Глава XIV

С того самого момента прежний мир перестал существовать. Вместо него на всей планете воцарился хаос. Первые минуты его рождения оказались наиболее тяжёлыми для восприятия. Планета деформировалась: всё, что было раньше, изменилось.

Реальность перестала подчиняться ряду законов физики. Отныне в одних частях Земли мог править иссушающий зной, в других - вечная мерзлота. Зависимость этих частей от расположения на площади планеты больше не имела значения. Экватор или полюс - всё равно. Солнце потеряло часть своей власти. Год больше не длился четыре сезона, течение времени стало невозможно определять по климатическим и природным изменениям. Будто кто-то запер целый мир в сферу с собственными правилами, которым должны беспрекословно подчиняться законы мироздания. Некоторым людям с особенно радикальными суждениями казалось, что вселенная вовсе перестала существовать за пределами атмосферы и осталась только Земля, окружённая пустотой. Хотя небесные тела, которые можно наблюдать с Земли, не претерпели никаких видимых изменений, по мнению суеверных, они либо притягивались к планете, либо являлись нематериальной проекцией своих уничтоженных подлинных копий. Скептики лишь посмеются над такой антинаучной теорией, и их реакция будет вполне очевидна. Но как иначе можно объяснить резкое изменение направлений ветров, течений рек? По всему миру начали возникать спонтанные ураганы, наводнения, штормы, пожары. Ни одну из природных катастроф невозможно было предугадать. Они не просто унесли с собой тысячи человеческих смертей, они вывернули всю экосистему планеты наизнанку. При всём этом был поразителен тот факт, что состав воздуха и магнитное поле остались прежними, благодаря чему люди и другие живущие на планете органические создания не были задушены и сожжены в первый же час.

Каждый клочок Земли изменился до неузнаваемости. Появились ранее неизвестные науке географические объекты, разумные и неразумные существа, растения, минералы, химические элементы. Новые флора и фауна поражали своей необъятной для человеческого сознания красотой и своей безжалостностью по отношению к неосторожным. Вся планета превратилась в арену, на которой каждый участник - от человека до монстра - сражался за жизнь. На Земле практически не осталось безопасных мест. Всё её тело покрыли шрамы, оставленные апокалипсисом.

Разные люди придерживались разных мнений. Кто-то говорил, что это кара Божья, кто-то твердил, что это самый настоящий ад. Обычные люди полагали, что это неподдающееся разумному объяснению явление, загадка вселенной. Учёные же были настолько сбиты с толку, что вообще не могли дать никакой ответ. И, хотя среди выживших находились те, кто радовался произошедшему, большинство жило в страхе неизвестности. Это не нравилось ни людям, ни жителям Энвелла, которые теперь были вынуждены обитать в обществе друг друга.

О случившемся в большей мере могли догадываться исключительно те, кто знал о существовании игры. Только им и больше никому было ясно - произошло не что иное как слияние двух миров. Ничтожный в масштабах человеческой реальности мир Энвелла, словно шаблон, наложился на мир людей, подчинив всю вселённую своим законам.

Такое нарушение мирового порядка не могло не повлечь за собой серьёзные последствия. Улицы, города, целые страны - всё превратилось в руины. Это означало не просто уничтожение материальных ценностей, это означало крах социальной структуры во всём обществе в самом широком его понимании, обвал социальной иерархии, ликвидацию прошлых социальных слоёв. Развитие общества, длившееся тысячелетиями, было буквально по щелчку сведено к нулю. Богатые обеднели, цари стали челядью, политическая элита потеряла всю свою власть. Отныне плохо жилось каждому. Апокалипсис приравнял всех. Произошло мгновенное массовое снижение условий жизни: люди теряли дома, машины, работу... В связи с этим, деньги, являясь когда-то одним из самых ценных товаров в экономике, опустились в своей значимости до обычных металлических монет, цветных бумажек и бессмысленных цифр на счету.

Однако, как бы удивительно это ни звучало, вопреки всему произошедшему человечество не остановилось в самопознании и саморегулировании. Возможности развития общества не будут ограничены никогда. Такова природа социальной сущности человека. Людям не оставалось другого выбора, кроме как начать всё сначала. Общество начало строить себя заново, на этот раз беря в расчёт новые правила.

Выжившие стремились создавать небольшие группы или, если повезёт, масштабные объединения, потому что, как было доказано ещё на опыте древних, так у каждого участника будет больше шансов на выживание. Они прятались либо в аварийных бункерах, либо в самодельных убежищах, которыми чаще всего становились общественные места, такие как больницы и школы.

Каждый выживал как мог, и, из-за остатка в сердцах сочувствия, а может из-за неискоренимой жажды выгоды, люди продолжали выстраивать что-то похожее на торговые отношения, но используя товарный обмен. На смену товарам как способу платы вскоре пришла новая валюта, ставшая единой для всего мира, - золотые монеты, которые изначально существовали в Энвелле. Материал, из которого они состояли, по составу очень напоминал золото из таблицы элементов, однако представлял собой более яркую и привлекательную его форму. Помимо незначительного внешнего отличия, золото Энвелла выделялось ещё и своими химическими свойствами, что делало его дороже любого другого металла, существующего на планете. Поравняться с ним в цене могли разве что драгоценные камни.

Установление новой всемирной валюты было продиктовано правилами игры. Люди неожиданно для себя начали находить монеты в укромных местах. Золото само материализовывалось там. Это стало одним из легчайших, но далеко не самых эффективных способов заработать. Если не рассматривать обретение монет посредством обмена на товар или услугу, то игровые законы устанавливали ещё два способа заработать золото Энвелла. Суть заключалась в выполнении задач, данных игрой. Первый способ - прохождение мирного квеста. В таких заданиях от игроков требовалось либо собирать ресурсы, либо решать сложные головоломки. Награда за подобные квесты была в среднем выше, чем награда за утомительные поиски монет, однако это по-прежнему было мелочью по сравнению с тем, какие богатства мог даровать оставшийся вариант. Второй, последний способ - убийство монстров. Подразумевает сражение с чудовищем и его последующее уничтожение. Игра самостоятельно определяла, какой ранг присвоить каждому монстру и какое вознаграждение получит игрок за его убийство. Люди сперва понятия не имели, сколько будет стоить жизнь того или иного зверя, поэтому убивали любого из них на своём пути, чтобы узнать. Таким жестоким методом быстро выяснили, чья шкура стоит дороже, а чья не стоит и гроша.

В связи с данными правилами в головах некоторых умов родилась теория, поднимающая вопрос о том, в какую сумму игра оценит человеческую жизнь. Полагается ли вообще награда за убийство человека? Многие размышляли об этом, но лишь немногие решались проверить лично. Сотни людей, напрасно погибших от рук других игроков ради чьего-то сумасшедшего эксперимента, стали опровержением этой теории.

С появлением валюты и предоставлением доступной всем возможности её получения быстро установились новые принципы деления на слои. Из-за отсутствия контроля свыше и главенства чистого рынка общество неизбежно подверглось социальной стратификации. Несмотря на то, что уровень жизни глобально стал гораздо ниже, относительно друг друга люди всё равно разделились на тех, кому живётся лучше, и тех - кому хуже. Не сложно догадаться, что большинство избрало для себя путь охотников на монстров. Их опасная деятельность позволила им за короткие сроки обеспечить себя всеми средствами, необходимыми для комфортного существования в сложившихся обстоятельствах. На окровавленные деньги приобретались разные вещи, предлагаемые не только другими игроками, но и жителями Энвелла, однако чаще всего, как это и задумывалось создателями, люди покупали оружие.

Охотились независимо от класса, присвоенного игрой. Если там, в Энвелле, необходимо было определиться с собственным классом самостоятельно, то здесь выбор никто никому не давал. Люди, даже новорождённые, получили и продолжают получать свои классы на рандомной основе. Именно поэтому инженером мог оказаться абсолютный идиот, рыцарем - трус, а вором - человек, не умеющий лгать. Изменить свой класс или полностью отказаться от него было невозможно.

Катастрофы, монстры, убийства - эти неконтролируемые факторы повлекли за собой многочисленные жертвы и способствовали тому, что образ всемогущего государства начал постепенно угасать в глазах его народа. Куда делась полиция? Где машины скорой помощи? Где пожарные? Неужели перестали защищать гражданских? Властные верхушки поджали в страхе хвосты и бросили преданных слуг умирать? Волнующие вопросы, не так ли? Их задавал себе каждый пятый, погибающий под натиском бетонных плит, тонущий в волнах цунами или сброшенный с неба ураганом, так и не дождавшись помощи от своего главного телохранителя - государства. Только вот оно охраняло. Ещё как. Главы абсолютно всех государств - кто по собственному решению, кто под натиском большинства - единогласно приняли решение объединиться и направить все силы на сохранение главной ценности - человеческой жизни. Вопреки стремительному падению собственной репутации, под угрозой восстаний и потери всех властных полномочий они продолжали бороться за каждую душу, которую могли спасти. Военные службы и службы безопасности работали днями и ночами, искали и в конце концов находили тех, кому требовалась помощь. Но, как ни крути, даже стольких усилий недостаточно, чтобы спасти всех, поэтому вместе с растущим числом смертей росло и недовольство населения.

Второй по важности, но не менее значимой по сути задачей правительств являлось сохранение государственной целостности любой ценой, ведь если система рухнет, то наступит анархия. Нельзя было допустить того, чтобы органы государственной власти потеряли свою легитимность - признание их власти народом. Обычные граждане, не сильно разбирающиеся в политике и не особо интересующиеся ею, даже не задумывались об этом, но представители политических вершин непрерывно держали это в голове и боялись, потому что знали - государство окончательно развалится тогда и только тогда, когда люди сами этого захотят, стоит им только сбросить овечью шкуру и вспомнить, что у них достаточно острые зубы, чтобы перегрызть горло пастуха.

Разрываясь между двух огней - защитой граждан и себя от них, - правительства были вынуждены уделять меньше внимания правопорядку в обществе. До тех пор, пока полуразрушенные здания государственных органов не намеревались штурмовать революционеры или бомбить террористы, правоотношения граждан никого не интересовали. За соблюдением законов некому было следить. Правовые нормы больше не контролировались в полном объёме, а потому перестали восприниматься как должное. Многим это развязало руки. Единственной нормой, регулирующей взаимодействия между людьми, осталась одна лишь мораль. Те, кого до этого сдерживал исключительно страх оказаться за решёткой или ступить на эшафот, теперь с абсолютной уверенностью плевали в лицо моралистам с их смешными словами о каких-то правах и свободах. И если кто-то только начинал раскрывать свой преступный потенциал, то кто-то уже имел достаточный опыт в криминале. В тюрьмах не осталось ни одного живого заключённого: все, кто мог, сбежали, остальные встретили смерть взаперти, в стенах собственной камеры, оставшись погоребёнными под обломками здания.

За первую неделю все магазины и склады были полностью разграблены. Выжившие тащили в убежища всё, что только могли унести, - одежду, инструменты, лекарства и, конечно же, продовольствие. Полки супермаркетов мгновенно опустели, залы торговых центров быстро превратились в голые помещения с истоптанными вещами на полу. Воровать товары, которые когда-то были произведены для продажи, перестало считаться чем-то осуждаемым. Наоборот, это стало необходимым. Люди рассуждали так: все эти товары изначально предназначались им и рано или поздно должны были оказаться в их руках, поэтому сейчас они имеют полное право получить их безвозмездно. Грабили также офисные здания, больницы, церкви и жилые дома. Последним даже не обязательно было быть заброшенными: иногда обворовывали дома и квартиры, в которых до сих пор жили люди. Такие случаи всё же были редкостью, так как многие почти сразу перебрались в убежища. Нужно было обладать безмерным бесстрашием и, вероятно, полным отсутствием инстинкта самосохранения, чтобы остаться жить в здании, которое может обрушиться в любой момент.

Грабежи - это самое безобидное, что могло произойти. Хотя люди осознавали важность сохранения человечности, повсюду неизбежно продолжалось насилие. Даже оборонительные системы в убежищах не освобождали от обязанности прислушиваться к каждому шороху. Нужно было всегда быть на чеку. Крайние меры предосторожности обычных людей вынудили преступников стать сплочённее. Бандиты быстро поняли, что так просто справиться в одиночку с толпой невозможно, и начали быстро объединяться в группировки. Работая сообща, они практически беспрепятственно пробивали ворота, преодолевали стены и уничтожали защиту убежищ.

Не потребовалось и сотен смертей, чтобы каждое существо на этой планете усвоило самое главное правило нового мира - второго шанса не будет ни у кого. Игроки или монстры - однажды погибнув, не возродиться никто.

По плохо освещенному коридору раздавался пронзительный шум катящихся колёс, сквозь который пробивались еле различимые шаги. Девушка в длинном тёмно-фиолетовом плаще двигалась вдоль по проходу. Руки в пурпурных перчатках держали продуктовую тележку, в которой то и дело постукивала деревянная коробка. Из-под капюшона спускались непослушные чёрные пряди, некоторые из них были окрашены в фиолетовый. Нижнуюю половину лица закрывал тканевый шарф-балаклава. Карие глаза с волнением поглядывали то на груз в тележке, то в темноту перед собой. Алый свет фонарей по левую сторону коридора стекал по бетонной стене и напрягал без того неспокойный разум. Он кричал ей об опасности, изо всех сил пытался предостеречь, но Кира всё равно продолжала идти, и чем сильнее она приближалась к массивной железной двери, тем крепче её пальцы сжимали ручку тележки. Ровно шесть дней назад бандиты бесцеремонно проникли в их убежище и обокрали, а сейчас она уже добровольно везёт им подношение...

Это случилось обычным днём, сразу после того, как Арт вернулся из очередного разведывательного похода. Он убил Дэсмо и получил за него уникальную флейту, способную призвать прирученного фамильяра. Из локации, в которой обитал слепой монстр, забрали все до единой монеты. Арта встретили как героя. Толпа зевак окружила его и с изумлением наблюдала за тем, как рыцарь верхом на своём драконе вырисовавыл в небе крутые силуэты. Он снова поддался тщеславию, что в очередной раз вывело Киру из себя. Пока всё внимание было приковано к нему, воры-невидимки воспользовались этим и без труда прокрались на их территорию. Они украли всё добытое золото, не забыв прихватить с собой флейту, на которую девушка даже не успела взглянуть. Если бы только Арт сразу отдал ей артефакт, Крип уже был бы с ней. Он хорошо знал, насколько питомец ей дорог. Он сам не раз становился свидетелем того, как она могла не спать ночами и только тихо рыдала в подушку, надеясь, что Крипа ещё не застрелили охотники. Но Арт решил сперва потешить своё эго, ведь для него это оказалось важнее.

Ей повезло, насколько это вообще возможно в её положении, - по следам, оставленным одним невнимательным вором, она чудом смогла отыскать их логово. Когда Кира попыталась пробраться внутрь, к несчастью, её быстро заметили. Своим числом они обезоружили её: бросать вызов целой банде преступников - самоубийство, поэтому единственное средство, которое могло спасти её в ту минуту, это слова. Ничего не оставалось, кроме как солгать, притворившись, что она хочет быть с ними заодно. Не с первого раза, но ей удалось убедить их. С тех пор она была вынуждена посещать их ежедневно, поддерживая созданную легенду, - помогала перевозить тележки золота, перетаскивала коробки и многое другое, - однако это ещё не значило, что ей начали доверять. Каждый раз её обязывали приносить ценные вещи со склада её убежища, и с каждым днём планка дозволенного поднималась всё выше, а ожидания стремительно росли.

Труднее всего оказалось красть у самой себя и скрывать это от остальных за самоуверенной улыбкой. Кира просто делала вид, что всё в порядке, и Арт, почти не задумываясь, верил ей. С одной стороны, она каждый раз с облегчением выдыхала, когда он, получив ответ, переставал её расспрашивать, но, с другой стороны, с каждым днём это всё громче напоминало ей о том, как он далёк, что не может разглядеть истину в любимых глазах. Его расстраивало только то, что кроме Киры, которая теперь была «занята», никто не соглашается выступать в роли видео-оператора для его съёмок. Арт верил, что кадры его трюков и сражений в сети помогут ему стать настоящей знаменитостью, хотя на самом деле они лишь возносили его эгоцентризм над здравым смыслом.

На этот раз было гораздо сложнее, чем в прошлые дни, выбрать то, что бандиты оценят по достоинству и пропажу чего не заметят на складе. У неё был чёткий и, как она верила, надёжный план. Кира должна была незаметно проникнуть в кабину капитана, ведь именно там, в шкафу, на полке за стеклянной дверцей, находится её флейта. Она заметила её уже на второй день и несколько раз попыталась украсть, но попытки не увенчалась успехом. То мимо кто-то пройдёт, то её позовут, чтобы нагрузить чёрной работой - постоянно возникали какие-то противодействующие факторы. Нельзя было снова обложаться! Кира должна заполучить флейту во что бы то ни стало. Тогда Крип вернётся домой...

Она остановилась у массивной железной двери и постучала три раза с интервалами в одну секунду. Дверь отворилась. На мгновение всё вокруг показалось болезненно ярким на контрасте с тьмой, но глаза тут же привыкли к свету.

Вечерело. Приглушённые солнечные лучи пробивались сквозь толщу воды и плавно ложились на поверхность кораблей, играя и переливаясь из-за колыхающихся наверху волн. Со всех сторон была одна вода, но она не поддавалась законам тяготения - не стекала вниз и не топила корабли. Внутри можно было свободно дышать и наслаждаться речным бризом. Это фантастическое явление придавало локации «Harbour» особую атмосферу спокойствия, несмотря на то, что её обитатели рушили всю идиллию. От двери шёл длинный витиеватый пирс, разраставшийся в многочисленные причалы, которые вели к кораблям. Каждый был больше и внушительнее предыдущего, при этом все они парили в невесомости, а потому были накрепко пришвартованы. На стенах многих из них красовались хорошие и не очень рисунки и надписи в стиле стрит-арт. Здесь, под водяным куполом, на глубине в сто метров судна успешно прятали от любопытных глаз. Причиной тому были вовсе не корабли сами собой. Порт был заброшен ещё до слияния миров, так что использовать их по назначению было почти что нереально. К тому же чинить их никто не собирался. Настоящей ценностью было то, что находилось внутри, - золото. Много золота и не только. Именно поэтому корабли считались такими удобными - лучшее место для склада сокровищ не найти! В грузовых отсеках могли поместиться тонны награбленных вещей, от монет до оружия. И всё-таки центральным хранилищем логова служил главный корабль, хранилище которого по объёму превышало хранилище любого другого судна на локации. По этой же причине только этот корабль был оснащён мощными пушками, способными пробить не только толстую шкуру монстра, но и кирпичную стену, однако из-за нехватки электричества они чаще всего были отключены.

Кира поднялась на главный корабль, полный разнородных бандитов. Они всегда смотрели исподлобья, беспощадно раздевали её глазами и стремились будто щипцами вытащить всё, что она отчаянно пыталась скрыть. Их взгляды были глуповаты, но не лишены ума. Оттого становилось страшнее. Такие люди не способны сопереживать, им чужды человеческие ценности, но хватает мозгов на то, чтобы причинить вред. Девушка боялась, что они на каком-то инстинктивном уровне чувствуют её ложь и только ждут подходящего момента, чтобы наброситься. Но, как только на палубу ступала нога капитана, их грозные волчьи взгляды сменялись собачьими, преданными до безобразия. Молодой мужчина с собранными в короткий хвост русыми волосами поднялся из трюма. На спортивном теле свободно сидели тёмные штаны, светло-синяя куртка с завернутыми до плеч рукавами и майка в голубую полоску, которая обтягивала торс. На ногах были чёрные сапоги с неоновой подошвой сиреневого цвета. Он невозмутимо прошёлся вдоль палубы и приблизился к тележке. Вместе с тем остальные воры подошли ближе, образовывая кольцо заинтригованных нахмуренных лиц. Мужчина самостоятельно вынул деревянную коробку и поставил на землю, затем открыл крышку и заглянул внутрь. Кира замерла в ожидании приговора.

- Думаешь, обманула своих там - станешь своей здесь? - прозвучало грубо под правым ухом.

Она обернулась на звук, отвлекаясь и на миг забывая о переживаниях, чтобы увидеть перед собой девушку, чья дерзость была столь высока, сколько низок рост. Воровка носила джоггеры, укороченную кофту без рукавов с капюшоном и кроссовки - всё в светло-сиреневых тонах. Миниатюрную талию подчеркивали ремни, руки - чёрные перчатки без пальцев. На ушах, переносице и под нижней губой блестел пирсинг. Она отличалась не только своим ядовитым нравом, но и нестандартной внешностью, в частности тёмной кожей оттенка светлого какао и золотистыми как монеты глазами. Её короткие волнистые волосы собирала повязка на лбу, оставляя чёлку с сиреневыми кончиками ложиться на левую часть лица. Кира не знала её имени, так как в банде её все с уважением звали по прозвищу «Пуговица». Было известно только, что она правая рука капитана.

- Ты используешь местоимение «своей» в одном значении или в разных? - спросила Кира тем же тоном.

- Умная, да? - не прекращала огрызаться Пуговица.

Кира не успела ответить, как Макс оклинул её, закончив осматривать украденное. Бандиты притихли, ожидая услышать, какой же он подведёт итог.

- Думал, ты украдёшь что-нибудь ненужное, - мужчина подошёл к юной воровке и положил ладонь на плечо, одарив похвальной ухмылкой. - Рад, что ошибся.

Он повернулся к толпе и торжественно объявил:

- Народ, это Кира. Праздник за её счёт!

Послышались радостные возгласы.

Ликование толпы, предвкушающей наполненный танцами и алкоголем вечер, перебила Пуговица, которая только что разговаривала с одним из бандитов. Кира удивилась её обеспокоенному лицу. Она впервые застала воришку в таком взволнованном, не свойственном ей состоянии.

- Макс, он нас заметил. Снова.

Мужчина тут же напрягся. Его взгляд стал серьёзнее.

- Кто заметил? - вмешалась Кира.

- Не бери в голову, - последовал непринуждённый ответ. - Всего лишь одна мелкая неприятность.

Макс был вынужден перестать прижимать девушку к себе и опустил руку, чтобы пройти за Пуговицей в кабину капитана, куда до этого уже зашли несколько человек. Уходя, он бросил Кире: «Развлекайся», намекая голосом на своё скорое возвращение. Она проводила его взглядом до двери, а сама принялась обдумывать план.

- Как это произошло?!

- Мы были на разведке. Эти двое первые его увидели, а затем и я. Мы соблюдали правила, вели себя тихо. Мы сделали всё, что могли, но есть вероятность, что он тоже нас видел. Возможно, он заметил нас даже раньше, чем мы его.

- Следы?

- Нет. Я проверил - от нас ничего не должно было остаться... Говорю тебе, Макс, он был там не просто так! Он пришёл за нами! И он будет искать нас! Надо что-то делать, надо подготовиться!

- Для начала кончай паниковать. А теперь сядь на место и слушай внимательно. Слушайте все. Вы трое встанете по периметру и будете пристально наблюдать, а вы двое - охранять вход. Чуть что - подать световой сигнал. У него не должно остаться и шанса.

- А если он всё-таки найдёт нас и снова уничтожит логово? Что тогда? Опять скитаться?

- Он прав. Нам повезло найти порт, но если и его не станет, куда на третий раз идти? Может, стоит поискать другое логово, более безопасное?

- Если здесь есть ещё трусы, которые бояться дать отпор, можете проваливать с позором и в полную безопасность. На моем корабле крысами не место. Это наше логово, и мы будем защищать его до конца.

Быстро стемнело. Подводное небо окрасилось в глубокий чёрный. Для бандитов это означало лишь одно - ночная жизнь только начиналась. Праздник был в самом разгаре: одни выпивали, другие - танцевали, третьи - сидели влюблёнными парами поодаль и болтали по душам. Некоторые воры, не обделенные талантом, играли живую музыку, эхо от которой доносилось даже до самого дальнего судна.

Пока на корабле беспечно развлекались игроки, над их головами грациозно проплывала стая скатов. Наступление темноты в локации «Harbour» всегда сопровождалась появлением этих подводных монстров. Безобидные существа, огромные и невероятно красивые, медленно рассекали воду и скользили мимо, будто наблюдая за людьми. Их спины, хвосты и крылья были покрыты неоновыми пятнами, которые образовывали симметричные узоры и излучали слабое свечение. В эту ночь чудовища подплыли особенно близко, их привлекали яркие фонари с палубы.

Кира незаметно проскользнула мимо веселящихся бандитов и поспешила к кабине капитана. Внимательно озираясь по сторонам, она внезапно обнаружила горящие в темноте красные точки. Маленькие лампочки предупреждали, что пушки, которые с момента её проникновения в логово ни разу не активировались, теперь все до единой были готовы поразить врага. Что-то подсказывало, что «мелкая неприятность», про которую говорил капитан, на самом деле представляет угрозу, раз они решили потратить остатки драгоценного электричества на оборону. Это всё усложняло. Нужно было поторопиться и забрать флейту как можно раньше, пока не стало слишком поздно, пока кто-то, кого воры бояться, как монстра - может, это он и есть, - не явился сюда за очередной добычей.

Она прильнула к стеклу и всмотрелась в темноту помещения. Ни души. Кира схватилась за ручку и потянула дверь на себя, но та не поддалась. Тогда она достала арбалет и приготовилась открыть замок стрелой-ключом.

- Потерялась? - раздался грубоватый мужской голос прямо над головой.

Кира вздрогнула и испуганно подняла глаза вверх. В смотровой части, облокотившись на перила, стоял Макс, глядя на неё с интересом. Чувствуя растущее недоверие в его тоне, она была вынуждена быстро сообразить хоть что-нибудь, лишь бы отвести от себя подозрения.

- Я искала тебя, - сказала она с улыбкой, будто бы обрадовавшись его появлению.

- Поднимайся.

Минув железную лестницу, с трудом контролируя собственное тело, Кира на ватных ногах подошла к ограждению и застыла в напряжённом молчании рядом с капитаном. Он с беспристрастным и абсолютно равнодушным выражением лица то наблюдал за шумной толпой внизу, то смотрел куда-то вдаль. Не отрываясь от собственных раздумий, Макс любезно протянул ей свою склянку с кислотно-зелёной жидкостью.

- Хочешь?

- Что это?

- Противоядие. На вкус как алкоголь.

Кира покосилась на него с опаской и сдержанно ответила:

- Спасибо. Я не отправлена.

- Зачем ты искала меня? - отрезал он.

- Хотела спросить, - она неуверенно подбирала слова, - ты раньше тоже брал чужое?

Макс ответил не сразу. За один глоток он опустошил склянку, затем швырнул стекло за борт, после чего уже более грубым тоном произнёс:

- Какая разница, что я делал раньше... Всё поменялось. Теперь я могу делать, что хочу.

- То есть грабить людей? - уточнила она не столько из любопытства, сколько из-за непонимания.

Мужчина утвердительно усмехнулся:

- Да. А ты, Кира? - он вдруг начал подходить ближе и остановился в десяти сантиметрах от её лица. - Чего ты хочешь?

Ничтожное расстояние между ними заставляло девушку чувствовать себя неловко, но в то же время небезопасно и, что самое ужасное, как-то по-животному приятно. Она могла только пристально смотреть в его глаза, в его лицо, на эти густые русые брови и эти шрамы, и готовиться к тому, что он вот-вот переступит черту. Хуже могло быть лишь в том случае, если он обо всём догадался и просто играется с ней, перед тем как вынести приговор. Но нет, он смотрел по-другому, не испытывал. Его взгляд сейчас был мягче, чем взгляд Арта за последние месяцы. Он спросил, чего она хочет, и она всерьёз задумалась. Арт никогда не интересовался тем, чего ей на самом деле хочется.

Макс - вожак этой стаи. Он справедливый, но жестокий лидер. Его уважали за силу и настойчивость, но главной причиной, по которой он стал капитаном, были его жизненные принципы и его наглость. Им восхищались и его слушались, он же этим пользовался как данным. Его хамство и редкие насмешки по отношению к подчинённым всегда воспринимались командой как заслуженные и оправданные. В той среде, в которой он рос и в которой оказался теперь, подобное поведение считалось основным проявлением власти. Оскорблять имеет право лишь тот, кто способен доказать сказанное. Иными словами, если ты можешь окунуть в грязь другого, значит имеешь право попирать его ботинком хоть к самой земле, каждый раз напоминая об этом. В действительности же всё это являлось не более чем актом профилактического унижения.

Только с ней он был другим. За всё время, что Кире пришлось приходить сюда, их общение постоянно стремилось перерасти во что-то большее. Макс несколько раз проявил себя с хорошей стороны, помог ей. Он не отличался манерами и вежливостью, но само его внимание, выраженное прежде всего в действиях, дарило ей возможность почувствовать себя человеком, который достоин этого внимания, как бы сильно она этому не противилась. В глубине души Кира знала, что Макс плохой человек. Ведь это он хотел сбросить её в пропасть, когда она только появилась здесь. Но последнее время ей часто казалось, будто она стала важна ему больше, чем собственному парню. А может, дело было вовсе не в самих знаках внимания, а в разнице в возрасте, и поэтому его слова всегда звучали для неё так убедительно? Впервые в жизни взрослый мужчина смотрел на неё такими глазами. Она уже и забыла, что может быть для кого-то по-настоящему привлекательной как девушка. Было приятно время от времени осознавать, что она больше, чем хороший друг и напарник, но изнутри всё равно грызла совесть, спущенная с цепей преданностью. От этого ей часто становилось мерзко, однако в моменте, находясь с ним наедине, по каким-то неизвестным причинам любовь к другому стеснялась более сильным, но менее рациональным чувством - желанием.

Кира давно не испытывала такого и, возможно, могла бы поддаться физическому искушению, но одна вещь вновь и вновь отрезвляла её, не давая совершить непоправимое. Одной капли хватало, чтобы превратить чашу сладкого яда в горькую правду. Его прикосновения. Ладонь на плече, похлопывание по спине - всё это воспринималось мозгом как что-то чужое, сколько бы симпатии он не вкладывал в каждое касание. Макс никогда не приставал к ней. Проблема заключалась в том, что он в этом попросту не нуждался. Ему достаточно было подойти к ней поближе, начать приглушённо говорить своим хрипловатым голосом, в крайнем случае дотронуться до её руки или спины, чтобы создать между ними опасное напряжение. Тело тянулось к нему, но разум отторгал. Двуличие собственных чувств не давало покоя.

Макс изучающим взглядом пробежался по её лицу и, уловив беспокойство в карих глазах, сдержанно ухмыльнулся. Он считал её миленькой на вид. У девчонки определённо есть характер, но от его пристальных взглядов она замолкает и смущается. Это его забавляло. Неопытная ещё...

Капитан отчётливо видел, что она не до конца осознает, во что ввязалась. Его беспокоило то, что её молодой бунтарский возраст может помешать ей выполнять его приказы. Если Кира хочет и дальше быть частью его команды, ей придётся пересмотреть свои взгляды на то, что хорошо, а что плохо, и перестать думать о других. Всё-таки Макс не особо переживал на этот счёт, ведь он уверенно готов был помочь ей. Под его присмотром она очень скоро изменится в нужную сторону.

Вдалеке, прямо за спиной Киры, замелькало яркое пятно. Макс моментально сменился в лице и поднял голову, устремив взгляд на одного из бандитов. Фонарик в его руках не прекращал судорожно мигать. Вор без остановки подавал сигналы, а когда главарь заметил его, стал усердно показывать на вход в логово. Капитан повернулся. Охранников на месте не оказалось. Девушка, взволнованная его резкой переменой в настроении, наблюдала, как на брутальном лице капитана разрасталась неподдельная тревога, которую он не в силах был скрыть. Кира прекрасно догадывалась о причинах его беспокойства, но с уст всё же сорвался вопрос, спровоцированный мандражом перед неизвестной опасностью:

- Что происходит?

Макс проигнорировал её слова. Не теряя ни минуты, он с суровым видом направился к лестнице.

- Жди здесь.

Внезапный взрыв мотнул корабль в сторону. Музыка оборвалась, пьяное гудение сменилось криками. Подводные монстры в испуге уплыли прочь. Отдача была настолько сильной, что все игроки моментально потеряли равновесие. По наклонной поверхности палубы стали съезжать бочки, тяжёлые ящики и люди, упираясь в борт. Кира вцепилась в железные перила обеими руками. Макс упал прямо перед ступенями, лицом вниз, и ухватился за ближайшую перекладину, чтобы его не сбросило с площадки. Если бы он достиг лестницы хотя бы секундой ранее, его шея уже была бы сломана.

Через полминуты прогремел второй взрыв, затем ещё и ещё. Судно заколыхалось в воздухе, будто в штормовом море. Серия мощных взрывов продолжалась недолго, и вскоре после последней вспышки корабль вернулся в прежнее положение. Капитан тут же поднялся и, отойдя на безопасное расстояние от лестницы, бросил ошарашенный взгляд на задымлённую палубу. Все пушки по левому борту были уничтожены. Они превратились в бесформенные горящие куски металла. Их разорвало изнутри. Враг продуманно стрелял прямо в дуло, причём очень метко. Защита даже не успела среагировать на него. Радиус действия каждой установки не превышал пятидесяти метров. Очевидно, этот ублюдок находился вне зоны их видимости, при этом смог поразить пушки издалека...

Бандиты поднялись на ноги и на мгновение осмелели, наивно посчитав, что этим всё кончилось. Но террор только начался. Взорвался один корабль вдалеке. Через пробитую в корпусе дыру все внутренности судна, от монет до личных вещей воров, вырвались наружу и упали в пучину. После первого подорвался второй, третий, четвёртый. Корабли были всё крупнее, потери - всё больше, а взрывы - всё ближе к центру. Огненные клубы дыма моментально проглатывали судна, всё сильнее разгораясь в ночи. Баки с неслитым топливом стремительно воспламенялись, огонь зверел и захватывал соседние корабли. От непрекращающегося грохота заложило уши.

Паника людей достигла предела. Вот-вот подорвётся и корабль под ними, но игроки никак не могли этому помешать. Они даже не могли понять, сколько врагов их атакует. Казалось, целая армия. Бандиты не видели противника и потому не знали, как с ним бороться. Зато они точно знали, что бежать с корабля нужно немедленно. Сумасшедшая толпа бросилась к трапу. Воры толкали друга, пихали локтями, протискивались насквозь, цепляясь ногтями в открытые участки рук и шеи своих товарищей - делали всё, что только мог произвести их убогий разум в попытках уберечь плоть от смертельной опасности. Один за другим они сошли на пристань и кинулись бежать в направлении выхода. В мгновение ока локация опустела.

Макс застыл в оцепенении, даже не думая уходить. С быстро вздымающейся грудью и переполненным яростью взглядом он наблюдал, как безвозвратно утекает его богатство. Сокровища, которые он присвоил, бесследно исчезали в разбушевавшихся волнах прямо у него на глазах. Не в силах больше выдерживать этой пытки, капитан зацепился абардажным крюком за мачту и спрыгнул, оставляя Киру совсем одну. Перепуганная девушка окликнула его, но мужчина был уже слишком далеко, чтобы ответить. Он быстро очутился на противоположной части корабля и, очевидно, хотел спасти хотя бы столько, сколько мог унести в руках.

Кира недолго смотрела ему вслед. Она отчётливо помнила о том, что именно держало её там все эти дни. И даже огонь не сможет ей помешать. Вопреки страху, она взяла себя в руки. Нельзя было медлить! Девушка спустилась в задымлённую каюту капитана, открыла стеклянную дверцу, и наконец заветная флейта оказалась в её руках. Она выбежала наружу и, приложив инструмент к пересохшим губам, начала играть. Флейта нежно запела. Мелодия растворялась в воздухе, будто не улетая за пределы палубы, - её перебивали и сдавливали тяжёлые звуки окружающего хаоса.

Оглушительная взрывная волна прервала звучание. Киру резко отбросило назад. От неожиданности пальцы разжались, роняя флейту. Слух пронзил тошнотворный звон. Главный корабль раздробило пополам. Всё награбленное золото начало со скрежетом стекать в пучину из самого большого хранилища локации. Из-за смещения центра тяжести обе половины корабля стремились наклониться. Кира кубарем покатилась вниз по металлической палубе. В последний момент она успела вытянуть руки и кое-как ухватиться за край. Угол наклона становился всё больше, она с ужасом обнаружила, что начала соскальзывать. Девушка отчаянно пыталась вцепиться пальцами в повехность, но только стирала кожу о грубоватый металл.

Мохнатые сильные лапы вдруг крепко обхватили её и прижали к туловищу за спиной. Массивное тело за один взмах крыльями взмыло над всепожирающим огнём. Кира не успела опомниться, как фамильяр поднял её ввысь, а затем уже плавно опустил на ближайший ровный участок. Часть корабля перевернулась на девяносто градусов, так что наружняя стена каюты капитана, на которой она стояла, теперь служила полом.

Стеклянные глаза устремились на пушистого спасителя, который приземлился в метре от неё.

- Крип... Крип! - Кира бросилась к нему, чтобы обвить руками шею и уткнуться в мягкую шерсть, - Ты живой!

Фамильяр, обрадованный воссоединением с хозяйкой, стал одолевать её своими «поцелуями», облизывая сырые от слёз щёки, словно щенок, отчего девушка засмеялась.

Но вдруг Крип застыл, отстранившись от неё. Его острые уши завертелись в разных направлениях, тщательно прислушиваясь. Фамильяр, принюхиваясь, направил морду куда-то в сторону. Черные глаза зацепились за нечто опасное в дыму, что заставило его угрожающе оскалиться и начать издавать глубинное рычание. Кира тут же поняла - он почуял врага. Почуял монстра. Не слушаясь сердца, ритм которого учащался всё сильнее, она подползла ближе, устремляя взгляд на окутанную огнём вторую половину корабля. Девушка боялась, но не оставляла попыток найти чудовище.

Дым начал медленно рассеиваться. В полутьме сверкнуло бирюзовое лезвие. Из пепла показалось безликое бледное лицо без носа и рта. Две чёрные дыры вместо глаз, из которых сочились смольные слёзы, уставились на игрока в ответ, и в этот же миг его дрожащее тело охватил ледянящий ужас.

«Марионетка...»

Кира лихорадочно отпрянула от края, будто металл под ней накалился. Она поспешила залезть на питомца и, подавляя тревогу в голосе, скомандовала:

- Крип, улетаем! Сейчас же!