10. Как солнца в небе яркий блик, ты такая одна

Я не смогла не улыбнуться, заглянув в полностью пустую комнату, посередине которой лежал матрас. А на матрасе Буда. Развалившийся в позе звезды с распахнутыми руками, уткнувшимся в подушку лицом и растрепаными волосами. Он спал крепко, и монотонно, медленно сопел, точно как Миша. От милоты увиденного у меня защемило сердце.

Сильно прикусив губу, чтобы не всхлипнуть от нахлынувших эмоций, я бесшумно сделала пару шагов вглубь комнаты, чтобы достичь матраса, и максимально аккуратно присесть на его край. Я все ещё не верила, что это реально происходит. Тонкий плед немного съехал со спины Гриши, поэтому я заботливо подтянула его наверх, чтобы он не замерз в этот дождливый последний день лета.

Ляхов выглядел спокойно, почти безмятежно, и от этого в груди сдавливало сильнее. Мне все еще было до ужаса стыдно за вчера. Мне кажется, Гриша сам обалдел от того, как я воспринимаю все, что связано с ним. Я надеюсь, это не показалось ему «чересчур», а если и показалось, то спасибо ему за то, что он попытался это скрыть и остался со мной.

Он остался со мной.

Я шмыгнула носом и отвернулась от него, уперевшись пустым взглядом в проем, открывающий вид на коридор. Проморгалась, ощутив, как слезы обжигают щеки. Передернула плечами от того, как прохладно было в квартире, несмотря на то, что я надела на свою сорочку ту же толстовку, в которой ходила на концерт.

Я не знаю, в какой момент присутствие Гриши в моей жизни станет... Обычным. То, насколько другой у него образ жизни, какой он сам весь другой, такой яркий... Я и рэпер. Я и Оуджи Буда. Алина Рудова и Гриша Ляхов. Это возможно? Боже, как это вообще все произошло...

Какие-то странные мысли. Я нахмурилась, разглядывая собственные руки. Во мне неприятно копошились, точно черви, мысли о том, что я просто напросто не достойна быть с ним. Даже делить с ним этот, емае, матрас — это уже что-то... Разве я достойна этого? Разве я...

На кухне гремела посуда. Анька мыла кружки после нашей кофейной терапии. Этот звук был гармоничным, доносился откуда-то из глубины квартиры, но вдруг прозвенел звонок у входной двери. Я дёрнулась, как от выстрела, и замерла в погрузившейся в напряженную тишину квартиру.

— Блять, — прошипела Шилина, резко заглянув в комнату, — это Федя.

— Что?! — прошептала я, в панике смотря на Гришу, который лишь сладко перевернулся на бок и блаженно застонал.

— Тащи его в кладовку. Быстро. Я притащу его кроссовки и отвлеку твоего сумасшедшего братца

— Куда?!

— В К-Л-А-Д-О-В-К-У, Рудова. БЫСТРО.

Не спрашивая больше ничего, я с каким-то нечеловеческим усилием стащила с матраса почти двухметровое тело. Голова Гриши нормально так стукнулась об пол при, так скажем, смене поверхности. Он лишь что-то пробормотал сквозь сон, но под пледом ехал покорно. Анька ловко открыла дверь маленькой комнаты-гардероба рядом с ванной. Я буквально вбросила Гришу внутрь, уронив его на ворох курток и непонятных мешков. Подружка быстро закинула туда его кроссовки и кофту, видимо, достав ее из ванной, где он ее вчера оставил. Мысленно поблагодарила Аню.

— Если издашь хоть звук, клянусь, я оторву тебе голову, — шепнула я ему, а он, кажется, даже улыбнулся, развалившись на мешке с чем-то хрустящим. Боже, он же еще не проснулся толком...

Шилина открыла дверь как раз в тот момент, когда я захлопнула кладовку. Федя вальяжно вошел в квартиру и был, как всегда, аккуратен: белая рубашка, деловой взгляд, в руках ноутбук.

— Привет. Давно проснулись? — кивнул он на меня и Аню.

— Ага, — ответила она как ни в чём не бывало, — смотрим сериалы, восстанавливаемся. Устали, как собаки. Алина ещё до сих пор не отошла.

Федя посмотрел на меня, прищурился:

— У тебя под глазом пятно. Ты плакала?

— Это... маска. Глиняная. Для век, — соврала я, чувствуя, как щеки горят.

Он прошёлся по залу, совмещенному с кухней, внимательным взглядом. Сердце стучало в ушах. Я знала этот его взгляд, взгляд адвоката, ищущего улики. Я мысленно молилась, чтобы он не услышал храпа из кладовки.

— Анют, холодно у тебя просто ужас. И пахнет... чем-то мужским.

— Это мои духи! — выкрикнула она чуть громче, чем стоило бы. — Ну, я просто... люблю тяжелые ароматы.

У меня невольно дернулось плечо.

— Она любит, да, ты забыл что ли? Весь дом уже пахнет Гуччи Гилти. Я сказала, что пахнет стоматологией, но ей норм.

Федя хмыкнул и, наконец, сел за кухонный стол.

— Хорошие духи, что ты несешь про стоматологию, — хмыкнул он и вдруг открыл перед собой ноутбук, — Анька, я твои духи одобряю, классные.

Я хмыкнула и села рядом, сжав руки между колен. Мои глаза неотрывно смотрели на брата. Аня изо всех сил старалась не ржать.

— Федечка, — неуверенно начала я, из-за чего прищуренный взгляд мужчины упал на меня, — а ты что тут забыл? Перепутал Анькину квартиру с офисом своим?

— Я почти готов обидеться, Алюсь, — наигранно надул губы Федя, — заехал проверить вас и раз уж тут, то отвечу быстренько на одно письмо, и смоюсь. Не переживай, надоедать не бу...

Из кладовки вдруг раздался очень тихий чих.

Федя поднял бровь. Шилина уронила ложку, которую мыла.

— Ань, ты так и не занялась мышами что ли? — спокойно спросил он. У меня почти случился инфаркт.

— Да! — хором сказали мы с Аней. В ее глазах сверкнул блеск облегчения.

— Надо будет на днях ловушек купить. Мы как раз с Виолеттой на рынок планировали сгонять. С нами поедешь тогда.

Я кивнула, стирая со лба пот. Гриша, надеюсь, ты там не умрёшь.

Федя ушел спустя минут 5, не дождавшись обещанного от Аньки чая. Он что-то буркнул и свалил. Мы с Аней стояли в коридоре, молча слушая, как щелкнула ручка. Только тогда я выдохнула.

— Всё. Он ушёл, — выдохнула Анька. — Можешь звать своего принца из гардероба.

— Ты нахрена про чай вообще начала? — гневно прошипела я, разведя руки в стороны. — А если бы он остался, Шилина? Нам бы такой пиздец был, ты представить не можешь.

— Ну он же не остался, — она подарила мне одну из своих очаровательных улыбок и пожала плечами, после чего быстренько ретировалась на кухню. Я закатила глаза и буквально добежала к двери кладовки. Аккуратно постучалась, надеясь, что он наконец-то проснулся.

— Гриш. Можно выходить.

Дверь приоткрылась, и из темноты медленно вылез мрачный, но удивительно спокойный Ляхов. Волосы взъерошены, лицо смято, на штанах какой-то непонятный развод.

— У Анюточки там, кстати, сраный мешок с моющим средством протёк, — сказал он глухо, — я теперь пахну «лесной свежестью».

— Главное, что не спалился, — хихикнула Анька, появившись за моей спиной, и тут же ушла на кухню, чтобы заржать вслух.

Я стояла перед ним, чувствуя себя полной идиоткой. Он поднял на меня взгляд и недовольно, почти обиженно произнес:

— Ты меня в кладовку засунула. В. Кладовку.

Я почти прослушала, что он сказал, наслаждаясь его хриплым утренним голосом.

— Спасла, между прочим, — буркнула я, — если бы Федя увидел тебя, он бы тебя в суд за совращение малолетних отдал.

Гриша шагнул ко мне ближе, и я не успела отступить. Он наклонился, заглядывая мне в глаза.

— Знаешь, Рудова, — прошептал он, — ты вообще-то уже совершеннолетняя. Так что я могу вытворять с тобой все, что захочу.

Мои щеки чуть ли не взорвались. Я сглотнула и быстро выскользнула, торопливо шаркая тапочками по пути на кухню.

— Это только с моего согласия, — неуверенно бросила я, не оборачиваясь. В спину прилетело насмешливо:

— Ой, а ты прямо-таки против.

Я еле скрыла улыбку.

Гриша переоделся в штаны Феди, которые каким-то чудом оказались в квартире Аньки, и привел себя в порядок в ванной. Анька, предусмотрительно ничего не спрашивая, ушла к себе в комнату, заявив, что хочет поспать еще немного.

Гриша уселся за стол, когда я выключала огонь под кастрюлькой с кашей. Я обернулась и увидела, как он сидит, облокотившись на локоть, чуть склонив голову, будто бы ждал именно этого момента — когда я развернусь, и наши взгляды встретятся.

— Чего? — пробормотала я, стараясь не улыбаться, но мои щёки уже предательски наливались теплом.

— Ты, оказывается, вон какая хозяйственная, — сказал он, приподняв бровь, — кашу сварит, меня спасет, в кладовку закидает, всё при ней.

Я хмыкнула, переливая кашу в две глубокие миски и ставя их на стол. Для Анюты порцию решила оставить в кастрюле, чтобы не остыло.

— Можешь не благодарить. В следующий раз сама в кладовке посплю, а ты Феде двери открывай.

Он потянулся за ложкой и легонько ударил ею по моей руки.

— Харэ краснеть, палишься сильно.

Я прикусила губу, чувствуя, как тепло заливает не только лицо, но и шею, и уши.

— Не льсти себе, Гришуня. Просто после сегодняшего ты заслужил тарелку горячей овсянки. И ложку в глаз.

— Люблю, когда мне угрожают с заботой, — хмыкнул он и, наконец, принялся за еду.

Мы жевали в молчании, но не в неловком — наоборот, в каком-то почти уютном, как будто это не второй день после эмоционального краха, а уже сто первый вместе.

Я украдкой смотрела на него. Как он медленно перемешивает кашу, поддувает, чуть щурится от пара. Выглядел он не как рэпер Оуджи Буда, а как Гриша. Просто Гриша. Тот, с которым я проснулась, которого тайком прятала в кладовке, и с которым сейчас ела кашу на кухне Ани.

— Слушай, — вдруг сказал он, не отрываясь от миски, — а у тебя фотки с концерта остались?

— Есть, — кивнула я, — даже видео есть. Где ты поёшь, а Анька выглядит так, как будто ей светит инфаркт.

— О, шикарно, — оживился он. — Потом покажешь. Надо будет вырезать кадр, где я, возможно, красивый. Повешу у себя в зале славы.

— У тебя есть зал славы?

— Ну, полка над стиралкой. Там вон кепка, которую мне Баста подарил, и фотка с бабушкой. Ей сто лет, если что.

Я хихикнула, и в этот момент в кухню ввалилась Анька, зевая так, будто хотела проглотить весь воздух в мире.

— Утренние шутки OG Buda? — буркнула она, наливая себе кофе, — спасите мои уши.

— Не ври, Анют, твои уши с ума сходят от моего голоса, — сказал он, довольно усмехаясь, когда она закатила глаза и села рядом со мной, — я то знаю, что ты фанаточка та еще.

Она недовольно выслушала его, но ничего против сказать, конечно, не могла. Это заставило меня улыбнуться, пока я наливала ей кофе и накладывала кашу.

— Ты вообще-то чуть не провалил операцию «Братан у двери», — попыталась она выйти победителем, как обычно.

— Я был без сознания. И пропах «лесной свежестью». Меня можно простить.

— Я бы поспорила, — пробормотала я, улыбаясь в кашу.

— Да ты вообще предатель, — обиделся он. — Подкинула меня, как мешок с картошкой. А ведь обещала быть нежной.

— Я тебе вообще ничего не обещала, — фыркнула я.

— Тогда давай начнём с завтрака и подпишем договор, — он протянул мне ложку, — пункт первый и второй: кормить OG Buda и не прятать OG Buda в кладовке.

— Пункт третий, — вставила Анька, с огромной счастливой улыбкой нюхая кашу — я знала, что максимально жиденькая овсянка ее любимая, — не выносить Ане мозг. Ни по утрам, ни по ночам, когда вы тут устраиваете мне драму, — намекая на вчерашнюю сцену в коридоре.

— Сложно, — вздохнул он, — я же рэпер, мне положено нести людям боль.

Мы засмеялись, и дождь снаружи как будто стал тише.

****

Стоя перед входом в главный корпус МГУ, меня знатно так потряхивало. Я просто какими-то невероятными усилиями заставила себя шагнуть внутрь, и растерянно застыла посередине холла. От волнения подкашивались коленки.

Спасибо Феде, что он довез меня. Привез, конечно, немножко рановато, чтобы я, так сказать, освоилась, а у меня почти что пар из ушей шел от того, как тревожно и волнительно было. Я чуть ли не тряслась, спрашивая у проходящих мимо студентов, как пройти ко входу. Я тут же обратила внимание на то, что практически все они были одеты, скажем так, по-другому. Такие бренды сумочек и кроссовок мне могли только сниться, ну или я бы могла увидеть их, если бы, вероятно, заперлась в гардеробную Гришани. Интересно, повлияет ли на отношения с одногруппниками то, что я... ну, не из этих, богатеньких.

Вспомнив о Грише, с которым мы так мило завтракали еще вчера, мне захотелось завыть в голос. Вот бы он был тут, стоял рядом, отвел меня, куда надо. Но его не было, он спал у себя дома после бессонной ночи на студии. Я невольно потянулась к телефону и открыла наш с ним чат, где мы вчера обсуждали во сколько я закончу сегодня пары и что он будет почти весь день с Лешей работать.

alinarudowa

Доброе утро

Я поджала губы, неуверенно глядя на экран. Хотелось ему позвонить, услышать его голос, но я ограничилась еще одним сообщением.

alinarudowa

Как у тебя дела? Как ты себя чувствуешь?

Я уже в универе, жутко переживаю. Постараюсь не потеряться, но

И я не успела дописать, так как кто-то, проходящий мимо, толкнул меня. Палец случайно нажал на «отправить». Я подняла растерянные глаза, чтобы увидеть высокого блондина.

— Ой, прости, пожалуйста, — тут же воскликнул он и с сожалением посмотрел на меня, — я тебя сильно, да? Извини, не хотел, случайно получилось.

Что-то в манере его речи было... Такое... Странное.

— Н-нет-нет, ничего страшного, — мне захотелось врезать себе из-за того, что я запнулась, как идиотка, — все хорошо, не переживай.

— Ну и отлично, — он хлопнул в ладоши, подозрительно сильно напоминая мне Аньку, — я — Леня, с факультета программирования. Как тебя зовут?

Я не могла совладать с эмоциями. Почему он так общается? Точно как...

— Алина, — я проморгнулась, пытаясь смахнуть эту мысль, — и я тоже... — и тут меня осенило. — Ой, точно! Я тоже с программирования! Ты на первом курсе, да?

У Лени загорелись глаза. Я отметила то, насколько ухоженным и красивым он был в своей этой льняной рубашке и бежевых брюках. Стильно, расслабленно, по богатому.

— Да! — он схватил меня за ладошки, что выглядело так странно для такого большого, накаченного парня. — Слава богу, я тебя нашел! А то совсем потерялся, думал, что никого из наших уже не найду.

— Я тоже потерялась, — я активно закивала головой, умиляясь его сожалеющему взгляду и активному кивания в такт моим словам, — думала, что опоздаю на первую пару.

— Ну, не опоздаем-то мы точно, — он хохотнул глубоким голосом и взял меня под локоть, — еще минут 15 до начала. Пойдем вместе кабинет найдем.

Я улыбнулась ему и с облегчением выдохнула. Мы направились вглубь коридора и я убрала телефон в карман, забыв про свое недописанное сообщение. Гриша еще нескоро проснется, успею дописать.

Пока мы шли, мы обсуждали наши ожидания от учебы, планы на семестр и причины поступления сюда. Как и ожидалось, Леня был из богатенькой семьи, но поступил сюда сам, на бюджет, так как точно как и я обожал точные науки. В кабинете мы были первыми и расположились почти за последней партой, продолжая говорить про программирование и университет.

Я осмотрелась и остановила свой взгляд на элегантно сложенных друг на друге ногах парня. Он вдруг замолк и внимательно проследил за моими глазами.

— Ой, ну давай уже, — выдохнул он, манерно сложив руки на груди. Я проморгнулась и неловко уставилась на него.

— Что давай? — неуверенно переспросила я.

— Спроси, — кивнул, подбадривающе поднимая брови. Все еще не понимая, что происходит, я открыла рот, чтобы снова спросить «Что», как он закатил глаза.

— Ну спроси у меня, — он наклонил голову вбок, напоминая мне мою маму, когда та ждала признаний в том, что мы с Анькой набухались, пока она была на даче, — гей ли я.

Мои глаза были готовы вывалиться из орбит. Я почти подавилась воздухом. Леня продолжал испытующе на меня смотреть.

— Ты... гей? — сгорая от стыда, прошептала я. Мысль была для меня интригующая и появившаяся в голове почти сразу, как Леня открыл рот и начал со мной говорить.

— Конечно же, нет! — воскликнул он и развел руками. — То, что я ухаживаю за собой и вкусно пахну, еще не значит, что мне нравится эти дебильные рогоносцы!

На секунду я позволила себе ошеломленно молчать. После чего мы оба чуть ли не сложились пополам от смеха.

Когда он достал из сумки помятый экземпляр Онегина, вопросов появилось еще больше. Я не выдержила и прокомментировала:

— Люблю Онегина, — я кивнула в сторону книжки, — все считают его грязным подлецом, а мне нравится. Да, может он не был столь умен и хитер, каким хотел казаться, но все компенсировалось тонкой ноткой иронии, остроумием, решительностью и честностью.

Леня кивнул, разбираясь со своим ноутбуком. Конечно, новейшим и самым лучшим из своей серии.

— В первую очередь, он был правдив с собой, — Попов ласково улыбнулся, — Женя не попытался задурманить наивность Татьяна, не воспользовался ее неопытностью, не очернил ее искренность. Он был резким и грубым. Но в этом было его преимущество. Потому что у него была правда. И силен тот, в чьем сердце достаточно смелости противостоять желанию скрыть истину.

Я улыбнулась в ответ. Я знала, что мы явно подружимся.

Из корпуса я вышла, уставшая и слегка ошалевшая от потока лиц, расписаний, непонятных кабинетов и того, сколько всего мне предстоит выучить. Рядом шёл Леня — высокий, надушенный, и, в отличии от меня, выглядящий так, будто собирался не на лекции, а на съемку рекламной кампании для Lacoste. Он много говорил. О яхтах, тёплых зимах в Дубае и какой-то вечеринке, куда «мы обязательно должны сходить». Я кивала, вдруг вспомнив о том, что Гриша мне что-то писал, а я так и не ответила.

И тут я его увидела.

У тротуара в тени высокого дуба, облокотившись на свой чёрный порш, стоял Гриша. Черная кепка, та самая черная толстовка с изображением какого-то рэпера, сигарета в пальцах. Он смотрел прямо на меня. Ну, и на Леню. Уголок губ у него дёрнулся. Не в улыбке.

Я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось — будто меня застали за чем-то постыдным, хотя я просто... шла рядом с одногруппником.

— Это... — у Лени то ли случился шок, то ли оцепенение, а может все вместе. Из-за этого я хихикнула.

— Да, это Оуджи Буда, — выдохнула я, — давай только не будем об этом сильно распространяться. Он просто мой друг. Я тебе все завтра расскажу.

— Ага, буду с нетерпением ждать, Алиночка, — хитро прищурившись, ответил он и, наконец, отвел взгляд от Ляхова, — я тебе по поводу домашки напишу. Бай-бай!

Я помахала ему рукой и с широкой улыбкой подошла ближе к Грише. Я не ожидала его увидеть здесь. Он не говорил, что меня встретит. Сердце забилось быстрее.

— Это кто? — спросил он. Голос ровный, но взгляд — нет.

— А где «привет»? — я с наигранным возмущением нахмурилась, но лицо Гриши не поменялась. Я выдохнула.

— Это Леня, — ответила я тихо. — Мы с одного потока. Он просто...

— Просто болтал ей в ухо, что она даже меня не заметила, — перебил Гриша, глядя теперь не на меня, а на удаляющегося Леню. — Понял. Здóрово, Леня.

Он потушил сигарету подошвой и открыл мне дверь пассажирского сиденья.

— Поехали, Рудова. Ты же не планировала идти в его пентхаус пить смузи? — противно скривив лицо, пропищал Гриша.

— Я... — начала я, но не договорила. Просто села. Закрыла дверь. Брови невольно сошлись на переносице. Я не видела Гришу таким никогда. И не хотела таким видеть.

Гриша сел рядом, завёл машину и на пару секунд замер, положив руки на руль.

— Ты ему улыбалась, — вдруг сказал он. Спокойно. Почти безэмоционально.

— Он добрый, — пробормотала я. — И у него зубы как у актёра.

— Хочешь, я тоже отбелю зубы и буду рассказывать тебе... Про что он там тебе говорил?

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку.

— Про яхты.

— Ну и я тогда про яхты тебе расскажу, — хмыкнул он.

Я не сдержала ухмылку и посмотрела на него, такого надутого и... Обиженного? Боже, ну что за картина маслом. Наш Гришенька, значит, ревнует, да вы что.

Гриша посмотрел на меня, на мою улыбку и на хитрый взгляд. Уголок его губ дернулся. Он отвернулся к дороге, но я почувствовала, как напряжение понемногу уходит из его плеч.

— Рудова... — начал он, потом передумал, — Ладно. Главное, что ты вышла не с ним за руку.

— Я бы вышла, если бы ты не ждал, — вновь усмехнулась я. Он тут же бросил на меня возмущенный взгляд.

— Тогда я тебе всегда ждать буду, поняла?

Я кивнула. И только тогда заметила, что он захватил с собой термос.

— А что там такое? — с заинтригованной улыбкой спросила я, абсолютно не нуждаясь в разрешении, чтобы взять его в руки и открыть. Гриша внимательно наблюдал за тем, как я с закрытыми глазами нюхаю приятный запах кофе.

— Ты кофе притащил, — блаженно вздохнув, произнесла я, и открыла глаза. В руках у Гриши откуда-то появилась шоколадка, — ты и шоколадку взял?! — восторженно воскликнула я и выхватила ее. Ляхов усмехнулся и машина, наконец, взревела мотором.

— Ну да. Первый день, всё такое. С изюмом, как ты любишь.

— Гриша, ты лучший...

— Цыц, — шикнул он, но я то видела, в какой довольной улыбке растягиваются его губы, что он прямо-таки готов растаять на своем сидении, — договор у нас есть: не прятать OG Buda и кормить OG Buda. Теперь туда добавим еще пару пунктов: не заставлять OG Buda волноваться. И будет тебе еще миллиард шоколадок.

Я сделала глоток прекраснейшего кофе, которое он взял для меня, и всё в мире как будто стало на свои места.