, уперся в идею Шери, как... — тут он бросил взгляд на меня, явно проглотил ругательство и уже расслабленно улыбнувшись, продолжил, — В общем, у нас свободная только неделя.

Я задумчиво проследила, как он заходит в ванную, закрывает дверь... Значит, работаем... О договоре я знала только то, что он гипотетически продляется, но вот подробности, увы, прошли мимо меня. С другой стороны, когда мне что заранее сообщали? И надо ли оно мне, если я все равно понимаю эти документы постольку поскольку? Может, стоило намекнуть папе, что модель из меня не ахти?..

Прерывая мои мысли, на тумбочке завибрировал телефон. Что? Кто это может быть? Я потянулась и, подхватив смартфон, вгляделась в экран... Тетя. Понимая, что сейчас будет, я прикрыла глаза, душа мгновенно вспыхнувшее недовольство, и нажала «принять».

— Лесса? Зайка, ты в порядке? — тут же раздалось встревоженное на том конце. Едва задавленные на корню мысли смутными образами всплыли в сознании, рождая новую волну страха смешанного с раздражением. Черт, я только отвлеклась! И зачем вообще его включила? Так удачно ведь забыла про него, а сейчас достала, и вот, здравствуйте! Вздохнув, досчитала про себя до трех, успокаиваясь, сделала еще один глубокий вздох...

— Да, все хорошо.

— Ты уверена? Если тебе нужна помощь я...

— Риа, все нормально, правда, — я постаралась добавить бодрости в голос, и, кажется, мне это даже удалось, потому что следующая ее фраза звучала уже не настолько панически:

— Боже, я так испугалась! Ты еще и не отвечаешь. Рада, что ты... В общем, я рада.

Повисла пауза, в которой, крепко сжав пальцы, я погасила очередную вспышку злости.

— Я собиралась спать, так что...

— Ой, да-да, зайка, конечно. Если что, обязательно позвони мне!

— Конечно, пока.

— Сладких снов!

Не медля больше ни секунды, я нажала отбой. Что б ее... Я мотнула головой, отгоняя неприятную картинку, и помассировала виски. Только успокоилась, отвлеклась, и что? Все усилия насмарку... Опустив руки, с усмешкой констатировала, что мои техники отвлечения действительно вылетели в трубу: руки мелко подрагивали, а дыхание перехватывало. Хорошо хоть нет... Черт. Стоило подумать об этом, и я снова ощутила болезненную хватку на своих запястьях, сжатое горло, и, не выдержав, потерла шею. Хватит!

Встав, я прошлась туда-сюда в попытке отвлечься, потом подошла к окну, открыла, впуская в спальню холодный воздух... Телефон снова завибрировал. Не буду брать. Плевать. Мне кроме Алеса и Виа никто не звонит, а вся важная информация, опять же, идет через Алеса, так что никакой необходимости в этом нет. Пока я упрямо гипнотизировала виднеющиеся внизу улицы, вибрация затихла... Чтобы начаться снова. Да кто там такой наглый?!

Резко обернувшись, я схватила телефон, собираясь высказать, все, что думаю... Папа?

— Да?

— Привет солнышко, — непривычно ласково начал отец, — Все хорошо?

Что за... Нахмурившись, я так и зависла. Даже на вышедшего Алеса не обратила внимания, продолжая пялиться в пустоту. Как он...

— Лесса, ты в порядке? Если хочешь, я сейчас же приеду и заберу тебя домой... — он вновь замолчал, но, так и не дождавшись ответа, обеспокоенно продолжил, — Лесса, ты у Лексана? Я буду через...

— Не надо, — я наклонила голову. В горле встал ком, внутри все скрутило от подступающей паники, поэтому сглотнув, я повторила:

— Не надо, все хорошо.

— Солнце, я же знаю... — папа оборвал себя на полуслове и гораздо мягче сказал:

— Клэр все еще работает в нашем доме, она всегда будет рада тебя видеть.

Все. Мое и так шаткое спокойствие окончательно треснуло, в памяти всплыли пустые глаза девушки, запах плесени отчетливо ощутился в воздухе... У меня дрогнули колени, но я лишь крепче сжала пальцы. Все нормально. Мне не нужна жалость и утешения, тем более от няни. Она будет каждую секунду дергать!

— Все хорошо.

— Лесса...

Дрожащими пальцами сбросив вызов, я вообще снова выключила телефон и отбросила его куда-то на тумбочку. Потом сцепила руки в замок, закрыла глаза, пытаясь выбросить все из головы...

— Малыш? — мне на плечи легли теплые ладони Алеса, и я резко развернулась, чтобы, обняв его, ткнуться носом ему в грудь. Ничего не знаю, мне это необходимо! В ушах еле слышно шумело, а мозг, совсем свихнувшись, выдавал непонятную кашу из образов, вгоняя меня в панику, поэтому я вновь попыталась сосредоточиться на настоящем.

— Ты ему позвонил? — не думая, как это звучит, требовательно начала. Впрочем, никто и не отпирался.

— Да, — меня погладили по спине и прижали ближе, но я отстранилась и обиженно посмотрела на Алеса.

— Зачем?!

— Кай, я должен держать его в курсе, это твое здоровье, — ласково пояснили мне и снова погладили.

Как по мне, он и без этого обойдется! Понимая, что в глазах стоят слезы, я плюхнулась на кровать и вытерла щеки рукой. Почему мне так не везет?! Я же почти заставила себя не думать, а теперь... Мне страшно...

— Эй... — Алес опустился передо мной на корточки и сжал мои ледяные руки в теплых ладонях, — Все хорошо?

Нет! Ничего не хорошо! Меня затрясло, а горло сжалось, мешая сделать хотя бы маленький вздох. Мысли продолжали путаться, сливаясь в непонятный пугающий образ, который все яснее обретал такие знакомые черты...

— У нас есть снотворное? — сипло спросила я, прямо посмотрев в черные глаза. Алес нахмурился.

— Зачем?

— Я не хочу об этом думать.

Он прикрыл на секунду глаза, чтобы снова серьезно посмотреть на меня.

— Малыш, не думая, ничего не решишь.

И так бьющая по нервам паника разбавилась новой волной злости, меня перекосило, и я почти крикнула:

— Я не хочу! Мне наплевать, я...

В следующий миг, Алес, непрерывно за мной наблюдающий, подался ближе и сгреб меня в охапку, крепко прижав к себе. Да чтоб тебя! От обиды снова защипало в носу, а эмоции внутри хлестнули по нервам...

— Все будет хорошо, — меня осторожно погладили по голове и снова повторили на ушко, — Все хорошо. Ты же умненькая, ты справишься... Я буду рядом, тебе нечего бояться, слышишь?

Слышу... Знакомый запах лайма успокаивал, а крепкие объятия давали такое необходимое чувство защищенности, что, не выдержав, я прижалась ближе и, прикрыв глаза, кивнула. Потом шмыгнула носом, обняла его сильнее...

— Принести тебе воды?

Не вздумай уходить! Отчаянно помотав головой, сцепила руки в замок, и снова шмыгнула носом, пытаясь не скатиться в позорную истерику. Только слезы останавливаться не желали, а понимание собственного бессилия... Окончательно убивало мое мнимое спокойствие. Почему им всем вздумалось позвонить? Я бы уже забыла обо всем, ну зачем?!.. Тихо всхлипнув, сжала подрагивающие губы. Почему... Почему я вообще туда пошла... Если бы не это... Судорожно вздохнув от вспыхнувшей в голове картинки, прикрыла глаза, но от очередной мысли меня буквально перекосило и, вздрогнув... я разрыдалась. Устав сдерживать собственные страх и боль, не разбирая слов, доносящихся откуда-то сверху, просто не желая ничего слышать, я сползла куда-то на пол, до жжения сжимая пальцы, вновь и вновь возвращаясь в персональный ад, из которого не сбежать...

Сомкнувшиеся на запястьях чьи-то руки заставили вскрикнуть и забиться. В голове зазвенел крик, отдающийся от каменных стен, и, отчаянно стиснув зубы, я с силой толкнула того, кто пытался меня удержать, только попытка провалилась. Нет! Я не хочу, я не!.. Да, я виновата, но я не хочу умирать!.. Вновь дернувшись, попыталась выпутаться, вырваться, но... Одновременно со странной болью в шее мир померк.

Еще совсем маленький пятнистый котенок тыкался носом в углы большой картонной коробки. Какие-то заботливые старшеклассницы уже успели положить на дно старенький плед, поставить рядышком миску с водой, но малыш все равно жалобно попискивал, испуганно вжимаясь в хлипкие стенки, едва видел незнакомцев.

— Ух-ты, смотрите! Такой милый! — умиленно сказала Найрин, протягивая к нему ладошку. Котенок недовольно зашипел, отползая еще дальше, и я скептично хмыкнула.

— Кажется, ты ему не нравишься.

— Что? Ты ничего не понимаешь в животных! У нас на территории садика раньше жил кот, он меня любил, вот! — подружка скуксилась и снова потянулась к коту, — Эй, кис-кис, иди сюда...

Обняв коленки, я склонила голову к плечу, наблюдая за этой картинкой... И даже не обратила внимания на легшую на землю рядом длинную тень. Хотя, откуда бы ей взяться? На небе солнышко...

С отвратительным свистящим звуком я провалилась вниз, чтобы с размаху приземлиться на скользкий грязный пол. Сердце сковал ужас, едва зрение прояснилось, позволяя увидеть падающую на плитку девочку с перерезанным горлом. Темнота скрадывала цвета, но... Почему-то глубоко внутри я точно знала: мелкие брызги на светлой форме, наверняка, отвратительно-красные...

Новый вскрик, эхом отразившийся от стен, и, подняв голову, я вижу, как на пол оседает еще одна кукла, а руки темных и от того еще больше пугающих фигур тянутся к третьей... Третьей? Но... Секунда, за которую девочку подняли за шкирку, секунда, на которую наши взгляды пересеклись. Нет! Открыв рот в немом крике, я дернулась вперед, но почему-то осталась на месте. Что за? Новая попытка, только тело по-прежнему не слушалось. Вскинувшись, отчаянно посмотрела в остекленевшие синие глаза... Нет... Мгновение, за которое мой шепот разнесся по подвалу и уже бесчисленные шепчущие голоса крадутся ближе, становясь все громче, касаясь холодными пальцами шеи, лишая возможности сделать вздох...

— Они исчезли...

— А ты нет...

— Ты тоже исчезнешь.

— Мы тебя найдем...

— Найдем...

— Они...

Вздрогнув, едва перед глазами появилось смутно знакомое бледное лицо с застывшими глазами, я отшатнулась, в попытке отползти. Кто?

— Иди сюда...

Что? Нет! Я не хочу, не хочу!!! В ужасе следя за приближающейся рукой, снова попыталась отползти и, о боже, мне удалось! Поскальзываясь, я все дальше и дальше отодвигалась от нависшего мужчины, когда... почувствовала спиной холодный камень. Внутри все сжалось от страха, но вскочив, я сжала руки. Я...

— Кай...

Наклонив голову туда, откуда донесся еле слышный шепот, я застыла от ужаса. Держась за меня странно-белыми руками, прямо в глаза мне смотрела Найрин. Я не успела даже моргнуть, когда увидела рядом с ней и Марту... Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать, ноги прилипли к полу, а на приближающегося ко мне убийцу я даже не смотрела, потому что... оторвать взгляд от черных провалов их глаз не было сил. Это... Содрогнувшись от осознания, я осела на пол, и меня перекосило. Холодные пальцы касались кожи, но мой взгляд все еще был прикован к девочкам, которые... Остались в этом кошмаре... Из-за меня. Из-за меня! Если бы не было меня, они.!

— Нашел.

Вскинувшись на удивительно четкий в этом шепоте голос, я широко распахнутыми глазами проследила за сверкнувшим лезвием, с жгущей болью полоснувшему по моей шее. Нет! НЕТ!..

— Кай, Кай, дыши, — как сквозь вату доносится откуда-то смутно знакомый голос, — Кай, все хорошо, дыши!

Мама... Ма-ама, помогите, я... Я... Задыхаясь от ужаса, я распахнула глаза, до боли сжимая пальцы. Где я? Где мама? Мама!

— Все хорошо, успокойся, — меня погладили по волосам, прижимая к себе. Я... Я жива? Но девочки... Всхлипнув, я просипела:

— Им нужно помочь... Найри и Марта, они...

— Все хорошо.

Нет. Нет! Ничего не хорошо! Сжав пальцы, я уже почти прорыдала:

— Я убила их! Они там! Это из-за меня! И я... Я, — я судорожно вздохнула, ощущая полоснувшую по нервам панику, — Я тоже... Они меня найдут. Они...

— Успокойся, никто тебя не найдет, все будет хорошо...

— Они меня убьют! Я видела! Они...

— Кай! — мое лицо обхватили ладонями, заставляя на секунду прийти в себя, а едва я встретилась взглядом с очень знакомыми черными глазами, жестко произнесли:

— Никто. Тебя. Не найдет. Слышишь меня? Этих людей уже нет. Успокойся, дыши медленней.

Их... Нет.?

— Откуда ты знаешь, — еле слышно прошептала я. Как это может быть? Только что я видела...

— Я там был, и я знаю, они никогда больше тебя не достанут, их больше нет. Кай, это просто сон...

Опустив глаза, я уставилась в никуда, пытаясь осознать происходящее. Мозг с трудом возвращался к реальности, сердце все еще гулко колотилось в груди, сбивая дыхание, поэтому пришлось пару раз вздохнуть. Их нет... Это сон... Сон... Застонав от облегчения, я закрыла глаза и уткнулась лбом в грудь Алеса. Это просто сон. Просто кошмар, я жива... По щекам снова покатились слезы и, всхлипнув, я потянулась, обнимая Алеса за талию, прижимаясь ближе...

— Я хочу к маме...

Сверху тихо вздохнули, потом обняли меня крепче, прижимая к себе, легонько покачались из стороны в сторону... Он ничего не говорил, но так было даже легче. С каждой минутой страх отступал все дальше, такие пугающие образы смазывались, растворяясь в памяти... Приоткрыв глаза, рассеянно мазнула взглядом по постели. Хм? Уже утро... В памяти тут же всплыл вчерашний вечер, и я на секунду вздрогнула, чтобы уже в следующее мгновение упереться ладошками в грудь Алесу и отстранившись, нахмуриться.

— Ты что вчера сделал?

Он вскинул бровь, делая вид, что не понимает, о чем я. Ага, конечно! Просто так у меня шея заболела, припадок случился. Я требовательно посмотрела на Алеса, но он только вздохнул и, взглянув мне в глаза, сказал:

— Извини, я просто понятия не имел, что делать.

И поэтому решил вырубить меня точным ударом в шею. Даже думать не хочу, что было бы, если бы он не рассчитал удар... Хотя, это же Алес. Это мне до такого учиться еще ой сколько, а он... Все же вздохнув, я покачала головой.

— Спасибо.

— Ты же возмущалась, — он прищурился и, улыбнувшись уголком губ, склонил голову к плечу.

Ну да, но... Тут немного другое. Сама бы я из такого состояния выбиралась очень долго, а так, считай, проспала всю истерику. Только под утро... От пробежавшего по спине холодка я поежилась, а от всплывших в памяти смутных образов и очень яркого чувства вины едва поднявшееся настроение снова рухнуло. Черт...

— Ты чего? — мгновенно уловив перемены в моем лице, спросил Алес, обеспокоенно заглядывая мне в глаза. Посмотрев в ответ... Я постаралась улыбнуться. Опять волноваться будет, тем более... Это мои проблемы. И я с ними как-нибудь разберусь. Наверное...

— Я хочу торт, — я максимально естественно и широко улыбнулась, запинывая все лишние мысли куда подальше. А когда Алес задумчиво нахмурился, пытаясь понять, что это я вдруг, ехидно хихикнула, — Может, принесешь?

— Торт? — подозрительно уточнили у меня, не переставая изучать взглядом, снова хихикнув, кивнула и дополнила:

— Можно даже с соком, если тебе не тяжело.

Еще пара секунд, пока он рассматривал меня с явным вопросом: «А что, собственно, Вы, барышня, творите», после чего хмыкнул и, отпустив меня, слез с кровати.

— Нет уж, так не работает, куколка. Хочешь тортика — иди на кухню, — он ухмыльнулся, — А то потом вся кровать в крошках будет, я тебя знаю.

Пф. Прикрыв глаза, я признала поражение и упала обратно на постель. Потом подумала, закопалась в одеяло, игнорируя очередной вопрос от Алеса... Потому что по позвоночнику все еще пробегал холодок. Пришлось мотнуть головой и закопаться глубже, в попытке унять внутреннюю дрожь.

— Кай, — замогильно провыли над ухом, — Ты издеваешься? Кто там торт хотел? Я сейчас его сам съем!

Хмыкнув, нацепила улыбку и, высунувшись из своего кокона, посмотрела на Алеса. Потом вздохнула, выползла из-под одеяла, и, соскользнув с кровати, вдела ноги в тапочки.

— Пошли.