11. Обстоятельство девятое - лживая реальность

- Почему ты всё ещё здесь?! - громко крикнула Миледи.

Дверь в кабинет громко ударилась об стену. Миледи забегала в каждый кабинет и палату, пока не нашла его. На конце поисков девочка совсем рассвирепела и открывала двери с ужасной силой. Казалось, что дверь слетит с петель или стекло на больничной двери разобьется, слетит табличка "Директор" и кто-то пострадает.

- Юная леди! - крикнула женщина за столом - директор. - Что Вы себе позволяете?!

- А Вы? - вскинув подбородок, спросила она. - Из-за того, что вы держите его здесь, он не может спасти жизнь!

- Где ваши манеры, юная леди? - пропустив фразу мимо ушей, спросила она.

- Засуньте свои манеры себе в задницу! - грубо сказала Миледи.

Как вообще эта женщина могла держать доктора в своем кабинете? Миледи схватила руку Веллингтона. Её взгляд скользнул по приказу об увольнении Цепе. Она отпустила его руку и скользнула по приказу. Сузив глаза, малышка смотрела в глаза директору больницы. Резкое движение и приказ порван. Да, это не отмена увольнения, а только отсрочка.

- Миледи! - решил одернуть её доктор. - Манеры.

- Засуньте свои манеры себе в зад, пожалуйста, - улыбнулась Миледи, продолжая смотреть в глаза директору и выделяя слово "пожалуйста" ласковым голосом.

Она вытолкнула Веллингтона из кабинета и зло посмотрела на него, указывая пальцем на громкоговоритель. Женщина всё просила подойти его к палате номер сто пять. В кабинете директора Веллингтон ничего подобного не слышал. Он был обеспокоен своим местом работы.

Цепе побежал в сторону палаты Николь. Остановка сердца

Он искренне надеялся, что хоть кто-то решил помочь девушке. Но его мозг понимал, что в этой больнице она просто пациент который должен умереть как можно быстрее и никто, кроме него, не попытается ее спасти.

Миледи всё так же смотрела в спину Веллингтону. Всё, что она могла сделать - она сделала. Теперь... Девочка перевела взгляд на дверь в кабинет директора. Она слегка наклонила голову и задумалась.

- Сообщу Дезмонду, он тебя быстро уволит, стерва, - усмехнулась она.

Миледи была просто уверена, что Николь справится. Шатенка не волновалась за свою названную сестру, её волновали те, кто мешал её спасти.

- Дорогу! - кричал Веллингтон, пробивая себе путь через людные коридоры.

Мужчина буквально влетел в кабинет, расталкивая зевак-врачей. Он застыл в таком же немом шоке, как и они. Не может быть... Николь спокойно отсоединяла от себя каждый из аппаратов. Девушка не замечала никого. Она методично отключила из розетки каждый прибор и только потом подняла голову.

- Что я здесь делаю? - спокойно спросила она.

Веллингтон приветливо улыбнулся. Мужчина бросил санитарам растолкать толпу и не пропускать никого в палату. Прибежавший Марк услышал, что она жива и этого ему хватило, чтобы смиренно ждать, когда врач выйдет с палаты.

- Так, сначала давай я? - он достал ручку и блокнот. - Ответь мне на пару стандартных вопросов. Хотя я понимаю, что тебе сложно, - Веллингтон намекал на хрипоту в голосе и слабость девушки. - Твоё имя и фамилия, текущий год и последнее воспоминание.

- Николь Врайс, - она прочистила горло и продолжила. - Две тысячи пятнадцатый и вручение диплома выпускника в школе. Теперь вы ответите?

Николь слабо улыбнулась. Она не замечала удивление на лице врача. Девушка смотрела сквозь него на парня в окне. Черные волосы зачёсаны на одну сторону, очень строгие и острые черты лица, глаза такие же черные. Парень смотрел на нее, а ей казалось, что они знакомы. Николь не могла вспомнить где его видела. Может прохожий? Или же это он доставил её в больницу?

- Ты так много забыла... - прошептал Веллингтона.

- Что? - переспросила Николь.

- Извини, но я не могу тебе рассказать, ты можешь не так отреагировать.

Николь нахмурилась и обратила взгляд на доктора. Белизна палаты резала ей глаза и она не могла смотреть на самого Веллингтона из-за его халата. Да и сам доктор был, как ей казалось, белее снега.

- Хотя бы скажи, где мои родители? Почему они не здесь?

- Родители? - переспросил Цепе.

Мужчина внимательно смотрел на девушку. Её мозг не только удалил воспоминания в течение двух лет, но и заменил всю её жизнь на более желанное? Веллингтон плохо знал саму Николь, но ему было достаточно знаний про Дезмонда, чтобы составить впечатление про её жизнь.

- Я попрошу медсестру закончить осмотр. Пока схожу к твоим друзьям, ладно?

Николь недовольно выдохнула. Девушка откинулась на руки и фыркнула. Она провожала доктора задумчивым взглядом. В дверном проеме снова показался тот парень с обеспокоенным лицом и взглядом.

- Что такое? - сразу спросил Маркус.

- Где остальные? Смысл есть рассказывать только тебе.

Веллингтон всё так же оставался под впечатлением от полученной информации. Такая ситуация, как с Николь, известны медицине только в единичных случаях. И во всех исходах человек не вспоминал ни прошлое, которое забыл, ни настоящую жизнь.

Медсестра стояла в палате Николь и заканчивала осмотр. Главный диагноз был поставлен девушке и сейчас у нее пытались найти что-то ещё. Николь молча выполняла всё, о чем ее просили и больше не задавала вопросов. Девушка уже догадалась, что произошло то, после чего её так просто не оставят. Но сейчас её беспокоил другой вопрос: что это был за голос, который слезно просил её очнуться? Кто плакал над ее кроватью и с кем этот голос обсуждал будущее? Кто говорил про документы? Имя. Она забыла имя, но не одно, она забыла все имена, что слышала в коме. Женщина, заканчивая осмотр, задержалась в палате девушки. Она повернулась к ней лицом и улыбнулась.

- Я ведь знаю, что у тебя есть вопросы, так почему бы и нет? - спросила она.

- Вы меня не знаете, не можете рассказать всего, что меня интересует, - отказала Николь.

Медсестра присела на край её кровати и попыталась снова улыбнуться. У нее не вышло. Николь хмуро сидела на кровати и смотрела в пол. Девушка, моргая, закрывала глаза на долгое время, чтобы совладать с эмоциями. Теперь, в ее голове кипела лава от усилий вспомнить хоть что-то.

- Никто не может помочь тебе вспомнить, - начала женщина. - И в этих стенах ты тоже ничего не вспомнишь.

- Вы предлагаете мне сбежать? - поинтересовалась Врайс.

- Ты не сможешь, - рассмеялась в ответ та.

____________________________________________________________

В такие моменты замирает всё: когда говорят страшный приговор или радуют какой-то вестью. Твоё сердце готово вот-вот вырваться на свободу и убежать. Оно готово делать что угодно -хоть убить - только успокоить бешеное сердцебиение.

"Она потеряла память" - словно смертный приговор прозвучали слова и повисли в воздухе туманом. Эта пелена подействовала на всех по-разному. Кому-то от нее стало не по себе, кто-то просто застыл, а кто-то пропустил эти слова мимо ушей.

Даниэль резким движением схватил ворот докторского халата. Непонимание слов и отчаяние били ключом. Из-за них парень старался делать хоть что-то, лишь бы заглушить мысли.

- Повтори, - шипя от злости, попросил он.

Маркусу хотелось поступить также. Но парень продолжал сидеть и смотреть в пол. В его голове снова и снова звучали слова Николь. Неужели она тогда была серьезно? Неужели она и правда так сильно хотела забыть его?

- И он наследник аристократов? - насмешливо спросила Миледи.

Шатенка вскинула подбородок. Эта малышка отреагировала на происходящее быстрее остальных. Она снова решила взять ситуацию в свои руки. Девочка подошла к Даниэлю. Сильный удар под коленку и резкий рывок за футболку. Она притянула к себе лицо парня, давя на болевые точки.

- Дай человеку сказать, орангутанг аристократический, - фыркнула она.

Только за счет трезвого ума Миледи сейчас Веллингтон стоял здесь, а Николь не была под крылом у другого врача. Девочка отпустила Даниэля и внимательно на него посмотрела. В приюте она научилась держать свои эмоции под контролем. Она была сумасбродной, но собранной и трезво оценивала ситуацию. Это была лучшая версия Николь.

Веллингтон поправил свой халат и аккуратно отошел от стены. Мужчина хотел начать, но снова замер в ожидании. С кресла встал Маркус. Парень был намного внушительнее и злее. Тем более, Веллингтон был знаком с биографией парня и знал, что тот может припечатать его намного сильнее.

Зейну было все равно на выпускание пара. Парень молча подошел к доктору. Вытащил пачку сигарет и сел обратно. Как долго он не курил? Год, наверное. С тех пор, как встретил Николь. Парень жадно глотал табачный дым. Он плевал на наклейку на стене "Не курить" и на своё здоровье.

- Она, - Цепе прочистил горло. - Она забыла два года. Ровно два года с её памяти стерто. Но ещё она думает, что её родители живы и с ними всё хорошо. У них счастливая семья и они живут в мире и покое. Приблизительно такие выводы я сделал с пары слов.

- Каков шанс, что она всё вспомнит? - робко спросила Ребекка.

- Таких ситуаций очень мало. Редко встретишь именно такие случаи. Но шанс практически равен нулю. Она может всё вспомнить, но я в этом сильно сомневаюсь. При обычной потере памяти шансы больше, но даже так остается вероятность, что пациент ничего не вспомнит.

Марк сложил в пачку окурок и достал новую сигарету. Даниэль старался не смотреть на то, как тот жадно вдыхал дым, заглатывая его буквально парой вдохов. Миледи попыталась забрать у него эту пачку с сигаретами, но у нее ничего не вышло. Больше к нему никто не лез.

Чувства всех друзей было сложно описать. Миледи и Ребекку Николь знала и помнила прекрасно. Хотя по поводу первой были вопросы. Как? Ведь Николь познакомилась с Миледи чуть позже, чем с Маркусом. Но парня, как и Даниэля, Врайс не помнила. Это были неоспоримые факты.

- Она не вспомнит, - тихо сказала Ребекка, когда Веллингтон ушёл.

Даниэль посмотрел на нее сверху вниз. В этом взгляде читалось презрение и отвращение. Его можно было понять. Маркус медленно встал и подошёл к девушке. Ребекка отшатнулась от него и отступала до тех пор, пока они не дошли до стены. В сердце девушки закрался страх.

- Сам подумай, - еле слышно сказала она. - Кто захочет вспоминать такую жизнь?

- Доктор Веллингтон Цепе, пациент из палаты номер сто пять, снова, - устало сказал громкоговоритель.

За этот день в больнице знали все, что с ними работает доктор Веллингтон Цепе, в палате номер сто пять есть проблемный пациент, а женщина устала уже говорить в микрофон "Сто пятая палата" и "Пройдете срочно".

Маркус сорвался с места и побежал к палате. На первом же повороте его остановило препятствие. Он остался стоять. На полу лежала Николь и зло смотрела на него. Этот взгляд таких знакомых зеленых глаз. В его груди всё сжалось. Он так много хотел сказать, извиниться. Но ведь это не имеет смысла. Он его не помнит.

Парень наклонился и протянул её руку, чтобы помочь встать. За её спиной послышались тяжёлые шаги санитаров. Николь быстро подала холодную руку и дала помочь себе. Она схватила руку Марка и они оба отметили, что такое раньше было.

- Ты ведь меня знаешь? - когда он подымал её, спросила она.

Эта фраза ещё сильнее сжала его сердце. Казалось, что его ребра захотели срастись и сейчас сжимали все внутренности. Казалось, что сейчас ребра разорвут грудь на куски, пустят ему кровь. Но он пересилил эту боль и кивнул.

Николь и не представляла, что сейчас чувствует он. Но для нее он был маленьким грузиком в прошлое, крошечной зацепкой. Она не представляла, насколько значим он был и какую боль причинил. Она спряталась за его спину и прижалась к нему.

- Что они сделали? - слегка повернув голову к ней, спросил он.

- Хотят мне что-то вколоть, я не знаю. Это не доктор их прислал, - твердо сказала она.

Марк узнал этот голос и привычку. Казаться сильной, а на самом деле не быть такой. Марк вскинул голову и посмотрел на трех санитаров. К ним подошли и остальные.

- У вас поручение не от её доктора, так что, - ледяным голосом сказал Марк.

Санитары сделали вид, что не поняли, о чем говорит парень. Мужчины прошли мимо них. Николь отошла от парня и провела долгим взглядом санитаров. Девушка повернулась к ребятам и мило улыбнулась. В следующую секунду она сорвалась с места и побежала в сторону выхода.

Та медсестра дала ей шанс на старые воспоминания, но не в этой больнице, а там, на улице. Ещё один шаг и она начала терять равновесие. В глазах снова начало темнеть.

Марк вовремя подхватил её на руки. Парень бросил небрежно "Дальше сам" и понес её в палату. Николь приложила руку к его груди. Ей захотелось это сделать и она не почувствовала биения его сердца. Оно было очень тихим и практически не ощущалось.

Сейчас на руках он нёс своего ангела, который просто его забыл. "Ты ведь знаешь меня?". Боль пронизывала его тело, но он не показывал свои чувства. Он держал их в узде. Ведь заслужил. Ведь сам виноват. Он сам просил, что бы она просто была жива.

- Подожди, - попросила она, когда Маркус уже собирался выходить. - Ты можешь мне помочь вспомнить? Тебя ведь я тоже должна вспомнить.

Марк повернулся к ней. Он наклонился над её кроватью. Должна? Нет, она ничего уже не должна. Очнулась и хорошо. Его рука скользнула по щеке девушки и он через силу улыбнулся. Покачал головой, продолжая держать руку у нее на щеке.

- Не должна, - ответил он. - Если ты не хочешь вспоминать меня и своё прошлое, ты не должна этого делать, Ника.

Зейн снова собирался уйти, но рука Николь перехватила его.

- Почему? Что такого произошло?

- Я не расскажу, - покачал он головой.

- Не думаю, что ты так сильно виноват, - поделилась она. - Я все равно вспомню. Это была моя жизнь и даже если она была плохой... Я вспомню. И тебя, и всех остальных.

- Как хочешь, - усмехнулся он.

Вот эта упертость, вот этот голос и взгляд. Марк знал это всё наизусть и любил. Но сейчас эти чувства разрывали его на куски. Парень улыбнулся и вышел с палаты.

____________________________________________________________

- Думаю, вам можно будет зайти к ней, улыбнулся Веллингтон.

- Кто те санитары? - решил спросить Даниэль.

Маркус замер возле двери. Парень не успел выйти. Ему хотелось спать или выпить кофе. Но он мог сделать это позже. Веллингтон внимательно посмотрел на всех по очереди.

- Не знаю, они здесь даже не работают. На ночь я поставлю возле её палаты пару проверенных санитаров. Наверное, у кого-то есть счета с Врайс.

- Неудивительно, - кивнула Миледи. - Думаю, если бы всё было хорошо, Дезмонд бы не делал документы Николь в такой сильной спешке. Скорее всего, они знают то, чего не знаем мы. И скоро в Лондоне начнётся что-то поистине серьезное...

Умна не по годам. Это плюс или минус? Быть умнее, расчетливее и сообразительнее своих сверстников - это хорошо или плохо? Миледи всегда слышала, что она не выглядит на свои года, не так мыслит. Умна не по годам - это минус. Ты пережил не то, что должен был переживать в своё время.

- Думаешь, это связано с тем, что она "уезжала"? - спросил Маркус.

- Скорее всего, - кивнула шатенка.

Они толкнули дверь и оказались в непривычно белом помещении. Словно комната с кусочком рая из старых фильмов.

- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался Даниэль.

Парень уперся на стену возле входа и не решался пройти дальше. В его глазах читался страх, но этот язык был понятен только Ребекке. Только она понимала язык, на котором он общался, желая скрыться от остальных.

- Твой голос...

Николь не отводила взгляда от Даниэля. Его голос она слышала в коме. Он просил её очнуться. Девушка совладала со своими эмоциями. Николь кивнула и улыбнулась. В сердце были сомнения, ведь голоса этих двоих так сильно похожи, но голос этого блондина так похож на тот, что она искала. Чёрный или белый? Кто?

- Я давно не спал, как и мы все, - неправильно поняв слова девушки, ответил Даниэль.

Они и правда нормально не спали три ночи. Не было такого времени, когда они легли инормально поспали положенных восемь, а кому-то и девять часов. Когда их будил звонок Веллингтона, когда они и сами не могли спать. Единственным выспавшимся человеком здесь была Миледи.

Остальные же были словно выжатые лимоны. У Даниэля хрипел голос от разговоров, которыми он успокаивал Ребекку. Его сестра просила говорить с ней, чтобы не волноваться.

- Нет, - покачала головой Николь, улыбнувшись. - Это само собой. Но твой голос я слышала в коме. Это ведь ты просил меня очнуться?

Этот вопрос повис в воздухе. Даниэль повернулся к Маркусу. Только он понял, кто просил об этом. Остальные же поверили Николь. Взгляд Маркуса потупился, он смотрел на Николь, но не видел её. Казалось, землю из-под ног парня выбивали снова и снова.

- Ладно, - неожиданно выдохнул тот. - Я устал, кто с ней останется?

Зейн даже не попытался услышать тихий ответ Ребекки. Его провели удивленными взглядами. Только Даниэль видел, как пылал его взгляд и как сжималась челюсть, когда тот проходил мимо блондина. Марк сдерживал себя, чтобы не ударить парня.

Дверь за ним тихонько закрылась, не издав и малейшего звука. Если бы слово не взяла Миледи, все бы услышали глухие удары и недовольный голос, смешанный со злостью. Но они этого не услышали из-за слов Миледи. Им оставалось только догадываться.

- Ты извини за воду, - улыбаясь, попросила шатенка. - Я уже не думала, что ты очнешься.

- Она была холодной, Мили, - рассмеялась Николь. - Но ничего, возможно только из-за этого я и очнулась.

Николь снова перевела внимание на Даниэля. Их взгляды встретились всего на мгновение. Этот зрительный контакт прервала Ребекка, бросившаяся на Николь с объятиями. Голые плечи девушки почувствовали горячие слёзы.

- Пообещай мне, что больше не будешь делать глупостей! Я поговорила с этими двумя и больше такого не повторится!

- Ребекка! - зло крикнул Даниэль. - Ты плохо слышала Веллингтона?

Даниэль сделал шаг вперед, в сторону сестры. Цепе запретил им говорить с Николь о её прошлом. Врачи решили, что так будет безопаснее для нее. По их уставу она должна была сама всё вспомнить, а рассказывать всё они не имели права.

- Про что он, Ребекка? - не поняла Николь.

- Прости, но мы не должны как-то рассказывать или намекать тебе о твоём прошлом, - холодно ответил Даниэль, - ради твоего же блага.

- Даже если и так я всё равно вспомню, - уверенно сказала Николь, повернувшись к окну.

Врайс какое-то время сидела молча. Девушка думала о прошлом. Сейчас она понимала, что прошло намного больше, чем просто три дня комы. Черты её лица поменялись с тех пор, как она последний раз смотрелась в зеркало. Да и все, кого она помнила изменились. Николь вздохнула и посмотрела на свои руки. Было такое чувство, словно они в чужой крови. Она убийца?

- Почему такое чувство, словно я сделала что-то плохое? - тихо спросила она.

- Мы не скажем, - твердо сказала Миледи за всех. - Сестренка, это ради тебя же.

Миледи прошла к кровати воровки и села на краю. Шатенка взяла её руку в свои и с силой сжала. Ей так много хотелось спросить, узнать, помнит ли Николь то, как они познакомились, помнит ли её так, как помнит Миледи Николь? Но ведь она не могла.

Все хотели задать свои вопросы. Все хотели понять, что Николь точно забыла, а что помнит. Но никто не мог. Даже врачи не знали, как девушка могла отреагировать на любой поступок окружающих.

- Ладно, - выдохнула Николь. - Я - Николь Врайс, наше знакомство уже наверное произошло, но ты кто?

Даниэль улыбнулся. Парень слегка пожал плечами и наклонил голову.

- Знаешь, я помню совершенно другую Николь, - поделился он. - Даниэль Прескотт, брат близнец Ребекки.

"Та Николь мне нравилась больше" - проскочило у него в голове, за мгновение знакомства. А отличие было совсем небольшое: та Николь, что осталась в прошлом, что сидела всё это время в цепях у подсознания новой Николь, не скрывалась под маской дружелюбия. Та старая Николь была открытой, а не двуличной. Она бы так не улыбалась и не говорила "Я - Николь Врайс", старая Николь сказала бы: "Ну, и что ты у нас за черт?" Эта любезность была всего лишь маской, которую Врайс никогда не надевала.