Глава 25.

     Долгий полдень лета прошел, будто его и не было. Подкрадывалось осеннее равноденствие: звезды появлялись раньше, солнце вставало позже, над северным лесом театральным занавесом колыхалось полярное сияние.

     Ким прижался щекой к кухонным ставням и взглянул на клочок неба за окном. Он обнял себя за широкий живот и почувствовал, как ходит буграми его кожа: это шевелился ребенок. Медведь сказал, что он родит осенью. У него почти не оставалось времени.

     Небо, светлея, переходило из темной синевы к бледно-розовому. Тэ изо всех пытался не закричать. Он потратил все лето на бесполезные хлопоты по хозяйству. Нет никаких сомнений: Отец Лес вполне мог скомандовать своему дому выполнить все эти дела. Его пристрастие к обычным, сделанным человеческими руками, трубам и чистящим средствам было странным, словно он забыл, что мунаксари могут выполнять ежедневные дела при помощи волшебства. Но омега выполнял все — все и без малейшей жалобы. Тем не менее Ким по-прежнему томился в своей деревянной клетке и ни на шаг не приблизился к спасению Чонгука.

     Отступив от окна, он огляделся, чтобы не наступить на ветви. Отец Лес это почувствует. Четыре месяца омега непрерывно беспокоится о том, что подумает или почувствует Отец Лес, и все еще никакой надежды на побег. Ким подумал о папе. В последнее время Тэ часто вспоминал о его заточении в замке троллей. Теперь Ким сама иногда просыпался от собственных криков, но его никто не приходил утешить.

     — Здра-а-авствуй, маленький папочка!

    Тэхён выглянул сквозь ставни. Там, снаружи, осина махала рукой-веточкой над головой.

     Ох. Только не снова.

     Осина запрыгала по поющим камням.

     — Скажи Отцу Лесу, что я пришла!

     Она являлась каждое утро, как по звонку. Но в последнее время у Отца Леса были и другие посетители: древесные люди из южной части бореального леса приходили к хижине, чтобы обсудить размещение и комбинации осенней листвы, словно были художниками, что выставляют свои работы в гигантской галерее.

     — Он сказал, что не сможет принять тебя сегодня, — сказал парень сквозь ставни.

     Подбежав к окну, девочка-дерево зашипела на Кима. Дикие желтые глаза, острые зеленые зубы. В этот момент все детское в ней исчезло, сменившись звериным. Омега невольно вздрогнул и отступил от окна, и тогда осина завыла.

     — Ох, мои осины! Они страдают! Это все из-за елей. Они распускают корни и воруют почву у моих осин!

     — Мне жаль, — ответил парень, разглядывая ее сквозь щель. Как бы симпатично ни выглядела древесная девочка, ребенком она не была. Ее бойкость, ее невинность, — все было притворством, как и образ доброго Деда Мороза, который надевал на себя Отец Лес.

     Осина пронзительно завопила. Ее листья вздыбились, глаза закатились, рот превратился в огромную дыру в коре лица.

     — Он должен прийти и посмотреть! Ели выдворяют мои осины назад в долины. Мои осины теряют солнечные лучи со склонов. Мои осины умирают без солнца! — Ее худое тельце затряслось. — Дай мне с ним увидеться!

     Бросившись на окно, она вцепилась в ставни ногтями.

     Тэ отпрянул.

     — Я скажу ему, что ты здесь.

     Осина широко заулыбалась, снова превратившись в зеленокожего ребенка:

     — Отличненько.

     Ким сбежал в гостиную. Фосфоресцирующий мох подсвечивал стены бледно-зеленым. Открытый огонь, сказал Отец Лес, заставляет его посетителей нервничать. Шестеро посетителей — березы, мертвенно-зеленые в свете мха — приросли к деревянному полу.

     Перешагивая через их корни, Ким шепнул Отцу Лесу на ухо, что пришла осина. Он поморщился; необычное для Санты Клауса выражение лица.

     — Ты можешь сказать ей «не сейчас»?

     — Вы знаете, какая она.

     — Ох, мамочки мои. Мне надо идти...

     — Это неприемлемо. — Один из березомужчин захлопал листьями на голове.

     Другая береза нахмурилась и сказала:

     — Мы прошли долгий путь.

     Вступила и третья:

     — Нам нужно принять важные решения.

     — Ох батюшки-светы, — закряхтел Отец Лес. — Тэша, дитя моя, ты не мог бы ее угомонить.

     Ким начал было отказываться, но оборвал себя на полуслове. Может, это был его шанс. Если ему удастся использовать эту сумасшедшую девчонку... Сердце у Тэ застучало, но он изо всех сил старался говорить спокойно:

     — Я могу убедить ее показать мне ели. Скажу, что обо всем доложу вам.

     Он нахмурился:

     — Думаю, она может подождать несколько...

     — Еще несколько секунд — и она вломится сюда. Как сами понимаете, мне бы не хотелось идти в такую даль. — Для убедительности он похлопал себя по круглому животу. — Но если этим я буду вам полезен...

     — Пусть человек пойдет, — сказала одна из березоженщин.

     Другая добавила:

     — Да, давайте перейдем к делу.

     Третья вставила свое слово:

     — Да, пожалуйста, у нас мало времени.

     Отец Лес сдался:

     — Ну ладно, ладно. Ступай уж. — Он махнул рукой, отпуская его.

     Одна из берез похлопала его по коленке и начала:

     — А насчет этого оттенка желтого...

     — Золотистые тона лучше, вы не находите? — ответил Отец Лес.

     Омега отступил на кухню в уверенности, что он поменяет свое решение. В любую секунду он может осознать, что совершил ошибку. Он положил дрожащую руку на дверную задвижку. До этого щеколда вела себя так, словно была частью двери.

     Ким отодвинул ее — и дверь раскрылась. Он выпал наружу. Колени его дрожали; он прислонился к дверному косяку и втянул в себя побольше воздуха. Он пах елью и землей, тенями и солнечным светом.

     — Маленький папочка, а он с тобой?

     Ким едва слышал ее. Омега прошел к калитке. Широкие штаны задевали колкие бурые папоротники. Из-под босых ног раздавалось теплое похрустывание еловых игл.

     Беги, зашептал ему разум. Беги.

     — Маленький папочка? — В голосе осины зазвучали опасные нотки. Она топнула веточкой-ногой, и Ким, наконец, обратил на нее внимание. Если он хочет сбежать, нужно утихомирить осину.

     — Он попросил меня сходить и посмотреть вместо него, — сказал парень. — Я обо всем ему доложу.

     — Мы хотим только того, что принадлежит нам по праву. — Осина снова стала любезной. — Это несправедливо. Другим деревьям солнца достается куда больше.

     Тэ отворил калитку. Когда он ступил за ограду, колени его тряслись. Осина тем временем продолжала:

     — У некоторых деревьев расположение такое прекрасное, что они могут разговаривать с ветрами. Но только не осины, нет! Это совершенно несправедливо. Это произвол.

     Сразу за частоколом начиналась первобытная лесная чернота. Лесную почву устилали съежившиеся папоротники. Над головой же ветви и листья сплетались так тесно, что совсем душили солнечный свет. Тэхён может потеряться в этой тьме. Он просто там исчезнет.

     Парень оглянулся на хижину. Мирное зрелище: пряничный домик в теплых розовых лучах рассвета. Он еще слышал нарастающие и затихающие голоса берез сквозь ставни. Вот-вот Отец Лес бросится за ним в погоню. Сердце его трепетало, как комариные крылышки. Заставляя себя не бежать (вдруг он наблюдает из окна!), Ким ступил в лес, и его поглотили тени.

     Осина вприпрыжку бежала рядом, снова похожая на ребенка:

     — Ну, что ты думаешь?

     Тэ знал, что это лишь игра воображения, но ему казалось, что деревья склоняются к нему и душат. Он с трудом продирался сквозь кусты, мечтая об открытых просторах пакового льда. Там, во льдах, душа его расширялась — но здесь омега чувствовал себя взаперти, и эта теснота его даже пугала. Сочащийся сквозь полог вечнозеленых ветвей свет был зеленым, словно под водой. Папоротники и хвощи заполняли собой все пространство между елями. Он переступал через корни и буролистые кусты.

     — Ты вообще меня слушаешь? — спросила осина.

     Нет, Ким ее не слушал:

     — Вам нужно попасть на солнце?

     — Да! — Желтые глаза осины блеснули. — Некоторые деревья на склонах гор могут говорить с ветрами. Разве мы слишком многого просим? Просто возможность быть услышанными!

    Тэхён оглянулся через плечо. Хижина уже пропала из виду. Теперь настала пора бежать. Он не знал, сколько пройдет времени, прежде чем Отец Лес осознает свою ошибку, но ему хотелось к тому моменту оказаться подальше от его ветвей. Он припустил по лесу, поддерживая руками огромный живот. Камни врезались в его босые ноги.

     — Не так быстро, маленький папочка.

     — Нам нужно к елям! Ты же хочешь, чтобы я их поскорее увидел, так?

     Как только они очутятся вдали от хижины, он отвлечет осину и сбежит от нее. Дурацкая «юбка» цеплялась за кусты и обвивалась вокруг щиколоток. Ким нагнулся и подтянул штаны до самых бедер, завязывая в узелки. Теперь он бежал быстрее.

     Осина вприпрыжку скакала за ним:

     — Но ты идешь не в ту сторону! Мои осины на востоке! Маленький папочка, остановись! — Ее резкий голос заглушал ветер; она пронзительно завизжала.

     Еловые иглы над их головами задрожали. Осторожно придерживая живот, Ким нырнул под низко свисающую ветку. Та хлестнула его по лбу. Голову засаднило; омега приложил руку к месту удара. Кожа была влажной на ощупь — то ли от пота, то ли от крови.

     Прямо перед ним кора таяла, как расплавленный металл.

     Тэ метнулся налево, и путь ему загородила вторая стена из коры. Он оглянулся. Кора запечатала все выходы. Он в ловушке! Ким резко остановился. Дерево обступало его непроходимым кольцом. Он завертелся на месте.

     Древесная девочка смотрела на него с ветвей:

     — Я же сказала, на востоке!

     Ким услышал ужасный треск. Стена деревьев расступилась; разошлась на две стороны, словно в нее ударила молния. Там, где была стена, стоял Отец Лес.

     Тэхён отступил назад и уперся спиной в дерево.

     — Ты разочаровываешь меня, — мягко проговорил он. — Я думал, мы поняли друг друга. В конце концов, я ведь действую в твоих интересах.

     — Я не... То есть, я же... — Киму хотелось зарыдать. Целые месяцы трудов — и все впустую!

     — Ох, дитя мое. Пожалуйста, пойми: это просто бессмысленно. Ты не можешь убежать от леса, пока ты в лесу, как не можешь скрыться от моря, пока ты в его волнах.

     — Я не пытался сбежать, — солгал омега. — Я сбился с пути, а потом деревья задвигались, и я испугался. Поэтому и побежал.

     Отец Лес цокнул языком:

     — Ну, ну, перестань...

     Спрыгнув с ветвей, осина приземлилась на мягкие иглы:

     — Это все моя вина. Он спешил мне на помощь и пошел не в ту сторону.

     Ким уставился на нее. Безумная осина, сама того не понимая, могла его спасти.

     — Правда? — спросил Отец Лес.

     Девочка-дерево пожала плечами и сказала с отвращением в голосе:

     — Он глупое дитя.

     Пожалуйста, поверь ей, мысленно воззвал омега, а вслух сказал:

     — Она была расстроена. Я хотел поторопиться. Мне просто хотелось вам помочь. Вы же мне как отец.

     Он чуть не поперхнулся словами.

     На лице его разгладились морщины, и он кивнул. Он ведь знает, как настойчива бывает древесная девочка, правда? И он понимает, как от нее любой захочет бежать без оглядки. Ким не дышал.

     — Прости меня, дитя, что усомнился в тебе. Давай вернемся в дом.

     Он с улыбкой приобнял омегу за талию заскорузлой рукой. Тэ попытался не сжаться.

     Осина рассвирепела:

     — А как же мои деревья!

     Он обнял ее свободной рукой:

     — Ты тоже иди с нами. Дома поговорим.

     Отец Лес подтолкнул Тэ и древесную девочку в расщелину в стене, которую сам и создал. Омега оглянулся через плечо: ели медленно расступались, превращаясь обратно в отдельно стоящие деревья. Он задрожал.

     — Замерз? — спросил Отец Лес.

     — Все хорошо. Я сделаю чая, чтобы успокоить его.

     Увидев хижину, омега заспешил вперед, освобождаясь от его объятий, и пошел по поющим камням. Те радостно зазвенели. Он ступил внутрь, и задвижка за ним защелкнулась. Он не рискнул обернуться и посмотреть.

     Березы уже ушли. Переступая через пятна от их корней, он отнес чайник к раковине и заполнил его водой. Руки у него тряслись. Мысли бегали по кругу. Омега не знал, что он умеет повелевать деревьями на расстоянии. Медведь за пределами своего дома не мог воздействовать на молекулы предметов, к которым не прикасался. Но Седна могла, подумал Ким. Русалка спас его, даже не прикасаясь к нему, а Отец Лес тоже был смотрителем, как и Седна.

     Как ему спастись, если он обладает таким могуществом? Как он может сбежать от леса, если будет находиться в лесу? Какая часть леса не является лесом? Он все стоял с чайником в руке; вода потекла по стоку.

     — Тэша, чайник! — сказал Отец Лес, входя в хижину. — Это же не бездонный колодец.

     Он механически закрыл кран и уставился на него, не двигаясь.

     Вода не была частью леса. Реки в мою область не входят, вспомнил он. И вот так, внезапно, омега понял, как совершить побег. Ему нужна река. Ручей. Болото. Да, болото сгодится лучше всего. Он не сможет держать его под наблюдением целиком. Тэ может оторваться от него на середине и выйти в неожиданном месте. Но как, как ему добраться до болота? Отец Лес больше его наружу не выпустит, и уж тем более не разрешит подходить к воде. Какой предлог ему придумать?

     Осина взвизгнула.

     — Принеси чай сюда, пожалуйста, — позвал Отец Лес.

     Ким поставил чайник на огонь, и через несколько минут он засвистел. Омега налил кипящей воды ему в чашку. Похоже, у него наклевывается какая-то идея. Ему же нужна вода для его любимого чая.

     Тэ принес кружку к Отцу Лесу в комнату и протянул напиток осине. Отец Лес пристально поглядел на чай, а потом пригласил осину отведать. Сделав пару глотков, древесная девочка несколько успокоилась.

     Отец Лес метнул на Кима благодарный взгляд:

     — Спасибо.

     Омега любезно улыбнулся.

*****

     На следующее утро, как только Отец Лес заперся в гостиной, Ким принялся за приготовления. Оглянувшись через плечо и убедившись, что остался один, он набил в кухонный кран грязи, веточек и камешков. Пропихнув все это поглубже ручкой метлы, он добавил еще, пока смесь не стала прочной, как цемент. И все это время омега прислушивался: не раздастся ли характерное ксилофонное позвякивание камней за порогом.

     Ким был уверен, что древесная девочка вернется. За день до того она выслушала Отца Леса, но тот ее лишь успокоил; проблемы он не решил. Осина вернется.

     Тэхён закончил конопатить кран и выпрямился. У него внутри все оборвалось.

     — Эй, малыш, что тут происходит? — Омега сжал руки на животе. Он, казалось, опустился ниже. Что это значит? Сердце забилось быстрее. Но у него ведь еще было время, разве нет?

     Омега не может родить здесь. Ни докторов, ни медсестер, ни больницы. Ни Хосока, который бы отвез его в Инчхон. Только Отец Лес и его безумные деревья. Парень закрыл глаза; мир вокруг завертелся . Ох, Боже, только не сейчас. Только не здесь.

     Нельзя, чтобы ребенок родился, пока он в плену Отца Леса. Он же вырастет в заключении. Он не позволит этому случиться.

     — Приве-е-ет, маленький папочка! — услышал Ким.

     — Ну, не подведи, — шепнул омега животу и выкрикнул через ставни: — Очень жаль, что с елями так случилось.

     Древесная девочка пискнула на несколько октав выше положенного:

     — Что случилось?

     — Отец Лес отдал подножия гор Маккензи елям, — сказал Тэхён. — Решил так вчера вечером. Разве он тебе не сказал?

     Как омега и надеялся, слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Осина гневно вспыхнула. Она стала кидаться на дверь своим тоненьким тельцем. С громким треском дверь хижины распахнулась.

     На кухню вбежал Отец Лес.

     Осина верещала так, что от ее воя могли бы попадать деревья.

     — Тэша, чай! — прокричал Отец Лес. — Она в истерике!

     Ким побежал к чайнику. Тот, как на зло (и совсем не случайно!), оказался пуст. Омега поднес его к раковине. Обернулся через плечо. Отец Лес, стоя к нему спиной, крепко сжимал руки осины. Она же вертелась по комнате, царапала стены и обрывала листья. Тэхён повернул ручку крана:

     — Труба забилась!

     — Так почини! — крикнул Отец Лес.

     Ким сел на корточки у ящика под раковиной. Он устроил засор в кране для того, чтобы вода не подтекала, но главная проблема была здесь, внизу. И омега знал, что самостоятельно решить ее он не сможет — не зря же он так долго и старательно ломал трубы. На этот раз приверженность Отца Леса к обычному водопроводу сыграла ему на руку. Он нежно похлопал бутылку с чистящим средством.

     — Выглядит неважно, — вслух проговорил он и встал, опираясь на столешницу. — Попробую набрать в ванной.

     — Побыстрее!

     Тэ едва расслышал голос Отца Леса сквозь рев осины. Для дерева легкие у нее были что надо. Ким проковылял в ванную.

     — Нет, не получается, — выкрикнул омега. — Наверно, колодец высох.

     Он вернулся на кухню. Отец Лес чуть не плакал:

     — Ей нужен чай!

     Ким взял с полки кувшин. Теперь ему остался последний шаг. Он беззвучно помолился. Сердце колотилось у него в горле, когда Ким сказал:

     — Я схожу за водой. Где ручей?

     — В полукилометре отсюда на север. — Он указал рукой. — Поспеши же!

     И омега отправился в путь. Деревья его не остановили.