33. Обстоятельство двадцать седьмое - убийца

- Мне нужно просто имя, - гневным шепотом повторил Маркус. - Назови имя, которое мне нужно и ты больше не увидишь мою подошву.

Зейн нагнулся к своему заложнику. Снова этот сумасшедший взгляд, которым парень старался приструнить заложника. Маркус откинул его на бетон. Медленные шаги раздавались хлюпаньем по полу. Эта комната стала и туалетом, и местом мучений заложника. Запах бил в нос, но Маркус не брезговал. Парень словно и не замечал этого.

- Если ты не скажешь, я тебя убью, найду другого такого же и займусь им, - начал рассуждать Маркус. - И так пока не узнаю имя. Хоть всю жизнь. Мне уже нечего терять.

Его голос раздавался слишком монотонно и тихо. Он говорил медленно, с расстановкой и почти умиротворенно. Если бы не дрожь в голосе, могло бы так и показаться. Маркус повернулся к своей жертве и усмехнулся.

- У тебя есть шанс выжить, - он наклонился к нему, но не стал поднимать его, как делал это обычно. - Ты моя первая жертва, так что у тебя есть привилегии. Никто не узнает о твоей жизни. В Англии ты умрешь, но в других городах будешь жить. Мне не сложно достать тебе липу.

Маркусу надоело избивать его. Каждый день слышать его стоны и просьбы. Это начинало выводить его из себя. Нет, избиения приводили его в экстаз, но он начинал терять запал, который хотел потратить на свою жертву. На того, кто забрал у него Николь.

Маркус выдохнул. Ему ничего не оставалось, кроме того, как уходить. Он с силой толкнул железную дверь. Ударил свежий воздух. Взять пистолет и застрелить его.

От этого его остановил хриплый голос. В его рту хлюпала кровь и слюна. Это так сильно будоражило кровь Маркусу. Парень повернулся на свою жертву. Он пытался сказать имя и теперь Зейн с радостью и какой-то нескрываемой злостью ждал его слов.

- Его зовут...

Маркус застыл. Он услышал имя, хоть мученик сказал его очень тихо. Так или иначе наемник услышал сказанное ему имя. Он знал этого человека. Не сильно хорошо, но достаточно, чтобы догадаться обо всем.

Лицо, что показывали в новостях не было похоже на то, что сохранилось в памяти Маркуса. Парень усмехнулся. Его возбудило то, как сильно этот человек смог скрыть от всех своё настоящее. Удивление не ушло, но он совладал с ним.

Он вышел. Маркус и правда сдержит своё слово и сделает это сейчас же. Парень отпустит его, ведь теперь заложник не представлял для него никакого интересна. Теперь только имя, человек, который убил Николь. Теперь только месть.

____________________________________________________________

Его пальцы нервно били по столу. В мыслях был кавардак и лишь ритмичные заказы посетителей, печатание чека и стучания чашек с кофе приводили его мозг в реальность. Это происходило так часто, что его кофе успевал остывать, а мысли улетали. Маркус резко перевел взгляд на дверь. Он знал имя, но теперь не знал, что с ним делать.

От догадок ломалась голова, но это не была догадка. Это был факт, который не мог улечься в его голове. Зейн раскрыл ноутбук и снова погрузился в свои мысли. Перед ним было дело, ведомое в полиции, убийства Николь и Саунда. Он проверял его каждое утро.

- Нам нужно встретиться, - грубо поприветствовал он своего собеседника.

- Что за спешка? - поинтересовались на другом конце провода.

- Я знаю, кто убил Николь, но ты должен прийдти один. Это условие.

Маркус не стал дожидаться ответа на том конце провода. Парень положил трубку и захлопнул ноутбук. Его пальцы отсчитывали деньги, но в какой-то момент мозг перестал считать купюры. Парень махнул рукой на деньги и кинул на стол всё, что было в карманах, надеясь, что этого хватит.

Он снова кинул всё в хаотичном порядке в спортивную сумку. Маркус окинул взглядом кафе. Он мысленно с ним прощался, уже мечтая о том, как больше не вернется в него. Оно напоминало о ней. О той, чьё имя ему было больно даже вспоминать.

Зейн вышел из кафе, в его руки скользнули сигареты и зажигалка. Всё было по старой схеме, только теперь с этой схемы выпало то, ради чего он носил сменную одежду - избиение свидетелей. Теперь он даже не знал, что делать. У него не было цели в избиении, а значит он не знал куда идти.

Парень посмотрел место встречи, что ему пришло по сообщению. Это было единственным его планом в ближайшее время. Проходя мимо урны, он выбросил все ненужные бумаги и выкинул туда открытую зажигалку. Этот импровизированный костер нескоро заметили прохожие и этого хватило, чтобы разрушить все улики.

Крепкий никотин прожигал его легкие, убивая в них клетки живого. Его легкие медленно впитывали отраву, что он с такой жадностью вдыхал. Зубы сжимали тлеющую бумагу, а горло пропускало через себя воздух, что обжигает всё внутри. Через нос выходили не менее отравленные струи воздуха. Ему нечего было терять и он смело травил себя крепкими сигаретами, скотчем и голодом.

Маркус много раз думал над тем, что бы сказала ему Николь. Каждый раз её слова менялись, а реакция была менее яркая. Он начинал забывать её характер и это его пугало. Марк боялся забыть её, но и мечтал об этом. Он выпивал до этого состояния, уставал до головокружения, но усталость шла из желания мстить за неё.

- Что ты хотел? - садясь возле него на лавочке, спросил Алекс.

- У тебя есть брат? - поинтересовался Марк без какого либо вступления.

Алекс простонал. Парень всё еще не оправился от ран, а уже разгуливал по улице. Он не оправился от смерти сестры. Алекса всё убивало, лучше, чем крепкие сигареты Марка или убийственные мысли Даниэля.

- Нет, Саунд бездетный, а у Дезмонда только я и Николь, - покачал головой парень.

Мимо них проходили люди. Они не обращали внимания на больного парня, замотанного в бинты и второго, что курил без передышки. Они не замечали их и просто проходили мимо. Но если бы один из прохожих прислушался к их разговору, узнал бы о чём они говорили, послушал бы хотя бы одну фразу их разговора. Многое бы изменилось. Но полное безразличие прохожих к чужой судьбе это скорее плюс, чем минус.

Маркус коротко кивнул. Парень не желал оставаться без дела дольше, чем на час. В его голове уже возник приблизительный макет его дальнейших действий. Зейн накидал его так быстро как мог, шестеренки в его мозгу стали работать заново и он смог сообразить.

Пазл, разобранный до этого, начинал собираться. Это была маленькая картинка из маленького количества деталей. Но они были разбросаны.

- Ты не знаешь, где Даниэль? Он вчера пропал после разговора с тобой, - подал свой голос на прощание Алекс.

- Я попытаюсь его найти, - небрежно отозвался Маркус.

Он перекрикивал толпу и не боялся быть услышанным. Большой город - это значит, что секреты всех людей остаются при них. Большинству на них всё равно, а остальные не стараются их скрыть. В таких случаях поговорка про надежное место врет. Чем старательнее прячешь, тем оно лучше находится. Так всегда с тайнами.

После смерти Николь Врайс пропажа Даниэля Прескотта была главным событием всего особняка Прескотт. Вскоре это событие могло перейти и за его пределы. Ребекка обзванивала всех знакомых, что за долгое время накопились на столе своими визитками. Номера телефонов уже мелькали перед её глазами, как башенные. Они бегали и не могли успокоиться. Она же молча следила за основными.

Никто его не видел, более того, многие даже не помнили его. Даниэль пропал так же, как и умерла Николь. Внезапно и безвозвратно. Ребекка терялась в догадках, но одна, самая страшная и правильная - что она пока что отрицала - засела у неё в голове. Она сидела там, как паразит в организме хозяина. Вне её мыслей этот паразит не мог существовать. Ребекка Прескотт могла сойти с ума, но её больше интересовало то, чем закончится эта история и просто не позволяла себе слететь с дистанции. Как машина, слетевшая с дороги на скоростных гонках.

Блондинка откинула телефон, борясь с желанием отбросить его в стену так, чтобы его микросхемы полетели к черту. Что её сдерживало? Полное отсутствие покровительства родителей. Сейчас у неё есть лишь славная фамилия брата. Брата и не более. Брата, которого сейчас нет. Она боялась за себя, за брата, за его состояние, в котором он ходил последнее время. Последнюю неделю? Сколько прошло? Она не знала, все они потерялись в днях.

- Я знаю, кто её убил, - поприветствовала Алекс Ребекку. - Маркус, правда, не знает, что делать с этой информацией.

- Кто это? - спросила Ребекка, надеясь отвлечься.

- Я сам ещё не понимаю, как это произошло, но ты не поверишь.

____________________________________________________________

Дешевый мотель, который стал таким знакомым и родным для парня. Он облокотился на одну из колонн в холле. Люди торопились забрать номер, предназначенный для них. Они тащили свои вещи, тот багаж, в котором больше тех вещей, с которыми они попросту не могут расстаться.

Люди друг другу как вещи. Очень часто люди не могут отпустить друг друга только потому что они привыкли к ним. Потому что те, кого нужно отпустить, хранят в себе важную информацию без которой они не смогут. Которая постепенно стирается с их памяти. Люди вещи друг другу.

Старый потертый свитер, когда ты был ещё маленький. О, вот и та шапка, что ты купила в прошлом сезоне, но она настолько тебе нравится, что ты думаешь оставить её в шкафу запасных. О, это тот костюм, что ты купил и ни разу в нем не сходил. Думаешь, пригодится?

Это твоя подруга, что дружит с тобой с детства. Помнишь, как вы конфеты делили? Она хорошенькая, правда? Ого, а это та сучка, что в прошлом году заняла у тебя деньги, но так и не вернула. Чего ей опять нужно. Ничего себе, смотри, это тот влиятельный знакомый, что воротит от тебя нос. Люди - те же вещи. Нужно лишь подобрать сравнение для них. Бывают люди - презервативы. А бывают, люди как та старая шапка с твоих пленок.

Маркус не хотел расставаться не с вещью, не с памятью, что она хранила в себе. Он боялся расстаться со своим хозяином. В этом случае он чувствовал себя вещью, которую отдали в приют для нуждающихся. Раздали на ярмарке, в то время, как хозяин ушёл навсегда.

Парень натянул кепку себе на глаза и накинул поверх этого капюшон толстовки. Руки нервно сжимали ремень спортивной сумки. Он наблюдал за дверьми лифта и кидал взгляд на лестницу. Откуда? Он мечтал увидеть того, кого так старательно ищет весь город.

Черные, смоляные волосы, собранные в низкий хвост. Острые черты лица, тонкие губы. Мешковатая одежда не давала оценить Маркусу его телосложение, если бы он его не знал. У него был тот профиль, в который влюбляются девочки-школьницы. Глубокий голос, грубоватый. Он его слышал, но только сейчас так возненавидел его.

Цель Маркуса двинулись на выход, прикрываясь своей одеждой. Зейн мог подождать, пока они останутся одни, но он не стал этого делать. Маркус даже не старался скрыться от взгляда цели. Руки скользнули в сумку, нащупав заветный пистолет. Холод приятно грел руки, как бы парадоксально это не было. Глаза брюнета зажглись ярким пламенем ненависти. Быстрее, иди в тишину, туда, где никого нет.

- Маркус Зейн, верно? - раздался голос цели.

Он был прав. Глубокий, четкий и такой знакомый. Он уже ненавидел этот голос. Его цель специально зашла в тихий проулок. Он заметил слежку наемника и дал ему возможность поговорить с ним. Нет, он не собирался объяснять. Он хотел закончить эту сцену. Лишь выстрел и всё, больше его ничего не волновало. Выстрел в голову Маркусу Зейну. Последнему другу Николь, которого ему хотелось убить.

- Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь моё имя, - отпарировал Марк, косвенно отвечая на риторический вопрос. - Мне стоит говорить твоё?

- Нет, - покачал головой собеседник, с улыбкой. - Растянем момент истины, разве так не будет интереснее.

- Драматичнее, скорее, - согласился Зейн.

Они молчали, смотря друг другу в глаза. Всё было словно в постановке ковбойского кино. Они оба сжимали пистолеты незаметно друг для друга. Они стояли и молчали, растягивая момент, которого так долго ждали. Всё было готово для последнего действия пьесы. Никто из них не хотел нарушать этот момент.

- Не спросишь, я ли её убил? - удивился тот.

- Мне это незачем, ты ведь тот о ком я думаю, мы оба знаем, - покачал головой Маркус. - Ты...

- Тише, - прошептал брюнет. - Не продолжай, с твоих уст это как оскорбление. Ты не достоин произносить моё имя.

Маркус хмыкнул, пряча улыбку в воротнике. Он поднял взгляд к нему и ещё долго так стоял, пока не услышал щелчок предохранителя. С его губ чуть не сорвался смех. На него направили пистолет, но почему-то сейчас это было смешно. Не страшно, как было тогда, когда ему прострелили селезенку. Сейчас ему было всё равно на это.

- Гаррисон Блэк, - выдохнув начал Маркус.

- Я не назову имена своих подручных, - перебил парень. - И не скажу, работает ли на меня Гарри. Так не интересно.

В голосе Лиама звучала интересная нотка игривости, которую Маркус встречал лишь в одном Алексе. Зейн усмехнулся и тоже достал пистолет. Теперь они стояли друг против друга. Вытянутые руки держали по пистолету и это правда было похоже на сцену из финала ковбойской схватки.

Скоро один из них должен был выстрелить быстрее второго. А второй должен был упасть от точного попадания первого. Всё было расписано по минутам где-то в их книгах судьбы, если такие существовали. Но люди, привыкшие ломать судьбу, сжигать книги и писать на песке свою версию, поступают так, как вздумается это сделать в последнюю минуту.

Маркус поднял руки вверх и поставил пистолет на предохранитель. Его примирительная улыбочка поразила своим безрассудством Лиама. Парень так же поставил на предохранитель пистолет и опустил руку с ним. Его долгий выдох и покачивание головы очень смешило Маркуса.

Приговор, предназначенный Лиаму нельзя было сжечь или расколоть. Его нельзя было сломать или переписать, дописав в скобках то, что имелось в виду на самом деле. Это понимал лишь Маркус. Он сам написал этот приговор, но растягивал мгновения, чтобы насладиться своей жертвой.

- Значит, мы ещё поговорим? - спросил Лиам. - О чём?

- Даниэль Прескотт, - кивнул Маркус. Почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом.

- Я что, по-твоему, слежу за всеми игрушками Ник? - изогнул бровь тот. - Если он так захотел - он ушёл, захотел бросить свои игрушки бросил. Я не слежу за вами только из-за того, что вы были знакомы с Ником.

Лиам обращался к Николь как к парню. Он наблюдал за реакцией Маркуса, но тот лишь усмехался, как болванчик. Именно такое прозвище он дал Зейну - Болванчик. Человек, который буквально поклонялся Николь. Но сейчас его нельзя было задеть словами.

- Ник был и правда интересным человеком, - рассуждал Лиам. - Он столько раз выходил сухим из воды. Даже тогда, когда стоило бы умереть и закончить пытку. Но это был последний раз. Он сдался и перестал сражаться, да?

- Почему она? - внезапно спросил Маркус, вмиг став серьезным.

Лиам задумался. Он сделал пару шагов назад, но потом быстро подошел к Марку на расстоянии буквально вытянутой руки. Он вытянул руку и ткнул пальцем в грудь парня. Это было сделано с силой, но Марк даже не подвинулся.

- Ты все такой же сильный, как и в последний раз, верно? - усмехнулся Лиам. - Как на нашем единственном задании.

- Когда ты упал в обморок от вида внутренностей? - решил уточнить Марк.

Лиам поморщился. Он сделал это не от воспоминаний, а от маленькой, еле заметной шпильки, воткнутой Марком в его сердце.

- Нет, когда ту беременную мамашу выпотрошили с ещё живым ребенком, - пояснил Лиам. - Ты стоял тогда ещё с каменным лицом. О, нет, ты радовался. Ведь тогда тебе не нужно было выполнять зачистку свидетелей.

- Она была лишней в партии, - холодно отозвался Маркус.

Он помнил случай, о котором с таким отвращением вспоминал Лиам - давний приятель Маркуса. Как ирония, он ведь был его лучшим другом. Подставное имя, как и Маркуса, но это уже ничего не меняет.

То что они работали над одними заданиями, то что они доверяли другу другу и могли направить пистолет друг на друга, а выстрелить в сторону врага, что стоял за спинами. Сейчас же оба мечтали перерезать глотку друг другу.

У одного же был прирожденный талант к убийству, у другого - лишь упорные тренировки. Маркус только и мог быть хладнокровной машиной для убийства. Лиам был хлипким мальчишкой, что мечтал убивать тех, кто заслужил смерть. Это казалось ему очень крутым и популярным.

Маркус откинул мысли о том, как дошло до этого. Он решил, что вернется к этому, когда будет смотреть на труп Лиама. Собеседник узнал взгляд Маркуса. Он вскинул руку с пистолетом. Холодное дуло скользнуло по лбу, вскрыв кожу и пустив кровь. Мускулы на его лице не дрогнули даже если бы эту кожу ему вспороли ножом.

- Думаешь поможет? - изогнул бровь Маркус. - Я думал, что ты лучше знаешь мои умения, как жаль.

Лиам не успел сообразить. Его реакция была медленной, такой же, какой её помнил Маркус. Зейн развернулся на каблуках туфель, оказавшись спиной к боковой стороне пистолета. Выстрел прогремел, но не затронул парня. Ещё один разворот и он выбил пистолет с рук Лиама. Сумка на плече немного мешала ему, но брюнет не терял своей ловкости. Он резко повернулся, подобрав пистолет Лиама. Незаметно закинул его в свою сумку.

- Ты так же любишь спарринг? - весело спросил Зейн.

Его глаза сияли бешенством, которое так давно было знакомо Лиаму. Маркус сбросил сумку с плеча и она неприятно звякнула. Наёмник уже забыл, что он тут делает. В его сердце заглохла злость и чувство мести. В нём царила лишь пустота и манящая тишина. Он мечтал лишь разорвать глотку Лиама, пока тот ещё дышал. Когда же он будет захлебываться в своей же крови, Маркус будет терзать его тело выстрелами или же будет избивать его. Может засунет в кислоту, пока тот будет живой.

Марк увернулся от удара Лиама. Он не бил, лишь лавировал. Нагонял злости и нетерпения на свои тонкие нервные клетки. Маркус мило усмехнулся. Он показал свои зубы и прикрыл глаза. Давно он так не улыбался.

Перед ударом он дотронулся большим пальцем до безымянного. В его голове проскочил образ Николь. С его предложения о помолвке он часто стал проверять безымянный палец левой руки. В его голове проскочила улыбка Николь.

Удар обрел новую силу ещё неизведанную Маркусом. Впервые он бил из-за кого-то с такой злостью. Зейн избивал Лиама, принимая на себя каждый его удар, но не спешил падать. Он стоял, истекая кровью с разбитого носа и брови. Глаз затекал кровью, но Маркус лишь агрессивнее бил.

Лиам упал на землю, споткнувшись о бордюр. Из кармана толстовки Маркус ловко достал свой пистолет. Ему надоело церемониться. С улыбкой, полной обожания и восхищения, Маркус снял предохранитель. Его сбитое дыхание не позволяло ему говорить и он стал растягивать мгновение.

- Ты умрешь из-за того, - начал Маркус, уравняв свое дыхание. - За то, что ты убил свою сестру и мою невесту, Лиам Врайс. Последнее слово?

- Стой...

Ему не дали договорить. Маркус заткнул его навсегда, спустив курок. Его рука слегка дрогнула, а тишину не тронуло ничего. Марк был предусмотрительнее Лиама и использовал глушитель. Он усмехнулся, смотря на то, как кровь с его головы вытекала черной смолой на землю. Он достал телефон и медленно стал набирать номер.

- Заберите труп, - безразлично попросил Маркус.

Теперь его жизнь ничего не держало. Что ему делать?