Глава XVI

Говорят, что пытаться изменить судьбу невозможно. То, что должно случиться, неизбежно произойдёт вне зависимости от собственной воли. Поверит ли в это финальный босс игры, чей участью всегда была смерть от рук игроков? Ни за что. Именно поэтому Моргарт так упрямо шёл к цели, к заветной мечте о мире, в котором он не скован правилами, свободен жить так, как захочет, и в конце концов был жестоко наказан судьбой за непокорность.

Пожалуй, начать стоит с того, что сразу после случившегося злодей отключился. Он был вынужден не спать четверо суток и потратил достаточно энергии как на сражения, так и на мозговую деятельность. Каким бы выносливым ни было его тело, рано или поздно силы кончаются у всех. Ему потребовалось десять часов, чтобы снова прийти в себя. Стоило только открыть глаза, как голову тут же копьем пронзило осознание: его план с дребезгом провалился. Пришлось начинать всё с нуля.

Финальный босс обладал выдающейся способностью быстро приспосабливаться к окружающим условиям, поэтому смог найти надёжное логово и обустроить под себя без особых усилий в первый же день. С того момента жизнь, которая и до того не была щедра на радостные события, сделалась пресной настолько, что её однообразие вставало поперёк горла. Все последующие дни ничуть не отличались друг от друга. Многочисленные тренировки сменялись наискучнейшим бытом и попытками создать новый план по возвращению Центра Мира. Несмотря но то, что новый мир во многом противоречил законам естественных наук, основам физиологии всё-таки пришлось подчиниться, а это только добавляло проблем. С этой стороны людской мир казался Моргарту невыносимым: никакой программный код здесь не сделает тебя сытым и чистым лишь потому, что кто-то так распорядился. Мужчина был поражён тем, как много такого ценного ресурса, как время, люди тратят на бессмысленные в масштабах вселенной вещи для того, чтобы просто удовлетворять свои каждодневные потребности. Столько часов, за которые можно создать что-то весомое или же разрушить что-то весомое, в итоге уходит на такую мелочь, как приём пищи. Всё же, как бы он ни жаловался, такими вещами, ставшими залогом его выживания, Моргарт не пренебрегал.

Потеряв всё, что только можно, финальный босс принял решение восстанавливать своё величие постепенно. Он начал собирать остатки марионеток. Любые детали, что только мог найти разбросанными по локациям, Моргарт забирал себе. Чаще всего это оказывались не отдельные части, а относительно целые тела: у некоторых отсутствовали ноги или руки, а у одного даже куда-то пропала маска. Найдя очередную марионетку, он взваливал её на реактивный мотоцикл и вёз в логово, которое изнутри больше напоминало мастерскую, чем дом. Чтобы облегчить себе задачу, мужчина, пользуясь уже изученными методами, получил доступ к изображениям с объективов крысокамер. В нынешнем мире, однако, их было огромное количество, так что мониторинг каждой привёл бы только к перегрузу информацией, а это угрожало потерей времени. Для того чтобы этого избежать, Моргарт разработал программу, способную распознавать марионеток, которая анализировала транслируемые изображения за него. Каждый раз, когда в зону видимости крысокамер попадали его бойцы или их останки, злодей тут же узнавал об этом. Более того, на случай, когда он отсутствует, программа фиксировала время и место нахождения марионеток, а также сохраняла соответствующие кадры.

Он работал над новой армией не покладая рук. День за днём, ночь за ночью Моргарт восстанавливал марионеток. За всё время ему удалось найти пять своих отрядов, один из которых он полностью собрал. Предыдущие солдаты показали свою неэффективность, поэтому необходимо было устранить имеющиеся у них недостатки. В качестве подопытных выступало несколько роботов. Финальный босс использовал их, чтобы опробовать разнообразные улучшения, включая доработку скелета, настройку датчиков и замену материалов.

Управление Моргарт взял на себя. Безусловно, он был бы рад, как прежде, воспользоваться оживляющей силой целителей, но это не представлялось возможным в сложившихся условиях. Мир Энвелла был скромен в размерах, так что лесных жителей в нём было достаточно легко поймать: им просто некуда было деться. Сейчас же этот немногочисленный по меркам людской реальности народ может прятаться где угодно. Охота на них приведёт лишь к большим затратам, чего финальный босс себе позволить не мог, а это означает, что он вынужден брать ручное управление, как раньше.

И вроде бы его желание играть наравне с игроками в какой-то степени осуществилось, ведь он был волен делать всё, что только захочет: сражаться с монстрами, решать головоломки, получать награды за квесты или же вести мирный образ жизни. Ни создатели, ни игровая вселенная больше не ограничивали его. В какой-то степени ему даже повезло: у неизвестного, судя по всему, были схожие планы. Конечно, без Центра Мира осуществить всё задуманное не получится, однако, по случайности, он отчасти уже приобрёл то, чего так сильно желал. И это не делало его счастливее ни на грамм. С тех пор как произошло слияние миров, Моргарт просыпался и засыпал с застывшей гримасой ненависти, неизбежно вспоминая свой величайший провал. В чёрной, как смоль, душе свирепствовали бури посильнее тех, что могли создавать погодные боты. Даже малейшая ухмылка за всё это время ни разу не промелькнула на бледном лице. Он злился, очень злился на неизвестного, что присвоил компьютер, и на себя, потому что не смог помешать ему. Финальный босс, как он сам считал, лишился не только власти, но и достоинства, ведь позволить какому-то ничтожному человеческому существу отобрать у него Центр Мира являлось для злодея наивысшей степенью позора. А всё отчего? Из-за неконтролируемого порыва, совершенно глупого, ничем не объяснимого желания. Что ж, он только хотел найти Соню и в конце концов, как и полагается, расплатился за своё безрассудство тем, что потерял всякую возможность сделать это. Если бы мысли о ней в тот момент не затуманили разум, Моргарт бы уже давно добился того, чего хотел.

Отвратительно было вернуться в то положение, из которого он так усердно старался выкарабкаться. В очередной раз все старания оказались напрасными, приложенные усилия привели к отрицательному результату. Мимолётная радость от побед неминуемо сменяется отчаянием поражений, будто по сценарию какого-то бездарного писателя. Казалось, Моргарту предначертано проигрывать всю свою жизнь без права на альтернативный исход. Хуже быть не могло. Ушли годы, чтобы понять это. Ещё годы — чтобы избавить себя от бремени создателей и гнёта их правил. Стоило только одержать первую победу, как мир перестал казаться таким безнадёжным. Пройдя через бесчисленное количество унизительных уроков жизни, он наконец смог реализовать свой потенциал на максимум и в качестве заслуженной награды получил истинный ужас, наполнявший глаза его противников каждый раз, когда они сталкивались с ним лицом к лицу. Это дарило чувство эйфории. И вот, после долгой практики, он почти что стал чемпионом. В один момент мужчина всерьёз допустил, что у него есть шанс… Но что сейчас значат эти многочисленные победы? Создатели живы, Центр Мира утерян, а у него не осталось ничего, кроме класса барда, что был эффективен в команде, но абсолютно бесполезен для одиночного игрока. Все те сражения, в которых Моргарт ни раз рисковал жизнью, все те победы, которых он добился кровью и потом, — всё в конечном счёте привело его туда, где он сейчас, — на дно.

Весь мир против него. Расплывшись в улыбке чревоугодника, он с нетерпением ждёт, когда же злодей сломается, чтобы его плоть было легче терзать. Именно поэтому Моргарт даже не думает о том, чтобы сдаться. Столько всего было пережито, столько проблем позади. Его не смогли ни раздавить, словно назойливого жука, ни похоронить заживо. Чтобы ни происходило, он не отступит от цели ни при каких обстоятельствах. Финальный босс умеет ждать, даже если это потребует годы. Рано или поздно он сдвинется с мёртвой точки.

Несмотря на то, что Моргарт всегда без труда находил решение практически любой проблеме, что появлялась на пути, кое-что он всё-таки был не в силах изменить. Злодей с лёгкостью мог придумать выигрышную стратегию, искусно вести бой, выживать даже в тех ситуациях, когда по правилам жанра следовало бы умереть уже тысячу раз… Но как справиться с одиночеством он не знал. Он всё же создание не только биологическое, но и социальное, а значит, и слабости его не заканчиваются на одной лишь физической выносливости. С одной стороны, финальный босс привык к жизни отшельника и потому не требовал многого. Ему было вполне комфортно одному. Вообще, когда окружают сплошь те, кто искренне тебя ненавидит, невольно выбираешь одиночество как самый приятный и единственный вариант. Однако, с другой стороны, иногда, а последнее время часто, внезапное осознание потерянности вдруг накрывало с головой в те минуты, когда всё его нутро начинало испытывать непреодолимую жажду в выражении накопившихся чувств, но рядом не оказывалось никого, кто мог бы разделить его эмоции. Это мерзкое чувство обострилось с тех пор, как миры объединились. И если когда-то он мог позволить себе вести непринуждённые беседы с проводником или говорить с игроками, отвлекая от боя, то сейчас же это было невозможно. Теперь Моргарт просто один. Даже подлинным злодеем себя назвать не поворачивается язык, ведь никакой герой, он знает точно, не нападёт внезапно из засады и не попытается уничтожить всё плохое, что существует на белом свете, в его нечеловеческом лице. Из собеседников осталась разве что бездушная груда металла, с большим преувеличением именуемая армией марионеток. Он не разговаривал с ними из принципа.

Моргарт попытался найти любую возможную информацию о той, из-за кого план по захвату Центра Мира стал постепенно рушится ещё на начальной стадии, но, к его удивлению, Сони не было ни в одной социальной сети. Исключительная предусмотрительность для человека, живущего в эпоху высоких технологий. Будто заранее готовилась к тому, что её будут искать… Желание отомстить до сих пор не покидало его. Очевидно, он всё ещё сердился за украденный посох, и та самая фраза, метко попавшая прямо в самовлюблённое злодейское сердце, по-прежнему не покидала голову, порой мешая сосредоточиться на работе. Но время шло, и раскалённый когда-то огнём ярости гнев стал медленно остывать в его груди, превращаясь в тоску.

Он начал скучать по ней как по приятному собеседнику. Подобное общение в прежние времена ему мог обеспечить разве что Баквит, но это всё не то. На что только Моргарт ни шёл, лишь бы избежать мучительной скуки: играл с проводником в шахматы фигурками игроков, делился с ним добытыми знаниями о читерском кубе и даже погодными ботами управлять научил. Недостаток его был в том, что Баквит, хоть и был умён, мог легко вестись на его уловки. Проводника было так же легко обмануть, как манипулировать им. С Соней всё гораздо сложнее, с ней интереснее! Её не так просто обвести вокруг пальца, а заполучить доверие кажется чем-то фантастическим. Каждая новая попытка сделать это — всё равно что идти по лезвию ножа. Оступился — и вот уже как открытую книгу читают тебя самого. К тому же, Баквит определённо уступал ей по хитрости, что делало Соню ещё более привлекательной как игрока, его потенциального соперника.

А ему и вправду нравилось говорить с ней… Хотя бы оттого, что ей, кажется, удалось разглядеть в нём что-то большее, чем обезличенного противника, которого необходимо подавить любой ценой только потому, что так надо. Соня всегда внимательно слушала, искусно играла искренность и заинтересованность, задавала всё больше и больше вопросов, словно не пытаясь достичь определённых целей, словно действуя не из корыстных побуждений… Как же правдивы были эти речи, эта надменная вежливость, эта доброта во взгляде и эта злосчастная улыбка! Мужчина помнит каждое фальшивое «спасибо». Как будто ей не наплевать на его трагичную судьбу! Да, она определённо смотрела глубже его белой, как пепел, кожи, острых зубов и ледяных глаз, но кто сказал, что его личность, скрывающаяся за занавесом чудовищного обличия, пришлась ей по вкусу? Разве стала бы Соня вести себя столь благосклонно, не ставь её обстоятельства в зависимое от него положение? Конечно же нет.

Пребывая в томительном ожидании, злодей не раз заново прокручивал в голове события того вечера, когда он, сам того не подозревая, последний раз говорил с Соней. Как убедителен был её голос, глаза были так честны, когда она рассуждала о своей мнимой справедливости, когда просила прощения за сломанную гитару и когда обманула его и скрылась в неизвестности! Поразительно, но, как бы девушка ни притворялась, какие бы лживые слова ни говорила ему, её взгляд всегда был искренен, и это являлось главной причиной, по которой Моргарт поверил ей. Повёлся на её обман, будто только вчера был создан. У неё глаза дьявола — самые живые и честные глаза, что он когда-либо видел.

Всего одна маленькая деталь никак не поддавалась пониманию. Когда, вместо Сони, обещавшей вернуться скоро, навстречу ему вышла дочь предводителя, потрясение достигло такой степени, что концентрация мгновенно упала до нуля, а мысли заглушились пульсирующей в висках кровью, и только позже, вернув разуму привычную холодность, Моргарт смог заметить то, что привлекло его внимание не сразу. Девчонка принесла ему гитару. Соня оставила её… Зачем? Тяжело признать, но её план по краже посоха был практически идеален, за исключением того факта, что он в любом случае не помешал бы Моргарту выбраться из игры. Но гитара… Неужели она в спешке просто забыла инструмент? Звучит как нелепица. Посчитала, что он ей не пригодится? Возможно, ведь она совсем не умеет им пользоваться. Однако какой тогда смысл оставлять оружие целым своему врагу? Соня могла разломать её на куски так, что ни один оружейный мастер огненного народа не сумел бы починить, но она этого не сделала. Уходя, она прекрасно осознавала, что воители рано или поздно атакуют финального босса, и даже так Соня, получается, своей невнимательностью или с определённым намерением, предоставила ему возможность защититься. Моргарт догадывался, почему.

Всё ещё оставался открытым вопрос: что из всего сказанного ею является ложью, а что — правдой. Впервые мужчина оказался на месте того, кого обычно обманывал сам. Конкретный ответ на вопрос он, к сожалению, дать не мог, однако кое-что сомнению не подвергалось ни на секунду. Её принципы. Наивные до боли, но твёрдые и такие же чистые, как алмаз, убеждения, что всё должно делаться справедливо, по совести. Не будь она столь свободна в выражении чувств и столь жестока в бою, Моргарт бы принял её за святую. Вероятно, и от гитары избавиться Соня не могла лишь потому, что это противоречило принципам, которым она строго следовала. Благодаря этому злодей мог быть уверен наверняка — она не позволит себе убить его. Ну, кончено, если случай не будет крайним…

На зеленом экране сенсорного браслета замигала красная точка, вырывая Моргарта из бесконечных размышлений и заставляя руки прекратить работу, что уже два часа выполнялась им бессознательно, на автомате. Мужчина подошёл к компьютеру, который соединялся множеством чёрных проводов с различными мониторами на стене. Несколькими быстрыми нажатиями клавиш он открыл последнюю запись. Изображение мгновенно вывелось одной большой картинкой на все мониторы сразу, позволяя подробно изучить каждый пиксель. Моргарт увеличил масштаб, приблизив камеру к замеченному силуэту. Неизвестная фигура в чёрной одежде и маске марионетки осторожно кралась по незнакомой ему локации. Это был не его солдат: слишком пропорциональна фигура и плавны движения. Интересно, очень интересно…