Thomas Holland.

Обновление: Прощу прощение, что так долго не могла опубликовать эту мини-историю, но у меня сейчас много проблем, а те наброски, которые у меня были, вообще не нравились мне. Надеюсь, что тебе это понравится.

All the love.

x x x

Торжественная церемония плавно перетекла в празднично-банкетную часть — заслуга Амелии с ее незаурядным организаторским талантом. Над рекой за арендованным особняком сгустились сумерки, время было заранее рассчитано так, чтобы солнце успело скрыться за деревьями, и гостям не было жарко после танцев.

Томас провел свою новоиспечённую супругу через стеклянные двери в сад, в море мерцающих огней и цветочного сияния. Еще тысяч десять цветов образовывали благоухающий воздушный навес над танцевальной площадкой между двух древних кедров.

Мягкий августовский вечер прогнал прочь суету. Приглашенные разбрелись под сенью мерцающих огоньков, друзья, едва выпустив молодожёнов из объятий, снова подходили с поздравлениями. Пришло время общаться и веселиться.

Все шло своим чередом, согласно традиции. Под огнем слепящих вспышек фотоаппаратов Т/И и Томас занесли нож над грандиозным свадебным тортом — чересчур большим для довольно скромной компании друзей и родных. Потом по очереди кормили им друг друга, широко улыбаясь от довольно вида. Том аккуратно стёр глазурь от торта с уголков губ свой новоиспечённой супруги и нежно поцеловал в тот момент девушку, услышав довольное улюлюканье гостей; Роберт Дауни-младший хохотал, снимая всё на камеру своего телефона, собираясь опубликовать позже материалы в своём Instagram.

Т/И неожиданно ловко швырнула букет, и он угодил прямо в руки, не ожидавшей такого счастья, Амелии. Крис Эванс, Крис Хемсворт и Крис Прэтт покатывались со смеху, глядя как Томас — с величайшей осторожностью — снимает зубами одолженную подвязку (Т/И предусмотрительно спустила её чуть ли не до лодыжки). Лукаво подмигнув молодой миссис Холланд, он точным броском отправил её в лицо Крису Эвансу, услышав гоготание других Кристоферов.

А когда заиграла музыка, Холланд притянул девушку к себе, приглашая на традиционный первый танец. Хоть танцевать Т/И за месяцы подготовок к свадьбе так и не научилась — тем более перед публикой, — сопротивляться и в мыслях не было, она просто таяла от счастья в его объятиях. Он вел уверенно, девушке ничего не пришлось делать, только покружиться под мерцающими огоньками навеса и фотовспышками.

Т/И вся светилась от счастья, и пришёл момент речи.

— В старшей школе за год до выпускного бала и выпускных экзаменов я часто задерживалась в редакции школьной газеты «Red&Black», — находясь на сцене, заговорила сначала неуверенно девушка, держа в одной руке бокал с шампанским, а в другой микрофон.

Мне нравилось слушать характерный звук быстрого соприкосновения пальцев с кнопками на старой школьной клавиатуре, слушать гудение старого компьютера, сдувать пыл с корпуса еле дышавшего монитора. Мне нравилось поливать одно единственное растение — кактус у компьютера — перед началом работы, нравилось прикреплять фотографии и вырезки из удачных статьей на пробковую доску. Нравилось заходить в редакцию первой и включать свет, вдыхая воздух, заполненный раздумьями, пылью от скопленных пожелтевших газет и солнцем; редакция находилась на солнечной стороне школы.

Я чувствовала себя там уверенно, мне не было страшно выходить за рамки приличия, выдуманными обществом для поддержания особого порядка. Я улыбалась, смеялась, танцевала и радовалась удачным статьям, перечитывая их каждый раз, когда была возможность. За дверью, скрывающую редакцию, я была собой — Т/И Т/Ф — девушкой с вечно распущенными волосами и лёгкой улыбкой на губах во время обеда в школьном кафетерии. Как меня такой закрытой от социальной жизни полюбил Томас? — спросите вы. Я сама всё ещё не могу разобраться в этом.

В одиннадцатом классе я не была популярной девушкой, да и на протяжении всей школьной жизни обо мне мало кто знал. Лишь члены литературного кружка и коллеги из редакции, да и с ними я лишь общалась на уровне «Привет — Как дела? — Пока». Но и это не спасло меня от словесных издевательств от популярных ребят в школе. Знаете, те самые люди, которые когда-то поливали вас словесным дерьмом, а сейчас пишут вам в личные сообщения на Facebook, отмечая на старых школьных фотографиях с подписью: «Мои крутые одноклассники!».

Так о чём я? Ах, да. Тогда я возвращалась домой из школы раньше, чем планировала. Случилось не предвиденные обстоятельства в редакции, я осталась без дела жизни на вечер, и вот на школьной парковке я столкнулась лицом к лицу с группой популярных девочек. Думаете, я победила их в словесной борьбе? Если бы, — усмехнулась девушка, осматривая наполненную гостями площадку. — Они подошли ко мне и толкнули в лужу, а затем сказали мне пойти заняться сексом с моим «парнем», но одна девчонка добавила: «Погодите, ребята! У неё ведь даже парня нет!». Грустная история, правда? Я бы так и сидела в этой чёртовой луже со своим разбитым достоинством и разбитыми солнечными очками, слушая заливистый смех тех девочек, если бы самый популярный парень в школе не подошёл ко мне и не сказал: «Погоди! Мы что, расстались? Я надеюсь, что нет!». Он поцеловал меня, и я понятия не имела, что он делает, но да. Мы только что поженились. Я хочу сказать, что безумно люблю тебя, Томас Стэнли Холланд, и если бы не ты, то я бы так и сидела со своим разбитым достоинством в той луже, слушая заливистый смех тех девчонок.

Собравшиеся взорвались громом аплодисментов.

Томас, подорвавшись со своего места, в пару шагов преодолел расстояние между столом для новобрачных и сценой, и бережно, как бутон благоухающего над головами новоиспечённых мистера и миссис Холланд цветка, взял в ладони лицо девушки. Т/И смотрела на него сквозь застилающую глаза пелену, пытаясь осознать невероятное — этот удивительный человек теперь её. У него по щекам скатывались слёзы. Том склонил голову, и Т/И, приподнявшись на цыпочках, не выпуская из рук микрофон и бокал шампанского, поцеловала супруга.

Поцелуи Томаса всегда были полны любви и нежности. Пара забыла про гостей, всё ещё аплодирующих невесте за её речь. Аплодисменты удвоились, когда супруги поцеловались.

Наконец он убрал ладони от лица Т/И и отстранился, глядя на девушку. Его улыбка могла показаться удивленной и даже слегка ехидной, но Т/И прекрасно знала, что напускное изумление от её неожиданной раскованности скрывает глубочайшую радость.

И когда молодые люди уже успели забыть, где они, раздалась серебряная трель Амелии.

— Т/И! Томас! Пора!

Дальше их ждал медовый месяц.