Глава 24.

     Тэхён так сильно прикусил щеку, что почувствовал во рту вкус крови. Кроткий, подумал он, стараясь сосредоточиться. Побежденный. Усилием воли он заставил себя опустить глаза. Его взгляд мог бы прожечь деревянный пол.

     Отец Лес лучился улыбкой:

     — Славный мальчик.

     Как вообще можно было подумать, что Медведь — чудовище? Отец Лес — вот настоящее чудище.

     Он протянул ему метлу. Омега взял её, в душе мечтая переломить рукоять об колено. Вчера вечером, после того как он сдался, тот просто накормил его и дал поспать. Но этим утром он поприветствовал омегу указаниями и рекомендациями. Будь хорошим папой, сказал он. Будь мужчиной, которым тебя хотел бы видеть Медведь.

     Старик ошибался. Медведь любил омегу таким, какой он есть. Он не позволит этому карлику вливать ему в уши яд. Возможно, однажды омега и усомнился в Чонгуке, но больше этого не повторится.

     Из-за своего низкого роста Отец Лес не мог погладить его по голове, поэтому погладил по локтю. Он так крепко схватил метлу, что у него побелели костяшки пальцев. Только пока этот дед не потеряет бдительность, говорил он себе. Как только Тэ убедит его, что победа на его стороне, омега сбежит.

     — Подаешь хороший пример малышу.

     Он ушел в свой папоротниковый сад. На мгновение кухню залил солнечный свет. Парень увидел облака пыли, танцующей в солнечных лучах. Затем дверь захлопнулась. Его темница была заперта. Душа омеги безмолвно кричала. Ему нужен был Медведь, прямо сейчас.

     Следуй плану, говорил он себе, яростно подметая полы, колошматя их метлой со всей силы. Пыль вокруг стояла столбом. Тэ лупил по паутинам:

     — Умри, умри, умри!

     Отец Лес чихнул, стоя в дверях. Тэхён замер.

     — Как... энергично, — сухо заметил он.

     Метла выскользнула у него из рук и со стуком упала на пол. Они оба уставились на нее.

     Может, кротость не была сильной стороной омеги. Он сглотнул и приклеил к лицу улыбку. Вскоре он освободится, пообещал себе парень.

*******

    Тремя ночами спустя, когда полуночное солнце заливалось сквозь щели в ставнях, Тэ украдкой пробирался через свою спальню. Увидев очертания своего рюкзака, он встал рядом с ним на колени, положил внутрь муклуки и утрамбовал их поплотнее. Омега старался не издать ни звука. Медленно, тихо он вскинул рюкзак на плечи и скользнул за дверь. Очутившись на кухне, он постоял в тени, прислушиваясь, как вспугнутый олень. Сердце колотилось у него в горле. Ему казалось, что он слишком шумно дышит. Отец Лес храпел. Тэхён босиком шмыгнул через кухню, приглядываясь, не притаились ли где-нибудь, свившись в клубок, ветви. Они дремали, улегшись под сервантами и стульями, точно змеи. Он взялся за дверную ручку.

    Безо всякого предупреждения дерево схватило его за ладонь. Закусив губу, чтобы не закричать, Тэхен потянул руку на себя. Кора растягивалась. Она разрослась на его запястье. Омега ударил ее свободной рукой; та прыгнула до предплечья. Парень попытался отцепить ее пальцами; кора доползла до локтя. Отец Лес продолжал храпеть.

    Ох, нет, пожалуйста, нет. Упершись ногами в дверь, Тэ потянул со всей силы.

     Он не может снова попасть в эту ловушку. Парень завел руку за спину, туда, где на рюкзаке висел топорик. Если он сможет дотянуться до него... Дерево ползло выше по правой руке, а он дернул за ремни левой.

     Застежки на рюкзаке зазвенели, словно колокол, но ему уже было все равно: дерево покрывало ему правое плечо. Он отвел левую руку назад, надеясь, что не промахнется.

     Тэ рубанул дерево топором.

     Отец Лес закричал.

     Омега разжал пальцы, но успел подхватить топор, пока он не упал на землю. Отец Лес не спал! Пока он бежал на кухню, Тэ наносил удары. Быстрей, быстрей, быстрей! Щепки разлетались во все стороны.

     Ветви задвигались. Отец Лес кричал. Омега дернул своей обездвиженной рукой. Нет, недостаточно. Он рубил и рубил, а ветви ползли, обвивая его тело, поднимаясь по левой руке. Он сражался с ними, поднимая и тяжело опуская топор. Древесина раскололась. Сквозь трещины забил солнечный свет. Он извернулся и высвободил правую руку. Лозы сжали ему левый локоть. Тэ завопил от боли. Рука его разжалась. Топор выпал и ударился об пол. Он наклонился за ним, но ветви держали крепко.

     Омега схватил рукой воздух.

     — Я чувствую, как оно кровоточит, — негромко проговорил Отец Лес. Тэ вздрогнул. Ветви обвивали его ноги. Он повис, медленно раскачиваясь и наблюдая, как Отец Лес поглаживает отметины от топора.

     — Как ты мог? У тебя что, совсем нет сердца?

     Он молчал, и в душе его бурлила ненависть. Он приказал ветвям поглотить его снаряжение.

*****

     Сквозь кухонные ставни Тэхен слышал, как он воркует над своими папоротниками. Ему хотелось вцепиться в окно ногтями. То, что на сей раз он не счел нужным завернуть его в кокон, только подчеркивало, в каком безвыходном положении оказался омега. Он зашагал по кухне. Дерево под его ногами было теплым, словно напоминая ему, что он был жив — будто он мог об этом забыть. Его рюкзак, с муклуками и прочим, исчез в ветвях. Этого-то он не забудет. Как же ему спастись из живой тюрьмы, когда его тюремщик — магическое существо, а у него ни инструментов, ни запасов одежды, ничего?

     В поисках рюкзака он обрыскал все комоды и серванты на кухне, в гостиной, в обеих спальнях и в ванной. Но ящики не выдвигались, а шкафы вели себя так, будто были сделаны из цельного куска древесины. Весь домик, казалось, был вырезан из одного-единственного дерева. Все — мебель, фурнитура, стены — росло из пола. Он вернулся на кухню. Должно же быть хоть что-то, что ему поможет.

     Тэ потянул ящик под кухонной раковиной, и, к его удивлению, он подался. Он кинул быстрый взгляд на ветки (те спали, похожие на свернутые канаты) и на ставни (Отец Лес был снаружи: насвистывал ирландскую джигу). Он встал на колени и заглянул внутрь.

     В ящике были чистящие средства. Сердце у него упало. «Тонко, тонко», — обратился он к ставням. Наверное, он знал, что омега будет обыскивать домик, и хотел, чтобы он нашел вот это.

     Тэ порылся в ящике, надеясь, что там чудом окажется что-нибудь полезное. Он вынул все бутылочки: «Комет», «Пледж», «Лайсол»... все, дальше только водопроводные трубы. Странно, что в хижине трубы были совершенно обычными и что такой могущественный мунаксари пользовался обычными средствами для чистки. Неужели магия бы с этим не помогла? А может, ему просто так больше нравилось.

     Ким покачал головой. Как он дошел до такой жизни? Трубы и «Лайсол» удивляют его больше магии.

     Он вспомнил, что, когда впервые встретила Медведя... Ким зажмурился. Не думай об этом, сказал омега себе. Сейчас тебе надо думать только о побеге. Он покачнулся с носков на пятки и снова осмотрел ящик. Нет, ни единой трещины: не то что рюкзак, даже листок бумаги не запихнешь. Придется сбегать так, как есть: босой и без припасов. Отец поможет ему в этом. Он его подготовил к такой жизни. Научил искать пищу в дикой природе: ягоды, птичьи яйца, древесную кору. Он сделает все, чтобы избежать лямблиоза, дизентерии и прочих подарков Матери природы. Пить он станет из ручьев. Но сначала надо сбежать из этого домика.

     Тэхён огляделся вокруг. Единственное место в хижине, которое он еще не осмотрел, — это сами ветви. Они были неподвижны, точно обычные растения. Он поднял одну, взявшись за нее большим и указательным пальцами и вытянув руку перед собой. Ветка повисла, болтаясь, как садовый шланг. Осмелев, Ким распутал лиану и дошел до самого ее корня.

     Ветки росли из пола, стен и потолка. Он вытянул их через всю комнату на другую сторону от плиты. Не было ни единого места, куда они не могли бы дотянуться. Находясь внутри, он не сможет избежать их цепкой хватки — их и дверной ручки.

     Ему придется вернуться к первоначальному плану: усыпить бдительность Отца Леса, убедить его, что омегу можно выпускать наружу. А оттуда... Он глянул сквозь ставни на деревья за частоколом. Если ему удастся обогнать ветки, он сможет скрыться между деревьями.

     Но пройдет много недель, прежде чем он снова начнет ему доверять. Или даже месяцев. Тэ не хотелось думать, что, может, это не случится никогда.

     Он справится, твердил себе парень. Он ведь не боится работы. Снова встав на колени перед раковиной, омега вскрыл упаковку губок и принялся натирать пол на кухне.

     Через три часа у него ломило колени, спину и плечи. Он весь вспотел, а в желудке словно развели огонь. Ким присел и потер шею. Огляделся. Странно, но пока он работал, кухня казалась ему больше.

     Ему надо запастись терпением. Терпение тут омеге пригодится больше, чем когда он выслеживал полярных медведей. Надо вырваться на свободу тайком. Он взял губку и очередное чистящее средство (конечно, с ароматом сосны) и отнес в гостиную. Он вспомнил папу, который восемнадцать лет прожил в замке троллей. Как жаль, что Ким не расспросил его как следует. Как жаль, что они в принципе не говорили больше: о всяких настоящих вещах, о разных там «чувствах», а не только о всяких бытовых мелочах. Тэхён пообещал себе, что исправит эту оплошность — если, конечно, сбежит отсюда. Он осторожно опустился на колени и поморщился: у него сильно заболела спина.

     В дверях замаячил Отец Лес.

     — Славный мальчик, — сказал он.

Лямблиоз – протозойная инвазия, вызываемая простейшими лямблиями, которые поражают тонкий кишечник. Проявляется расстройством пищеварения.