СОИТИЕ ДУШ

Момент был вечным, как и время для вас. Но всё же вы отстранились от объятий и глянули друг на друга. Это был не просто взгляд, это был прыжок в душу друг друга. Все маски сняты, нету тайн, домыслов, главное, не было сомнений, что вы сделали правильный выбор в жизни. Вы ещё секунду стояли так, дыша в унисон, будто боясь отпустить друг друга хоть на миг. Его пальцы дрожали, когда он, не разрывая взгляда, осторожно взял кольцо. На мгновение он задержал дыхание, словно сам проверял реальность происходящего.

— Ты позволишь? — его голос прозвучал мягко, с тем трепетом, который не спутаешь ни с чем.

Ты протянула руку, и в тот момент, когда холодное золото коснулось твоего пальца, сердце наполнилось теплом, а в груди защемило от счастья. Кольцо блеснуло в лучах заката, отражая небо и море, — символ новой жизни, новой семьи, новой дороги.

Он прижал твою руку к своим губам, целуя кольцо и твои пальцы, а потом снова посмотрел тебе в глаза. И в этом взгляде не было уже ни страха, ни сомнения — только любовь и обещание навсегда. После этого события вы решили остаться в этом моменте ещё ненадолго, пройдя ближе к скале, расстелив плед вы уселись у кромки моря, гладь воды блестела в последних лучах закатного солнца, унося все тревоги и беды за собой, солёная вода нежно обволакивала ваши ноги, пока вы сидели в руках друг друга, наслаждаясь тем что имеете, отдаваясь в эту минуту полностью. Ваши души не были так близко как сейчас, между вами произошел контакт, которого никогда не было, не в физическом плане, а в плане души, новой нитки которая сплелась между вами, это было настоящим соитием, не в уровни физики, а где-то и как-то выше всего существующего и понятного для всех и вас в том числе. Касания были пропитаны невидимым током, который пробирал вас до самых костей. Его руки сначала обвили твою талию, прижимая тебя ближе к своей груди, после чего они плавно переместились к животу, это нежное, невесомое касание многое значило для вас двоих. Его губы коснулись плеча нежно, осторожно, будто ты создана из хрусталя, который может треснуть в любой момент.

— Я так рад, что ты со мной в этом всё.— Тише обычного сказал парень, будто не веря в свои слова.— Это всё так нереально и невозможно, но я в это верю.

— Так всё и должно быть, Богдан. Без боли, криков и пуль.— Твой голос был спокойным и ласковым, как шум прибоя.

— Так было, раньше, но это было слишком давно, чтобы помнить как это, просто сидеть вот так, с любимым человеком и наслаждаться тем, что есть.— Лёгкий, почти наивный смешок проскользнул в его словах.

— Расскажи мне, я хочу знать как это всё началось.— Ты повернулась к нему, твой взгляд был нежен, но с ноткой любопытства, ведь тайна, которая столько сидела в тени, вопросы которые ты хотела задать, наконец-то выйдут наружу и обретут ответы.

— Ты действительно хочешь знать всё?— Его глаза устремились куда-то в даль, взгляд стал немного туманнее, с ноткой тени прошлого, которое он так тщательно прятал от тебя

— Ну если пошло на создание семьи, мы должны делиться тем, что состоит из нас, даже если это прошлое, так что да, хочу.

— Ну что ж, тогда приготовься к длинному рассказу о том, как это всё началось.— Парень моргнул, но не так как обычно, его веки дрогнули, он моргнул медленно, будто собирая воспоминания и мысли по кусочкам. Он шумно выдохнул, отпуская страх и то, что копилось в нем годами. Он замолчал, и на какое-то время вас окружила лишь музыка моря. Ветер стих, и даже волны, казалось, шептали тише, будто давали ему пространство, чтобы заговорить. Его рука всё так же лежала на твоём животе, и в этом прикосновении было больше силы, чем в любых словах.

Ты видела, как он борется сам с собой — между желанием открыть всё и страхом снова оживить раны прошлого. Легкая дрожь пробежала по его пальцам, когда он сжал твою руку крепче.

— Знаешь... — начал он негромко, почти шёпотом, — я долго думал, смогу ли вообще когда-нибудь рассказать это кому-то. Но если не тебе — то никому.

Он перевёл взгляд на горизонт, где последние полосы заката таяли в море, и в его глазах отразилось то же самое: огонь, уходящий во тьму.

— Всё началось тогда, когда я впервые... — он запнулся, глубоко вдохнул, будто делая шаг с обрыва. — Когда я впервые понял, что мир вокруг меня никогда не будет простым. Я уже родился в этом хаосе. Отец часто пропадал из-за своего взаимодействия с Пламенем, которое передал ему мой дедушка. Это родовая штука, которая принадлежит нашей фамилии и разным странам. С самого детства я жил в историях о...— Тут он замолчал, стараясь подобрать верное слово к своему высказыванию.

— Мафии...— Тут вдруг его взгляд устремился к тебе, проверяя твою реакцию на эти слова. Ты же осталась непреклонна, взгляд был мягким и нежным, подобно облаку. Тут же он продолжил.

— Отца дома часто не было, но когда он был, он старался сделать всё, чтобы я был счастлив. Но взамен я получил воспитание дедушки, он сразу готовил меня к тем испытаниям что ждали меня в Темном Пламени.— Лёгкая нотка ностальгии скользнула в его словах, но это была не только светлая память о кровном человеке, в этом чувстве мелькала тень страха от того, что с ним происходило.

— В 10 я уже знал как правильно накладывать жгут и уворачиваться от пули. В 15 я держал в руках оружие как родное, точно знал как его перезаряжать и плотно держать при себе. Порой, перед походом в школу, меня предупреждали, что ствол должен быть на подготовке даже во время урока, ведь за мной шла настоящая охота в лице ТЕНЕЙ.— Он сделал четкий акцент на этом слове.

— То есть, тени уже тогда были?— Спросила ты, положив руку на его плече, стараясь передать свою силу и уверенность для его слов.

— Да, были и другие, но отец с ними расправился нещадно, а Тени...Они охотились за мной так как я единственный наследник этого поста. Они хотели загрести всё под себя и взять подпольную власть в Европе, но как видишь, борьба продолжается.— Взгляд опустился вниз, куда-то туда, вводу, будто она могла смыть всю тяжесть и правду его слов. В моменте в нём скользнула неуверенность, пальцы задрожали сильнее, плечи содрогнулись и он сглотнул, будто перед взором у него не морской краевид, а страх, который преследует его всю жизнь. Ты погладила его по голове.

— Всё хорошо, я рядом, не бойся.— Сказала ты склонив голову так, чтобы он увидел твои глаза, чтобы вы сомкнулись в этом контакте, но в его взгляде бушевала буря, которую он пытался скрыть за пеленой. Глаза остекленели, появился легкий блеск от слез, которые так и норовили скатиться по его щекам. Он держал их при себе, держал ту слабость и боль, что окутала его разум, погружая в темное прошлое. Парень взял тебя за руку, будто в поиске опоры для следующих слов. Его голос дрогнул когда он начал говорить вновь.

— В 16, я уже был на поле битвы, уже ввязался в эту грязь и тьму, которая держит меня и сегодня. Я был младшим в отряде разведки и сопротивления. Но не смотря на возраст, меня всегда выделяли как холодного и бездушного, как того, который не умел жалеть и делал всё с расчетом и без страха.— Он замолк и его рука потянулась к шраму на левой икре. Проведя пальцем по нему он вздохнул так, будто вместе с воздухом вышли годы молчания.

— Вот этот шрам, мое первое ранение. Швы мне накладывала мама по приезду. Как сейчас помню, ангар, снег холод, запах металла пороха и крови. Я просто не успел спрятаться за блок. Споткнулся, после чего пуля пронзила ногу. Боль была адской, но с годами она закалывала меня и сейчас, для меня это была бы царапина, но тогда, это было потрясением вдвойне.

— А почему? Что-то ещё произошло в тот день?

— Мой первый хэдшот, тогда то я понял что такое действительно убивать и знать ход наперед. Отец очень долго гордился тем что я сделал, Пламя гудело от этой новости год точно.— на его лице появилась небольшая улыбка с ноткой собственной гордости, которую ты почувствовала даже сильнее его. Дальше он скользнул к левому предплечью, где тоже был шрам.

— Это годовщина, сотое задание на которое я выехал, получил ножевое по руке, это был первая рана которую я заштопал сам. Было больно, но терпимо, другого выхода не было. Но хуже всего была не боль. Хуже всего было видеть, как рядом падал тот, кто еще минуту назад смеялся со мной. В тот момент я понял: шрамы на теле заживут, но те, что внутри — останутся навсегда. — Он выдохнул глухо, словно вместе с воздухом выходила вся тяжесть памяти. Его рука привычно скользнула в карман, и уже нащупала пачку сигарет. Он достал её, повертел в пальцах, но не спешил открыть. Секунда тишины. Лёгкий стук ногтем по картонной пачке. И только потом он поднял глаза на тебя, задержавшись взглядом на твоём лице.

— Слушай... можно я?.. Только одну. Я понимаю... дым, ребёнок... — он осёкся, явно осознавая, что сказал это уже иначе, чем раньше. — Но сейчас мне... тяжело.

— Курить можешь...Только обещай, что это не станет твоей привычкой снова.— Он молча кивнул и немного отстранился от тебя, отодвигаясь дальше, чтобы меньше дыма попало к тебе. Подкурив он продолжил свой рассказ. 

—Отец тогда сказал, что я доказал, что достоин фамилии Кирса. Но знаешь... иногда я чувствовал, что для него важнее было Пламя, чем я. Я был не ребенком, а носителем силы, которую он должен передать дальше. И в некой степени я был обижен, зол и местами даже ненавидел, то что я родился именно его сыном. Но со временем я принял это как честь и свое предназначение в этом мире.— Он затянулся и выдохнул дым в сторону смакуя вкус горечи и дыма. Вы сидели молча, пока он пытался справиться с бурей что была в нем. Докурив он снова придвинулся к тебе и продолжил.

— Но самая большая гордость, которая до сих пор ходит легендами по Пламени и другим мафиям... — он замолчал, глаза потемнели, будто вернулся туда, в тот день. 

— В восемнадцать я оказался в снайперской группе. И тогда произошло то, что вошло в мировую хронику.— Он вдохнул глубоко, будто тянул воздух целой жизнью, и глаза его стали прозрачными, как стекло при лунном свете.

— Цель... была самой опасной фигурой, которую я когда-либо видел. Расстояние — почти пять километров. Всё вокруг стало тишиной. Кажется, весь мир замер, а я остался один на этом холодном пятачке земли, с винтовкой, которая была продолжением моей руки. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его биение слышат даже вдалеке.— Он медленно провёл пальцем по воображаемому прицелу, словно ощущал вес оружия, его дыхание стало ровным, каждое движение выверено, каждая секунда — вечность.

— Один выстрел. Голова. И момент... словно замер. Ветер, холод, линза прицела, дыхание... и тишина. Сердце замерло на мгновение, а потом — удар выстрела. Всё прошло идеально, почти нереально. Никто не знал, кто это сделал... имя того, кто вошёл в историю с этим рекордом, осталось тайной.— Он опустил руки, плечи дрогнули, и выдох сорвался долгим, тяжёлым шёпотом. В глазах блеснула смесь гордости, усталости и того, что нельзя забыть никогда — адреналин, страх и осознание, что именно этот день сделал его тем, кто он есть сейчас. Ты замерла, глядя на него, и на мгновение слова застряли в горле. Сердце стукнуло быстрее, а глаза расширились от неожиданности.

— Ты... это сделал ты? — вырвалось с трудом, почти шёпотом. — Я... я даже не думала... что это было твоими руками.— Ты провела рукой по его плечу, стараясь осознать масштаб того, что он рассказал. Внутри смешались тревога и восхищение — с одной стороны, невероятный рекорд и мастерство, с другой — осознание того, через что ему пришлось пройти.

— Богдан... — наконец выдохнула ты, глядя ему в глаза. — Я не могу поверить. Это... это просто нереально.— Он слегка улыбнулся, видя твою реакцию, и впервые за долгое время напряжение на его лице смягчилось. 

— И это всё произошло, пока я ещё не был главой этой всей богадельни. На моё двадцатилетие мне передали Пламя с честью, гордостью и всеми этими официальными замашками. И вот уже семь лет я в этом всем... но, знаешь, не без казусов. — Он усмехнулся и сел поудобнее на плед.

— Первое время всё шло хорошо, даже слишком... но потом... это стало невероятно. К нам присоединился один парень, Вадим его звали, позывной — Снежный Демон. Мы были как братья: делили боль, страхи, пиво и время. Но со временем его предложения стали чернее, темнее... — Он глубоко выдохнул, глаза сжались, плечи напряглись. 

— Ты же знаешь, что Пламя направлено на истребление насильников, педофилов, мошенников и подобного... А он... он трогал невинных людей. Устраивал теракты, макруха мирных — это всё было его, а не моё.— Он провёл рукой по лицу, словно смывая воспоминания, и снова взглянул на тебя. 

— Он пытался связать меня с Тенями, предлагал составить альянс... а потом оказалось, что он подставной. Он был разведчиком Теней, и только недавно я справился с ним. Он обманывал меня пять лет. Я потратил на это столько сил, столько времени... столько провалов.— Он тяжело вздохнул, плечи напряглись, голова чуть опустилась, а взгляд сузился, став холодным и сосредоточенным. Каждое его движение говорило о том, что он возвращается мыслями в тот день.

— И та ситуация в Варшаве... — голос дрогнул, но был твёрдым, почти как сталь. 

— Это всё из-за него. Нам нужно было закончить начатое отцом, добить главу Варшавской мафии... она была не чиста, как и Тени, но чем это обернулось, ты знаешь. — Он резко сжал кулак, зубы чуть сжались, глаза блеснули яростью. 

— Тем самым человеком, который вонзил нож, был Вадим. Он думал, что избавился от меня... но я — Феникс. Я просто так не сгораю.— Глубокий выдох сорвался, плечи на мгновение расслабились, но взгляд оставался напряженным. Он провёл рукой по лицу, словно смывая воспоминания, и на миг глаза стали мягче.

— После этого он скрылся. Я долго его искал... и недавно нашёл. Он получил по заслугам.— Он снова взглянул на тебя, руки медленно опустились, но напряжение еще дрожало в каждом жесте. — Ну а дальше ты знаешь: заказ, «Молотый Рай», «Сапфировая Звезда»... и мы... уже тут.

Его дыхание стало ровнее, но тень того дня всё ещё скользила в глазах. Ты почувствовала, как внутренняя сила и холодный опыт, которые он пронес через годы, переплетаются с настоящим моментом — с вами вместе.