Connor: Очень-очень.

Обновление: Прощу прощение, что не обновляю новую работу, но я себя ужасно плохо чувствую сейчас. В качестве извинений я написала для вас кое-что интересное. Надеюсь, что вам это понравится.

All the love.

x x x

AU. Коннор является Повелителем Времени-ренегата с Галлифрея, который путешествует сквозь время и пространство с различными спутниками в своей устарелой и «позаимствованной» ТАРДИС 40 Типа.

x x x

Т/И Т/Ф поправляет задравшуюся майку и переводи взгляд своих глаз на стоящего рядом парня.

— Очень-очень старый, очень-очень добрый и самый-самый последний в своём роде?

— Ты препятствуешь появлению своего будущего, — с хмурой улыбкой на лице пробурчал молодой мужчина.

Т/И расхохоталась и присела на аккуратно разложенный полуформальный пиджак Коннора.

Планету, которые они выбрали в этот раз, Т/И посчитала невероятно красивой. Она значительно отличалась ото всех планет, на которых мисс Т/Ф бывала. А за последний год она побывала на безумно большом количестве планет, что точно нельзя сравнить с путешествиями Коннора.

— Какую планету мы посетим позже?

— Земля, — легко ответил Коннор, присев рядом со своей спутницей.

— Мы бываем на ней каждый день. Утром, днём и вечером.

Путешественник во времени усмехнулся. Донести мысль для его спутницы было что-то нереально сложное, но по какой-то причине его привлекало именно это в Т/И. Она была похожа на всех его предыдущих спутниц — ловкая, смеялась, умная и чертовски земная. Но в каждой из предыдущих девушках была своя отличительная черта, выделяющая из толпы.

Привязываться к людям Коннору было свойственно.

Он прожил тысячи лет, смог побывать везде и любит возвращаться в эти «везде», но всё ещё не смог перестать привязываться к людям. К тем, кого привык защищать. В них он видел что-то отделяющее ото всех других рас.

Все его спутницы возвращались спустя год после путешествий с ними. Кого-то приходилось уговаривать вернуться к рутине, — лучше вечно однообразная жизнь со своим маленьким саморазвитием, чем погибнуть во время защиты какой-нибудь планеты. Кому-то приходилось стирать из памяти Коннора и всё, что было с ним связанно, — в такие моменты самому путешественнику хотелось стереть себе воспоминания об том прекрасном человеке, но он преодолевал это желание и жил с болью в его груди дальше. А кто-то добровольно возвращался к тому, от чего ушёл, — эти люди понимали, что вечно прыгать с планеты на планету, с одного столетия на другое столетие нельзя.

Вот и сейчас, сидя на собственном пиджаке рядом с Т/И Коннор понимал — пришёл время, когда пора прощаться.

— Почему же Земля? — задала спутница вопрос во второй раз, вырывая из собственных мыслей путешественника.

— Узнаем на месте, — молодой мужчина подорвался с места. Повернувшись всем телом к своей подруге, он протянул её руку, а позже помог подняться с пиджака, который поднял другой свободной рукой, отряхивая его грязи на планете под номером RK800.

ТАРДИС Коннора приземлилась на Землю с ужасным оглушающим звуком. Коннор рассказывал Т/И, что корабль склонен к ряду технических неисправностей, начиная от истощённых ресурсов к неисправным элементам управления, и заканчивая банальной неспособностью доставить пассажиров в нужное время или место. Однажды насчёт этой проблемы Коннор ответил так: — ТАРДИС является живым существом, и эти «ошибки» могут быть связаны с проявлением воли корабля. Однажды она сказала мне, что, может быть, она и не всегда доставляла меня туда, куда я хотел, но она всегда доставляла меня туда, где мне нужно было быть.

Выйдя из синей будки, Коннор и Т/И осмотрели детскую площадку, находящуюся рядом с жилым многоэтажным зданием, в котором живёт мисс Т/Ф.

Она удивлённо осмотрелась, понимая, что находится возле своего дома, а после повернулась всем телом к Коннору и заглянула в его глубокие карие глаза.

— Что мы тут делаем? — хриплым от волнения голосом произнесла девушка.

— Прощаемся, — лицо путешественника было непроницательным. Сердце Т/И забилось куда быстрей, пропуская тяжёлые удары, отдающие болью где-то в глубине души девушки.

— Прощаемся? — воскликнула она, разрывая умиротворённую тишину в ночном Лондоне. — Почему? — уже шёпотом поинтересовалась, схватив за руку Коннора.

— Всё всегда заканчивается, — ровным голосом ответил молодой мужчина, переплетая между собой пальцы Т/И и свои. — Послушай меня, пожалуйста, а после можешь задать мне один, — он выделил своим приятным голосом это слово, — вопрос.

Ей пришлось лишь кивнуть головой.

Т/И прекрасно понимала, что слово Коннора было закон. Перебивать его считалось неуважением в маленьком мире путешественника, и именно из-за этого простого, но очень легко нарушаемого правила молодой мужчина часто ссорился со своими союзниками.

Девушка посмотрела на Коннора своими печальными глазами и поняла, что переубедить его будет невозможности.

— Я дал тебе год, Т/И, — начала он, сжимая в своей большой ладони ладошку подруги, — и это большее, что я могу дать тебе. Мне жаль, но всегда всему приходит конец. У тебя есть два выбора: уйти без проблем и помнить о наших приключениях до конца своих дней или уйти, но одновременно с этим забыть меня раз и навсегда.

Т/И вздрогнула, услышав последние слова своего друга. Она опустила голову и засмотрелась на их руки. Их пальцы были переплетены между собой. Это дало надежду девушке, что через десятилетия она обязательно повстречает его — мальчика с луны, живущего в своей синей будке. Очень-очень старого, очень-очень доброго и самого-самого последнего в своём роде...

Т/Ф пришлось пересилить себя и сдержать слёзы, собравшиеся в уголках глаз. У неё ещё был последний вопрос.

Она аккуратно высвободила свою ладонь из тёплой и знакомой ладони Коннора, сделала два шага назад и обняла себя за плечи.

— У меня ещё вопрос.

— Я помню, — мягко отозвался путешественник.

— Ты придёшь ко мне на чай через сорок лет?

Этот вопрос застал врасплох молодого мужчину. Все его предыдущие спутники всегда задавали вопросы, от которых ему хотелось вырывать три своих сердца, но этот — наполненный надеждой и любовью к Коннору — выбил из колеи.

— Приду. Обещаю. — Его губ коснулась искренняя маленькая улыбка. Т/И подошла к другу, а после крепко обняла его, стараясь запомнить запах Коннора, — корица, чёрный кофе и кокосовый гель для душа.

Его руки покоились на талии своей подруге. Он прижимал её к себе и запомнил Т/И молодой и цветущей.

В какой-то момент они поняли — это конец, — и их объятья были прекращены. Т/И сделала два шага назад и тепло улыбнулась Коннору, уже не сдерживая слёз.

— Я буду ждать тебя через сорок лет на этом месте, хорошо?

— Ровно через сорок лет, Т/И, — он усмехнулся и открыл свой корабль. — До встречи, Т/И Т/Ф.

Коннор нырнул в свою будку. Дверь захлопнулась, и корабль начал издавать знакомые звуки, заставляющие сердце больно сжиматься.

— До встречи, Коннор.