1. Ты знаешь меня лишь со стороны, ты не вникаешь в суть

Я нервно дергала кончики волос. Тупая привычка, когда я особенно нервничала или стрессовала. Потом всегда болела голова или наступал период сильного выпадения волос. Надо бы как-то иначе справляться с нервами, но пока в этом я была не самым лучшим примером.

Как и в том, чтобы уследить за своим племянником, емае.

Глаза уже, правда, болели от напряжения. Я сняла очки и сильно надавила пальцами на веки, пытаясь остудить раздражение сухих глазных яблок. Его нигде не было. Миша убежал, когда я отвернулась буквально на секунду, и я вот уже минут 5 бегала вокруг кинотеатра, пытаясь отыскать сына своего брата.

— Миша! — позвала его я, надеясь, что он отозвется, но в шуме улицы так и не различила никакого ответа.

Ему было всего 4, почти 5. Он часто так делал, думая, что мы играем в догонялки, и все не слушал ни меня, ни маму, ни Федю. Я уже готова была пойти на пляж и утопиться в море, только бы найти Мишу скорее. Клянусь, в этот раз я точно дам ему по жопе.

Людей сегодня было ужасно много: это были те самые последние теплые дни мая, когда экзамены заканчивались и вся школота выползала на улицу. Мы с Мишей собрались в кино на мультик, по которому он фанател с того момента, как научился говорить. Все же хорошо начиналось...

Я протиснулась мимо очередной группы людей и остановилась, активно вертясь на месте, чтобы увидеть его яркую футболку с машинками, но безуспешно. Паника захлестнула меня.

— Миша! — громко закричала я, заставив нескольких людей обернуться. Плевать. Его нигде не было. Я дрожащими пальцами достала телефон из кармана, уже собираясь набрать маму и сообщить о том, что я потеряла ее единственного внука, как тоненький голос прозвучал где-то сбоку:

— Алина! — он смешно вытягивал последнюю «а». Я подняла голову и как сумасшедшая рванула в его сторону, грубо расталкивая всех на своем пути.

Он стоял возле какого-то высокого парня, держа его за руку, и весело махал мне. Это еще что такое... На лице довольная улыбка и глаза ну прямо искрятся радостью.

Вот же маленький...

— Миша! — я села перед ним на корточки и дернула на себя за плечи: довольная улыбка стремительно сползла вниз. — Я сколько раз тебе говорила не убегать! Ты почему меня не слушаешься!

Мальчик виновато опустил голову и наконец отпустил незнакомца. Я была просто на пике злости и нервов. Я взяла его на руки, и у него вывалилось что-то из кармана. Даже не взглянув на выпавшую вещицу, я указательным пальцем стукнула ему по сжатым в кулачок рукам.

— Я думала, что ты потерялся! А вдруг тебя бы кто-нибудь плохой украл, а?! Ну почему ты меня не слушаешься никогда!

Племянник показательно шмыгнул носом, хоть слезами там и не пахло, и что-то пробормотал под нос. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прикрыв глаза, чтобы хоть немного успокоиться.

В этот момент рядом послышался смешок и глубокий голос весело произнес:

— Да-а-а, малой, ну вот ты и получил.

Я открыла глаза и посмотрела на парня. Зеленые глаза смотрели прямо в мои. На нем была мешковатая футболка и широкие, длинные шорты. Дорогущие кроссовки. Приятный парфюм. На длинных русых волосах кепка.

Я моргнула. Мне кажется, или...

— А я тебе говорил, что мама переживает. Ток первый раз вижу, чтобы маманю по имени звали, — он наклонился и поднял с пола чупа-чупс, который, кажется, и выпал из кармана ребенка, — вы не переживайте, он тут со мной постоял минуток пять и все.

— Я не его мама. — тихо ответила я и опустила Мишу на землю. Он тут же прижался к моей ноге. — Это мой племяшка. Извините, что он доставил вам неудобства.

Я вновь прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Сердце бешено билось.

— Миш, — негромко позвала я мальчика и вновь села перед ним на корточки, — ну нельзя же так. Я переживала знаешь как?

Я приподняла его подбородок и мягко улыбнулась малышу.

— Я просто поиграть в догонялки хотел...

— Я же тебе говорила, что в таких местах мы в догонялки не играем, — сделала голос немного строже, — ну ладно, иди ко мне. Просто не делай так больше, пожалуйста.

Я обняла мальчика и почувствовала, как сильно он прижимается ко мне. Да, я немного переборщила. Да, мне немного стыдно. А вот ему должно быть ух как стыдно!

Все это время парень смотрел на нас с маленькой, милой улыбкой. Я вдруг себя поймала на этой мысли: а он милый.

— Это бандиту я взял, — он тоже присел рядом с нами и протянул Мише чупа-чупс, — Мишаня значит. А че ты мне имя свое не говорил то?

— Алина говорит, что нельзя говорить свое имя незнакомым дядям и тетям, — пропищал мальчик и принял сладость из рук парня. На это он усмехнулся и удивлённо вскинул брови.

— А убегать и хватать чужих дядь за руки можно значит?

Я посмеялась и поднялась с Мишей на руках. Биение сердца уже подуспокоилось, ведь я нашла своего малыша. По другой причине оно все еще стучало громко и быстро.

— Эм, спасибо вам большое, — неловко начала я, поправляя очки на переносице, — что присмотрели за Мишей и за чупа-чупс тоже. Еще раз прошу прощения за неудобства. Я вам деньги за чупа-чупс верну давайте.

Парень смотрел мне в лицо, но я почему-то жутко стеснялась поднять к нему взгляд. Он цокнул.

— Ну что вы несете, дамочка? Я похож на бомжа какого-то?

О нет, похож ты на кое-кого другого, если меня не обманывает память.

Мальчик на руках вдруг подскочил и указал чупа-чупсом на него:

— Алин, посмотри на Гришины волосы! Они такие красивые, да? Я тоже такие хочу!

Гриша? О боже, ну не может же этого быть...

Я вскинула голову и улыбнулась. Гриша усмехнулся.

— Не надо мне тут, у тебя вон какая шевелюра, — он погладил Мишу по голове и его кучеряшки рассыпались по лбу. Малыш засмеялся.

— Слушай тетю свою, не убегай, малой, — парень сделал шаг назад и поправил кепку, — не смогу же я тебя каждый раз спасать.

Он кивнул мне напоследок и, развернувшись, растворился в толпе. Я вздохнула и опустила Мишу на ноги. Он подпрыгнул несколько раз, вертя в руках чупа-чупс.

— Видела? Видела? Это мне Гриша дал, он такой классный!

Я закатила глаза и взяла его за ручку.

— Ага, видела.

Мы пошли в сторону кинотеатра и я словила себя на том, что несколько раз обернулась, пытаясь разглядеть Гришу в толпе. Когда мы взяли наши билеты и попкорн, уселись на своих креслах и стали ждать окончания рекламы, чтобы наконец мультфильм начался, я достала телефон и открыла чат с подругой.

Алина, 17:31

Анют, ты не поверишь, кого я встретила

Она ответила тут же.

Аня, 17:31

Уже не верю. Кого?

Алина, 17:32

OG Buda.

Аня, 17:32

ЧТО

Аня, 17:32

Ты врешь, я не верю

Алина, 17:33

Да я серьезно тебе говорю, сама в шоке

Расскажу все вечером, когда на набережку пойдем гулять

Аня, 17:33

Бля, если ты врешь, я тебя утоплю, клянусь

Алина, 17:33

Сегодня я выживу

****

Мультик пролетел мимолетно. Я почти не смотрела его, а гуглила информацию про OG Buda ака Григория Ляхова. Конечно, я знала, кто это, и поняла почти сразу, что именно к нему прилип Миша. Я не была ярой фанаткой и знала от силы пару песен, но мне не хотелось просить фотку, чтобы становится в его глазах безликой. Я почему-то всегда думала, что знаменитости так относятся к тем, кто даже в лицо им не смотрит, а лезет за фоткой.

Однако, эта встреча меня знатно так взбудоражила. Что он вообще забыл в Зеленоградске? Наш маленький городок у Балтийского моря с населением в почти 20 тысяч человек и единственным развлечением в виде пляжа — и Буда, то есть Гриша, один из самых известных рэперов. Странное совпадение. Может, у меня на почве переживаний за племянника случилось помутнение рассудка?

— Алин, я кушать хочу, — Миша дернул меня за руку, когда мы вышли из уборной, и направились в сторону выхода.

— Я знаю, Бусь, щас домой уже поедем, — я часто ласково называла его «Буся». В этом не было какого-то особенного смысла, просто звучало мягко и мило.

— А что баба приготовила? Она пожарила пирожки с картошкой, да?

Баба — это моя мама. Она уехала на дачу на два дня и мы остались с Мишаней одни. Завтра утром она уже должна была приехать. Его отец, то бишь мой брат, Федя, и мама Виолетта были у себя дома, в Москве. Это был второй год, когда малыш приезжал к нам на летние каникулы.

— Не знаю, Бусь, может и приготовила, — я устало вздохнула и залезла в телефон, чтобы посмотреть, где едет наш автобус, — приедем и узнаем. У меня банан с собой, хочешь перекусить?

— Хочу!

Пока мальчик открывал банан, я недовольно поджала губы и цокнула. Автобус наш должен был приехать в лучшем случае минут через 20. Мы жили почти в другом конце города и туда ходил только один автобус.

— О, Алин, смотри! Это же Гриша!

Я резко замерла на месте, наблюдая за тем, как Миша машет рукой, и медленно посмотрела в ту сторону. Гриша, правда, стоял неподалеку, роясь в телефоне и одновременно поднося сигарету к губам. Он не смотрел в нашу сторону, слишком увлеченный своим мобильником, но вдруг...

— Ой, он падает, Алюсь?

Я почувствовала, как у меня расширяются глаза, и сорвалась с места по направлению к рэперу. Миша еле поспевал за мной, хоть я и тащила его за собой. За считанные мгновения мы добрались до парня, который на полу беспомощно скручивался и тихо стонал от боли. Он еще и на землю упал так сильно, что экран телефона разбился и потухший лежал рядом.

— Гриша, что с вами? Что мне сделать? — дрожащими руками я коснулась его плеча, когда он сжался еще сильнее, и ужаснулась, когда по его телу прошла судорога.

— Пере... Пе... — он что-то пытался сказать своим прокуренным голосом, но я никак не могла понять, что он имеет в виду.

— Перевернуть! Он говорит: пе-ре-вер-нуть! — Миша вдруг вылез из-за моей спины и попытался перевернуть его на живот, но, конечно, такой малыш не смог этого сделать. Я тут же поняла, что имел в виду Буда, и аккуратным движением положила его лицом в пол.

Его сразу же вырвало. Причем, ну... Прям очень сильно.

Миша отпрыгнул подальше и поморщился. Я растерянно наблюдала за тем, как в ужасных муках парень выплевывает из себя чуть ли не все кишки, и лишь сняла с него кепку и отодвинула от лужи, которая образовалась возле лица. Я не знала, как еще могу помочь.

Он опустил голову на землю и закрыл глаза. Все лицо сморщилось от боли.

— Бля-я-я... Это пиздец просто... — я услышала тихий шепот. Сглотнула.

— Миш, дай воды, — обратилась я к племяннику и он сразу же достал из своего рюкзака детскую бутылочку. Я поднесла ее к губам Гриши, но он отмахнулся.

— Не, если в мой желудок хоть капля чего-то попадет щас, я просто подохну.

Я кивнула и просто вылила немного воды в ладошку, чтобы стереть остатки рвоты на щеке парня. Его идеально гладкое лицо было мягким и холодным. Он молча открыл глаза и выдавил из себя улыбку.

— А ты хороша, тетя.

Я подавила в себе желание улыбнуться в ответ и взволнованно спросила:

— Что мне делать? Вызвать скорую?

Но он не ответил. Его глаза закрылись и дыхание стало почти неслышным.

****

— Два на два?

— Четыре.

— Молодец. А шесть на восемь?

— Это будет... — Миша задумчиво постучал пальчиком по подбородку, — это уже сложно, Алюсь! Не могу!

Я невозмутимо подняла брови и откусила шоколадку.

— Ничего не знаю, давай думай.

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку, когда мальчик уперся локтями в стол и уставился на него невидящим взглядом, пытаясь решить пример. Я любила учить его: он был весьма способным учеником, хоть и собирался в школу только через два года.

Мой взгляд упал на Гришу, лежащего на койке: он был все в той же одежде, бледный и до ужаса неподвижный. В вену на локте поступала вот уже вторая капельница.

Я, конечно же, вызвала скорую. Как хорошо, что главврачом здесь была мама Аньки. Она поместила нас в отдельную палату и разрешила с Мишей остаться тут, пока Гриша не проснется. В его кармане мы нашли паспорт, но не могли позвонить кому-то, чтобы его забрали, так как телефон разбился и, сколько бы я не пыталась его зарядить, никак не включался. Да и если бы включила разблокировать, вероятно, не смогла бы.

— Ну Алина-а-а-а! — Миша захныкал, загибая пальчики. — Не могу посчитать я!

Я выбросила обертку от шоколадки на стол, где уже скопилась гора подобных ей. Если у меня и были зависимости, то только одна — шоколад. И пусть стрелка на часах уже склонялась к 10 вечера, я без каких-либо укоров совести собиралась приступить к очередному батончику.

— Ничего страшного, сейчас получится, — уверила я племяшку, — давай, прибавляй к восьми восемь шесть раз подряд и все получится.

Он накрыл лицо руками и я услышала тихий шепот его подсчетов. Я наклонилась к нему, чтобы прошептать на ушко подсказку, как раздался тихий, хриплый голос:

— Сорок восемь, Мишань, сорок восемь.

Мальчик вскочил с места и тут же бросился к Грише на койку. Интересно, давно он проснулся? Тот смотрел на нас с маленькой улыбкой и уставшими глазами, но смотрел на нас, живой, и от этого у меня от сердца отлегло. Я встала с кресла и приложила руку к груди.

— Слава богу, — выдохнула я и прикрыла глаза на мгновение. Когда я их открыла, я застала Мишу, стоящего у Буды прямо перед лицом, и трогающего его за щеки.

— Гриша, ты живой! — мальчик широко улыбнулся и начал безразборчиво болтать:

— А мы тут тебя ждем уже 76 часов! Алина говорит, ты красивый, когда спишь. А я твой чупа-чупс специально не ел, потому что хотел тебе отдать, потому что ты болеешь, и потому что ты еще так упал сильно, и потому...

— Миш, хватит, — сгорая от стыда, я подошла к нему и аккуратно положила руку на затылок, — Гриша устал и только проснулся, а ты его тут нагружаешь своей болтовней. Дай ему прийти в себя.

Миша вопросительно посмотрел на меня и вновь взглянул на парня. У того на лице была довольная улыбка. Волосы красиво рассыпались на подушке. Он смотрел на меня, а я была готова провалиться под землю и никогда оттуда не вылазить.

— Гриш, тебе надо прийти в себя? — словно это что-то из ряда вон выходящее уточнил племянник. Я закатила глаза и сложила руки на груди, отворачиваясь от этих двоих, потому что просто не могла вынести на себе пристальный взгляд Ляхова.

— Да нет, все нормально, малой, я уже тут, — услышала его голос, — ты меня спас, получается?

— Да-да-да! Алина даже не поняла, что ты просил тебя перевернуть, а я сразу все понял, представляешь?

— Обалдеть, — Гриша наигранно удивленно вздохнул, но Миша этого, конечно же, не понял, — даже не знаю, что случилось бы, если бы не ты.

Я посмотрела на малыша и не сдержалась от улыбки, когда увидела его приподнятую от гордости за себя грудь. Ляхов ласково потеремошил его голову.

— Так, значит, тетя сказала, что я красивый? — он посмотрел на меня и я чуть ли не захлебнулась от бури чувств. Не дав Мише ничего ответить, не дай бог, я начала неуверенно:

— Вы потеряли сознание, — пришлось вертеть в руках шоколадку, чтобы хоть немного себя отвлечь, — я вызвала скорую и вас госпитализировали с приступом острого панкреатита. В этой больнице главврач — мама моей подруги, поэтому никаких новостей в СМИ не просочится и вы в безопасности здесь.

— Малая, давай без «вы», — Гриша поморщился, — я, конечно, заскуфился уже, но не до такой степени.

От этого прозвища по спине прополз рой мурашек.

— Который вообще час? — он оглянулся по сторонам в поисках часов на стене, но я опередила его с ответом:

— Уже десятый час. Вы... То есть, ты. Ты был без сознания почти 2 часа.

— А где мой телефон? — Буда был похож на котенка. Он выглядел таким потерянным и слабым, но все пытался прийти в себя, и даже помог одной рукой Мише залезть к нему. Захотелось его просто пригреть к себе, накормить и обласкать.

— Он упал, когда это все произошло и разбился, — я кивнула в сторону прикроватной тумбочки, где лежал его телефон, — я попыталась зарядить, но ничего не вышло — он не включается. Ваша сумка в тумбочке, я ничего не трогала, честно.

Он замер. Я чувствовала, как Гриша сканирует глазами меня, с ног до головы, и что-то в них проскальзывает, но я не поняла, что именно.

— Спасибо, — тихо сказал он, — ты меня типа спасла, тетя, — усмехнулся. Я просто смотрела в глубокие зеленые глаза и чувствовала, как меня накрывает очередная волна румянца.

— Эй, — Мишка тут же возмущенно подпрыгнул на месте, — это я был! Я!

Гриша засмеялся и привстал на локтях.

— Спокойней, Мишань, я бы без тебя не выжил, эт дураку понятно.

Мы еще некоторое время говорили о произошедшем. Гриша был просто в шоке с того, что мы его не бросили, довезли в больницу и еще сидели с ним, пока он не очнулся. С моего телефона он позвонил каким-то своим знакомым, чтобы его забрали. Я не решилась спрашивать, что он вообще потерял в Зеленоводске, да и в целом что-то о нем самом мне было неловко узнавать.

— Ладно, нам уже пора, — я посмотрела на сопящего под боком у Гриши племянника и подумала о том, каким же образом он успел уснуть за эти несчастные минут десять, — Мише уже давно пора спать.

Я встала с места и потянулась, чтобы взять его на руки, как Ляхов серьезно спросил:

— Это ты весь шоколад съела?

Я замерла и как провинившийся ребенок посмотрела на гору мусора. Тут же ойкнула и почти рванула убирать обертки, но сильная, теплая рука меня остановила. Он тихо посмеялся.

— Да че ты дергаешься, я ж просто спросил, — я осмотрела линию вен на тонком запястье и подняла глаза к веселому лицу, все еще болезненно белому, — хочешь еще?

— А? — я нахмурилась. До меня не сразу дошел его вопрос.

— Еще хочешь спрашиваю? — он наклонил слегка голову в мою сторону и игриво улыбнулся. Я пожала плечами, все еще не понимая, к чему он ведет.

— Нет, спасибо, я наелась, — ответила я скромно и тепло его прикосновения пропало. Я взяла мальчика на руки и в последний раз оглядела Буду. Господи, просто в жизни не поверила бы, что буду спасать его жизнь и в целом находиться к такой знаменитости на расстоянии вытянутой руки.

Он поправил волосы и оглядел меня еще раз полностью. Меня до безумия смущали такие взгляды, но он делал все так непосредственно и легко, что казалось это обычным. Глубоко внутри я понимала, что ни черта это не норма.

— Спасибо еще раз, — сказал он с присущей ему шепелявостью, — я себя беспомощной амебой себя чувствую сейчас. Это не мужское поведение. Я отблагодарю тебя, как мужчина, нормально как только жопу свою смогу поднять.

Я улыбнулась.

— Ничего не нужно, я сделала то, что сделал бы любой человек.

— Не любой, — он тут же помотал головой и сделал это свое фирменное затяжное, низким баритоном, как будто читал рэп: «А», — ты другая, шоколадка.

Я хлопнула ресницами, не зная, как на это реагировать. Где-то на уровне желудка завибрировало.

— Давай я тебе таксу вызову, — он потянулся к телефону, но тут же выругался, когда понял, что тот не работает, — я отплачу, обещаю. Слово Буды.

И тут он замер, немного нахмурившись. Задумчиво потер пальцами нижнюю губу. Я отметила, как много и дерганно он двигается, и какой же, блин, красивый это был жест.

— Ты же знаешь, кто я, да? Не говори, что не знаешь, обижусь, — он наклонил голову вбок, ожидая ответа. Я поправила очки об плечо малыша на своих руках и прошептала:

— Ну конечно знаю.

— А если бы не знала, все равно помогла бы?

На губах повисла грустная улыбка. Внутри как будто укололи иголкой. Легкий ветерок разочарования прошелся по животу. Я уже успела привыкнуть к нему, но отчетливо понимала, что это однозначно наша первая и последняя встреча. Печально, что он подумал обо мне так, тем самым разрушив все волшебство этой единственной в нашей жизни встречи.

— Пока, Буда, — я заметила, как что-то у него в глазах загорелось, когда я назвала его так. Подхватила Мишу покрепче и вышла из палаты, ощущая на спине изумрудный взгляд.